Потерянный Рай (Роман)

Деньги на дорогу и горючее для трактора, как и часто в таких случаях бывало, выделила мама из своего пенсионного «фонда». Но и это не смогло бы спасти положение, так как в деревне давно не было дождя, и все ждали его с нетерпением.

VII

– Как удивительно все-таки устроен этот мир? Удивительно или разумно?

– Это почти одно и то же.

– Даже сама природа и проживающие в нем живая и материальная субстанции устроены так, что тяготеют к таким энергетическим передвижениям, чтобы совершать при этом минимальные трудозатраты, кванты энергии, словно утверждая лишний раз общеизвестную аксиому о том, что природа – лентяйка!

Чередующиеся мысли слабыми волнами накатывали друг на друга, словно пытаясь увлечь за собой, подальше от некоего предстоящего волнующего события.

На берегу волнующего моря детишки подкармливали кусочками белого хлеба подплывших к ним пару белых лебедей.

Чуть впереди, с обеих сторон врезавшейся в глубинные просторы синего моря пристани несколько рыбаков назойливо махали время от времени своими длинными спиннинговыми удилищами.

Неподалеку от них, над ними, в небе кружили изголодавшиеся чайки, пытаясь опередить в перехвате еды плавающих в глубинных водах моря рыб в поедании выбрасываемой рыбаками время от времени наживки.

Время пребывания на пристани и беседы с морем было ограничено, через час Тее нужно было возвращаться на работу.

Но до этого нужно было посетить своего лечащего врача в специализированной клинике.

В эти минуты дышалось словно более жадно обычного, свежий, прохладный морской воздух оказывал благотворное действие на мыслительные способности гостя причала.

Ногам тоже стало очень быстро холодно в сравнительно новых теплых кроссовках.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – шептал гостю ветер.

– Что будет, то будет, – с такими хладнокровными мыслями приходилось скоро покидать морской причал.

– Здравствуйте, проходите пожалуйста, – приветливо встретил гостя худощавый мужчина, в белом халате.

– Спасибо, – последовала благодарность гостьи, отзываясь на приглашение доктора клиники и присаживаясь за его рабочий стол, напротив его места.

– Таак, – протянул врач, перебирая в руках данные анализов и фото магнитно-резонансной томографии. – К сожалению, мои опасения подтвердились, – заключил вскоре доктор, – но ничего страшного и безнадежного нет.

– Я ждала такого ответа, – грустно заметила пациентка.

Слеза невольно подкатила к глазам.

– К сожалению, как видно, много времени было потеряно зря и до операции, которая прошла успешно, и после нее, почему? – вопросительно взглянул врач на свою пациентку. – Я ведь рекомендовал операцию своевременно, тем более, что у вас есть уже ребенок и можно было пойти на этот шаг и раньше?

– Я хотела еще одного ребенка, – пояснила гостья. – Вы же сказали мне, что повторные роды вынесли бы всю нечисть и освободили меня от операции.

– И зачем вы тогда тянули с этим?

– Это не я.

– А кто же? – с ухмылкой поинтересовался доктор, – разве наше здоровье не в наших руках?

– Это он, – грустно подметила гостья.

– Кто он?

– Он очень хотел ребенка от меня.

– А вы?

– И я тоже.

– Так в чем же дело стало?

– Не знаю, он потребовал от меня выполнения невозможного условия. И это было задолго до знакомства с Ионом.

– Понятно, – подметил врач, но ничего, ничего безнадежного нет и сейчас, но курс химиотерапии пройти все-таки придется.

– Это страшно и больно?

– Ну, приятного мало, конечно же, но в нашем случае у нас другого выхода нет.

– Понятно, – кивнула головой, с грустью пациентка.

– Не бойтесь, Теа, мы все сделаем для вас, – обнадежил врач пациентку, – у нас современный курс химиотерапии, дающий очень хорошие и обнадеживающие результаты.

– Сколько мне осталось жить, доктор? Скажите мне, пожалуйста, честно, так как у меня на родине моя дочь и ее семья, и я должна еще успеть обустроить их жизнь, успеть поставить их на ноги.

