Юлия Хот – повелительница? Книга 2

Колдунстрандия

Чистокровные волшебники мало чем отличались от людей. Не только внешне, как и внутренне. Процветала эта страна стремительно за счет своих выдающихся способностей. Правительство в лице Пороша сразу выявило сильные стороны своего народа, это знания и способности. Одно без другого не могло существовать, поэтому самые лучшие школы в мире были на территории чистокровок. Они естественно и были самые дорогие. Учителя в них могли преподавать только чистокровные волшебники, которые полвека учились и доказывали свои немыслимые результаты в магических знаниях.

За богатым багажом знаний, за чистокровками потянулось высокомерие, чрезмерная честолюбие и гордыня. Чтоб не снижать планку, Порош велел каждого ребенка обучать бесплатно и основательно. Несоответствия нормам идеальности осуждалась всеми вокруг. Для наглядности давали пример полукровок, которым все доставалось слишком сложно. Чистокровки все блага получали по праву рождения. Чем ты более идеален, тем успешней и соответствуешь своим предкам. Отчасти это было справедливо, ведь, как раньше утверждалась, любое отклонения от идеальности грозило утери большей части способностей.

Со всего мира потекли дети богатых и сильных мира всего в их учебные учреждения и выходили не просто образованными. Они возвращались домой полностью готовыми к взрослой, ответственной жизни. Их не только набивали готовыми знаниями, а учили, как ими пользоваться. Как в них разбираться и применять наиболее продуктивно. Еще чистокровки считали, что с магическими знаниями нужно присваивать зрелость и ответственность. Их мудрые учителя мягко навязывали идеал а, как известно идеал нравится всем. Они скорей всего и сами это понимали.

Их и сгубило нежелания мириться с не идеалами. Это про полукровок, часть способностей они утеряли, обучаться для них было дорого и невыгодно. Ведь тебя все ровно не примут и будут ненавидеть, за то, что в тебе есть кровь чистокровок. Но ты не сможешь стать идеальным, потому что теперь не способен. Порош сильно любил свой народ, за то, что они стремились соответствовать его требованиям. Народ привыкший слушаться, услышал и команду: ненавидеть, презирать соседей. Никакое образования не помогло натренировать толерантность и сочувствие.

И вот идеальные устроили войнушку. Зачем? Почему? Для чего? Может это своеобразный бунт за прекращения навязывания идеалов и наконец, возвращению своего право просто жить и не…. прыгать выше головы? Чистокровки устали и решили оторваться по полной? Смести все идеальное прошлое с лица своей земли, в том числе школы. Они же, как раз олицетворяли успех, идеальность. Пороша нет, голова отвалилась и пришла другая голова. И представьте, если этот хозяин такие требования выдвигал народу, то какие своим родным детям? Эти головы сошли с ума от такого прессинга отца? Или наоборот, теперь головы соревнуются, кто самая идеальная голова? Кто сядет на трон, тот и есть самый идеальный? Тот поистине заслуживает любовь и уважения покойного отца.

Юля, Расон и Бонир остановились на окраине Колдустрандии у одного знакомого чистокровки. Фоса, мужчина средних лет, высокий брюнет с пронзительными, умными голубыми глазами. Старый друг Расона с готовностью принял в своем доме повелительницу с подданными. Он был холост и обладал большим, трехэтажным домом. Всего лишь два дня назад учился на преподавателя и строил ошеломительные планы насчет своего успешного будущего. Ведь профессия учителя в Колдунстрандии являлась самой престижной и высокооплачиваемой. Война разрушила его мечты и даже то, учебное учреждения, где он мечтал работать.

Гостеприимный хозяин напоил их чаем в роскошной, современной гостиной в серо – белых тонах. Теперь они отдыхали в уютных диванчиках, откинувшись на спинки белоснежной мебели.

– Не думал, что когда – то увижу достойную своими глазами, – выдохнул задумчиво Фоса, оседая поудобней на белом кресле из драконьей кожи. – Тем более у себя в гостях, но да… обстоятельства на моей земле сложные. Можно уже перестать удивляться чему либо.

– Я вам очень благодарна, что вы нас приютили, – ответила приветливо Юлия, стараясь держаться достойно, однако голова болела настолько сильно, что у нее все плыло перед глазами.

За окном стояла все еще ночь. Они долетели до места назначения за несколько часов. Юля чувствовала сильную усталость, но предполагала, что боль не позволит ей отдохнуть даже, если она и приляжет на кровать. Ей надо было собраться и подумать над своей миссией: вернуть дочь домой целой и невредимой. Получалось из вон рук плохо, потому что она была вымотана болью и переживаниями.

