Ищущий смерть

Потом был огромный и вкуснейший пирог. Дети были рады, и крайне удивлены тому, как можно отмечать простой день рождения. В конце, когда дети наелись и наигрались, дед по своему обыкновению стал рассказывать им разные истории. Детям всегда было их мало. Они не могли насладиться ими как следует, и постоянно просили ещё одну.

Домой расходились довольно поздно. Холодная зимняя луна провожала их, освещая им путь своим серебряным светом. Деревня просто тонула в этом волшебном сиянии.

Салмана с дедом ещё долго стояли на крыльце своего дома, и молча смотрели на великолепие зимней ночи. Звёзды в это время года были словно больше. Они горели сильнее и ближе к земле. Салмана глубоко и печально вздохнула. Она уже не маленькая, она уже почти взрослая. Дед погладил её по голове и пошёл к калитке, словно кого-то там увидел. Он шёл твёрдым шагом, и даже не пошатнулся ни разу.

Девочка заподозрила плохое. Она слышала от взрослых, что перед смертью людям становиться легче, и они не чувствуют тяжесть прожитых лет. Она маленькими шагами пошла за ним, слёзы застыли на её щеках.

Дед вышел за калитку и пошёл прочь из деревни. Он не оглядывался, и не боялся заболеть, ступая по снегу босыми ногами. Девочка тихо шла за своим дедом, и молча плакала. Она понимала, что отвратить приход смерти не в её силах. Значит, она будет с дедом столько, сколько сможет.

Дед остановился, и остался стоять на границе деревни, словно какая-то статуя. Салмана тоже остановилась и присмотрелась. Она ждала, когда он упадёт на снег, и его сердце перестанет биться, отмечая конец человеческой жизни.

Дед не упал, но вот нечто всё же произошло. Салмана боялась почему-то вмешиваться в происходящее, словно здесь творилось нечто настолько величественное, к чему могут прикасаться только боги. Прозрачнейший зимний воздух качнулся перед дедом, и перед ним появилась женщина в чёрном плаще. Как это произошло девочка не поняла, но она почуяла дыхание смерти, и затаившись присела в снег. Слёзы застилали её глаза мешая смотреть. Она прощалась с тем, кто был ей так дорог, после родителей конечно. Она не знала кому молиться, и кого винить в том, что маленькая девочка вновь останется сиротой. И в такой день, в день её рождения.

Женщина не выглядела ветхой и слабой, но несмотря на это она опиралась на странный посох. Он словно светился жемчужным светом, в свете луны.

– Здравствуй Вонрах. Скажи, как тебе живётся? И сколько у тебя осталось? – Женщина явно испытывала терпение деда.

– Это ты мне скажи, сколько осталось у меня. – Дед говорил твёрдо и без всякой тени страха.

– Я скажу тебе, твоё время пришло. Я могу забрать тебя в любой момент. – Теперь она была серьёзной. Её прекрасный голос был самым страшным, что могла слышать за всю свою не продолжительную жизнь Салмана.

– Я не готов. У меня появилось одно дело, которое я не могу оставить теперь. Мне нужно ещё немного времени. – Дед говорил явно о ней, о Салмане. Девочка затаилась в надежде, а вдруг она отпустит его к ней.

– Дитя сможет выжить и сама. Ты указал ей путь, и теперь она знает, куда ей идти. Твой же путь ты сам очертил, и принял решение на много раньше.

– Я каждый день думаю об этом, и мне не нужны твои нравоучения. – Дед говорил так, словно он был выше всего этого, и стоявшая перед ним женщина не имеет над ним власти. – Я постоянно думаю о своей Клантер, о том, как она смотрела на восходящее солнце с того самого холма, на котором теперь и покоится. Я ждал этого момента все эти годы, и теперь мне нужно немного подождать. Салмана очень сильная, но ей нужна моя помощь.

– Помощь? – Женщина была готова рассмеяться. – Да ты любишь её. Ты в ней нашёл угасший пламень. – Дед опустил голову и промолчал. Вдруг он поднял взгляд и твёрдо ответил:

– Да я люблю её. Люблю всем своим сердцем. – Салмана готова была разрыдаться от его слов, но она молчала, боясь всё испортить. – Я вижу в ней силу Клантер. Она то, во что хочется верить. Когда она вырастет, я возьму тебя за руку, и ты проводишь меня туда, где моя жена. – Салмана услышала всё, что хотела, и даже больше.