– Если все хорошо пойдет, лет десять можно будет гарантировать, ну а потом можно провести повторные курсы лечения.

– Через десять лет мне будет пятьдесят, – подумала Теа, – да, не густо.

– Теа, не будем забегать вперед, на данном этапе будем делать все сейчас необходимое, а там видно будет.

– Хорошо, доктор, – поблагодарила Теа врача и выходя из его кабинета добавила свою просьбу, – только, пожалуйста, моему мужу пока не говорите, хорошо?

– Хорошо, хорошо Теа, не волнуйся, – все будет хорошо, мы с Ионом ведь давние друзья.

– А когда можно будет начинать, доктор?

– Чем раньше, тем лучше, мы и так много времени потеряли.

Волны злобы и негодования накатывали друг за другом, и твердая решимость отомстить при случае обидчику и не простить ему его нерешительность, сделать последний, важный шаг в их отношениях.

Часы, проведенные вместе с ним, сейчас мелькали в ее сознании, сквозь ее прослезившие глаза за считанные минуты.

Она полностью погрузилась в воспоминания, почти десятилетней давности.

Почти с первых дней интернет-знакомства с новым партнером одной из ведущих социальных сетей, начавшегося с рядом разногласий в ряде вопросов, не помешали молодой женщине пойти на встречу с незнакомым до селе мужчиной, с однофамильцем ее давних родственников.

В назначенное место встречи ей удалось прийти раньше своего собеседника, который с опозданием неожиданно вынырнул из-под арки на центральную улицу одного из главных районов города.

Первое, что он увидел, это спиной стоящую на расстоянии до десяти метров молодую, худую женщину, которая вскоре повернулась лицом к нему.

– Что, не ожидал, что я приду? – выстрелила она в лицо опешившему на месте собеседнику, который вскоре сделал пару шагов ей навстречу и опять замер на месте.

Но вскоре оба пулей кинулись навстречу друг другу, сильно заключив друг друга в объятиях.

Они врезались в души друг друга, как огонь и лед, пробив оболочки своих аур и впустив в себя неизвестного до селе человека.

Это было также соударение души и разума двух незнакомых доселе людей друг с другом, перевес в силе и преимущество которого оставалось на стороне первого.

Похоже было на то, что сильнее чувств ни она и ни он в жизни еще доселе не испытывали.

Пол дня и весь вечер они провели вместе, венцом их общения стали часы, проведенные совместно, в одном из престижном ресторане города.

Были танцы под музыку и песни исполнителей ресторана, теплые объятия и в конце даже интимные поцелуи.

Под конец вечера, после проводов до ее дома, Теа даже приглашала его в дом, который она сняла в аренду на несколько дней перед ее отъездом на свою новую заграничную родину.

– Александр, может, зайдешь ко мне в гости, посмотришь, как я живу здесь, у себя, на родине, – попросила Теа, держа свои руки на плечах своего нового знакомого.

– Прости, Теа, но нам придется с тобой разобраться еще в нескольких главных для нас вопросах, – ответил Александр, опуская ее руки со своих плеч.

– В каких? – пытливо и пристально она смотрела ему в глаза.

– Ты можешь оказаться мне родственницей, – понурив голову, произнес Александр, – а кровосмешения я очень боюсь, как очень серьезного греха.

– Да нет же, дурачок, нет, я сама все выяснила среди своих родственников, – попробовала успокоить Теа, вновь повиснув на плечах Александра, – я всего лишь однофамилица твоей прабабушки, а не ее родственница, можешь и сам это проверить.

– Я еще совсем ничего не знаю о твоих отношениях с твоим первым мужем, – поинтересовался Александр.

– С ним все давно покончено, Сандро, – пояснила Теа, вновь почти влезая в его глаза, – я вышла за него замуж не по любви, а по настоятельной просьбе моих родителей, а позже, как оказалось, и он был довольно-таки безразличен ко мне. А каково жить вместе с не любимым, не мне объяснять тебе.

– Я ребенка хочу Теа, понимаешь, – погладил Александр ее челку на лбу и голове ладонью своей правой руки, – а у тебя уже есть дочь, и ты вряд ли захочешь второго ребенка.

