Почтовая марка

– Хотела с вами поговорить, – произнесла Геля, заходя в кабинет и ставя на стол маленькую коробку, источающую вкусный запах свежей выпечки.

– Слушаю, – ответил участковый и поднял голову от компьютера. – Надеюсь, ничего криминального?

– Мне очень нужна информация о тех бандитах, которые убили Шаффера, – сказала она, мило улыбнувшись и пододвинув коробочку пальчиками с отличным маникюром ближе к участковому.

– Понимаешь, эта информация конфиденциальная, – стал отнекиваться он. Открыл коробку и потянул носом воздух. – Чай?

– Можно, – согласилась Геля.

– У меня не много информации, – говорил он, разливая чай по чашкам. – Ясно одно – их было трое.

– Это мне известно, – перебила его Ангелина. – Кто они, и почему оказались в квартире искусствоведа?

– Почему, не скажу, – ответил он. – Следствие здесь в тупике. Одна из версий связана с его деятельностью, другая: зашли случайно.

– А может, бандиты следили за этой женщиной, – предположила Ангелина. – Кстати, мне нужен её адрес. Не знаете, где она живёт?

– Не на моём участке – это точно, но посмотрю по базе, – согласился участковый выдать информацию. – По бандитам: Милютин Роман, это тот, кто спикировал вниз.

– Вот, оказывается, что упало с глухим звуком на кафельный пол около лифта, – озвучила вслух Геля.

– Ах, да, – произнёс Никитин, – ты же там была. До сих пор удивляюсь, как тебе удалось удрать. Отъявленные отморозки, особенно главарь. Его пока не поймали, Шепилев Денис по кличке Капитан. Он в молодости начинал карьеру на корабле, но совершил преступление – убийство. Подрался с сослуживцем, нанёс несколько ударов по голове, от которых тот скончался. Потом так и пошёл по криминальной дорожке. А кличка осталась, и татуировки на теле на морскую тему. Есть у него одна фишка: брелок носит на цепочке в виде якоря, не расстаётся с ним никогда – талисман. Ещё с ними был Стрельцов, кстати, он в больнице. За тобой бежал и под машину попал. С переломом лежит в травматологии первой городской. Тебе всё это рассказываю не для того, чтобы ты стала искать бандитов. Не забывай: они очень опасны, особенно Капитан. Роман и Даниил – двоюродные братья, проживали оба в одном населённом пункте. Сидели в колонии и там познакомились с Капитаном. Наверное, на свободе снова встали на скользкую дорожку, связавшись с ним. Он умеет убеждать. Не забывай, Капитан жесток, не уравновешен, способен на убийство. В детстве посещал секцию бокса.

Рассказывая, Никитин просматривал списки на экране монитора и одновременно ел булку.

– Миронова жила на Пресненской, 17/23, в Октябрьском районе, – продолжал он. – Оставь расследование специалистам. Вижу, как загорелись твои глаза.

– Спасибо, – улыбнулась Ангелина.

Входя из кабинета, она положила листок с адресом в сумку. На улице потемнело, хотя стрелки часов ещё только миновали время обеда, но уже зажглись тусклым оранжевым светом фонари. Сыпал мелкий снег, холодный и колкий. Позёмка сметала его в небольшие сугробы на асфальте. Ангелина поёжилась, накинула капюшон и побежала к машине. Решила начать с адреса Мироновой и поговорить с её родными. «Может, удастся выяснить, зачем она приходила к Самуилу Карловичу».

Салон заполнила знакомая мелодия, и Ангелина вздрогнула. Она с трепетом ожидала звонка от Иржиса. Быстро достала телефон, но звонок был от Леночки.

– Толик не пришёл, – сообщила она. – Поеду на Пресненскую. Узнаю, когда он навестит нас или надо нанимать другого специалиста.