– Хорошо. Всё равно не в моей власти принимать решение, касаемо таких как ты. – Женщина растворилась в воздухе, оставив деда одного. Он тяжело вздохнул и повернулся. В нескольких шагах от себя, он увидел заплаканную Салману. Девочка смотрела на него счастливыми глазами, полными слёз.

– Ой зря ты девочка моя сюда пришла. Ой не для твоих ушей это было. – Дед от чего-то сильно забеспокоился за внучку.

– Деда, я так рада, что она отпустила тебя. Я так рада, что ты будешь со мной. – Она встала и взяла его за руку. Дед повёл своё счастье обратно домой.

Перед тем как уснуть Салмана сказала:

– Деда, а ты такой смелый. Ты даже не дрогнул, когда с тобой говорила та женщина. Я всегда думала, что она страшная, и с кассой, так взрослые говорили. Я хочу быть такой-же смелой, как ты.

– Ты только не сказывай никому в деревне, что видела, а то она придёт и заберёт меня. – Дед был серьёзен.

– Не сможет. Теперь я не испугаюсь, я не отдам тебя ей, ты мой дед. Только мой. Но и сказывать не стану. – Девочка словно выросла, и стала старше не на один год, как ей было положено, а на все десять. – Вонрах. Какое красивое имя. Так тебя звали, когда ты был молодым и со своей Клантер? – Салмана всё не могла успокоиться, и единственное, что приходило ей на ум – это поговорить на «больную» тему.

– Да, меня звали когда-то Вонрах, а мою жену звали Клантер. – Печальные воспоминания ледяной волной нахлынули на деда.

– А как вы познакомились с ней? Она наверняка была красива как звезда. – Девочка была подхвачена собственным воображением, и жаждой узнать тайное.

– Она была прекрасна как сама жизнь. Я дышал ею, и любил её всем своим естеством. Мы освободили её мир, от злого короля, который считал себя богом. Мы с ней поклялись жить и умереть вместе, но я не смог сдержать своё обещание. Теперь я живу там, где есть память о ней. – Дед больше не скрывал от Салманы правду. Не было смысла после того, что она увидела.

– Значит, я тоже похожа на жизнь. Деда я теперь тебя ещё больше люблю. – Девочка повернулась к стене, смакуя то, что она прекрасна как сама жизнь. Потом она не поворачиваясь, сказала:

– Жаль деда, что ты не тот ТИТАН, о которых ты нам рассказывал. Ты бы был молодым и сильным, а я вышла бы за тебя замуж. Может и меня бы тогда любили как саму жизнь. – Она была в плену собственных грёз, что уносили её прочь от реальности. Вонрах был рад этому. Скоро она совсем позабудет о произошедшем, ну или почти позабудет.

Следующим утром девочка проснулась не свет, не заря. Она обнаружила кровать своего деда пустой, и испугалась, что всё это ей приснилось. Накинув на плечи кожушок, она выбежала во двор. Дед был там. Он как всегда пытался расчистить от снега двор. Сил было мало, но стремления хоть отбавляй. Салмана облегчённо вздохнула, и села на крыльцо.

– Вонрах. – Она проверила свою догадку. Дед повернулся к ней, и печально улыбнулся, эта не забудет никогда.

Время летело так, словно оно нарочно приближало логический конец деда. Салмана встретила свою восемнадцатую весну. Девушка стала прекрасна как рассвет. Стоило ей развеселившись засмеяться, как сердца парней пылали любовным огнём. Дед был по-прежнему рядом, но всё такой же старый и слабый.

С каждым годом он слабел, и иссыхал на глазах. Салмана стала чаще вспоминать о той странной его встрече с женщиной, на окраине деревни. Она очень боялась, что теперь та незнакомка, сможет уговорить Вонраха уйти с ней. В остальном было всё просто прекрасно.

Так и не определившись с кем она хотела бы встретить свою старость, Салмана просто жила и всё. Однажды, к ней пришла её тётка. Она предлагала Салмане выйти замуж за её старшего сына. Кирдан, был весьма хорош собой, и добрым хозяином. Но его напыщенность, и то как он смотрел на всех, включая саму Салману, заставляло ей морщить свой маленький носик в отвращении.

Конечно девушка отказала своей хотя и дальней, но всё же родственнице. Тётка покидала дом племянницы переполненная негодования. Салмана платила ей тем «добром», которым та одарила её в далёком детстве. Она вручила тётке тыкву, и стояла на крыльце, следя за тем, чтобы та, отнесла ответ своему сыну.

