Вспомни меня, если сможешь

— Что? — едва двигая губами, переспросила Аня.

— Я тебе помогу, не бойся, — обратно уверило ее существо и резко исчезло.

Параллельно включился свет в комнате. Пространство озарилась ослепительным светом, на мгновение ее ослепив. И когда она, наконец, смогла сосредоточиться, увидела перед собой Олега. Тот серьезно рассматривал ее в уютно, по — домашнему разодетый в синие джинсы и кашемировый, бордовый свитер.

— Ужин готов, — мягко объявил он. — Идем на кухню.

Затем он встал за спиной, и она ощутила толчок коляски в сторону двери. Мягко ее транспорт доехал до столовой, и безразличный взгляд девушки уперся в красиво сервированный стол с ужином. В прямых, белоснежных тарелках красовалось немного воздушного, картофельного пюре, золотистый кусочек грудинки постной птицы и немного консервированного зеленного горошка. Еще на темно — синей скатерти стояло пара прозрачных стаканов, наполненных натуральным, апельсиновым соком. Картинка с идеальным столом с правильной, здоровой едой вдруг вызвала у нее отвращение. Душу сковала обида, в кровь прыснула горечь отрицательных, отравляющих эмоций, что в свою очередь вызвало сильный приступ тошноты.

Она с досадой припомнила свои редкие посиделки с подругами, где получалось употребить любимой, вредной еды. Олег не знал о таких «отклонениях от нормы» и Аня была уверенна, что если бы тот это прознал, то был бы крайне разочарован в своей супруге. Ведь ее муж обожал идеальность и покорность, поэтому тот стал успешным предпринимателем и имел огромный штат сотрудников в подчинении. Конечно не без помощи Ани, которая не только помогала успешно ввести бизнес, но еще стала прямым спонсором их маленького предприятия по изготовлению стройматериалов. Ее родители дали достаточно большую сумму, не требуя возврата, а только результата. И результат не заставил себя ждать, у ее мужа и, правда, обнаружились выдающийся организационные способности. Порой он готов был вывернуться на изнанку, чтоб вскоре появились ресурсы угождать своему завышенному эго и искаженному представлению единственной, правильной модели жизни.

Аня, как человек идеально прочувствующий особенности характера людей и умеющий идеально подстраиваться под них, оказалась идеальной супругой такой неординарной личности, как Олег. Очень быстро у них появился большой дом с евроремонтом. И довольно нескоро молодая супруга поняла, что ей предоставляют роль хозяйки только лишь косвенно. Это невидимый, но, несомненно, существующий список правил и техник, как должна выглядеть и находиться в этом доме каждая вещь, лишь доказывало ей ее догадку. Идеальная чистота и порядок в их семейном гнездышке требовало большей тональности, чем вообще вложено в это слово. Смягчало его тиранию по поводу любого отклонения от только ему виданной нормы то, что сам Олег часто мог взять ведро, тряпку и наводить по нескольку часов порядок.

Супруга и тут легко подстроилась, уже на автомате разлаживая ложки и вилки не только отдельно, но еще точно друг на друге, чтоб их края «неряшливо» не выходили наружу. Насухо вытирая раковину, после каждого использования и поправлять жалюзи, чтоб все ребром смотрели в одном направлении. Лишний раз Анюта предпочитала не дотрагиваться до постели, чтоб долгое время не появилось даже малейшие неровности, а если глаз заметит таковые, то без устранения этой проблемы уже совесть не позволяла удалиться из комнаты.

— Приятного аппетита, — вывел ее из неприятных размышлений мягкий, но уверенный голос Олега.

Потерянный, грустный взгляд коснулся сначала приятного лица мужа, затем опустился вниз и уперся во множество блестящих столовых приборов. Как всегда, они разложены согласно этикету, ровно, и то необходимое количество, без которого, по мнению Олега невозможно было употребить пищу. Он ел же не торопясь, смакуя каждый кусочек и пережевывая еду особо тщательно, чтоб не дай бог не появились проблемы с желудочно — кишечным трактом. Еще Олег не любил лишних разговоров за употреблением пиши, поэтому, когда Аня пожелала в ответ то же самое, что недавно и он, затем снова улетела мозгом в размышления, не ожидая, что муж до конца трапезы проронит и слово.

