Пленник своей игры
- -
- 100%
- +
Мальчик интуитивно вставал на сторону матери, хотя причин не уважать и не любить отца у него не было. Разве только за то, что он не такой деловой, как некоторые их знакомые. Да, он не может спекулировать, прикрываясь вывеской «Предприниматель», у него нет могучего торса и белозубой улыбки, как у того же Сталлоне, он неспособен обеспечить семью современными материальными благами, о которых постоянно твердят по телевизору и в школе… Но он – его отец, одно только это должно служить основанием для доброго к нему отношения. Родителей ведь не выбирают.
Мать вела хозяйство, иногда подрабатывала репетитором по русскому языку, внося, по мере возможности, свой скромный вклад в семейный бюджет. Первые годы после рождения сына она еще числилась в какой-то научной конторе. Но постепенно работы там становилось все меньше и меньше, денег практически не платили, и ей пришлось уйти. Вся надежда была теперь на «инженера Караваева», работавшего в том же институте на небольшой руководящей должности. На этом уровне дела тогда еще более-менее ладились.
Жестокие девяностые давили на людей, навязывая им свои безжалостные правила. Сын все яснее видел, как гнутся под тяжестью быта его родители. Все прочнее становилась та самая непробиваемая грань отчуждения. Все больше некогда дружная семья напоминала разваренную картошку в выкипевшей кастрюле на плите, которую некому выключить…
Это случилось в новогодние каникулы, прямо за праздничным столом. За окном стрекотала пальба (то ли хлопушки, то ли, в соответствии с эпохой, бандитские разборки – в любом случае весело!), телевизор пытался убедить пьяных россиян, что это самые счастливые дни в их жизни, то тут, то там раздавались радостные возгласы подзагулявших компаний.
Они сидели с матерью на диване и смотрели «Песню года». Как-то неожиданно быстро захмелевший «инженер Караваев» спал в другой комнате.
– Мама, как жить дальше?
Как гром среди ясного неба! После символически принятого в честь праздника шампанского этот вопрос сына-школьника показался ей вторым ударом «по мозгам».
– А что такое? – Она обернулась к нему и вдруг ясно увидела во вчерашнем мальчишке уже взрослого молодого человека. Вот, оказывается, как это происходит. Только что он был маленьким, лежал в коляске, ходил в детский сад и вдруг, задав всего лишь один насущный вопрос, стал таким же, как они, его родители, – большим и озабоченным. Вырос прямо на глазах.
И еще она поняла, что, наверное, пришло время рассказать ему правду. Ту самую. Рано или поздно он все равно ее узнает, а держать в себе дальше – и тягостно, и тошно. Пусть это случится сейчас, в день начала нового года. На дорогой подарок денег у нее все равно не нашлось…
– Мы же перестали слышать друг друга, – он покосился на дверь, за которой храпел «инженер Караваев».
Только бы хватило духу.
– Ты уже большой. И думать должен по-взрослому. Надо настраиваться на сложную жизнь, видишь, что происходит в стране… Мы оказались неприспособленными к такому повороту, хотя всегда старались жить по совести, – она осеклась. Сын, убрав звук телевизора, внимательно слушал. – Нужно работать и работать по возможности честно. Мы в свою пору по-другому и не умели…
И она рассказала сыну, как сразу же после института пришла работать в НИИ, как с ходу взялась за дело и очень быстро стала одной из лучших сотрудниц. Как встретила веселого и обаятельного парня, красавца и активиста, как увлеклась им и потеряла голову. Он сразу же выделил ее из разношерстного женского коллектива, стал оказывать знаки внимания, добиваться встреч. Она долго не соглашалась, стеснялась и сомневалась, но потом, не выдержав напора, сдалась…
Мальчик слушал откровения матери и будто заново узнавал ее. Никогда раньше ничего подобного с ней не случалось. Шампанское? Да нет, тут что-то другое – похоже, очень серьезная потребность высказаться или просто повспоминать. И еще он с тайной гордостью поглядывал на дверь в соседнюю комнату, пытаясь сопоставить услышанное с наглядным его воплощением. Ай да отец! А ведь сразу и не скажешь, что способен на такое!
Мать, отметив тихое восхищение в глазах сына, собралась наконец-то с духом и кинулась словно в пропасть:
– А потом мы поженились. Жили сначала в общаге. Потом, когда умерла моя мама, твоя бабушка, переехали сюда, в эту двушку. Жили неплохо – купили мебель, телевизор. В кино ходили, в гости… А потом… расстались. Он не вынес испытания свободой и отдельной жилплощадью: стал задерживаться на работе, выпивать, говорят, завел себе кого-то. Потом и вовсе ушел из дома.