Вся деревня потешалась над покрасневшей от злости тётки Замухи. Тыква в её руках слишком красноречиво говорила о предмете их с племянницей разговора. Результат всё того же разговора был не утешительным, и даже унизительным. Унижения было ещё и от того, что все знали, как сильно совсем на так давно ненавидели родственники Салману. И вот теперь, они, самые, самые в деревне, получили тыкву в качестве ответа на их величайшее предложение.

Люди не очень-то и жаловали занощивую семейку. Замуха со своими семейными слишком многим указывали на то, что те на много хуже их самих. Довольно неплохой достаток позволял им считать себя выше других.

Дети Замухи, были настоящими богатырями, и могли переломать кости любому в деревне. А когда они решали прогуляться по деревне втроём, и вовсе беда была.

Девчата испытывали на себе унизительные приставания троих братьев. Когда же некоторые парни решали постоять за своих избранниц, то в результате находили лишь побои, и ещё больше унижение. И вот теперь в их дом несут тыкву. Большей забавы придумать просто было нельзя. Люди хихикали, и не скрывали своего злорадства.

Нужно было отдать должное тётке Замухе. Она не бросила ответ под забор, она принесла его своему сыну, и «торжественно» вручила его во дворе собственного дома.

Злость. Уязвлённое самолюбие. Поруганная, сомнительная честь. Ярость и желание отомстить. Вот, что переполняло молодого Кирдана. Он был так поражён результатом, что не сразу поверил собственным глазам. Потом он сжал своими огромными ручищами тыкву с такой силой, что та лопнула в его руках, забрызгав новую рубаху.

Этого Салмане было мало, теперь она вела своего деда мимо их двора. Она должна заплатить за его унижение. Кирдан решительным шагом вышел наперерез кузине. За ним последовали его «достойные» братья. Они потирали свои кулаки в предвкушении забавы. Старик смотрел на молодого парня без страха, да и чего ему бояться, в его-то возрасте.

– Ты. – Парень указывал на Салману пальцем. – Ты безродная тварь посмела нанести моей матери смертельное оскорбление. – Глаза Кирдана переполнились кровью. Он словно дракон из детских сказок, «изрыгал огонь».

– Я вообще-то с ней о тебе говорила. И мой подарок был предназначен для тебя, мой хороший. – Девушка продолжала смеяться над ним, хотя внешне по-прежнему была невозмутима. Кирдан больше не мог сдерживаться, его огромный кулак со всей его силы упал на лицо красавицы. Салмана не устояла на ногах. Она упала как подкошенная на землю, и осталась лежать там без движения. Прекрасное девичье лицо залила кровь, но даже это не могло скрыть её сломанного носа. Кирдану было мало содеянного им. Он был ещё не отомщён. С размаху он ударил изящное тело ногой, заставляя девушку беспомощно катиться по земле.

Старик остался стоять в одиночестве. Он смотрел на происходящее, и его руки тряслись от волнения.

– Ай да парень. Ай да воин. Какого вражину поверг. – Бормотал он, пытаясь не упасть, вставая на колени рядом с Салманой. Он дрожащими руками вытирал перепачканное кровью и землёй, девичье лицо.

– Что ж ты наделал. Как же ей теперь жить-то с этим всем? – Он смотрел на плоды ненависти труса и ужасался. Бессильные слёзы катились по его иссушенному старостью лицу.

– А теперь пусть выйдет за кого сможет. – Довольный собой сказал Кирдан. – Пусть лежит здесь. Если не сдохнет, сможешь забрать её вечером. – Старик не слушал его, он пытался поднять девушку с земли.

– ПУСТЬ ЛЕЖИТ Я СКАЗАЛ! – Заорал во всю глотку Кирдан, и со всего маха ударил деда в затылок – пусть лежит я сказал. – Дед рухнул, словно ему не ударили в голову, а вовсе её снесли. Но спустя несколько секунд он вновь привстал, и вновь попытался поднять внучку. Здесь уже подключились оба брата Кирдана. Такого веселья не каждый день есть. Они били деда ногами и руками, но он продолжал пытаться встать. Кирдан разбежался как следует и пнул деда так, что тот отлетел к ограде, и затих.

Свет давно померк в глазах Вонраха. Он уже ничего и не слышал. Он мало, что чувствовал, он знал только то, что нужно ползти, коли идти не можешь. Салмана где-то рядом, нужно нащупать её, и унести отсюда. Дед полз по земле как побитая собака, прилагая просто титанические усилия.