— Ты чего не ешь? — неожиданно удивленно поинтересовался Олег, на мгновение задержав в руках столовые приборы.

Аня подняла глаза на его выжидающее лицо, немного растерявшись таким поворотом событий. Вдруг свет моргнул и еще, второй раз, после моментально восстановив прежнее освещение. Олег настороженно огляделся.

— Это что такое еще? — недовольно буркнул он.

— Напряжение, наверное, скакнуло, — сухо ответила Аня, хотя вопрос был задан в пустоту.

Олег перевел подозрительный взгляд на нее. Аня послушно взяла в одну руку вилку в другую ножик и принялась сосредоточенно резать грудку на кусочки. Все это под пристальным взглядом мужа, который тяжело проглотил слюну и тоже продолжил спокойно употреблять пищу.

Спустя время они поужинали, Олег положил голову на сложенные под подбородком руки, локтями уперся в стол и с полуулыбкой выговорил:

— Теперь я узнаю свою Анюту.

Он имел ввиду ее полупустую тарелку. Аня почти всегда не притрагивалась к пюре или любому, другому гарниру, потому что наедалась мясом, салатом и особо не любила полезные, сложные углеводы.

— Да, хоть что — то осталось от нее, — вымученно шепнула женщина, расстерянно оглядывая стол.

Остановившись взглядом на стакане с соком, она легко протянула к нему руку и вмиг осушила его. Этот напиток, насыщенный сладкими углеводами мягко опустился в живот и немного взбодрил ее.

— Я записал тебя на прием через неделю, — снова непринужденно сообщил ей муж. — Мне завтра придется выйти на работу, поэтому я позаботился о сиделке. Завтра милая женщина, по имени Людмила, прейдет за тобой ухаживать. Я навел кое — какие справки про нее, она отличная кандидатура и, несомненно, поможет тебе. Еще она ухаживала за парализованными и знает, что можно уже предпринять, чтоб начать реабилитацию.

— У нее есть медицинское образование? — язвительно поинтересовалась Аня.

— Да, — мягко ответил после непродолжительного молчания Олег. — Не волнуйся, я абы кому, тебя не доверю.

— Мне все ровно, — сквозь зубы выдавила девушка из своего будто парализованного горла.

Олег тяжело выдохнул и обреченно откинулся на спинку стула. Только сейчас Аня имела возможность рассмотреть мужа внимательней. Его губы угрожающе поджались, а суженные глаза сверлили супругу недобрым взглядом. Еще Олег ни капельки не изменился. Ни в лучшую сторону, ни в худшую. Он оставался тем же привлекательным, успешным, совершенно здоровым мужчиной. Олег любил за собой ухаживать, поэтому его тридцать пять не превышались по внешним характеристикам ни йоту. Тот выглядел на свой возраст, выглядел подкаченным, поджарым мужчиной. И этим немало гордился, потому что было бы иначе, он себя бы возненавидел. И это стало бы самым ужасным в его идеальном мирке.

— Так не пойдет, Аня, — размеренно выдохнул Олег и поднялся со своего места. Он зашел за спину и неторопливо покатил коляску по кафелю вперед. — Врач дал хорошие прогнозы, но для этого необходимо не утерять оптимистичный настрой. Итак, Анюта, ты у меня всегда была сильной девочкой. Я рассчитываю до конца года тебя поставить на ноги.

— За три месяца!? — слегка опешила Аня и наткнулась глазами на дверь ванной.

Лаконичная, серая поверхность дерева вдруг напомнила ситуацию из прошлого, как они искали эту дверь. Этим они занимались целых две недели и истратили немало бензина. В итоге взяли такую же, какая есть в каждом магазине нашего города, только из более благородного дерева. Перед глазами появилось счастливое выражение лица Олега и слегка замутило. Вспомнилась та дикая усталость, моральная и физическая, потому что тогда за рулем все время была она, ведь Олег серьезно потянул ногу на очередной тренировке в спортзале и не мог водить машину.

— Ну, я имею в виду не бегать, а шагать, — смущенно начал уточнять мужчина, открывая злосчастную дверь и бодро вкачивая Аню в ванную. — Мне кажется, если постараться, то вполне возможно.