– У вашей верхушки совсем крыша поехала – выговорил устало Расон. – Ты как думаешь, Фоса, как далеко все это зашло?

Полукровка облокотился об подлокотник белоснежного дивана и подпер рукой подбородок. Глаза того периодически сонно опустились на щеки.

– Очень надеюсь, что ненадолго, – ответил равнодушно Фоса. – Один брат укокошит другого. Второй успокоится, и будет править.

– Хочу вас расстроить, но не один из братьев править не будет, – холодно отрезала Юлия и терпеливо выдержала три пары глаз, обращенные к ней. – Они похитили мою дочь, я приехала навести порядки в Колдунстрандии. И поставить на место чистокровок. Ты думаешь, что все будет, как прежде?

Растерянный взгляд Фасо устремился на Расона. Полукровка вдруг прекратил засыпать на диване и потерянно пожимал плечами.

– Они похитили маленькую повелительницу? – выдавил шокированный чистокровка. – А что они хотят? Они совсем спятили. Для чего?

– Я думаю, ты должен обо всем знать, ведь мы используем твой дом, – повествовала мягко Юлия. – Я не знаю, для чего они похитили мою дочь, но теперь ты понимаешь, что твое правительство хочет развести мировую войну. Вы конечно талантливые маги и сильное государства, но никто не даст братьям играть шутки с повелителем. Я тут именно для того, чтоб вас не поспешили приструнить другие восемь ветвей. Необходимо найти братьев и заставить их отдать повелительницу. Затем уничтожить и поставить правительство, назначенное восемью ветвями. Чтоб оставить за полукровками хоть какой – то авторитет, они должны признать, что эти братья не достойны, править страной. И именно они повинны в расшатывании ситуации в мире.

Чистокровка задумался, на лице отпечаталась замешательство и растерянность. И верно, это народ воспитывали быть гордыми, смелыми и вдумчивыми, однако на такие жесткие высказывания повелительницы нужно было с достоинством ответить, не нагрубив. Единственно верным было бы выгнать их со своего дома, ведь предоставления своей жилплощади для таковой миссии уже можно было считать предательством своего народа. Или наоборот спасением? Отчасти же Юлия права, если все ветви кинутся утихомирить соседа и выдержат бой? Чистокровками автоматически завладеют сильнейшие, их территория станет своеобразной закрытой тюрьмой, где нельзя будет и пискнуть о своих проблемах и желаниях. Так продлится не одно десятилетия, пока не забудется безрассудство и жестокость местных жителей.

– Я с тобой согласен, – наконец вымолвил Фасо. – Твой план действительно может сгодиться. Я помогу, чем смогу.

– Начнем завтра, – заговорил басом Бонир. – Я тоже считаю, что нам нужно сначала схватить братьев и хорошенько потрясти. Наша служба безопасности уже вычислила их местонахождения. Завтра мы придумаем, как к ним подобраться. Мы отличная команда и я прошу только Юлию согласовывать каждый свой шаг с нами.

Юля согласно кивнула.

– Тогда всем спать, – поднялся с места Расон. – Я провожу Юлию до ее спальни.

Все встали со своих мест. Фасо занялся размещению остальных гостей. Вскоре Юле показали ее покои в светлых пастельных оттенках и высокими потолками.

– Голова болит? – озабоченно поинтересовался Расон, когда они зашли в комнату.

Она невольно кивнула и удивилась такой неосознанной реакции.

– Что таить? – обреченно спросила Юлия и присела в кресло. Голова облокотилась на спинку, глаза медленно закрылись. Пронеслось в уме: боль, боль и только боль. – Очень сильно болит.

Расон стал сзади и дотронулся до головы Юлии. Осторожно принялся массировать виски, это принесло очередной мощный приступ боли, она отпряла резко вперед.

– Еще хуже, – отчаянно завыла Юлия.

– Давай я попробую провести сеанс гипноза, – предложил уверенно полукровка. – Я уже пробовал на своей сестре, ей помогло.

Юля открыла глаза и в упор посмотрела на Расона. Ей стало сложно сидеть с открытыми глазами. Но когда веки прикрывались, становилось еще хуже. Тогда она оставалась сама со своей болью, как с давней токсичной подружкой.

– Я согласна, – шепнула обреченно Юлия и обратно открыла глаза.