Он приподнялся на локтях и попытался разлепить свои опухшие веки. Лицо давно превратилось в один сплошной синяк. Удар. Нос перестал быть носом. Дед упал на землю. Ещё один удар, уже по спине – рёбра сломались. Дед опять упал на землю. Но руки ещё пока целые. Удар. Теперь ногой, но по синяку, который раньше был лицом. Несколько зубов вылетели из нижней и верхней челюстей. Теперь улыбка деда станет страшной. Кровь с новой силой ударила изо рта, мешая дышать. Дед опять упал на землю.

– Да когда ж ты сдохнешь? – Один из братьев был возмущён живучестью старика. Его мать уже с ужасом наблюдала за развлечением своих детей. Даже для неё это было слишком. Салмана пришла в себя, но была не в состоянии встать. Она протянула к деду руку и заплакала. Вонрах замер. Братья отошли в стороны, и решили посмотреть на результат удальских забав. Дед стал слышать плачь Салманы. Одним движением он подполз к ней, и накрыл её своим изувеченным телом, в жалкой попытке защитить.

– Позови её. Позови её, и пусть она заберёт нас. – Повторяла девушка, заливаясь слезами, и кровью. – Вонрах, я не смогу жить без тебя, позови её. – Это было единственное её желание. И Вонрах позвал.

Он смотрел в глаза той, которая решает многие проблемы, и теперь пришло время решить ещё одну. Но вдруг рядом с ней появился сияющий облик Клантер.

– Ты не перестанешь быть тем, кто ты есть. Ты состарился, но ты не можешь умереть, да и зачем. Живи мой милый, живи ради неё, подари ей всё то, на что ты способен. Подари ей счастье, она этого достойна. Возможно, придёт и твоё время, и тогда я смогу принять тебя к себе, но не раньше.

Если ты любил меня, и если ты любишь меня до сих пор, то живи. – Девушка ушла от Вонраха старой женщиной, но предстала пред ним той юной красавицей, которую он встретил впервые. Вонрах посмотрел в её глаза, и увидел в них лишь любовь.

– Да, ты права, я буду жить. И каждый свой вздох я посвящу памяти о тебе. – Он посмотрел на вторую женщину, с посохом в руках, и отвернувшись пошёл прочь.

Удар. Ещё несколько сломанных рёбер заставили деда очнуться. Он всё-таки смог открыть свои опухшие глаза. Он смог увидеть тех, кто теперь представляли для него, лишь цель.

Кирдан присел перед ним на корточки и заглянул в его опухшее от побоев лицо. Ком снега прокатился по его хребту, растаивая и водопадом ниспадая в штаны. На него смотрели глаза молодого, полного сил, а главное ненависти, человека. Внезапно сильная боль обожгла сознание молодого «героя», заставляя его покатиться по земле прочь. Остальные братья остались смотреть на произошедшее, отказываясь понимать, и верить собственным глазам.

Старик медленно, но встал. Он словно несколько изменился. Спина больше не была сутулой. Опухоль на лице стремительно спадала, обнажая молодое и прекрасное лицо юноши. Рубаха на теле старика затрещала, разрываясь по швам. Сильнейшие мышцы очертили фигуру уже далеко не старика.

Кирдан мог только позавидовать таким размерам, и силе соответственно. Борода спала с молодого лица, словно она отгорела от молодой кожи. Перед ними стоял тот, кого когда-то звали Вонрах.

Салмана была удивлена не меньше остальных. Молодой воин, почему-то иначе его воспринимать было нельзя, одним прыжком оказался рядом со средним братом.

Удар, ещё один удар. Кости не ломались, они крошились. Грудой мяса средний сын упал к ногам воина. Младший рванул в дом, в поисках укрытия. Кирдан продолжал лежать на земле, и мочиться в штаны.

Вонрах побежал к дому. Деревянные стены были надёжей многие годы подряд. Но это время прошло. Вонрах обрушился на дом как ураган. Щепки разлетались в разные стороны, в то время как он привыкал к своей собственной силе.

Ворвавшись внутрь, он нашёл там второго «героя». Выволок его кричащего от ужаса, и зовущего мамочку на помощь. Тётка Замуха рванула к сыну на помощь. Какая бы не была плохая женщина, она никогда не перестанет быть матерью, но к её ногам упал её младший сын, со сломанной шеей. Муж и отец, обезумил от горя. Он схватил топор и истошно крича, рванул на Вонраха.