– Какой же ты дурачок у меня, почему бы и нет, если я родила дочь своему не любимому мужу, то почему не рожу тебе, любимый мой, – пояснила Теа.

– Не знаю, Теа, все так быстро и молниеносно произошло между нами, я не могу так быстро, прости, мне нужно время, чтобы все это переварить внутри себя и осмыслить, – пояснил в свою очередь Александр, – а ошибаться перед тобой и причинять тебе боль я не хочу, понимаешь меня?

– Какой же ты у меня дурачок, – улыбаясь, потянулась Теа снова к лицу Александра, переставляя обе руки за его голову.

Александр нежно потянулся к ее губам и поцеловал ее.

Его аура излучала взаимную любовь, волны которой четко улавливала душа Теи. Но чувствовалось, что что-то сдерживало его все равно, словно в нем происходила жестокая борьба между его душой, чувствами и разумом, мыслями.

Оторвавшись от ее губ и все еще продолжал держать в своих сильных руках ее головку, он пристально посмотрел в ее глаза.

– В любом случае, тебе придется еще пойти вместе со мной к одному человеку, – пояснил Александр.

– К какому еще человеку? – улыбаясь, поинтересовалась Теа, – зачем ставить между нами кого-то, Сандро, ты что, все еще не вышел из детского возраста?

Отрезвись, Сандро, ведь ты на двенадцать лет старше меня, мы совпадаем с тобой и по гороскопу, и по зодиаку, и в нас течет почти одна и та же кровь, у нас общие родственники, у нас с одинаковой частотой бьются наши сердца и вибрируют с такой же одинаковой частотой наши души. И вот я стою перед тобой, твоя любовь, твое счастье и твоя судьба, возьми меня, я твоя и я все сделаю для тебя, слышишь, все, любимый, – попыталась убедить Теа Александра.

– Если все, тогда и то, о чем я прошу тебя пойти прежде всего вместе со мной к одному человеку, – упрямствовал Александр.

– Понятно, – с грустью произнесла Теа, – вина и причина всего твое вероисповедание и твоя религиозная конфессия, – уточнила Теа.

– Но ведь она была и твоей когда-то, зачем ты ее предала? – поинтересовался Александр.

– Потому, что нашла в ней многих недостойных людей, – пояснила Теа.

– Ты бы была достойной среди них, кто тебе помешал в этом, предательница.

Постепенно любовный тон беседы перерастал в конфликтующий.

– Нет, я не предательница, я последовательница истины и ее единственно верного пути.

– Вы мученики, все, ты и вся твоя секта, – раздраженно бросил Александр.

– А вы следующие неверным путем, – отпарировала Теа, – сказано ведь было, что кто не против меня, тот со мною. Значит все, что от тебя требуется, всего лишь незначительная толерантность и религиозные пути, выбранные нами ничего общего не имеют, с нашими чувствами и с нашей любовью.

– Ошибаешься, любовь – это когда двое смотрят в одну и ту же сторону и одинаково воспринимают видимое.

– А что же тогда было сегодняшним вечером, наши объятия, поцелуи? – екнуло сердце у Теи.

– Страсть, наверное, – попробовал Александр перебороть свои чувства и зов своего сердца, которое екнуло и у него с не меньшей силой, чем у Теи.

– Подонок и мразь, – наградила Теа сильной пощечиной Александра и поспешила от него убежать к себе домой.

Александр долго стоял остолбеневший на одном и том же месте и смотрел вслед убегающей от него лисицы любви.

– Убегающая лисица, – вспомнил он известную мелодию, известной рок группы своей молодости, причем в лисице он видел сейчас не только ее, но и чувства к ней, и минуты, проведенные сегодня вместе с ней.

Но все это было давно, в прошлом, почти десять лет тому назад, а сейчас она, убитая горем случившегося, возвращалась на работу, к своей почти столетней старушке за которой она ухаживала, и к своей близкой подруге Джулие, которая согласилась подменить ее всего лишь на один час, пока она успела бы навестить своего лечащего врача.