Расон стоял прямо перед ней и водил перед ее взором кулоном на цепочке. На мгновения ей показалось, что это ее кулон с лампой Аладдина, с ее душой. Она присмотрелась внимательней и ее сознания под размеренный голос полукровки куда – то провалилось. Ее убаюкивали огромные руки, с мягкими ладошками. Было уютно, тепло и комфортно. Ничего не болело, ничего не беспокоило.

Когда она подняла голову и осмотрелась, то увидела черноту вокруг себя. Освещалась только там, где лежала она. Как по взмаху волшебной палочки перед ней появилось изображения и Юля, словно через экран телевизора наблюдала за картинкой, находясь в своем уютном мирке. Сначала на экране появилась мать, ее детская комната с любимыми оранжевыми обоями. Ее мать, высокая блондинка в красном платье в меленький белый цветочек прошлась пару шагов и присела на кровать. Ее пронзительные карие глаза посмотрели прямо на нее. Сначала Юля поежилась, встретив этот взгляд. Вскоре уже села обхватив ноги согнутые в колени руками.

– Можешь говорить, какой день ты не сможешь забыть уже никогда? – низким и успокаивающим голосом спросила ее мать. Однако голос ей показался знакомым, но не маминым. Еще она знала, что ему можно доверять. Юля задумалась над вопросом, который сейчас услышала. Внутри появился гнев и неприязнь к женщине, которая ее родила. И которая знает ответ на ее вопрос не хуже, чем она сама. – Я могу тебя только услышать, я далеко, через толстое стекло. Ты хочешь мне что – то сказать?

– Мне было всего тринадцать лет, – сквозь зубы пробурчала Юля и гневно метнула взглядом на мать. – Ты меня ненавидела, потому что ревновала к своему хахалю. Ты меня выгнала, когда твой муженек сдох у меня на кровати! Это самый отвратительный день в моей жизни. Родная мать обвинила в своем одиночестве, выгнала, после того, как вытянула из грузного, мертвого тела насильника свою малолетнюю дочь. Что чувствует тринадцатилетняя девочка, которая только, что едва не изнасилованная вдруг оказывается под мертвецом? Которую родная мать обвинила в убийстве и выгнала с дома? Ночью, одну, навсегда….

– Мне очень жаль, – выдохнула виновато мать. – Я тогда была глупее тринадцатилетней девочки, тридцатилетняя женщина. Я очень горжусь, что ты утешила эту тринадцатилетнюю девочку в себе и предоставила ей комфорт. Эта дитя благодаря тебе не умерла на улице ночью. Она выжила и стала знаменитой моделью, потом повелительницей целого мира. Она сильная, умная, красивая. Ты показала мне и всему миру, что тебя не растоптала собственная мать своей жестокостью и глупостью. Она не ожидала, что ее девочка сильнее всех, но когда осознала, то почувствовала не зависть, а гордость. Юлию Хот не растопчут даже стадо слонов, потому что она не даст в обиду ту тринадцатилетнюю девочку.

Экран исчез, все затихло, ее окружал мрак, который совсем не пугал ее, напротив ей безумно нравилось одиночество, спокойствия, эта мягкая, гостеприимная рука. Но ее звали где – то далеко и настойчиво. Нехотя Юля поднялась и пошла на свет, рука не заканчивалась. Приятная прохлада обдула ее лицо, она открыла глаза.

Напротив нее Расон одним, точным движением переместил кулон в свою ладонь, но Юля успела увидеть, что ошиблась, тот совсем не был похож на ее кулон. Полукровка отошел на пару шагов назад, пристально всматриваясь в ее глаза. В сердце Юлии зародилась непонятная тревога, она так и не поняла, какие эмоции пытался не выдать ей ее друг. Он опустил взгляд в пол и сел в кресло. Затем активно потер лицо по направлению к волосам. На вопросительный взор Юлии, тот поспешно ответил:

– Это энергозатратная работа, я немного вымотался. Сегодня вообще целый день в полетах, давно отвык от такой физической работы. Как ты себя чувствуешь?

Юлия задумалась, прислушавшись к себе, не слабо удивилась. Голова не болела, и даже больше, она чувствовала некую легкость и спокойствие. Сознания отчистилось, готово было к полномасштабной работе. Давно не испытывав подобное, она неосознанно улыбнулась:

– Голова не болит, – наконец выговорила Юлия. – И появилась легкость на душе, не могу объяснить.