— Посмотрим, — равнодушно выдохнула она, когда Олег докатил ее до ванной и включил воду.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — хмуро заметил Олег, старательно регулируя температуру воды, ворочая кранами и периодически проверяя ее кожей ладоней. — Ты думаешь во всем, что сейчас с тобой произошло, виновен я. Я не снимаю с себя ответственности, но, к сожалению, начать усердно трудиться за тебя мне не под силу.

После мужчина с легкостью поднял ее раздетую тушку, погрузил в пенную воду. Она оказалась горячей, ей стало некомфортно, однако Аня промолчала. Стойко выдерживая температуру, она с усмешкой на губах думала, что Олег, вероятно, любит такую воду и подстроил под себя температуру. Ведь, чем больше температура, тем больше микробов погибнет, тем лучше распарится кожа и эффективней отчистится. Все просто, все просто идеально, как любит ее любимый супруг.

— Не об этом я думала, — задумчиво буркнула Аня и закрыла глаза.

Она уже успела привыкнуть к воде и полуваренная даже стала кайфовать от избытка тепла в ее теле.

— Тогда о чем? — тихо спросил Олег. — Ты постоянно такая задумчивая и немногословная. Может, стоит мне все уже высказать?

Аня открыла глаза и наткнулась на серьезные, родные серые глаза мужа. Они внимательно изучали ее лицо, несомненно, примечая уродливые следы долгой комы супруги. Ей вдруг стало неловко и… стыдно. А еще страшно, ведь долго он с ней сюсюкаться не будет. Чтоб приобрести и сохранять прежний, привычный образ жизни нужна идеальная, красивая жена. Еле живой, несчастный полутруп в коляске точно на эту роль не сойдет. Олег хотел наследников и десять лет ждал. Будет ли еще ждать? Это как раз станет тем испытанием, про который говорят под венцом. «В горе и радости, — сумбурно припомнила она. — Никто, абсолютно никто не скажет у алтаря, что свое горе не может нормально пережить, а чужое и подавно, в итоге мысленно соглашается только наполовину. Где переделать обещание у алтаря на более реалистичные?»

— О том, что мне мерещится всякая чушь, — искренне призналась она. — Я думала, что вероятно у меня еще не все лекарства вышли с организма. В коме от них мне снились красочные сны, в реале же… тоже сны. Нет галлюцинации, — наконец нашлась она.

— Возможно, — охотно согласился супруг. — Тебя полгода вечно чем — то пичкали. Слушай, я забыл полотенце, пойду, возьму чистое.

Олег бодро вышел из дверного проема, и после послышались торопливые удаляющиеся шаги. Аня всмотрелась в пушистую, белую пену, ее заворожили маленькие пузырьки неподвижно застывшие на поверхности. Она попыталась пошевелить пальцами ног. Результат невозможно было увидеть глазами под толщей воды, по ощущениям же полный ноль. Тогда сделав последнее усилие, Аня попыталась согнуть одну ногу в колене и через пару мгновений заметила поблескивающую кожу коленки. Это ее заметно воодушевило, глаза видели, что с одной ногой этот фокус удался, однако мозг не мог смириться с истинным чудом. Когда в ванной снова оказался Олег, Аня быстро распрямила ногу, не ощутив этого в полной мере. Только физически, эмоционально же ее слегка потряхивало. Хотелось сново оказаться в одиночестве и изучить основательно возможности своего изрядно потрепанного организма.

После купания к великому сожалению Олег не оставил ее. Когда они оказались в спальни, в их общей спальни с тем дорогим роскошным покрывалом, он положил ее в расстеленную постель и лег рядом.

— Спокойный ночи, — совсем тихо пожелал он, и Аня увидела его подтянутую спину, слегка прикрытую коричневой простынкой.

— Спокойной ночи, — сухо ответила Аня, и свет в комнате окончательно погас.

Как только голова коснулась подушки, ее глаза закрылись и грубо, даже насильственно кто — то утащил ее сознание в мир сновидений. Она буквально не устояла на ногах, когда почувствовала под ногами твердый пол и тут же улетела спиной назад. Через пару шагов назад, Аня уперлась в стенку и не больно упала на задницу. Что — то с грохотом упало, послышался звук столкновения металлической посуды об кафель. Оглянувшись, девушка разглядела вокруг сумерки и большое окно, из которого лился мягкий, лунный свет в комнату. Не успела Аня прейти в себя и понять, где находится, как ее грубо схватили за воротник и приподняли над полом. Моментально стало жутко страшно, расширенные в ужасе глаза устремились на агрессора, не чувствуя опоры под ногами, в прямом и переносном смысле.

