Я убил Бессмертного. Том 1

Глава 2

Создавшимся эффектом нужно было пользоваться, и я скрестил руки на груди.

– Итак, – заметил я. – Вы ведь не из Готфридов?

Нет, за мою родню их никак нельзя было принять. Среди Готфридов были хорошие люди, были плохие, были поистине ужасные, но я не слышал ни об одном Готфриде, который попёрся бы среди ночи с монтировкой раздирать могилы своих предков – да и чужих тоже. Среди Готфридов, известных мне, не было ни некромантов, ни мародёров, ни просто вандалов, опустившихся бы до такого позора. И это не говоря уже об отсутствии внешнего сходства – все Готфриды были жгучими брюнетами.

Парни неловко переглянулись; блондин скривился.

– Мы что, похожи на Готфридов? – огрызнулся он – но в его тоне уже не было прежней уверенности.

Правая рука медленно и будто бы непроизвольно тянулась к карману джинсов.

– Вот и я думаю, что не похожи, – я шагнул вперёд, медленно проводя рукой по каменным могильным плитам. – Так какого чёрта вы забыли на могиле моего отца?

Пауза. Да, на такой вопрос не сразу придумаешь ответ. Мне тоже пауза бы не помешала – всё-таки я не в том состоянии, чтобы ввязываться в драку с полной уверенностью в успехе; создание тела выпило все силы, а остатки забрал переход между мирами. Тем не менее, пока хватало и простых слов; в глазах у блондина рос ужас; казалось, он сейчас начнёт…

Удар. Я не ожидал его, потому монтировка, опущенная мне на затылок, действительно заставила меня пошатнуться. Чёрт!.. Я, как идиот, смотрел на блондина, лидера дуэта – и в какой-то момент упустил из вида второго.

– Мочи его! – заорал шатен, нанося ещё один удар. – Он же… этот!.. Зомби!

Больно – и на этот раз уже в самом прозаическом, бытовом смысле. Я отскочил в сторону – кажется, голова была цела, хотя и трещала – и пнул шатена ногой в живот; тот с икающим звуком скривился, но монтировку из рук не выпустил. Кажется, он впал в ступор, пытаясь подобрать слово.

– Зомби?.. – медленно, чуть рассеянно, хмыкнул блондин. Он говорил так, будто рядом не происходило никакой драки – спокойно, без повышения голоса. – Брось… Обычный псих, может, какой-нибудь выживший Готфрид – кто из считал?

А затем он выбросил вперёд ладонь.

Сначала мне показалось, что светится что-то вроде печати на ладони – знак треугольника, расчерченного на множество более мелких треугольничков. Через секунду я понял, что светится не сама ладонь, а тонкий амулет, цепочка от которого была намотана на руку парня. А ещё через секунду я рухнул прямо на холодный камень, пронзённый волной боли.

– Ну, да, – третьего удара не последовало, но шатен замер надо мной с монтировкой в руках – в угрожающей позе, готовый нанести удар в любой момент. – На зомби он не похож. Но сказал про отца. И он вскрыл могилу. Может, он даже достал из неё ту штуку!

– Он не вскрывал ту могилу, – блондин опустил руку; боль в моём теле погасла, но чувствовал я себя паршиво, так что пока даже не пытался приподняться. – Кажется, я понял. Могила его отца… и посмотри на его одежду. Он из неё вылез. Знаешь, я о таком слышал: люди впадают в кому, живут так годами, без еды, воды… потом очнулись – а жизнь уже прошла…

Шатен быстро и согласно закивал. Что за идиоты. Пролежать двадцать лет в могиле и остаться живым? Только придурки могут поверить в такое. Тем более, меня на той свадьбе буквально надвое разорвало.

Я снова прислушался к себе. Мана после создания тела из ничего почти на нуле, но это ничего не значит; будто меня можно брать голыми руками. С другой стороны, голова раскалывалась, и магический удар не прошёл даром.

– И кто ты там у нас, значит? – с неприятной усмешкой блондин нагнулся и поднял могильные плиты. – Артур Готфрид. Не слышал.

– Что-то он слишком здоровый для коматозника, – произнёс шатен, так и стоя в полузамахе. Он сильно нервничал, опасаясь, как бы я чего не выдумал… и действительно, я мог.

Он – ерунда. С монтировкой или без, он – пустяковая цель. Вот его приятель виделся мне куда более опасным противником. В конце концов, у шатена тоже был амулет, но в ход он пустил именно монтировку.