Мальчик непонимающе завертел головой – мать ничего не путает? Вот же он – отец, храпит себе в комнате и ничего такого про себя не знает.
– Нет, сынок, Караваев не твой отец…
У парня сам собой открылся рот.
– …Петя взял меня уже после того, как мы расстались с твоим… настоящим отцом. Тот даже не знал, что я беременна. А Петя Караваев давно меня высматривал, даже сватался когда-то. Ну, вот так получилось. Твой отец не знал, что ты родился, лет пять или шесть. Потом неожиданно появился, звонил, писал, прощения просил, хотел вернуться. Вот тогда я ему про тебя и сказала. Он хотел начать все сначала, только уже с тобой. Я не согласилась – мы уже с Петей расписаны были…
После этого разговора парня как будто подменили. Вот что значит: сердце не обманешь. Не зря же он не чувствовал к отцу… к «инженеру Караваеву» никакой сыновьей привязанности. Чуял, что-то здесь не то. Так и вышло.
Вместе с тем интерес к неведомому настоящему родителю – задорному, боевому и упорному – с каждым днем становился все сильнее. Юноше хотелось не то чтобы сблизиться, но хотя бы увидеться, хотя бы немного поговорить с тем, кому обязан своим рождением. Порой эта мысль настолько обуревала его, что парень был готов прямо сейчас отправиться на самые настоящие поиски.
Но мать не знала (или специально не давала) адрес отца. Она и без того считала себя виноватой в этом своем проступке. Не надо было ничего рассказывать. Так или иначе, но тот новогодний разговор окончательно разъединил их и без того непрочную семью.
Окончив одиннадцать классов с серебряной медалью, он ушел служить в армию. Служба показалась ему делом интересным, и после демобилизации он, не раздумывая, подал документы в Академию Федеральной службы безопасности. Вот где настоящая работа! А еще ему по-прежнему хотелось найти отца. Он был уверен, что, став частью такой мощной структуры, он обязательно осуществит свою мечту. По-другому просто и быть не может.
Ему повезло. В бывшей «Пятке», куда он попал работать по окончании вуза, обнаружились сведения о том, кого он искал. Но вместе с радостью обретения пришло и неприятное чувство всеобщего повышенного внимания. Отец его оказался не таким простым и однозначно положительным человеком, каким представлялся в юношеских мечтах. Разобраться и при необходимости защитить его стало для молодого комитетчика делом чести.
– А мой может всех людей победить!
– А мой…
– А мой…
Глава 6
Первой реакцией было ринуться в прихожую и не допустить вторжения. Но инстинкт самосохранения заставил меня остаться на месте и ждать. Для большей безопасности я неслышно отступил к окну и встал у плотной шторы.
Сомнений не было: кто-то проник в мою квартиру, спокойно отперев дорогой английский замок, и сейчас пытается сориентироваться в незнакомом пространстве. Слышались сопение и плохо скрываемая тяжелая поступь. Мне показалось даже, что я вижу его: сквозь стеклянные вставки межкомнатной двери мелькнула огромная черная фигура. Фантом проплыл на кухню, задел там табурет, на некоторое время затаился. Не уверен, что дома никого. Залез наугад? Иначе не объяснишь такое поведение. Те, кто знает, что в квартире пусто, так не остерегаются.
Рука сама потянулась к мобильнику. Он где-то тут, на тумбочке рядом с телевизором. Набрать эсэмэску Коновалову, главное хорошенько прикрыть светящийся экран, той же шторой. Володя должен быть сейчас дома. Пусть срочно прибежит сам или пришлет наряд… Кажется, получилось. Схватим негодяя с поличным.
А что он ворует на кухне? Нормальный грабитель пройдет в комнату, начнет рыться в шкафах, искать деньги, ценности. Может, он хочет сначала вооружиться хозяйским ножом? От такой мысли стало еще тревожнее.
Некоторое время его не было слышно. Потом опять грохнул табурет, незнакомец зашаркал на выход.
Уйдет! Этого никак нельзя было допускать. Надо действовать на свой страх и риск.
Я неслышно выскользнул из-за шторы, на цыпочках подошел к прозрачной двери и резко распахнул ее. Злоумышленник уже переступал порог. Он испуганно обернулся и выставил в мою сторону руку. Я кинулся на него, стараясь свалить с ног. То, что приличного кулачного боя в прихожей не получится, я понял сразу: слишком тесным было пространство и слишком крупным оказался противник.
Я придавил его корпусом и обрушил несколько неуклюжих, но ощутимых ударов. Кое-какая подготовка у меня была: когда-то в юности я серьезно занимался боксом, даже выступал за институт. До профессионала не дошел, но технику освоить успел. Несколько раз в жизни пригодилось.
Попал в голову, в шею и в плечо. Мужик зарычал, стал извиваться, пытаясь высвободиться из-под моего веса. Испуг и досада постепенно сменялись животной злобой и желанием поскорее вырваться из западни. Я продолжал наседать, но уже чувствовал, что инициатива в любой момент может перейти на его сторону. Пришлось задействовать все свои силы. Мы сцепились, грозно рыча, выкатились на лестничную клетку. Ему удалось ненадолго вырваться из моего захвата, меня это разозлило, я изловчился и ударил его лицом в пол. Он огрызнулся. Я вывернул ему за спину руку, еще раз приложил головой о плитку и в этот момент услышал за спиной знакомый голос:
– Убьешь ведь!
С нижнего этажа, перемахивая сразу через несколько ступеней, мне на выручку мчался Володя Коновалов. Молодец, успел!
Вместе мы кое-как втащили окончательно обмякшего злодея обратно в квартиру. Включили свет, связали за спиной руки, усадили на табурет. Перед нами предстала типично уголовная физиономия со свежерасквашенным носом, злобным взглядом и чересчур подвижной нижней челюстью. Он перекатывал желваки, тяжело дышал и затравленно озирался, ожидая новой оплеухи.
– Кто такой?
Мужик зыркнул на майора:
– А тебе что?
– Ах ты, гад, – я еле сдержался, чтобы еще раз не ударить его. – Он еще огрызается! Залез в дом, оказал сопротивление. Колись, кто навел?
Я уже был уверен, что это не простой вор (он ведь меня даже не ограбил! По крайней мере, во время схватки я чувствовал, что его карманы пусты), а моя квартира – не случайный объект нападения. Чутье подсказывало, что передо мной исполнитель чьей-то злой воли, а сам визит – часть спланированной акции. Акции против кого? Против меня. А почему? Неужели потому, что я взялся за эту операцию? Очень все как-то скоро…
– Человек один просил записку занести.
– Какую записку?
– Вон, на столе.
Только сейчас я догадался заглянуть на кухню, не зря же он там копошился. Заодно вилки посчитать.
Я замер в предвкушении страшной угрозы, нацарапанной, как положено в таких случаях, ржавым пером левой рукой с помощью зеркала на каком-нибудь бланке несуществующей гостиницы. Ничего такого. В действительности на кухонном столе лежала мятая, но вполне читабельная бумажка – обычная компьютерная распечатка.
«Подумайте, пока не поздно, а надо ли?»
И все. Ни угроз, ни условий. Писал кто-то очень деловой, привыкший, что его понимают с полуслова, умеющий лаконично выражать свои мысли, уверенный в своих возможностях, привыкший одерживать верх в любой ситуации – словом, достойный противник. Мысль эта пронеслась в моем мозгу, едва я прочитал это странное послание. А почему доставлено таким старомодным способом? Да еще с риском для жизни? Ну, это просто: эсэмэску, звонок или письмо на электронную почту можно легко идентифицировать, вычислить автора. Хотя нет, простому человеку это не по силам. Значит, автор записки знает, что я работаю не сам по себе, а заодно с силовиками, с тем же Коноваловым. Он-то и поможет мне, если будет надо, найти писателя.
Чем больше я размышлял, тем серьезнее представлялся мне мой новый невидимый «друг». Уже второй за последнее время. После Гуру. Что ж, охота на меня открыта, война начинается.
Тем временем Коновалов разговорил задержанного. Бывший сиделец, домушник старой закалки, а ныне – бродяга по прозвищу Ключ. Никаких дел за ним не числилось (Коновалов позвонил в отдел, пробил его по базе). Оставалось выяснить, кто отправил этого Ключа на мой адрес.
– Человек один. Вкладывать не буду.
– А сесть за кражу не хочешь? – Володя запрыгнул на своего «конька».
– Я ничего не взял. Не за этим приходил. Записку вон…
– А мы тебе поможем отовариться…
– С вас станется. Но я давно в завязке. Ты же знаешь, начальник.
– Кто тебя сюда послал?
– Я не знаю, как его в натуре зовут. Он мне не докладывался. И виделись всего пару раз. Давно. Помог он мне. А теперь через гонца общается. Редко, только когда сильно нужно. Деньги дает. Доверяет…
Мы поняли, что толку от этого кадра не будет. Надавать ему напоследок да выгнать взашей. Он, по-моему, ожидал того же самого. Пауза затягивалась.
– Он еще на остров велел съездить.
– На какой остров? – Я посмотрел на Володю.
– На такой.
– Тоже записку передать? Где она?
Ключ кинул себе за пазуху.
Глава 7
Несколько комнат на первом этаже бывшего детского сада. Одинаково безликие двери с неброской фурнитурой; стены с претензией на евроремонт: свежеоштукатуренные, выкрашенные современной акриловой краской в неприятный серый цвет; подвесные потолки; энергосберегающие светильники.
На одной из дверей – табличка с едва различимой надписью мелкими золотистыми буквами: «Аква Матер». Лаконично и непонятно для непосвященных. Видимо, на это и расчет: кому надо – знают, остальным будет недосуг выяснять, а значит, они пройдут мимо и с проверкой не полезут. Мало ли в современных новоделах всякого рода дверей и табличек! Как очень метко сказал кто-то из юмористов: «Москва – это офис страны».
Я пришел по адресу, чтобы узнать условия вступления в «Клуб защитников российской природы». Так, согласно рекламной листовке, переданной мне моими кураторами, именовалась эта самая община. А что, вполне лояльно и главное – актуально. Подобная «макулатура» килограммами оседала и в почтовых ящиках простых граждан, трепетно взывала с досок объявлений. Многие, не глядя, выкидывали эти послания, а кто-то все-таки читал и задумывался. Согласно статистике, открытой мне помощником полковника Левашова Игорем, примерно половина сегодняшних адептов нашего Гуру нашла себя в его лагере благодаря именно таким листовкам. Читали, увлекались и вступали «в ряды». Кто же против спасения родной природы? И что самое удивительное – это в основном молодые люди, не юнцы-нигилисты, а мужчины и женщины до и после тридцати. Видимо, в это время созревшая человеческая натура с особой силой ищет действенное применение своим способностям и убеждениям.
Так что я со своим «фиговым листком» смотрелся в этом коридоре вполне логично. Я постучал в дверь с нужной табличкой и шагнул за порог. Практически новый ковролин, несколько стульев новомодного дизайна, стеклянный книжный шкаф, простой письменный стол. На столе, кокетливо отвернувшись от посетителей, – современный многодюймовый монитор компьютера. Письменные принадлежности, бумаги.
Из-за стола навстречу мне поднялась очень приятная женщина – уже немолодая (догадка), но еще не сильно тронутая возрастом (очевидно). Ей пока еще удавалось сохранять привлекательность, не прибегая к косметическим операциям и критическому количеству косметики.
– Здравствуйте, – всем своим видом я попытался изобразить смесь предельной вежливости, наивности и врожденного преклонения перед всякого рода кабинетами.
– Добрый день. Пожалуйста, проходите, – так же вежливо отозвалась хозяйка офиса.
Я заметил, как она сквозь дежурную улыбку будто невзначай, но при этом очень внимательно окинула меня взглядом.
«Оценивает платежеспособность».
Я продолжал разыгрывать наивного посетителя:
– Я вот… Прочитал рекламу и очень заинтересовался. Я с детства люблю природу, когда-то даже был юннатом, собирал разные наблюдения, птиц подкармливал. Долгое время жил в деревне… (Дама едва заметно улыбнулась.) А сейчас вон – химкинский лес и все такое. Вы правда защищаете?..
– Конечно. Присаживайтесь, пожалуйста. Видите ли, уважаемый…
– Иван Сергеевич.
– …уважаемый Иван Сергеевич, мы в отличие от других организаций делаем дело. Наш «Клуб» – передовой форпост борьбы за наше общее богатство. Не за деньги, конечно, вы меня понимаете, а за настоящее богатство – за леса, реки, за редкие виды птиц и животных.
– Это здорово.
– В отличие от тех, кто сидит в кабинетах и ничего не делает, мы ведем свою основную работу на местах. У нас практически круглогодично работают выездные отряды добровольцев в центральных районах России и даже, было дело, на Урале. К сожалению, в последнее время на Урал не ездим – как все общественные организации, мы не получаем государственных дотаций, а поездки такого рода – удовольствие дорогое. Поэтому большие надежды мы возлагаем на наших добровольных помощников и старейших и преданных членов «Клуба».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.