Темная, массивная, вероятно мужская фигура с яростью швырнула ее вперед, она обратно ударилась об стенку, на этот раз, наблюдая искорки в глазах от сильнейшей боли во всем теле.

— Какой друг, шлюшка!? — услышала Аня гневный мужской голос, обращающийся к ней, когда головокружение медленно отступило и сознание стало сложно и трудно проясняться. — Ты не сможешь мне изменять! — снова услышала она неадекватную и устрашающую агрессию в голосе «незнакомца» и в прямом смысле этого слова затряслась всем телом, свернувшись калачиком, поближе придвинувшись к стенке. — Я научу тебя быть моей!

Темная фигура снова двинулась на нее, она ее вовремя приметила в лунном свете и принялась отползать в сторону. Это очень сложно у нее выходило, и тогда женщина вдруг осознала, что так стесняет ее движения. Огромный, беременный живот мешал и усложнял побег от разъяренного агрессора. Инстинктивно обхватив колени трясущимися руками, она положила на них голову, чтоб дополнительно прикрыть выделяющийся живот, прекрасно понимая, куда прилетит следующий удар, и охотно соглашаясь на это. В ту же секунду ее беспощадно бьют по голове чем — то тяжелым, нехотя женщина полностью обмякла, больше не чувствуя живую преграду между коленями и животом. Больше не чувствуя ничего, кроме щемящей пустоты и тоски по ребеночку, который был. Он так близко, во сне. Анюта вспомнила ту безграничную любовь к маленькому Виктору. Последние мысли, что появились в ее голове тогда, были: его зовут Виктор. Пусть умру я, но он будет жить. Дай бог, он не станет таким, как его отец.

«Дай бог, он не станет таким, как его отец, — это последняя мысль из сна не давала ее мозгу нормально функционировать весь следующий день». Муж рано утром уехал на работу, не заметив за женой ничего подозрительного. Вернее, что может быть подозрительным у человека, который неделю назад только вышел из долговременной комы? Естественно мужчина старался не нагружать супругу своей тревогой и парализующим понимаем, что теперь жизнь никогда не станет, как прежде. Его жена изменилась, внешне, внутренне. Аня, здоровая, молодая женщина по твоей вине стала очень чужой, очень странной, очень раздражающей.

Сидя в своей коляске, она смотрела в окно, где проглядывался прекрасный, летний день в самом разгаре и думала. Много думала, слава господи эта функция у нее работала прекрасно. Но почему тогда эти размышления причиняли столько боли? Миниатюрная, осунувшаяся от изнуряющей комы, с еще остатками былой красоты блондинка восседала в своем инвалидном кресле и выполняла единственное доступное ей действие: она думала, вспоминала и мечтала. Но почему воспоминание начинались десять лет назад, когда ей почти тридцать?

Детство, у всех оно было. Это прошлое, которое невозможно стереть из памяти без остатка. Оно формирует, так или иначе, наше становление. Или, в зависимости от психики отдельного человека, влияет на формирование каждой личности в будущем. Аня мало, что помнит из своего детского периода. В общем, воспоминание настолько замазаны и скудны, что можно сказать, у нее нет воспоминаний о таком щепетильном отрезке жизни. Одно она знала точно, оно не было легким и не было жутко шокирующим. Проходило оно спокойно и неинтересно. Родители много работали и практически не обращали внимание на свою единственную дочь. Да если и объективно смотреть, то Аня не была проблемным ребенком. Наоборот, Анюта росла скромным, тихим цветком. Она благоухала юностью и добротой. Радовала красотой и скромностью, даже если ее часто упрекали в последнем самые родные. Похожа девочка была на отца, притом и характером и внешностью.

Мать Инга, симпатичная черноволосая женщина с пронзительными, холодными, голубыми глазами не передала дочери своей твердости и целеустремленности. И очень сожалела об этом, порой даже кричала во все горло, что ей придется тянуть свое дитя всю жизнь, как и ее отца. Вот так. Инга не любила дочь, не любила мужа, не любила себя. Она любила цели, стабильность, деньги. Последнее же оказалось очень раздутым и точно неопределенным. Почему? Да потому что не первый заработанный ею миллион, не десятый, не сотый не смог полностью оправдать это слово в ее представлении. Инге было все мало, она шагала по головам, скидывала в пропасть без особых угрызений совести любую живность, что стала на ее пути. Нечаянно или намеренно, не важно. И по сей день, беспринципная бизнес леди ненавидит всех и вся. Богатство ее не успокоило и не удовлетворило.