– Оставайся в бутике, я сама навещу его, – предложила Ангелина. – Сейчас туда направляюсь по своим делам, заодно решу и со слесарем. Скинь мне его адрес в мессенджере.

Не успела отключить телефон, как снова звонок, на экране Мариника. У Ангелины задрожали руки и остановилось сердце. С трудом нажала на кнопку, но сказать ничего не смогла. Одна фраза застряла в горле: «Перехватил бандит».

– Мам, – весело щебетала дочь, – папа меня встретил сам.

В экран втиснулась белокурая голова Иржиса:

– У нас всё в порядке. Как ты?

– Сейчас лучше, – ответила Геля, улыбнулась, стараясь справиться с волнением. – Совсем хорошо. Рада, что ты встретил её. Не оставляй без присмотра ни на минуту! Ника, повеселись как следует, только не балуйся. Пока, а то я за рулём. Целую вас.

Машина нырнула в небольшой дворик сразу за поворотом, руководствуясь маршрутом, установленным навигатором. Нужный дом стоял в самом конце улицы особняком, поперёк к остальным, окружённый дворами соседних дворов. Оставив автомобиль на стоянке, Геля пошла пешком. Вся улица состояла их пятиэтажных домов панельного типа. У подъезда сидели пожилые дамы, несмотря на пробирающий до костей холодный ветер.

– Вы к кому? – сразу поинтересовались они.

Ангелина хотела проигнорировать их вопрос, но передумала, остановилась. У подъездных старушек можно многое узнать, а ей дополнительная информация очень необходима.

– К Мироновым, – ответила Ангелина.

– А вы им кто? Родственница? – спросила дама в сером пальто с пушистым воротником.

Как всегда, такие вопросы поставили Гелю в тупик. Она не научилась подготавливать легенду заранее. И сейчас быстро старалась что-то придумать на ходу, но её опередила дама в коричневой дублёнке.

– Что ты, Дуся, спрашиваешь? – сказала она. – Это же следователь. Молодая девушка, стажёрка, наверное.

– Да, – подтвердила версию Геля, облегчённо выдохнув, – хотела побеседовать с родственниками по поводу гибели Галины Николаевны. А вы её знаете, видели в день убийства? Может, о чём-то разговаривали? Она, случайно, не делилась своими планами?

– А когда это было? – переспросила дама в сером пальто.

– В среду, – ответила за Гелю всё та же дама в коричневой дублёнке.

Ей, по-видимому, нравилось быть в курсе всего и в центре внимания. Геля не сопротивлялась гиперактивности женщины, лишь только изредка направляла разговор в нужное ей русло.

– Помнишь, мы с тобой ходили в детскую кухню за молоком внукам? – продолжала дама. – У нас внуки родились недавно. У меня внук, а у неё внучка, замечательные малыши, с разницей в три дня. Мы вместе ходим на молочную кухню и гуляем возле дома с колясками тоже вместе. Детям помогаем. У них и так столько дел…

– Замечательно, поздравляю, – перебила её Ангелина. – Видели Миронову в этот день?

– Надо подумать, – стали вспоминать женщины. – Мы спустились вниз. Шли пешком, лифт отключили. А, ты, Георгиевна, обнаружила, что талоны забыла на кефир. Я стала тебя ждать на лавочке около дома, а ты вернулась домой. Тебя не было полчаса. Как раз в это время прошла Миронова. Очень торопилась, пока её сын алкаш не вернулся. Они вдвоём с сыном живут. Муж умер не так давно, года три назад. Тогда Толик с катушек слетел. Пьёт запоем. Что заработает, пропивает и с матери тянет. Несколько раз видела её с синяками. Наверное, бьёт её, когда выпьет. Рука у него тяжёлая. Трубы наносится на работе да унитазы с раковинами…

– Это сантехник Толик, который в центре работает? – поинтересовалась Геля, удивляясь тесноте мира.

Она и не предполагала, что Толик-сантехник и сын Мироновой один и тот же человек.