– Ну что, как дела, что доктор сказал? – нетерпеливо поинтересовалась Джулия у Теи, не успела она войти в дом.

– Плохи мои дела, Джо, вернее наши с доктором опасения полностью подтвердились, – уныло бросила Теа своей подруге, снимая обувь и маску с лица.

– Онкология? – грустно переспросила Джулия.

– Да, – утвердительно ответила Теа.

– И что теперь?

– Теперь только химия, повторная операция не имеет смысла.

– Каковы наши шансы, что доктор сказал на этот счет?

– Фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят.

– Ну ничего, прорвемся, Теа, – попробовала утешить подругу Джулия.

– Да плевать мне на это, Джо, даже если и не прорвусь, – пояснила Теа, – только вот что будет с моей дочерью и ее семьей, с моим отцом, у них ведь кроме меня никого нет.

– Как нет, а зять? Во-первых, а потом все будет хорошо, Теа, вот увидишь, главное только верить в свое выздоровление и слушаться доктора.

– Зять, конечно же, у нас хороший парень, но слишком молодой и не опытный в жизни, и работа у него тоже от случая к случаю, а отец, оставшийся в деревне один, тоже не великая подмога и для них, и для себя тоже. Ладно, Джулия, что будет – то будет, ничего уже не поделаешь, иди на свою работу, и так я опоздала со своим возвращением и задержала тебя, вот видишь, и моя бабка уже почуяла мое возвращение и с невнятными криками зовет меня. Иди, родная, иди, и большое спасибо тебе, только попрошу тебя, пока ничего не говори Иону и твоему мужу тоже, когда время придет, сама ему все скажу, обещаешь?

Джулия утвердительно кивнула головой и покинула дом, в котором работала ее подруга.

– Ма-ма, ма-ма, – продолжал жалобно звать свою оставшуюся единственную смотрительницу голос старой, больной женщины.

– Что, моя хорошая, что, моя родная, – подбежала к ней Теа и, обняв ее за грудь, попыталась посадить лежачую на кровать и облокотить ее спиной к изголовью кровати. – Бросила тебя, твоя приемная дочь без внимания да?

– Путана, путана, – едва внятно произносила злобно больная и царапала свою смотрительницу за ее руки что было сил.

– Ах ты, стерва. Сама ты путана, за что это ты меня так, аж до крови, а, за мою любовь к тебе и за ласки мои, подумаешь, всего на один час оставила тебя с моей подругой, – возмутилась окровавленная Теа.

– Путана, путана, – продолжала злобно выкрикивать больная.

Пока Теа продолжала обрабатывать свои окровавленные раны, больная не уставала выкрикивать оскорбления в адрес своей смотрительницы.

Со временем силы ее истекали, и обессиленная, почти без сопротивления, она отдалась своей смотрительнице.

Теа быстро и ловко поменяла ей памперсы, протерла ее лежачее тело спиртовой тряпкой и, поднатужившись, с трудом подняла ее с кровати и усадила в коляску для больных.

Хотя старушка была небольшого веса и малых габаритов, но все равно поднимать ее и пересаживать с места на место стоило Тее немалых усилий.

– Все, родная моя, теперь посиди немного, а я принесу тебе твоих соков и витаминов из аптеки.

– Ма-ма, ма-ма, – с удовольствием и не без усилий попивала свой витаминизированный сок больная.

– Ах ты, сучка такая, а, – ласково поглаживая старушку по лицу, улыбалась ей в ответ Теа. – Если что-то нравится тебе, то тогда я твоя ма-ма, а чуть что не по тебе, то путана? Сама ты путана, вот ты кто, – продолжала Теа ласкать больную.

– Ма-ма, ма-ма, – продолжала в свою очередь попивать понравившийся ей сок старушка.

В скором будущем к больной пожаловали ее взрослые сын и дочь.

– Джани, Виола, здравствуйте, вот уж не ждала вас сегодня, – радостно приняла гостей Теа.

– Да вот, появилось тут у нас небольшое временное окно, вот и решили навестить вас, – пояснила Виола, – ну как тут наша больная?

