Я убил Бессмертного. Том 2
- -
- 100%
- +
– А вот этот – тот из Нас, кто прокачал выносливость, – поварской колпак смялся в громоздкую фигуру в массивной броне. – Ты стрелял ему прямо в голову, а ему хоть бы хны.
Ханагава быстро закивал. Столько вопросов без ответов, такой потенциал… такая удивительная форма жизни.
– Но… вот такой вопрос, – он внимательно поглядел на Сената, поднимая мячик. – Не сочти за труд, но… как ты… как вы принимаете решения?
О количество отдельных личностей в Сенате говорило уже то, как воспринимал его Интерфейс. Вместо одинокой скромной таблички с именем и должностью, или хотя бы надписи «Неизвестный Плутающий» – целый ряд надписей. Все они сливались в невообразимую мешанину, и, хотя разглядеть хотя бы одну было невозможно, также невозможно было и не заметить такой фонтан – разумеется, при наличии Интерфейса 2.0.
– О, – щупальца Сената качнулись – кажется, Ханагава затронул актуальную для него тему. – Это очень долгий и многоступенчатый процесс, профессор.
– Да, а точнее?.. – японец пропустил мимо себя очередной мячик и вопросительно поглядел на монстра.
– Ну, Наш любимый вариант – делать так, как скажет Артур Готфрид, – признался Сенат. – В этом случае Мы просто выполняем команду. К сожалению, это не всегда возможно, и тогда приходится идти обходными путями.
– Конкретнее, конкретнее!
– Вначале Мы устраиваем митинг, – пустился в объяснения Сенат, даже на время забывший про мячик. – Это дело долгое. Каждый по очереди высказывается, после каждого высказывания Мы обсуждаем и оспариваем его, после подводим итоги… и затем, когда всё завершено – переходим к первому голосованию.
Ханагава кивнул. Удивительно… и сложно. Наводит на столько мыслей…
– По результатам первого голосования проводится второй митинг, – продолжал Сенат. – Там Мы вносим правки – и, после их согласования, переходим к голосованию номер два. Иногда этого достаточно, иногда же этого оказывается мало, и тогда Мы проводим третье, может быть, четвёртое голосование…
– Да, но сколько времени это занимает? – вырвалось у Ханагавы.
– Недели, – щупальца существа вновь качнулись вверх и вниз; кажется, этот жест можно было истолковать как пожимание плечами. – Иногда месяцы.
– Да, но… – Ханагава пошевелил в воздухе ладонью. – А ты не думал… ну, как-то упростить процесс?
– Мы размышляли над этим, – согласился Сенат. – Недавно Мы дошли до образования партий, каждая из которых будет отстаивать свой интерес.
– И?.. – заинтригованный Ханагава глядел на него, не мигая; любой страх перед монстром исчез, уступив место научному любопытству и поистине детскому восторгу.
– И теперь у Нас есть партия, – заключила сущность.
– Всего одна?! – изумился Ханагава.
– Ага, – согласился Сенат. – Большая. Фактически, это монопартия. Она называется – «Поднятие уровня не в одиночку», и её основная программа – прокачивать уровень.
Ханагава захлопал глазами. Это сейчас было на полном серьёзе?
– Ещё у Нас есть конституция, – ничуть не смущаясь, продолжал Сенат. – В ней говорится, что нужно подчиняться Артуру Готфриду. Это решение было принято абсолютно единогласно, и отменено может быть тоже только полным количеством голосов.
Бедняга Ханагава почувствовал, что слегка… плывёт. Призма восприятия, через которую смотрел на мир Сенат, была слишком специфической, чтобы человек мог сразу в ней разобраться. Это была не простота, наивность, не что-то ещё подобное – просто в корне иная парадигма мышления.
– Так у вас… – он пошевелил пальцами в воздухе, – у вас что – демократия?
– Это сложный дискуссионный вопрос, – уклончиво ответил Сенат, покачиваясь из стороны в сторону. – Пока Мы склоняемся к конституционной парламентской монархии. Кстати, у Нас даже есть свой гимн, профессор.
И, не меняя тона, лишь чуть-чуть покачиваясь из стороны в сторону, сущность затянула торжественным хоралом:
– Наш король – Артур Готфрид,
Артур Готфрид – наш король,
Наш король – Артур Готфрид,
Артур Готфрид – наш король,
Наш король – Артур Готфрид,
Артур Готфрид…
Пение Сената резало уши; кажется, свой певческий талант он точно не прокачивал.