– Да, – подтвердила вторая женщина. – Он не всегда такой был. Жена бросила, и запил. Миронова их поссорила. Не устроила невестка её. Она после аварии, на машине разбились ещё до смерти отца Толика, не могла иметь детей. А Мироновой не нравилось. Хотела внуков. Рассорила молодых. Невестка быстро замуж за другого вышла и уехала, а Толик запил. Отец ещё его как-то держал. А как только похоронили, совсем редко трезвым видим его. Правда, попросишь кран сменить или трубу поменять, всегда сделает, не откажет. Только деньги до дома не доносит – пропивает.

– Что с него взять?.. – сказала дама в коричневой дублёнке. – Бедная Миронова, последнее время пенсию у меня оставляла и брала, только когда в магазин ходила. В тот день она боялась, что не успеет уйти, пока сын ещё не пришёл. Сумку крепко прижимала к груди. Я пошутила: что, драгоценности несёшь в ломбард? Она хотела ремонт сделать и деньги копила. И только она ушла, такие же алкаши, как Толик, появились во дворе и спрашивали его. Я их в гараж отправила. Сказала, что в квартире нет никого. Мать только ушла, а Толик в гараже. Когда у сына Мироновой появлялись деньги, он всегда в гараже пьянствовал. Выпивку купит, а закуска в погребе есть, мать каждое лето закручивала. А эти ещё и бандитского вида были.

– Почему так решили? – спросила Ангелина.

– Неприятные, – ответила женщина. – В кожаных куртках. У одного из них глаза цепкие, колючие. Аж страшно стало. На руке татуировка якорь.

– А сколько их было? – поинтересовалась Геля.

– Трое, – ответила женщина, – соседка как раз из подъезда вышла, и они ушли.

– Видела их, – подтвердила её соседка. – Трое было. Только они не в сторону гаражей пошли, а к остановке, как и Миронова. Наверное, передумали идти к Толику или за бутылкой пошли. Около остановки киоск, и спиртное можно купить, когда хочешь. Устали писать, чтобы его закрыли.

– А сейчас где найти Толика? – спросила Геля.

– Давно его не видели, – ответили женщины. – Даже мать не хоронил. Как так можно?.. Наверное, не просыхая пьёт в гараже.

– Номер такой же, как и квартиры, – сказала одна из соседок. – Только их гараж не около дома, а в гаражном комплексе за железной дорогой. Отец Толика получил от завода. Можно на троллейбусе доехать, на пятой остановке выходите. Только Железнодорожную улицу перекопали, труба лопнула. Ни тройка, ни шестнадцатый троллейбус не ходят. Неделю горячая вода текла по проезжей части. Зять на обед приезжал, сказал, что ещё долго закрыта будет. Затор образовался на два квартала. Долго будете ехать. Быстрее по мосту пешком пройтись через железную дорогу. Идите за наш дом, затем через рынок, увидите магазин, повернёте направо и через дорогу всё время прямо. Там мост увидите, не перепутаете, чёрные металлические ступеньки вверх идут. Пройдёте по нему, как спуститесь вниз, идите вдоль полотна, слева в стене дырка. Через неё в гаражный комплекс попадёте. Там найдёте по номеру. Стучите громче, может, спит. И скажите, чтобы дома появился.

– Спасибо, – поблагодарила женщин Ангелина.

Воспользовалась советом дам и пошла пешком, оставив машину на стоянке. Уже давно шла вторая половина дня, скоро стемнеет, не хотелось в темноте искать гаражный кооператив. Около дома дорожка, посыпанная песком, резко обрывалась. Дворники насыпали песка, словно по линейке. Со стороны двора песочная дорожка ровно заканчивалась по углу дома. Заворачиваешь за него, а дальше сплошной гололёд. Ангелина засомневалась: идти пешком по скользкой дороге или медленно плестись в пробке? Да и эта улица ей была не знакома. Но решила рискнуть. Осторожно шагая, следовала дальше по сплошному льду, стараясь не упасть. Медленно дошла до рынка.

Внутри загороженной площадки ситуация была не лучше. Очевидно, здесь и не думали избавляться ото льда. Хорошо хоть, избирательно на центральных дорожках вдоль прилавков почищен снег. Запорошенные снегом палатки пустовали до следующей весны и лета, и лишь в одном месте стояли несколько продавцов, укутанные в тёплую одежду, укрыт со всех сторон и их товар шерстяным пледом. Мужчина южной наружности торговал солёной капустой, предлагая её для приготовления винегрета, салатов и борща, расхваливая свой товар. У пожилой женщины под пледом скрывались соленья в банках: огурцы, томаты, компоты и маринованные грибы. Средних лет женщина торговала яблоками, зазывая прохожих.

– Мороженные, наверное? – почему-то поинтересовалась Ангелина, не собираясь что-то покупать на рынке в такой мороз.

– Свежие, только принесла, – ответила торговка, открыв покрывало. – Посмотрите. А душистые какие и вкусные!

В корзине лежали разложенные по целлофановым пакетам крупные, один к одному, жёлто-зелёные яблоки. Женщина развернула пакет – и повеяло запахом лета. Соблазнившись ароматом, Ангелина купила два килограмма яблок.

– Внуку на подарок деньги нужны. Поэтому и вышла на рынок торговать, – говорила женщина, перекладывая яблоки в сумку Геле. – Пенсии не хватает, а внук попросил на Новый год робота.

Ангелина улыбнулась и пошла дальше, лавируя по скользкому тротуару с полной сумкой яблок. Покинув рынок, обрадовалась: дальнейший путь ей оказался знаком. Да и мост находился не так далеко. В недавнем времени она часто спешила по нему в институт от дома тёти, у которой жила. Внизу под мостом возвышался памятник поездам – чёрный большой паровоз с угольной топкой, вызывая трепет и восхищение прохожих. В ветреную погоду он нагнетал ужас своей махиной, сопровождаемый шумом от проходящего мимо поезда, стука колёс и гудка, оповещающего его приближение. В этот момент Ангелина себя чувствовала так же, как первые зрители у экрана с надвигающимся на них поездом. Ей всегда хотелось преодолеть этот кованый чёрный мост быстрее.

Оставалось перейти разбитую машинами дорогу по снежной серо-коричневой жиже. Железнодорожный мост чистили от наледи рабочие в оранжевых жилетах. Ребристые кованые ступени и железное перекрытие моста с выбитыми ромбами на нём чернели на солнце своей чистотой. Под ним проходили поезда, громко гудели. Доносился шум с ремонтного завода. Защёлкал и затрещал громкоговоритель, и диктор сообщил о прибытии электрички на девятый путь. Стало идти легче на коротком участке пути. Под мостом, как и прежде, стоял паровоз. Лишь только Геля сошла с моста, пришлось пробираться по узкой тропинке через сугробы чёрного снега от проходивших мимо поездов. По-видимому, этим путём, который порекомендовали женщины, пользовались редко и, скорее всего четвероногие пешеходы – бродячие собаки.

Её обдало плотным потоком воздуха от проходящего поезда. Боясь соскользнуть под электричку, Ангелина сделала шаг в сторону и пожалела –

она тут же провалилась по колена в снег. Ледяная корка оказалась непрочной, но с острыми неровными краями. Не выдержала вес человека, хотя и не очень большой. Так и стояла Геля, чуть ли не по пояс в снегу, с поднятыми руками, в одной сумка, во второй пакет с яблоками, пока не проехала электричка. Она не рискнула выбираться из снежного плена на четвереньках перед пассажирами, сидевшими в вагонах. Об ледяную корку порвала тонкие колготки и содрала колени в кровь. Достала из сумки гигиенические салфетки с пропиткой антисептика, она их всегда носила с собой на случай, если поранится дочь, и протёрла колени. Короткая шуба и юбка не скрывали дыр на колготках. Тонкая стрелка устремилась вниз и исчезла в голенище сапога. Так идти не только некрасиво, но и неудобно, неприятно, доставляло огромный дискомфорт, с которым она не могла смириться. Геля прикрыла колени пакетом и двинулась вдоль плотно стоящих цементных плит. Наконец отыскала лаз в стене. Он возник неожиданно, сразу за ветками разросшегося куста около забора. Просунулась через него и очутилась на территории гаражного кооператива. Вокруг ни души.

Устроившись у одного из гаражей, стала переодевать колготки. Запасные всегда носила с собой в сумочке на всякий случай. Повесила сумку и пакет на душку от замка на двери гаража, балансируя на одной ноге, стараясь не встать в снег, стянула колготы, поглядывая по сторонам: никто не идёт? Одеть оказалась труднее, холод окутывал тело со всех сторон, но через несколько неловких движений капрон плотно облегал ноги, не давая тепла. Застегнула сапоги, одёрнула юбку и уверенной походкой двинулась дальше. «Хорошо, что никто не видел». Она прошла между гаражами и очутилась на дороге. С обеих сторон ровными шеренгами стояли одинаковые кирпичные гаражные коробки, на дверях которых белой краской написаны номера. Они были значительно больше, чем нужно Геле.

Она вышла на перекрёсток между гаражами и обнаружила справа и слева ещё четыре полосы гаражей. На боковой стороне все той же краской написано: вторая линия, а на противоположной стороне – третья. Ангелина увидела, что каждая линия начиналась с нумерации от одного до сто двадцать шестого гаража. Она поняла, что дамы забыли сказать ей, на какой линии искать семнадцатый гараж. Обходить все ей не хватит времени до темноты. На одной из линий вдали Геля увидела людей около открытых ворот и решила узнать у них, где гараж Толика Миронова. Водители должны знать друг друга, может, подскажут нужную линию. Около гаража стояли двое. Один с кожаной папкой, хорошо одетый, второй в полицейской форме. За ними был припаркован автомобиль, который издалека Ангелина не сразу заметила из-за открытых ворот. Она подошла ближе к мужчинам и не успела задать вопрос, как услышала знакомый голос. Геля повернулась: из гаража выходил участковый Никитин Вадим Геннадьевич.

– А вы, Ангелина, что тут делаете? – спросил он.

– Ищу гараж Миронова Анатолия, – ответила она. – Он нам трубы должен был поменять ещё два дня назад и пропал.

– Да вот он, – махнул рукой в сторону открытых дверей участковый.

Внутри было темно. Ангелина шагнула в гараж и застыла, как только глаза привыкли к темноте.

– Только он уже не починит вам ничего, – донёсся до неё сзади голос Никитина.

Неприятный трупный запах ударил в нос, перед Ангелиной предстал Анатолий. Он, полураздетый, окровавленный, сидел на стуле. Голова безжизненно лежала на груди. Руки, с кровоподтёками на коже, связаны за спиной и крепко привязаны к спинке стула. В груди поверх растянутого выреза майки торчал нож. Ангелина пошатнулась, чтобы не упасть, поставила ногу в сторону. Затем закрыла нос варежкой и выбежала наружу.

– Что с ним? – спросила она.

– Умер, – ответил мужчина с кожаной папкой. – Понятой будете? Геннадьевич, ещё одного найди. Охранника на въезде попроси. Заодно опросим, что он знает. Может, что-то видел, с кем общался покойный, кто приходил к нему.

– Перед смертью его пытали, – произнёс Никитин. – На бытовую ссору в пьяном угаре не спишешь. Что-то из него явно выбивали.

– Может, его смерть и смерть матери – звенья одной цепи, – произнесла Ангелина.

– Чьей матери? – удивился мужчина с папкой.

– Дело коллекционера-искусствоведа, – пояснил участковый. – Пойду за понятым. Криминалисты подъезжают.

Справа вывернул из-за угла полицейский автомобиль, сверкнув фарами. Они погасли, и машина остановилась. Вышли четверо. Один, с чемоданчиком в руках, сразу вошёл в гараж. Трое остановились и стали разговаривать с другими полицейскими. Ангелина стояла в стороне, прикрывая нос носовым платочком. Трупный запах доносился из гаража. Смеркалось. Внутри гаража зажегся свет. Ей было видно тело Толика, фигуры эксперта и следователя. Последние привычно работали, не обращая внимания на запах. Приехала ещё одна машина; высадив мужчину с саквояжем, сразу уехала. По-видимому, приехал судебный эксперт. Он стал осматривать тело и записывать на листах, лежащих на папке. Вскоре прибыла труповозка. Тела Толика поместили в чёрный мешок и загрузили в машину. Ангелине стала нехорошо. Её мутило, закружилась голова. И если бы её не подхватил Никитин, она упала бы в обморок возле гаража. Он отвёл её к машине и усадил в салон. Водитель протянул ей бутылку с водой.

– Не привыкли на месте преступления бывать? – сочувственно спросил он.

– Ужасное зрелище, – ответила Ангелина, пришедшая в себя. – Наверное, трудно к этому привыкнуть.

– Меня поначалу выворачивало, – сказал водитель. – А вы молодец, держитесь.

Подошёл участковый:

– Идём, отправлю тебя в город с машиной. Завтра придёшь к следователю и подпишешь протокол. Я договорился. Дело передадут Ильину. Дежурный следователь решил объединить дела. Ты права, оба убийства связаны между собой. Толика долго пытали перед смертью. Группа направляется к нему домой и тебя подвезёт к остановке.

– А можно мне тоже с ними?– попросила она. – У меня машина припаркована около его дома. Сюда пешком пришла.

– Хорошо, – согласился Никитин.

Ангелина села в «Газель», а участковый подошёл к водителю и предупредил его относительно девушки.

Доехали быстро. Наверное, коммунальщики устранили аварию, пробка рассосалась.

– Не хотите ещё раз побыть понятой? – предложил сотрудник в форме. – Надо осмотр квартиры произвести.

Красные коленки взывали к теплу, и Ангелина согласилась. Хотя она была точно уверена, что бандитов в квартире никогда не было. Из гаража они направились вслед за женщиной и вещью, которую она прятала в сумке. Что же это за вещь?

Опустевшее помещение смотрелось неуютным и напоминало, скорее, гостиничный номер, чем жилую квартиру. От поминок остался накрытым белой скатертью длинный стол, стулья, придвинутые к нему вплотную, подгибали льняное полотно вовнутрь. Проходя от комнаты к комнате, Ангелина наконец поняла, почему ей так некомфортно здесь – отсутствие занавесок на окнах, голые стены, из мебели в каждой комнате диван, обшарпанное кресло да полированный шкаф. Единственная, закрытая на ключ, комната матери отличалась наличием маленького телевизора и капронового тюля в мелкий синий цветочек на окне и небольшой репродукции картины, купленной в киоске, висевшей на стене. Ангелина прошла мимо тумбочки. На ней так и остался лежать с закладкой посередине недочитанный роман, и очки покоились рядом. Она вдруг остро почувствовала тленность бытия: был человек – и нет уже его.

На кухне Ангелине бросилась в глаза выстроенная в два ряда батарея пустых бутылок, ожидавших и так и не дождавшихся, когда их отнесут в пункт приёма, на плите кастрюлька с подгоревшими потёками сбежавшего молока.

– Женщина уходила в спешке сразу после телефонного разговора, – предположила Геля, – иначе бы она следила за плитой. Ни одна хозяйка не оставит молоко, потом придётся долго оттирать следы подгоревшей пищи.

Полицейские тоже ничего не нашли для себя интересного, закончили осмотр и отпустили девушку. Ангелина вышла в удручённом настроении, стрелка энергии стремилась к нулю и уже помигивала в голове надписью «бак пуст». Всё в ней кричало об отдыхе, но оставалось ещё одно дело. Она всегда стремилась сдержать обещание.

Машина стояла на парковке в плотном соседстве с другими автомобилями. Геле пришлось отвернуть зеркала, чтобы протиснуться между ними и не поцарапать, сдавая назад. Она устала, и сильно болела голова. Был тяжёлый день. Столько переживаний! Сначала за дочь, а потом ещё увидела труп Толика, и в довершение опустевшая квартира беспробудного пьяницы и бедной женщины, пытавшейся создать уют в своей маленькой комнате. Геле стало страшно: кто-то убивает людей в её окружении и она находится в центре всего этого. Как найти выход, она ещё не знала, но обязательно найдёт пропавшую вещь и узнает, кто за этим стоит.

«Нужно только отдохнуть. Но сначала надо заехать ещё в одно место, выполнить обещание, данное Павлу Лапшину, и поговорить с поваром Елизаветой Львовной». Улицы оделись в вечерний наряд, разноцветную иллюминацию. В витринах магазинов появились новогодние украшения. На деревьях загорелись неоновые светильники, быстро мелькающие за окном автомобиля. Мокрый снег лип к лобовому стеклу. Тихо, монотонно поскрипывали дворники, очищая широкие треугольники перед взором водителя. Она медленно въехала в знакомый двор дома её старой квартиры. Окна первого этажа ярко светились, Елизавета Львовна дома. Геля вышла из машины и направилась к подъезду. Ещё на площадке почувствовала запах печёного. Засосало под ложечкой, ей сильно захотелось есть. Ангелина нажала на кнопку звонка. Дверь быстро открылась, и в проёме появилась кудрявая тёмная голова Мишки, внука хозяйки. Он уставился на неё большими карими глазами, с улыбкой до ушей.

– Мариника с вами? – спросил он.

– Нет, – ответила Геля, – она уехала к папе сразу после садика. А ты в гости пришёл к бабушке?

– Ага. Ба приходила смотреть спектакль в садик, – с гордостью сообщил малыш, – и забрала меня.

– Ты был великолепен в роли рыцаря, – похвалила Ангелина ребёнка. – Мне понравился ваш спектакль. Бабушку позови.

Он кивнул, смущаясь. Из кухни появилась сама Елизавета Львовна прежде, чем за ней отправился мальчик.

– Мишутка, с кем ты здесь разговариваешь? – спросила она.

Хозяйка в весёлом фартуке в цветочек, разделившем её пышную фигуру пополам, направлялась к ним. Руки, белые от муки, прятала в карманы фартука. Ей плохо было видно, и пока не подошла ближе, она не могла узнать Ангелину.

– Здравствуйте, – сказала Геля, – вы заняты? А я к вам на минутку с просьбой.

– На кухне и поговорим, – предложила она. – Пирожки с повидлом пеку. Идём чай пить.

– С удовольствием, – согласилась Геля. – Так замёрзла. Пришлось несколько часов на морозе простоять. Ног и рук не чувствую от холода.

На кухне тепло, даже жарко, и приятно пахло выпечкой. Горячий чай с вкусным пирожком быстро поднял настроение Гели.

– Мне нужна ваша помочь, – говорила она, прожевав. – Вернее, моему приятелю. Без ваших удивительных рук ему не обойтись. Он только портит продукты. Дело в том, что Павел, мой приятель, пишет книгу про кулинарию, но совершенно не умеет готовить. Ему надо проверить каждый рецепт на практике. Поможете? Пожалуйста! Иначе он закоптит всю кухню или отравится своей стряпнёй. Часы вашей работы он обязательно оплатит.