– Спросите у нее сами, – улыбаясь, ответила Теа.

– Как ты, мама, как за тобой смотрит Теа? – поинтересовалась у нее Виола.

– Путана, путана, вы еще не знаете ее, – злобно жаловалась на свою смотрительницу больная, – она все время куда-то выходит днем, а по вечерам и ночам не отходит от компьютера и там постоянно с кем-то разговаривает.

– Ах, какая она правда путана, – улыбаясь согласилась с ней ее дочь и моргнула глазом Тее, – я побью ее за это и накажу ее очень сильно.

Больная в довольном расположении духа улыбалась в ответ своей дочери.

– Надеюсь, вы не сильно верите ей, Виола? – поинтересовалась Теа, когда они оба устремились в кухню, в то время, когда сын больной, Джани занимал ее своими вопросами.

– Да нет, Теа, и не думай об этом, мы ведь сами все прекрасно видим, как хорошо ты и твоя напарница смотрите за ней, а ты в особенности. Она жива сегодня только благодаря богу и вам, и спасибо вам за это большое. Я не вижу что ли, как она ожила, после твоего прихода, и как окрепла.

– Да, я постоянно пичкаю ее витаминизированными соками и отборной едой, вот она и крепнет, мне во вред – улыбаясь, пояснила Теа, показывая Виоле свои исцарапанные руки.

– Почему не пострижешь ей ногти? – поинтересовалась дочь больной.

– Не дается, сопротивляется, ругается и дерется, видимо не хочет лишаться своего последнего оружия самообороны, – продолжала улыбаться в ответ Теа.

– Да уж, характера у нее не занимать, как говорится, – согласилась с ней Виола, – у нее и в молодости характер был весьма скверным, а сейчас тем более.

– Да, говорят, что в старости у человека характер портится очень сильно, а тут еще и ее болезнь.

– Не известно еще, какими мы будем в старости, если доживем, конечно же, до ее лет, – согласилась Теа с улыбкой.

– Вот, Теа, посчитай, пожалуйста, это Джани взял сегодня утром зарплату, и мы решили ее принести тебе, чтобы не растратить случайно на другие нужды, – выложила на стол Виола стоевровые купюры перед Теей, – здесь тысяча двести евро, твоя месячная зарплата.

– Ой, да ладно, верю я вам, зачем считать, – улыбаясь, взяла Теа зарплату, мысленно распределяя ее уже по своим, заранее предусмотренным направлениям.

– А так ты ее очень не слушай, и когда она засыпает, можешь ненадолго оставлять ее и выходить, куда тебе нужно, будь то супермаркет, рынок или аптека, – разрешила дочь Тее.

– Спасибо за доверие и поддержку, Виола, – поблагодарила в свою очередь свою хозяйку Теа.

Родители для детей, а дети для чужих и для себя, – мелькнула мысль у Теи, когда она попрощалась с детьми больной, – у меня у самой старый отец, оставшийся давно без моей матери и тоже нуждающийся, наверное, в моем присмотре, а я вот здесь, с моей больной воюю, с чужой матерью.

Правильно говорят, что пока дети маленькие и молодые, все тянут мать к себе, утверждая и себя, и других в сознании того, что мама моя или отец мой, а в старости их никто не хочет, и дети уже отталкиваются от них и произносят вслух: мама твоя, ты за ней и должен смотреть, тоже и с отцом.

Успев поспать вместе с больной пару часов, Теа поздно вечером уселась за компьютер и успела переговорить по скайпу со своим мужем Ионой, работавшим в данный момент за городом у себя на родине с свекровью, дочерью и зятем.

Потом настало время просматривать сообщения в соцсетях и в том числе на сайте фейсбука.

– Ты где это шляешься целыми днями? Никак тебя поймать не удается? – прочитала она сообщение по мессенджеру, со смайликом улыбки от Александра.

– Вот тебя-то сейчас как раз мне и не хватало, – подумала Теа.

– Сам ты шляешься, – набрала ответное сообщение Теа.

– Не отвечаешь уже столько времени, у тебя все ок?

– У меня все по-старому.