Уже, как пару лет Аня не общалась с родительницей вообще. Только если с отцом, которого она сильно любила и жалела. Мягкий, симпатичный мужчина стал уже совсем седой, хотя тому было не больше пятидесяти пяти. Он не смотря ни на что, всю жизнь был предан тираничной жене, помогал управлять Инге в ее бизнесе, и все еще продолжал безгранично любить свою супругу. Инга из — за свойств своего отвратительного характера периодически гнобила и угнетала морально супруга, однако несмела его отпустить. Плюясь ядовитой слюной, она продолжала цепко удерживать мужчину рядом, потому что знала, что только он сможет ее выдержать. Только Геннадий сможет вовсе, и забыть об упреках и последующих обидных высказываниях, сказанных в очередном приступе беспричинного гнева. Ее Геннадий был мальчиком для словесного избиения и самым драгоценной отдушиной, когда она осознавала, что является ничтожеством, несмотря на все свое богатство, и показного уважения коллег.

Теперь вы вполне можете понять, почему прошлое так спешно утилизировалось из воспоминаний Ани. Сработал инстинкт выживания и постарался подтереть, то, что уничтожало хозяина изнутри своей токсичностью. Ведь накопленные психологические проблемы, выдаваемые ей матерью, оседали невидимой дымкой на душе и знатно гробили ей психику. И сейчас ее беспокоило одно, оно сковывало душу той знакомой ледяной дымкой и душило, душило, не перекрывая дыхательные пути. Она ощущала те стальные, беспощадные руки на своем горле, как в детстве. Мать была далеко, мало того, что они не общались пару лет, до этого встречи происходили редко и Аня не позволяла матери коснуться ее сердца своим змеиным, ядовитым языком. Тогда почему эти стальные путы крепко держали ее за горло и несли по жизни? Она в ловушке, вся жизнь в ловушке и лжи? Или просто больна? Бесповоротно психически больна? Сердце терпимо, но мучительно сдавливали сомнения и боль. Анюта поморщилась все еще пялясь в окно и мимолетно задумалась еще о том, что уже вечер, а ужасающих видений еще не было. Это дополняла уверенности, что лекарства, которыми пропитан ее организм успешно выходят и отрезвляют голову. В скором времени она поймет всю трагичность и безысходность ситуации?

Девушка уставилась на свои ноги, худые, прямые палки в тонких серых штанах, сейчас они казались ей не своими. Она почти поверила, что пока находилась в коме, ей пересадили чужие, женские и максимально похожие, чтоб никто не заметил подмены. Эти бредовые мысли почему — то показались ей логичными и вполне оправдывающими сложившейся их статус. Нижнюю часть тела невозможно пересадить так, чтоб она функционировала, как своя. Ну, по крайней мере, Аня еще не слышала о таком рывке в медицине. Медленно и достаточно доходчиво разум в конечном счете доказал неадекватность и даже нежизнеспособность ранних умозаключений. Однако это помутнение лишний раз доказало, что с сознанием женщины что — то произошло. И не важно: болезнь это или временное, побочное действие многочисленных препаратов, которые длительное время в неограниченных количествах вливали в нее. Это ее пугало. Это значительно тормозило ее восстановление.

Тот жуткий, переросший эмбрион, что явился к ней вчера, обещал ей помочь, но это был лишь плод фантазии ее не вполне здорового рассудка. Что будет дальше? Видение и кошмары изматывали ее итак ослабленный организм. Первая ночка дома не дала ей долгожданного отдыха. Более того, это ужас начался еще в больничных стенах, и одна и та же линия прорисовывалась изо дня в день. Она никогда не была беременной. Конечно, Аню тревожит, что теперь скорей всего у нее не будет детей. Однако не так значительно, чтоб на этой почве подвергаться такой психологической атаке.