Как так случилось не понял никто, кто всё это видел. Но старик-юноша оказался рядом с дядькой Давалом, и одним ударом в грудь, свалил его наземь, успев при этом, отнять и его жизнь.

Вонрах вышел к Кирдану. Он поднял его, взяв руками за шею, как маленького щенка.

– Ты, и твои семейные давно заслужили наказание. Так получайте его сполна. – Он ударил парня о землю, словно тот не был здоровенным юношей, а простой тряпкой. Сразу после этого тела всех мужчин, поверженных Вонрахом исчезли, а их души отправились в ту самую пещеру, которую нашли Белый странник со своими генералами в мире демонов. Дом, в котором когда-то жила целая семья вспыхнул, и практически мгновенно сгорел дотла.

– А ты, женщина иди по земле и помни, на какие страдания ты обрекла себя и своих любимых. – Слова Вонраха прозвучали как высший приговор. Женщина встала, и как заворожённая пошла прочь из деревни. Вонрах подошёл к Салмане и подняв её с земли, понёс домой. По дороге она плакала не переставая. Она прятала от него своё обезображенное лицо, всё повторяя:

– Почему теперь? Почему именно теперь? – Она переживала самые худшие моменты в своей жизни. Когда по какой-то из причин её дед стал молодым и сильным юношей, она была обезображена до неузнаваемости.

Сможет ли он теперь смотреть ей в лицо. Как теперь жить, она волновалась больше, чем, когда осталась одна, после смерти родителей. От волнения у Салманы закружилась голова. Тошнота подкатила к горлу, её стошнило, прежде чем она потеряла сознание.

Когда Салмана открыла свои глаза, то не смогла ничего увидеть. Зрение не могло ей помочь, там, где она был, было так тихо, что от этой тишины сдавило уши. Девушка испугалась. Рядом никого не было. Она не знала, кто именно должен был быть с ней рядом, но их не было. Постепенно тишина отступала, Салмана различила чьё-то ровное дыхание рядом.

Значит, кому-то она не безразлична в этом мире. Понемногу зрение вернуло девушке привычные образы. У её кровати сидел молодой, и красивый парень. Возможно красивый не для всех, но для Салманы он был просто прекрасен. Юноша смотрел на девушку с улыбкой облегчения. Салмана всмотрелась в его лицо, пытаясь вспомнить, кому же принадлежат эти незнакомые ей черты. Вдруг она вспомнила всё. Досада за свою внешность опять нахлынула с новой силой. Она отвернулась к стене не желая показывать своё уродство.

– Уходи. Не будь со мной. Уходи от меня. – Девушка вновь предалась спасительным слезам.

– А почему я должен оставить тебя? – Юноша улыбался чему-то не понятному.

– По тому, что я страшная теперь стану быть. – Горе было слишком велико, она всхлипывала, захлёбываясь слезами.

– Ты, наверное, уже поняла кто я есть?

– Да, поняла. Ты тот самый ТИТАН, о которых, ты нам рассказывал в детстве.

– Значит ты понимаешь, что я не оставлю страдать свою внучку, прежде чем покинуть её? – Девушка только теперь поймала себя на мысли, что её лицо больше не болит. Она дотронулась, но сломанного, и раскуроченного носа, боли не было, а сам нос был прежним. Салмана резко обернулась к Вонраху, и посмотрела ему в глаза.

– Что ты сделал? – Она перестала плакать. Теперь её любопытство сменило все остальные чувства.

– Я всего лишь вернул тебе твою внешность. Ты сможешь, не стесняясь своей внешности надеяться на собственное счастье с любым из парней. – Только теперь Салмана заметила то, как Вонрах был одет.

Он приготовился покинуть её, но не ушёл только по той причине, что она спала, и не могла бы его проводить. Но зачем? Зачем он уходит именно теперь? В тот момент, когда она смогла надеяться на будущее. Своё будущее. Девушка встала с постели и посмотрела на своего деда, но уже совсем другими глазами.

Он конечно не был стариком, но сразу просто невозможно было забыть его настоящего возраста. Салмана поднялась и вышла во двор. Там собрались перепуганные молодые люди со всей деревни. Они смотрели на Салману так, словно она была просто обязана быть с обезображенным лицом. Ну или на худой конец, дед, который оказался молодцем, должен был её съесть на обед. Непонимание и удивление слишком отчётливо были написаны на лицах собравшихся молодых людей.

Салмана вернулась в дом, словно о чём-то вспомнила. Она застала Вонраха на том же месте.