– Не удивительно, – ответил отстраненно Расон. – Тогда отдыхай. Я тоже пойду пару часов посплю. Моя комната сразу за стенкой.

Полукровка вяло поднялся и уже шел к выходу, как Юлия его окликнула:

– Расон! – он моментально повернулся. – Ты сможешь погрузить в такой сон братьев? Заставить их делать, что захочешь на длительное время?

– Я не пробовал, но читал об этом, – ответил он, замерев у дверей. – У всадников есть способность заставлять существо замереть с помощью практики, которую я сейчас проделал с тобой. Смогу их обездвижить, но не уверен насчет заставить делать, что хочу. В этой практике есть один минус, не все могут поддаться гипнозу. Все зависит от внушаемости, внимательности и доверия.

– А если получится, ты можешь под гипнозом выведать информацию, где находится Ирина? – продолжала закидывать вопросами она.

Расон без сомнения выдал:

– Это точно смогу. Под гипнозом существа охотней отвечают на вопросы.

Юлия замерла, всматриваясь в лицо полукровке. Что – то упало внутри от неожиданного осознания своего своевольного диалога с мамой. Образ матери встал перед глазами, но голос к нему четко воспроизвелся совсем не женский. Это был до боли знакомый голос экспериментатора. Теперь Расон знает о ней больше, чем некоторые. Она не могла разобрать, что чувствует по этому поводу, но одно могла сказать точно: агрессию проявлять не хотелось. И была полностью уверенна в пожизненном молчании помощника мужа. Он даже ей не показал своего уведомления в ее постыдной тайне после сеанса.

– Это, то, что нам нужно, – наконец вымолвила Юля, ее взгляд плавно спустился на пол. Она развернулась к полукровке спиной и прошептала: – Можешь идти. До утра осталось всего четыре часа. Тебе надо поспать.

Равномерные, удаляющиеся шаги указали ей на немедленное выполнения последнего приказа. Дверь тихо закрылась, Юля начала снимать верхнюю одежду. Ноги неторопливо понесли ее к кровати. Присев на краюшек, взглянула на свои ноги, нагнулась и разбинтовала свои ступни. Выглядели они ужасно, опухшие, посиневшие. В который раз она пожалела о своем помутнении рассудка утром и пообещала себе завтра попросить Фоса раздобыть нормального врача.

Вскоре она откинулась на кровать и постаралась углубиться в сновидения. Ей хотелось перезагрузиться, чтоб завтрашний день подарил ей осознанность и продуктивность. И желательно конечно, без головных болей. На удивления, Юле быстро удалось исполнить свое заветное желания.

Не было снов, она закрыла глаза вчера ночью и открыла, как только первый луч солнца заполз через тоненькую щель между шторой и окном. Голова не болела, легкая тошнота подкатывала к горлу. На мгновения она поверила, что носит очередную девочку и сможет без страха качать в своих руках очередную белокурую красотку. Эта картина встала перед глазами, она улыбнулась и ощутила привязанность и любовь к не родившемуся плоду их с Хамином совместной любви. Ей было легко воспитывать Иру, она действительно подарила ей много любви, заботы и внимания. Ведь Юля очень не хотела быть похожей на свою мать, хотела, чтоб ее дети не страдали от ужасающих флешбеков детства.

Насчет Марка, да она не была образцовой матерью своему мальчику, однако никогда не проявила жестокости или неприязни. Всего лишь равнодушие, легкое отчуждения и пренебрежения. В душе у нее зарождалась ненависть, стыд и отвращения именно к себе, потому что она не была в состоянии воспитывать сына и быть рядом. Она уже знала, какие проблемы будут у Марка, когда он вырастит и полностью осознает, какая у него была мать и как она искалечила его восприятия любви. Юлия очень боялась, что ее сын станет настоящим бабником, когда вырастит, просто от желания получать, как можно больше любви от женщин. Он же не получил ее от матери.

Еще одной загубленной души не хотелось воспроизводить на свет. Когда она носила Ирину, у нее не было головных болей. Конечно, присутствовал страх, но Юлия почему – то была уверенна, что судьба не будет настолько жестока к ней. Когда второй раз же забеременела, то наоборот, Юля точно уверилась в мужской пол ребенка и уже заранее готовилась к участи жестокой, бессердечной твари, которая отстранит свое дитя навсегда. Она готовилась превратиться в свою мать. Эта роль настолько ей не нравилась, что организм поверил ее страхам и принялся самоуничтожаться под грузом предстоящих действий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.