«Нападая, ты не просто наносишь первый удар», – говорил Виссарион. – «Нападая, ты берёшь инициативу, задаёшь тон всему бою. Сделай первый удар страшным – и противник будет бояться тебя весь бой. Сделай первый удар неожиданным – и враг весь бой будет делать ошибки, опасаясь подвоха и хитрости. Ну, а если хочешь проиграть – сделай первый удар просто первым ударом». Я не всегда и не во всём был согласен с учителем, но здесь он был совершенно прав.

– Не суетись, – блондин швырнул плиты в сторону. – Он уже прекрасно понял, что брыкаться не получится, и сейчас слушает.

Он широко улыбнулся мне.

– Слушай-слушай. Тут есть что рассказать; ты долго спал и многое пропустил, друг.

– Всегда найдётся тот, кто поможет и просветит, – я перевернулся с живота на спину и посмотрел на блондина в упор. – Просветишь меня… друг?

В моём голосе звучал цинизм, но блондина это вполне устраивало.

– Это можно, – его улыбка стала ещё шире. – С чего начать?

Рука поигрывала амулетом; по тому пробегали одинокие зелёные искорки, словно разряды статического электричества.

– Это же могила твоей сестры рядом, верно? – он сделал шаг по тесному склепу. – А вот её я помню. Отец разрешил устроить похороны… как последнюю подачку. Когда её хоронили, тут было много народу. Многие жалели о её смерти… знаешь, хорошая, умелая шлюха – это ценность, а она была именно из таких.

Я молчал. Возможно, по моему лицу и можно было что-то прочитать, но я очень надеялся на обратное.

– Не для элиты, конечно, – продолжал, тем временем, блондин. – Но ведь простым парням тоже нужно с кем-то развлекаться. Сначала это был урок твоему отцу за неповиновение, а потом… не выбрасывать же хорошую вещь. Столько лет ещё прослужила после его смерти.

Даже его нервный приятель чуть расслабился и опустил монтировку пониже. Я всё ещё не шевелился – и он, видимо, принял это за хороший знак. На его лице медленно расцветала, как чернильная клякса на листе бумаги, та же самая нехорошая улыбка, что и у его дружка.

– А знаешь, как умер твой отец? – продолжал выхаживать тот. – Он много о себе воображал… не признавал авторитетов. Знаешь, совершенно невыносимый был тип. Моему отцу пришлось его проучить.

Вот теперь я уже был абсолютно уверен, что моё лицо не выражает ничего. Снаружи. Справиться с эмоциями, проходящими через сознание, было минутным делом, ну, а внутри… то, что происходило внутри, никого, кроме меня, и не касается.

– Когда твою сестру впервые отдали нашим бойцам, – блондин остановился прямо напротив её могилы и постучал по ней пальцами, – он смотрел за этим. Злился, конечно!.. Его можно понять. Любой бы злился на его месте. Но вряд ли он мог многое сделать, с отрубленными-то руками.

Он обернулся на приятеля.

– Кто там ещё был в этой семейке? Давай, помогай, что это я один рассказываю.

– Да он не реагирует! – шатен указал на меня концом монтировки. – Погляди на лицо. Он двадцать лет в коме провалялся, он же, наверное, полный овощ. Может, он слов твоих не понимает.

– Нет-нет, – коротко рассмеялся блондин. – Он всё прекрасно понимает. Он делает вид, что ему всё равно, ровнёхонькое лицо, как в покере… но глаза не врут. Посмотри сам!

Пометочка на будущее, отстранённо подумал я. Сделать что-то с глазами. Если они действительно меня выдают – однажды это может стать проблемой.

Эта мысль летала над целым роем других, как белый голубь над стаей чёрных, крикливых ворон. Голубя легко различить на общем фоне, а поди отдели одну ворону от другой в такой мешанине…

– А с ним что делаем? – шатен перевёл взгляд с меня на дружка. – Уложим обратно?

– Уложим? – блондин рассмеялся. – Нет! Нет-нет-нет, ты чего? Он сейчас соберётся и поедет к моему отцу, и там уже…

Дальше слушать его я не стал.

Всю силу – в руки. Моментальный прыжок из сидячего положения – и, раньше, чем блондин успел что-то осознать, я рву на себя амулет. Вместе с кистью его руки.

Маны оставалось буквально на один рывок; после этого я, пожалуй, даже зелёный огонёк не смог бы зажечь. Но этого рывка вполне хватило.

Одну из тех тёмных мыслей я всё-таки сумел отделить. Мысль о том, что я услышал достаточно. Когда всё это происходило, эти придурки были детьми; всё, что они сейчас рассказывали – они рассказывали по детским воспоминаниям или с чужих слов.

Значит, они мне не нужны.

Расширенные глаза – пара секунд тишины – истошный вопль. Блондин рухнул на колени; из оторванной руки хлестала кровь, я же спокойно и отстранённо разматывал цепь амулета.

Чем хороши артефакты – так это тем, что для их использования мана не нужна; они работают на своей внутренней энергии, знай только перезаряжай время от времени, пока магический износ не разрушит предмет.

Шатен застыл на месте, затем поднял глаза на меня и молча попятился к двери, выставив перед собой бесполезную монтировку – видимо, машинально. Блондин катался по полу, баюкая остатки руки, и, кажется, не мог сейчас сосредоточиться ни на чём другом, а вот его приятель точно не хотел умирать.

– Стой! – выдохнул он, неловко ткнувшись в стену позади себя. – Я же… мы ничего не делали, это были…

Я не сказал ни слова – просто вытянул руку с амулетом и отдал мысленный приказ активировать боль.

…остановился я только тогда, когда хрип, в который перешёл крик, затих – а затем прошло ещё три минуты. Только после этого я отключил амулет, краем глаза отметив, что после такого активного использования блестящий тонкий металл почернел. Дешёвка, долго не прослужит.

Спокойно, без спешки я проверил пульс у обоих. Пусто, два трупа. И всё-таки лучше перестраховаться. Это первый удар нужно сделать запоминающимся и ярким, а последний… можно нанести и простой монтировкой.

Два удара. Две размозжённых головы. Вот теперь точно закончили.

Оттирать с пола кровь я не собирался – монтировка оставила её порядком, да и из оторванной руки блондина натекло не мало. Но вот спрятать тела не помешало бы

К счастью, тут как раз освободилась одна могила.

Все новости, что я только что выслушал, не были мне безразличны, но мозг… он работал с какой-то отстранённостью, отфильтровывая эмоции от чётких, размеренных действий. И всё-таки хотелось, прежде, чем возиться с телами, вздохнуть свежим воздухом. Просто… чтобы отмежеваться от сцены, что только что закончилась.

Дверь склепа тихо скрипнула, выпуская меня наружу. Сумерки сменились настоящей темнотой… но и на этот раз я сразу заметил, что пустота не означает одиночества. Что ж, возможно, мне стоило вырвать им языки прежде, чем активировать амулет – удивительно, что на крики пришёл только один гость.

– Хорошая работа, – заметил стоящий в тени у раскидистого дерева тип, которого я пока что ещё не рассмотрел в деталях. – Приятно видеть, что ты в хорошей форме, Артур.

Глава 3

Двери склепа за моей спиной не успели закрыться, и сейчас при свете луны было отлично видно шатена, который пытался уползти к выходу, но так и не успел. Блондин лежал чуть дальше, и вряд ли его можно было хорошо разглядеть – хотя, наверное, контурами угадывался и он. Зато блестящие пятна ещё не успевшей застыть крови попадали под лучи лунного света. Красивая картинка.

И, разумеется, я – во всей красе. С монтировки, которую я всё ещё сжимал в руке, капала кровь; она же была и на моём теле. Полуистлевшая одежда завершала образ то ли живого мертвеца, то ли безумного маньяка, сбежавшего из психушки. Не так я представлял себе свои первые полчаса в родном мире.

Мужчина, стоящий под деревом, смотрел на всё это с молчаливой ухмылкой. Его фигура, стоящая в тени, не была видна особенно хорошо, но эту ухмылку я почему-то видел в деталях. Его будто совершенно не пугало то, что он увидел… а то и вовсе забавляло.

– Демон, – констатировал я, выходя на свет.

Выглядел этот тип совершенно по-человечески. Ни рогов, ни хвоста, ни адского пламени во взгляде. Но я ещё не ослеп, чтобы принять демона за человека. Повадки и манера речи определяли его безошибочно.

– О! – демон коротко приподнял бровь, не двигаясь с места. – А ты и правда кое-чему научился у Виссариона.

Я равнодушно глядел на него. После событий этого вечера мне хотелось чего угодно – убраться отсюда, отдохнуть, поискать новую информацию – но только не болтать с демонами на кладбище, рядом с трупами убитых мной мудаков. Я перехватил монтировку:

– Ближе к делу.

Демоны делятся на два типа – те, кто пытается тебя убить, и те, кто пытается тебя уболтать. Этот тянет на второй. Скорее всего, он чей-нибудь посланник. Хотя до конца расслабляться не стоит – иногда первый тип очень умело маскируется.

– Ты торопишься так, будто тебе сейчас есть куда торопиться, – демон не двинулся с места, скрестив руки на груди. Это начинало раздражать.

– А ты ведёшь себя так, будто это я пришёл к тебе, а не ты ко мне, – парировал я, стаскивая с торса то, что когда-то было рубашкой, и вытирая ветхой тканью самые липкие пятна крови.

Демон пожал плечами.

– А как тебе мой подарок?

– Подарок? – я поднял бровь.

– Я думал, придётся вмешаться. Войти, сообщить тебе, кто они такие и что сделали их отцы… Помочь прикончить. Но ты сам отлично справился и с тем, и с другим.

– Я справился, – кивнул я. – Вот только с чего бы мне верить, что это был твой подарок?

– Привести их сюда было несложно, – заявил демон. – Рассказать, что якобы в могиле Сергея Готфрида лежит некий могущественный артефакт, и о том, что достать его можно будет именно в эту ночь…

– Ты не понял, – оборвал я его. – С чего ты вообще вдруг решил сделать мне подарок?

– Ах, это, – мой собеседник легко усмехнулся. – Видишь ли… мне нужна твоя помощь.

Уверен, что нужна. И точно знаю – ты не скажешь, что в действительности тебе от меня нужно.

– Я пришёл к тебе, но есть те, кто придёт за тобой, – продолжал он. – Ты нарушил наше соглашение, а такое не прощается. Плюс к тому… Помнишь об услугах, что мы выполняли для твоего учителя? Пока он был жив, с него не взыскивали долги, не смели. Но теперь пришло время платить по счетам. Многие захотят… урвать свою долю.

Ну, это были не совсем… контракты. Виссарион не заключал с демонами сделок в классическом понимании, он просто использовал их – потому что хотел и мог.

– Ну и пусть урывают, – заметил я. – Мне что с того?

– Они придут за ней к тебе, – мой собеседник всё так же ухмылялся, как будто мы вели речь о чём-то очень забавном. – Мои сородичи.

– У меня нет души Виссариона, – ответил я. – Хотя если бы я знал, где она – я бы пальцем не пошевелил, чтобы спасти её.

Это было чистой правдой. После того, что я увидел в родном мире… я и раньше не слишком любил того, кто выдернул меня из дома и, не спрашивая никакого согласия, сделал своим учеником и убийцей, но теперь это чувство усилилось троекратно.

И всё-таки слова были сказаны для того, чтобы спровоцировать ответ. Всё было не так просто, это чувствовалось сразу. В противном случае… демон не пришёл бы ко мне, верно?

– Ты не прав, Артур, – он покачал головой. – Ой как ты не прав. Душа Виссариона сильнее, чем ты полагаешь, а ты – его ученик. Даже если ты и правда не знаешь, где она… думаешь, кого-то из тех, кто придёт взыскивать долг, это озаботит?

Хм. Можно было догадаться. «Убей меня, убей меня». Я ни секунды не сомневался, что после смерти Виссариона случится нечто, придёт в действие один из его планов – но всё-таки надеялся (или хотел надеяться), что план этот произойдёт уже без моего участия.

Надежды не оправдались. Я даже не пытался убедить себя самого, что демон может лгать, что все демоны по определению лгут всегда и всюду…

Чушь. Демоны лгут не всегда, а только тогда, когда им выгодно. Правда, как и ложь, может стать мощнейшим оружием, и они им пользуются. Вот как сейчас.

– И, надо полагать, – скривился я, – сейчас ты предложишь мне свою скромную помощь в решении всех проблем – в обмен уже на мою душу, или что-то в этом роде?

– Помощь? – хохотнул демон. – Ты думаешь, я в состоянии остановить тех, кто придёт за долгом? Как я и сказал, мне самому нужна помощь. Видишь ли… у нас с тобой общие враги, Артур. Я… немного в ссоре со своими сородичами, которые придут сюда…

Он, наконец, отлип от ствола дерева и шагнул вперёд.

– Нет уж. Тебе придётся разбираться с ними самому – как и с душой Виссариона, когда она проснётся и начнёт предъявлять свои права на это тело. Я же пришёл договориться о парочке услуг, и моя помощь – жест доброй воли – будет куда скромнее. И состоит она в том, что я дам тебе штаны.

И действительно – он протянул мне брюки, а вместе с ними футболку и кеды.

– Полотенце не захватил, прости – было сложно ожидать, что уже в первые минуты здесь ты уложишь тех двоих, – добавил он. – Но могу предложить носовой платок.

– Не нужно, – я криво усмехнулся, беря одежду.

Можно было бы, конечно, снять с одного из покойников, но… мерзкое дело. Особенно когда трупы заляпаны кровью. Да и улика, опять же… Короче говоря, проще взять эту.