Дверь вдруг резко открылась, с подносом в руках вошла чуть полноватая женщина в аляпистом, покрытым целым ворохом разносортных цветов платье ниже колен. Аня познакомилась с Людмилой еще рано утром, когда та принесла ей завтрак и помогла одеться. Она еще тогда оказалась ей не по душе. Миловидная, с усталым и не выспавшимся лицом блондинка напомнила ей одну из среднестатистических особ изнуренных тяжелой и неинтересной жизнью. Никогда Анюта не испытывала к такому виду женщин неприязни, но тем не менее, ей хватало своей трагедии, чтоб каждый день видеть женщину, которая пришла работать в богатую семью и в тайне люто ненавидит ее всем сердцем.

Той было чуть больше тридцати. Утром Аня позавтракала, затем приказала закрыть дверь и не заходить к ней до вечера. И она вдруг вызвала стойкую симпатию, потому что выполнила ее наказ без пререканий. Такая сиделка ей подходила: она помогала ей и одновременно не мешала навязчивым общением. Первый день подходил к концу, скоро вернется с работы Олег. Аня хотела обговорить с ним некоторые моменты ее реабилитации.

— Вы проголодались? — осторожно узнала Людмила, неуверенно застыв на пороге. — Я тут борща сварила. Пока горячий, поужинайте?

Аня развернулась, развернув инвалидную коляску вперед к двери.

— Спасибо, Людмила, — доброжелательно ответила она. — Накройте стол, пожалуйста. Я сейчас приеду.

Хозяйственная сиделка беспрекословно выполнила просьбу, оставив входную дверь открытой нараспашку. Аня охотно последовала за ней, ведь она и правда, очень проголодалась и не откажется от жидкого, горячего блюда.

Вскоре Аня была вынуждена похвалить Людмилу и искренне поблагодарить. Ее варево оказалось самым лучшим, что за последнее время доводилось ей есть. Домашнее, горячее блюдо мягко легло в живот и слегка разморило Анюту. Ей захотелось лечь в кровать и подремать пару часиков. Это было не лучшей идеей, потому что только едва завечерело и сон в это время, ничего хорошего не сулил. Но бороться с внезапно охватившей ее усталостью она не могла. Людмила помогла оказаться ей в кровати и Аня отпустила ту домой, сказав, что ожидает ее возвращения уже завтра.

Глава 3

Когда Анюта открыла глаза, то наткнулась на жуткую, непроглядную темноту. Несколько минут неподвижно пролежав, она повернула голову в бок, в сторону входной двери и заметила щелку тусклого света, дверь оказалась не заперта полностью. Затем ощутив нарастающую тревогу, ее рука нащупала телефон. Через мгновение лицо женщины осветилось голубоватым светом из экрана айфона, а глаза с удивлением заметили неожиданные цифры.

— 2:43, — хрипло ото сна она произнесла вслух время и потерла глаза другой рукой.

Позднее время заметно удивило ее, а рука, недавно протиравшая глаза в надежде стереть наваждение и увидеть другие цифры, коснулась противоположной стороны кровати. Пустая, прохладная простынь обожгла ее кожу, осознанием, что Олег никогда не засиживался допоздна. Он всегда ценил свой отдых и не пренебрегал им ради своего здоровья. Как мужчина утверждал соблюдение режима это, несомненно, было неотъемлемой частью повышенной продуктивности на весь следующий день.

Сильно захотелось выяснить причину нарушение режима, ведь ее не оставляло отравляющее предчувствие чего — то плохого. И чем дольше она лежала, тем, это ощущение интенсивней нарастало, угрожая полностью поглотить ее душу и разум. Не хотелось развитие тревоги, но она даже не представляла, как самостоятельно выберется из постели и взберется на инвалидную коляску.

В следующую секунду Аня включила фонарик на айфоне и положила гаджет светом наверх. В комнате появилось достаточное освещения, одеяло откинулось в сторону. Взгляд упал на истощенные ноги, вид ей не нравился, более того, он вызывал у нее отвращение и гнев. Она сдавила зубы друг на друге и с ненавистью уставилась на свои конечности. Обратно появилось нечто похожее на отрицание реальности, ведь ее настоящие ноги не могут так выглядеть. Всю жизнь она видела стройные, здоровые, подкаченные ножки, а сейчас, что перед ней? Как они смогут восстановиться? Когда начнут выполнять свою функцию и вообще начнут ли?