– Хватит, хватит, я понял! – Ханагава схватился за голову. – Чисто из научного интереса, сколько раз эта строка повторяется в вашем гимне?
– Столько, чтобы каждый из Нас пропел её по разу, – охотно пояснил Сенат. – Кстати, профессор. Почему Мы остановились? Продолжаем Нашу прокачку!
– Да-да… – Ханагава нервно сжал в руке мячик для пинг-понга. – Я просто… слегка волнуюсь. Как там Артур, справится ли он?..
– О, не волнуйтесь, – заверил его Сенат. – У Артура Готфрида всё схвачено.
***
Ну, что ж, неудачники. Приготовьтесь к лекции.
Если честно, я понятия не имел, что я собирался сейчас делать. План?.. Ну, он у меня был. Весьма условный, можно даже сказать, контурный.
Алекса я отправил, как настоящего Штирлица, в тыл врага. Если так подумать, это была максимальная польза, которую он мог мне принести. Пусть подставляется, пусть отвлекает Крейна – тем больше времени будет у меня.
Сенат остался развлекать профессора; тому была веская причина. Мы провели ряд тестов, и результат чётко показал – чтобы не выглядеть для любого обладателя второго Интерфейса как бенгальский огонь из ников, мне нужно находиться подальше от Сената. Ну, и к тому же – пусть они там пообщаются, попривыкнут друг к другу.
Таким образом, все были при деле. Я же… как я уже сказал, у меня был план. Хитрый план. Очень условный план.
Мне нужно было стать самым хреновым и неэффективным рекламщиком, который когда-либо работал на Крейн Корп. Всё для того, чтобы не дать новому Интерфейсу разойтись по миру.
Ситуация, если разложить её по полочкам, была проста. Каждый человек, получивший Интерфейс нового поколения, тут же автоматически становился, во-первых, угрозой для меня, а во-вторых – камешком в фундаменте успеха Крейна. И это не говоря уже о плане демонов.
Нужны ли мне люди, способные вычислить меня одним только взглядом? Очевидно, что нет. Нужны ли те, кто может тягаться со мной в бою? Тоже нет. Нужно ли мне, чтобы Крейн снова торжествовал, подсчитывая барыши и укрепляя свою власть?..
Как говорится, комментарии излишни.
Так что я собирался организовать Интерфейсу самую «лучшую» рекламу, на какую только хватит моей фантазии. Американцы приехали, чтобы решить, покупать его или нет? Отлично. Сейчас я спокойно обрисую им все перспективки, а там уж пусть сами решают.
– Итак, – я потеребил лежащий на столе кожаный портфель. – Как я уже сказал, меня зовут Артур, и я… ассистент профессора Ханагавы.
Большинство взглядов были обращены именно на этот портфель. Наверное, гадают – что же за чудо-технология там внутри? На самом же деле портфель был пуст. Я обнаружил его там, под столом в лаборатории Ханагавы – и прихватил с собой ради образа.
А вот Эмбер Кросс, сидящая ко мне ближе всех, не смотрела на портфель. Она глядела прямо на меня, взглядом удава, смотрящего на кролика.
– А разве сам господин Ханагава не должен быть здесь? – поднял бровь мускулистый блондинчик, даже не потрудившись поднять руку.
– Он… занят, – виновато потупился я. – Очень занят, и приносит вам всем свои глубочайшие извинения. Но вы можете не волноваться – я его, фактически, правая рука, и проведу презентацию не хуже него.
Иронично, учитывая, где он сейчас. И хорошо, что я учил английский в школе, иначе сейчас выглядел бы максимально глупо.
Во взгляде Эмбер читался холодный скептицизм; сотрудник Крейн Корп глядел с лёгкой растерянностью. Прочие переглядывались.
– Да? – фыркнула миниатюрная азиаточка лет двадцати, сидящая, закинув ногу на ногу. – Крупная шишка, наверное. А девушка у вас есть… Артур?
– Нет, – я «неловко» потёр рукой затылок. Ничего так не роняет образ корпорации в глазах клиентов, как вот такой сотрудник – растяпа, нескладный и неуверенный в себе. – Девушки у меня, извините, нет. Есть… домашний питомец. Зовут Сенат.
Молодёжь заулыбалась. Отлично, первый эффект достигнут. Перейдём к его закреплению.