– А почему ты собрался уходить? – Вот, что она забыла спросить.

– Меня станут бояться. Люди всегда боятся того, чего не понимают. Одним я стану мешать, других сильно страшить. Мне лучше уйти туда, где меня никто не знает.

– Тогда я пойду с тобой. Как ты там говорил: «мы живём вместе и умрём вместе, но не здесь и не сейчас». – Девушка произнесла эти слова с неподдельной гордостью.

– Эти слова не для таких как ты. Эти слова для воинов, и моих братьев. И их произнёс мой наставник – Белый странник. – Вонрах встал тяжело вздохнув.

– Теперь эти слова станут и моими. Я столько лет жила с тобой старым, что теперь просто обязана прожить не меньше, с тобой молодым. – Девушка была неумолима в своём решении.

– Тогда пойди и объясни это своим друзьям. Откажись от всей своей жизни. – Вонрах надеялся, что эти его слова образумят Салману. Девушка и бровью не повела, даже усмехнулась.

– И пойду. И откажусь. Сколько той моей жизни то было. – Она решительно толкнула дверь и вышла из дома. Оказавшись перед лицом многих её знакомых, она немного волновалась, но взяла себя в руки и произнесла:

– Помните, когда-то в детстве деда рассказывал нам сказки про великих воинов-ТИТАНАВ. Так вот он есть один из них. Его жена покоиться на холме, куда он уже многие годы ходил. Он хотел состариться и умереть, чтобы быть с ней. Но такие как он не могут умереть, по той причине, что они есть полубоги.

Звать его Вонрах, и он скоро покинет деревню, дабы не волновать людей своим присутствием. Я давно знала кто он есть, и ждала своего часа. Теперь мой час пришёл, и я ухожу вместе с ним, коли кого обидела, простите, не со зла это я. Мой дом пусть будет тому, кто первый из вас жениться. Пусть это станет моим ему подарком, а коли не схочется, так пусть хоть на дрова порубят. – Девушка боялась расплакаться как те из её подруг, что не смогли равнодушно выслушать ею сказанное. Она вернулась в дом, и стала собирать вещи. Вонрах остановил её:

– Бери самое необходимое, и поесть. Остальное купим на новом месте. Так легче идти станет. – Он уже давно собрал свои не многочисленные вещи, и теперь ждал только её.

Молодёжь разошлась по домам. Они были расстроены, некоторые из парней больше остальных. Но с наступлением вечера они вернулись, и каждый с чем-то из съестного. Они развели во дворе костёр, и вынесли из дома стол. Выложив на него принесённые продукты. Потом закатили пир, по случаю отъезда Салманы и Вонраха.

Так они отдали дань уважения и деду, и свей подруге. Вечер получился на славу. Именно в этот вечер ясно вспомнилось всё их детство, и просто жизнь до этого дня. Уход Салманы с дедом из деревни как бы подвёл черту, отделив детство от готовой ко взрослой жизни юности.

С восходом солнца молодёжь отправилась по домам. Вонрах и Салмана вошли в свой дом, чтобы попрощаться с ним. Они сидели на скамье у двери и молча смотрели на то, что олицетворяло их совместную жизнь долгие годы. Но и этому пришёл придел. Немного погодя они встали, взяв не многочисленные свои вещи, и в предутренней тишине покинули деревню, растворившись в лесу.

Лес только просыпался ото сна. Он смотрел на гостей своими заспанными глазами, и удивлялся их столь раннему приходу. Но людей это не волновало. Они молча шли в траурной тишине. Птицы казалось всё понимали, и не тревожили их своими песнями. Но жизнь шла своим чередом. Одна, самая молодая птичка посмотрела на солнце и невольно чирикнула, радуясь новому дню. Все остальные как по команде поддержали её, и лес окунулся в птичьи трели.

Люди шли под птичьи гимны о любви, они смотрели только себе под ноги, мерно шагая по остаткам старинной, почти исчезнувшей в летах дороги.

Внезапно Вонрах остановился и посмотрел в сторону. Салмана не понимала в чём было дело, но вопросов решила не задавать. Вонрах посмотрел на девушку и взяв её за руку повёл в сторону от дороги. Ступая через упавшие много лет назад деревья, Салмана боялась упасть больше, чем неизвестности. Вдруг они вышли на прекрасную поляну. Цветов на ней было столько, что девушка невольно произнесла:

– Ух ты. – Она никогда не видела столько прекрасных цветов, а её спутник довольный собой простёр свою руку в сторону луга и произнёс: