Крейсерова соната

Глава 2

«Колорадо», убийца подводных лодок, – бесшумный ход, громадная скорость, сверхчуткая акустика. Корпус новейшей конструкции с клювом для таранных ударов. Антенны радиосвязи, принимающие на глубине сигналы из космоса. Сверхскоростные, не подверженные помехам торпеды. И особая гордость проекта – секретная установка, с помощью звука имитирующая движение цели. Объемные шумовые сигналы порождали образ несуществующей лодки, создавали иллюзию скоростного ее приближения, заставляя противника воевать с пустотой.

Сконструированная в лабораториях Ливермора, построенная на верфях Бостона, «Колорадо» впитала знания, перетекавшие из России после крушения советской империи. Тысячи русских ученых переехали в Америку, передавая секреты подводного флота. Конструкцию лодок. Типы и силу оружия. Рельефы морского дна. Уязвимые места обороны. Ученые-перебежчики усердно трудились, наслаждаясь комфортом в уютных коттеджах. Увеличивали американскую мощь, делая свою бывшую Родину беззащитной перед ударом соперника.

В центральном посту, среди мягкого шума вентиляторов, озаренных экранов, светомузыки цветных индикаторов, командовал старший помощник, фиолетовый негр, облаченный в белоснежный мундир. Его алый, раскрывавшийся при командах рот, глазированные белки, золотые позументы мундира великолепно сочетались с хромированной сталью перископной колонны, хрустальными циферблатами приборов, сверкающей пляской сигналов, каждый из которых отражал работу винта, давление в контурах реактора, близость проплывавшей подводной вершины.

Командир лодки адмирал Грайдер находился в рекреационном помещении вместе с представителем военно-морской разведки из «Неви Энелайзес» Томасом Доу, который отвлек адмирала от управления лодкой, вызвав для собеседования.

Рекреационное помещение представляло собой уголок тропического леса с живыми олеандрами, влажно-пахучими пальмами, цветущими орхидеями. Среди древесных стволов журчал ручей, наполняя крохотное темное озеро, на котором, словно большие зеленые блюда, плавали листья виктории-регии с белыми ароматными цветами. Среди листьев пальм и цветущих лиан бесшумно летали бабочки. У поверхности озера разноцветными блестками мелькали рыбки. Этот райский уголок в титановом корпусе, по соседству с реакторами и ядерными торпедами, перемещался в толще океана на глубине трехсот метров со скоростью двадцати узлов.

– Я выражаю вам мое восхищение, адмирал. Эти полтора часа погони за русской субмариной в районе полюса подтверждают вашу репутацию лучшего подводника Штатов. – Томас Доу растянул в хвалебной улыбке длинные волнообразные губы, отчего продолговатое лицо разведчика с кольчатой черной бородкой лишилось симметрии. Желтоватые глаза сместились на разные расстояния от жилистой переносицы. На разных щеках складки образовали несхожие геометрические фигуры из ромбов и треугольников. Коричневый кадык на костистой шее съехал набок. – Лучшее на вашей великолепной лодке – это вы сами, адмирал.

– Спасибо, сэр. – Грайдер сухо поклонился в ответ, и его выбритое, с волевым подбородком лицо выразило едва заметное недовольство по поводу фамильярных похвал.

– Мне кажется уместным начать разговор, который объяснит цель моего появления на борту. Должен сообщить, что нынешний поход «Колорадо» явился следствием моего разговора с министром обороны. Именно он отменил ваш отпуск и поездку на Багамы, которую вы вполне заслужили, уже проведя в этом году под водой сорок пять суток.

Адмирал молчал, сухо поблескивая серыми глазами, окруженными тонкими лучистыми морщинами, похожими на трещины в разбитом стекле перископа. Бабочки, лазурные, словно маленькие невесомые ангелы, перелетали над его головой.

– Сомневаюсь, что информация, которую я намерен вам сообщить, является общеизвестной и доступна даже вам, человеку, которому по осведомленности нет равных в военно-морском флоте…

– Мы информированы лишь в той части, в какой являемся одной из составляющих ядерной триады Америки. Мы не претендуем на абсолютное знание и не можем конкурировать с осведомленностью офицеров «Неви Энелайзес». – В ответе адмирала была едва различимая ирония действующего подводника в адрес высоколобых представителей штабов и разведок, чье увлечение спиритуальными, нетрадиционными знаниями стало предметом публичных насмешек.

– Вы намекаете на публикации в «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнал», а также на серию фельетонов в «Филадельфия инквайер» о магах и экстрасенсах разведки, которые объясняют ускоренное строительство церквей в России намерением русских перевести противостояние с Западом в религиозную плоскость? А также упоминание о русском секретном оружии, топографической бомбе, способной направленным взрывом изменить координатную сетку Земли и вызвать цивилизационный хаос смещением часовых поясов? Что ж, это может показаться забавной шуткой, если бы не являлось утечкой стратегической информации, засвечивающей уровень наших представлений о противнике. Должен вам сообщить, что по факту этих утечек уже начато секретное расследование в рамках закрытой комиссии конгресса и нескольких отделов ЦРУ. Именно эти утечки заставили руководство страны форсировать выход «Колорадо» в океан и побудили меня разделить с вами приятное общество на борту. В процессе плавания я уполномочен поделиться с вами сверхсекретной информацией, которая содержится в конверте с боевым приказом, подписанным Президентом.

Глаза Томаса Доу состояли из желтых и черных колец, были почти лишены белков и производили впечатление оптического излучателя, воздействующего на среду. Говоря все это, разведчик смотрел на белый бутон виктории-регии, и тот под воздействием взгляда медленно раскрывался, похожий на отрезанный кусок сливочного масла.

– Что вы имеете в виду, сэр? – Адмирал сделал вид, что не заметил уязвленности собеседника, уловившего иронию в его последней ремарке.

– Я бы хотел информировать вас, адмирал, о назначении русской субмарины «Москва». О спецвооружении этой лодки, которое не значится ни в каких реестрах и справочниках и о котором вы не прочтете ни в «Джейн», ни в закрытых инструкциях нашей военно-морской разведки. О топографической бомбе, которую носит с собой русский подводный крейсер, и о том сокрушительном для Америки эффекте, который несет в себе это оружие.

Адмирал изумленно поднял брови, отчего изменился изящный рисунок морщин вокруг его глаз. Так дергается хрупкими складками пенка на закипающем молоке, покрываясь шевелящимися тонкими лучиками.

– Весь внимание, сэр…

Теперь Томас Доу смотрел черно-рыжими застекленными трубками на зеленое, с поднятыми краями блюдо огромного водяного листа, и тот под воздействием взгляда, как если бы на него дул слабый ветер, начинал медленно плыть.

– В секретном докладе ЦРУ за пятьдесят третий год упоминается послание Сталина Президенту Трумэну перед испытанием русской термоядерной бомбы на Новой Земле. Сталин сообщает Президенту, что дал указание физикам втрое снизить мощность заряда. Ибо геофизические расчеты показывают, что взрыв планируемого заряда приведет к чрезвычайному сотрясению земной коры в районе Северного полюса. Это сместит земную ось таким образом, что полюс толчком передвинется из пустот Ледовитого океана в район Гренландии. В результате толчка в Атлантическом океане возникнет волна высотой сто сорок метров, которая со скоростью восемьдесят километров в час двинется в сторону Соединенных Штатов и Канады. Удар этой волны до основания разрушит цивилизацию Северо-Американского континента, абсолютно изменит его рельеф и климат. Упомянутую ударную волну Сталин именовал Атлантическим валом. Называл себя человеком, который спасает Америку, нуждаясь в ней как в элементе послевоенного биполярного мира. Возможно, в ответ на послание Сталина Президент Трумэн не привел в действие план «Нордтоп», предполагавший превентивный ядерный удар по Советам в момент, когда у Штатов было абсолютное преимущество в носителях и боеголовках.

Грайдер умел придать своему лицу вид выставленного вперед локтя. Этот разведчик, чья морщинистая физиономия напоминала старое кавалерийское седло, не внушал адмиралу доверия. Кольчатая черная бородка, агатовый темно-лиловый перстень делали его похожим на факира, чему немало способствовали загадочные речи. Этому экстравагантному магу от разведки приходилось вручать судьбу великолепной лодки, совершенных механизмов и самозабвенного экипажа, составлявшего цвет человечества. «Колорадо» обладала таким оружием, что была способна неслышно подкрасться к русским берегам и расстрелять у пирсов остатки флота, жалко догнивающего в обезлюдевших базах. Когда стало известно, что Томас Доу прибывает на лодку с правом командирского приказа, Грайдер подумал, что поход обретает черты экспедиции, которую предпринимали нацисты в Гималаи и пустыню Гоби в поисках арийской прародины.

– С тех пор ситуация усугубилась. – Томас Доу энергично двигал морщинами. Они складывались на лбу в каббалистические знаки, словно были начертаны на двух раскрытых пергаментных страницах. – Льды Антарктиды ускоренно тают. Ледники Гренландии набирают массу и вес. Земля напоминает гантель, состоящую из двух гигантских култышек льда. Земная ось становится все более неустойчивой.

Топографическая бомба, или, как называют ее русские, «Рычаг Архимеда», взорванная неподалеку от Северного полюса, столкнет ныне существующую земную ось, перебросит ее верхнее окончание в район Гренландии и вызовет этим всеразрушающий Атлантический вал. К изготовлению подобных зарядов Россия приступила незадолго до прихода к власти Горбачева. Сложным образом, воздействуя на честолюбие русского лидера, влияя на него через жену Раису, внедряя в научные круги СССР наших агентов, мы заложили в их военные программы технические и финансовые ловушки. Нам удалось максимально замедлить реализацию этой программы. Однако к моменту распада Советов они спустили на воду крейсер «Москва», оснащенный топографической бомбой. Как я сказал, ее прямой эффект – материальное разрушение Америки. Побочный – слом топографической сетки Земли, что приведет уцелевшие государства Запада к топографическому хаосу, к бесчисленным катастрофам самолетов, кораблей, суперкомпьютеров, краху банковской системы, параличу транспорта, нефтепроводов. Советский Союз был готов к изменению координатной сетки Земли, к смене часовых поясов. Этот резервный вариант находится в руках русского Генштаба и является гарантом их безопасности.

Томас Доу сжал металлически-синие брови, стиснул ими оптические трубки, инкрустированные желтыми и черными кольцами. Направил взгляд на поверхность озерка, где сновали разноцветные рыбки. Взгляд выдавил в озере неглубокую лунку, рыбки прянули в разные стороны. Некоторые из них, оглушенные экстрасенсорным ударом, всплыли на поверхность животами вверх.

– Знатокам русской истории известно, что те давно уже практикуют перенесение координат как метод геополитической и религиозной экспансии. Сначала они пытались перенести в Москву координаты итальянской столицы, назвав Москву Римом. Позднее, при одном знаменитом патриархе, была предпринята попытка перенести в Россию координаты Святой земли, в результате чего под Москвой возник Новый Иерусалим. Топографическая бомба есть прямое продолжение этих усилий, которые и являются внутренним содержанием знаменитой русской идеи. Вам могут показаться странными мои слова, адмирал. Но экипаж «Москвы» подбирался русскими с учетом метафизики русской жизни. Все эти люди, двести человек экипажа, обладают свойством, которое на старомодном языке зовется святостью. Их присутствие на лодке обеспечивает мистическую компоненту топографической бомбы. Само их пребывание в составе русского населения, которое деградирует, вырождается, лишено национального духа, является для нас, американцев, непреодолимой преградой в деле покорения России. Преградой, устранить которую могут лишь радикальные средства. Персональное изучение экипажа «Москвы» позволяет утверждать, что среди них присутствуют люди с нетривиальными свойствами. Многие из них готовы игнорировать смерть. Другие религиозно верят в Россию. А находящийся среди них акустик, капитан-лейтенант Плужников, понимает язык рыб, добывая с их помощью информацию о наших подводных и надводных кораблях, удаленных на тысячу километров.

– Весьма возможно, сэр, – холодно заметил адмирал, подчеркивая своей отстраненной любезностью степень презрения к праздной болтовне карьериста из разведывательного ведомства. – В таком случае, сэр, нам приходится радоваться, что мы наконец оторвались от столь опасного объекта. Остается уповать на рачков и креветок, язык которых еще не расшифрован русским акустиком. Это позволит нам увеличить дистанцию.