– Но, – подобрался я, становясь серьёзным, – собрались мы здесь не для того, чтобы я показывал вам смешные видео с моим Сенатом. Профессор Ханагава лично попросил меня рассказать вам всё о нашей экспериментальной разработке – Интерфейсе 2.0.
– Экспериментальной? – холодный взгляд Эмбер Кросс упёрся прямо мне в лицо. – Разве Интерфейс нового поколение – не готовый продукт?
– Ну… практически, – улыбнулся я. – Почти. Мы ведём последние доработки… это так, мелочи, всякая шелуха. Основные программы уже завершены… а реклама, ну, реклама, кто её слушает, верно?
Несколько смешков. Прекрасно.
– Так вот, – продолжил я. – Рекламу вы все уже видели, и собрались здесь для другого – чтобы я внятно и вдумчиво рассказал вам о главных преимуществах нашего продукта.
Ну, поехали.
– Прежде всего, – я загнул один палец, – это полная, почти стопроцентная централизованность. Здесь, в нашем научном центре – ядро всех Интерфейсов. Здесь мы можем отслеживать всех, в любой момент времени.
Я не без удовольствия отметил тонкую жилку, заигравшую на шее Эмбер. Ага, заволновалась… остальные мало что поняли – пока. Что ж, продолжим так, чтобы дошло и до них.
– Отсюда мы можем также подключать Интерфейс – разумеется, как и отключать его, – я нёс всё это с серьёзным видом и так деловито, что даже референт не думал меня перебивать. Может, от шока, но скорее всего – он и правда не был посвящён во все подробности.
– Отключение? – повторила Эмбер со странной интонацией в голосе. – Поправьте меня, если я не права, но вы говорите о возможности отключения Интерфейса – отсюда, из штаба, без согласия на то Плутающего?
– Согласие? – я поглядел на неё. – Разумеется, с согласия. Устанавливая наш продукт, вы подписываете пользовательское соглашение, и все предупреждения туда уже внесены.
Затем я загнул второй палец.
– Теперь о безопасности. Это очень важная часть, поскольку, как вы знаете, маркетинговый лозунг нашего продукта – «Меньше трагедий, больше побед». Увы, на этапе теста многие подопытны… э, я хотел сказать – наши сотрудники получали необратимые повреждения мозга, той или иной степени. К счастью, сейчас это число удалось снизить до рекордной отметки в 14%.
Вот, теперь уже вытягивались и лица молодёжи. Подбросим немного правдоподобности, а то как бы мне не перегнуть палку. Решат ещё, что это какой-то розыгрыш, и их, в лучших традициях американских ток-шоу, снимает скрытая камера!
– Да, это всё ещё риск, и риск немалый, – кивнул я. – Но вы уже, должно быть, сами видели эффективность. Согласитесь, что каких-то 14% вероятности сойти с ума – немалая плата за подобные возможности!
Расстегнув портфель, я снова застегнул его; по аудитории пронёсся звонкий щелчок.
– К тому же, на этот случай мы предусмотрели функцию отключения нейронных реакций Плутающего. Это не убьёт его и даже не покалечит – просто парализует на нужный нам срок. К тому же, мы можем не только отключить Интерфейс, но и понизить его силу – это было сделано, чтобы защитить продукт от недобросовестного использования.
Не говоря ни слова, Эмбер Кросс поднялась и направилась к выходу.
– Погодите, госпожа… – засуетился бледный референт, ничего не понимающий. – Это…
– Я в туалет, – бросила та. – Пропустите.
Ага. Попалась.
– Теперь что касается контроля над сознанием Плутающего… – проводив её глазами, спокойно продолжил я.
***
– …именно так дела и обстоят, – выплюнула Эмбер Кросс в телефонный аппарат. – Это не просто мусор. Это опасный мусор, а при широком распространении – и вовсе преступление против человечества. Оружие, которое не должно выбраться в мир.
Она выслушала краткий ответ по ту сторону – и кивнула, скорее самой себе.
– Да. Возмутительно, я тоже так считаю.
…
– Да, и в этом вы тоже правы. Оружие слишком могущественное, чтобы оставаться привилегией русских. Мы не должны сотрудничать с ними – ни в одном из вариантов. Мы должны разработать свой собственный вариант, подконтрольный только нам.
– Кстати, – шевельнулись на другом конце. – Эмбер. Насчёт твоего запроса по ассистенту Ханагавы. Этого человека действительно никто не знает – в этой роли, по крайней мере. Но…
– Но? – резко спросила Эмбер. Неожиданностей она не любила.
– Странная история, – бросил её собеседник. – Мы нашли это фото. Судя по всему… этот человек уже двадцать лет как считается мёртвым.
Какой-то засекреченный спец?..
– Видимо, секретный учёный, настоящий создатель нового Интерфейса, – похоже, её собеседников посетили те же мысли. – Не просто же так он там. Попробуй завербовать к нам, если не получится… ты знаешь, что делать в этом случае.
Эмбер кивнула.
– Мы надеемся на тебя, – подытожил её собеседник перед тем, как повесить трубку.
Ну, что ж. Похитить какого-то ботана, плюс один «образец» из улья супербойцов?
Проще простого.
Глава 6
– …и, таким образом, диета, которую вам придётся соблюдать в Тумане и спустя три часа после выхода из него, легка и необременительна: всего-то ничего, что содержит углеводы, животные жиры или белки, – улыбнулся я обворожительной улыбкой.
Так, пора заканчивать. Моя фантазия – поистине безграничный источник, выкопанный за двадцать лет бесчисленных попыток убить бессмертного, но даже она может дать сбой, если битый час расписывать американским студентам, какая же гадость этот новый Интерфейс, да ещё и делать при этом вид, что хвалишь его. Последний пример явно был вымученным и неправдоподобным; следующие будут ещё хуже, а я не хочу испортить впечатления.
– Итак, – я обвёл сидящих в зале взглядом. – Может быть, вопросы?
О, да, кажется, вопросы у них накопились. Судя по лицам, потрясение, смятение, озадаченность – слишком мягкие термины, чтобы описать то, что творилось у них после моей лекции.
Приятно, когда твою работу оценивают по достоинству.
Печалило лишь то, что основная цель – Эмбер Кросс – так и не услышала большей части моих разглагольствований. Девица вышла в туалет двадцать минут назад, и до сих пор от неё не было ни слуху, ни духу. Что ж, либо у бедняжки нехило так прихватило живот… либо она занята чем-то другим.
Я ставил на второе.
– Эээ… господин… – замялся совсем юный паренёк в очках, по-школьному вытянув руку.
– Артур, просто Артур, – тепло улыбнулся я ему.
– Господин Артур, – сглотнув, кивнул он. – Скажите, а почему в рекламе не говорилось о… Да обо всём том, что вы только что рассказали?
– Ну, – развёл я руками, – на то она и реклама. Когда-то давно, в раннем детстве, меня тоже мучил вопрос – почему Кока-Колу привозят не Санта-Клаус с белыми медведями, а обычные фуры? Одно из главных разочарований детства, можно сказать. Но!
Подняв палец вверх, я снова улыбнулся. Улыбка – наше главное оружие в этой беспощадной борьбе!
– Несмотря на отсутствие Санты, Кока-Кола остаётся отличным продуктом. Как и наш Интерфейс 2.0. Потому что потребительские качества важнее всяких там спецэффектов.
– Верно, – раздалось сзади. – Господин… Артур… сказал так, что лучше и не придумаешь. Качество для Крейн Корп – главный критерий при разработке любого продукта.
А?
Опершись рукой на стол, я обернулся. Через маленькую заднюю дверь в помещение быстрым шагом входили десять охранников в бронежилетах, а за их спинами… вот чёрт. За их спинами маячил он. Майкл Крейн собственной персоной. Гладкая маска радушия на лице была слишком… глянцевой, чтобы в неё поверить.
Ну, здравствуй, ублюдок.
Наши взгляды пересеклись; Крейн глядел на меня без какого-то особого удивления – видимо, нервный референт уже успел отправить ему сообщение о том, что происходит, а может, увидел по камерам.
Нужно отдать ему должное: даже ненависть во взгляде, и та почти не читалась… только если искать её целенаправленно. Для всех же остальных Крейн выглядел любезным хозяином.
Я же глядел в ответ с вызовом и насмешкой. Возможно, его появление и было для меня неприятным сюрпризом – но показывать это врагу я не собирался.
Крейн медленно шёл вперёд; слишком медленно, чтобы списать это на обычную неторопливость. Не было никаких сомнений, что он думал, как и я – лихорадочно соображал на ходу, что же предпринять.
– Господин Крейн? – «обрадованно» поднял брови я, – Чем обязан? Мы уже почти закончили лекцию, и как раз перешли к вопросам…
Шаг, ещё шаг. Я стоял неподвижно, он шёл; лица были спокойны, и только в глазах отражалось то, что на самом деле происходило здесь. Ненависть. Ярость. Презрение. Крейн сдерживал всё это, но оно прорывалось наружу.
– Да, я в курсе, Артур, – глава корпорации подошёл к столу и остановился рядом со мной; десять телохранителей стали по бокам – по пять с каждой стороны – но пока не делали никаких попыток атаковать меня. Атмосфера в помещении буквально наэлектризировалась от нашей игры в гляделки – настолько, что это чувствовали даже американцы.
– Вот только, – Крейн обвёл взглядом полупустую аудиторию, останавливаясь на растерянных курсантах, – как это свойственно… учёным, наш друг кое-что ненароком исказил своей… научной терминологией, а кое-где неверно расставил акценты. Я не хочу, чтобы у вас сложилось ложное впечатление об Интерфейсе 2.0, так что позвольте его поправить. Ведь вы позволите?
Взгляд в мою сторону.
– Конечно, господин Крейн, разумеется, – я картинно убрал со стола портфель. – Прошу вас.
Давай, попробуй спасти ситуацию.
Что ж, основной расклад был понятен. Всё происходило примерно так, как я и планировал с самого начала. Когда ты пробираешься к кому-то, прикидываешься тем, кем не являешься, ведёшь лекцию с таким видом, будто уполномочен это делать – ожидай, что тебя раскроют.
Вот только… Крейн никогда и ни за что не сможет признаться перед важными иностранными гостями, что в его святая святых, минуя многочисленную и обильную охрану, проник злоумышленник и террорист – второй раз за месяц! Что он смог провернуть подмену, выступить перед ними, никем не остановленный…
Нет, если он признается в этом – то в плане бизнеса он труп. Никто не захочет вести дела с человеком, у которого так хреново поставлена служба безопасности. А американцы уж точно разнесут это по всему свету, стоит им узнать правду.
Вот и выходит «вилка»: если мне поверят, я в плюсе, а если не поверят – то тоже в плюсе. Беспроигрышный гамбит, где любой исход оборачивается мне на пользу…
Вот только я не ожидал, что Крейн появится здесь собственной персоной, с маленькой армией за спиной. Чёрт, ублюдок! Алекс ведь должен был тебя отвлекать, как так вышло, что ты здесь, а не гоняешься за ним?
– Начну с того, – Крейн поглядывал то на меня, то на вжавшихся в кресла курсантов, – что уровень контроля, который описал Артур, сильно завышен. Да, мы контролируем Систему – но ровно до момента Пробуждения. После него единственным её хозяином становится сам Плутающий.
– Но, простите, а возможность парализовать Плутающего или отключить его силы? – удивилась миниатюрная азиатка.
В следующем взгляде Крейна на меня злость читалась уже чуть более явственно.
– Да, конечно, – кивнул он. – Все эти предосторожности были введены для тестов Интерфейса, и не более. Разумеется, они убраны из релизной версии…
– В неактивное состояние, – всё с той же улыбкой добавил я. – Теперь их активацию не сможет произвести любой лаборант – это получится сделать только из главного штаба, в действительно экстренном случае.
– С-спасибо, – поблагодарил меня Крейн сквозь сжатые зубы. – Да, всё именно так. Хочется отметить, что… это делается при помощи специального пароля, который генерируется… уникальным образом, и может быть создан лишь после решения полиции о том, что Плутающий представляет угрозу окружающим.
Разумеется, он не мог просто признать, что всё, сказанное мной – отборная чушь, не макнув при этом в дерьмо всю свою репутацию. Вот и приходилось додумывать несуществующие детали. Игра была, можно сказать, даже увлекательна – но меня сейчас напрягало другое.
Та ситуация, в которую я попал. Десять Пробуждённых – это не абы что, и я сильно сомневался, что смогу победить в подобном бою без Сената. Да и с ним… увы, сила Сената стала силой одного Плутающего, а не всей тысячи.
Понятно, что пока здесь американцы – Крейн не тронет меня и пальцем. Но как только я окажусь вне их поля зрения – эти бугаи накинутся на меня.
«Сенат!» – мысленно позвал я. – «Сюда!»
Услышит ли он меня на расстоянии?..
– Теперь что касается, – Крейн пошевелил пальцами, – так называемого безумия, которое поражает Пробуждаемых. Увы, наш коллега снова сгустил краски; прошу прощения, если он излишне напугал вас. Эффект, к сожалению, действительно присутствует; к счастью, он держится не больше получаса.
– Да, да… – я сделал вид, что рассеянно вздыхаю. – Жаль, конечно, что некоторым хватило и этого времени, чтобы непоправимо изувечить себя… Да и погибших хватило.
– Вот поэтому мы ввели все предосторожности, – как ни в чём не бывало, подхватил Крейн, – и теперь первые полчаса пользователь Интерфейса обездвижен – разумеется, только при выявлении этого печального побочного эффекта.
– То есть, вы всё-таки можете парализовать Пробуждённых? – сощурился темнокожий парень с дреддами. – Так как это работает? Вы можете или нет?
– Эээ… только в экстренных случаях, – кивнул Крейн; я разглядел капельку пота, ползущую у него по лбу. – Это немного другое, здесь речь идёт о временной анестезии, а не о параличе как таковом…
Да уж, ему такая игра уж точно не доставляла удовольствия. Держался он, нужно было признать, достойно, но вот только в его планы это совершенно не входило, а ставками были выгодная сделка, его деловая репутация и благосостояние корпорации.
Я же… делал это, чтобы потянуть время. Может, Сенат не может добраться сразу?
Если он всё-таки не появится, то… я в жопе, господа. Полной и глубокой. О том, чтобы одолеть в одиночку десять Плутающих с новым Интерфейсом, и речи не идёт – при всём моём опыте, при навыках, они попросту разорвут меня на куски толпой.
Сбежать? Куда? Будь здесь окно, я бы попытался выпрыгнуть наружу, на улице устроить побег легче, чем в узких и тесных коридорах, напичканных камерами и лифтами. Но в подземном помещении окна не было.
К тому же, я не могу убежать отсюда без Сената. Алекс или профессор Ханагава тоже нужны мне живыми, но это не так критично, как Сенат.
Выход?..
Я его не видел. Но лихорадочно думал над ним.
– …так что централизация Интерфейса была преувеличена нашим коллегой… как минимум, в пару раз, – вымученно улыбнулся Крейн, заканчивая фразу. Делать вид, будто он весело шутит, было нелегко, но он худо-бедно справлялся с этим.
Я покосился на кнопку пожарной тревоги на стене. Что, если…
– Позвольте, – поправил я Крейна с умным видом. – Я ведь всё-таки ассистент профессора Ханагавы. Пусть вы руководитель проекта, но когда дело доходит до технических характеристик, мне виднее.
– Если дело обстоит так, как вы сказали, Артур, – бросил мне Крейн, – значит, вы нарушили моё техзадание и грубо проигнорировали необходимость сообщить мне об этом. Я ещё раз лично проверю параметры, и если окажется, что они не такие, как нужно – вам придётся исправить всё в двадцать четыре часа.
Он повернулся к студентам.
– Увы, подобные ситуации бывают везде. И всё-таки мы тут, в Крейн Корп, решаем их быстро, успешно и с улыбкой на лице.
…ага, ага. Нет, пожарная сигнализация – не выход. Американцы уберутся вон – а я останусь один на один с бугаями-телохранителями. Нужно как-то либо вывести их из строя, либо отвлечь – так, чтобы я успел уйти…
Дверь аудитории снова распахнулась.
– Насчёт улыбки – это я заметила, господин Крейн, – хмуро сообщила Эмбер Кросс, появляясь на пороге. – Как и насчёт… мелких недочётов. Каждый из них не критичен, но в общей картине, да ещё и при таком их количестве… что вы скажете по этому поводу?
Как ни в чём не бывало, она прошла на своё прежнее место и уселась, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Взгляд американки был всё таким же холодным и испытующим – будто она и вовсе робот, а не человек.
– Все мы люди, госпожа Кросс, – кивнул он. – И да, работа ещё ведётся, но это самое её завершение. Результат уже есть, и, как вы можете видеть, лично меня он уже устроил. Улучшения носят скорее косметический характер…
– О, да, – с едким сарказмом произнесла Эмбер. – Я уже имела удовольствие слышать об этих косметических изменениях.
– Я как раз поправлял своего коллегу в тех местах, где он ошибся или немного неверно преподнёс вам информацию…
Чёрт, а он теряет баллы прямо на глазах. Это неопытные курсанты-Плутающие могут принять нашу пикировку за чистую монету. В глазах такого человека, как Эмбер, всё обстоит куда проще.