– А почему тогда не отвечаешь на мои сообщения?

– А смысл? Смысл-то какой?

– Что значит какой? Ты ведь знаешь, что я жить без тебя не могу.

– Так живешь ведь.

– Живу, а что за жизнь без любви?

– Об этом раньше нужно было думать, как быстро все меняется, – подумала Теа.

– Раньше, так если раньше не думал, значит, и сейчас не делать мне этого?

– Что ты хочешь, Сандро, от меня?

– Тебя, твоих слов, твоего голоса, твоей улыбки…

– Я была у тебя в руках, и ты нас отверг и бросил на произвол судьбы, а теперь достаешь меня.

– Ты прекрасно знаешь, почему так произошло.

– Ну произошло-произошло, что теперь, зачем же ворошить нам прошлое. Смысл-то какой?

– Опять ты заладила со своим коронным вопросом. Да не ищи ты смысла в нашей бессмысленной жизни. Ты мне запала очень сильно в душу и сидишь там глубоко, глубоко и прочно, и никак тебя выбросить оттуда не могу, понимаешь, и чем больше и дольше ты игнорируешь меня, тем больше меня тянет к тебе. Ты хочешь, чтобы у меня сердце разорвалось на клочки?

– У меня муж, Сандро, вторая семья.

– У тебя все второе в жизни, второе имя взяла себе, вторая родина, второй муж, вторая семья, второе вероисповедание.

– Вероисповедание не трогай пожалуйста, я ведь просила тебя не касаться этого вопроса при мне никогда.

– Твои сладкие губы, голубые прослезившиеся глаза, твои объятия и поцелуи, стрелой вонзившиеся в мое сердце и душу… Я не могу жить ни с тобой и не без тебя, Теа. Вернись к своему первоистоку, первой изначальной вере. И ты сможешь вернуть себе все: и родину, и семью, и имя, и любовь, и возможно и меня. Ты словно все время убегаешь от самой себя и от всего того блага, которое окружало тебя так, любовно и бережно оберегала тебя.

– Да уж, такая я, ты прав, возможно в том, что одного для мня всегда мало, и сегодня у меня всего по два. А почему ты, по сей день один, никого нет рядом с тобой, у тебя ведь все по одному, в отличие от меня?

– Один как прежде и спасен! А как ты думаешь, почему? У меня и любовь одна, настоящая и единственная, это ты, все остальное вариации.

– Ты знаешь, мне кажется, что даже если все можно было бы вернуть обратно, то ничего бы не изменилось.

– Возможно, но чувства к тебе остались бы прежними.

– Хватит, Сандро, мне и так не хорошо, а тут и ты еще достаешь меня, медленной пулей таранишь сердце мое. Не пользуйся плохо тем, что и ты мне не безразличен.

– Скажи мне, что тоже любишь меня, как и прежде.

Последовала долгая пауза в ответном сообщении.

– Скажи, напиши, умоляю тебя.

– Ты знаешь.

– Напиши, прошу тебя, напиши, не терзай мою душу.

– Пошел ты…

Теа неожиданно вырубила связь и, поспешно выйдя с сайта, подбежала к своей постели и, намертво грохнувшись на нее, обняла большую подушку в свои объятия и, уткнувшись в нее лицом, зарыдала, утопая в своих слезах.

VIII

С наступлением теплой погоды несмотря на ковидные ограничения все-таки в городе чувствовалось некоторое оживление.

Большие строгости соблюдались на центральном городском рынке, возле входа которого всем входящим делали термоскрининг и брызгали на руки специальную антибактериальную жидкость.

Бросалось в глаза не столько количество, сколько оживленность продавцов и покупателей в лицевых масках.

– Так, Офелия, значит нам нужно с тобой произвести покупки точно по списку понятно, иначе нас или в дом не пустят, или же вернут обратно сюда, – обращалась молодая женщина плотного телосложения лет тридцати семи к маленькой восьмилетней девочке, идущей в припрыжку за ней, держась за ее руку, и что-то радостно про себя выговаривая.

Во второй руке женщина держала, как она считала, самую важную и нужную для женщин вещь, коляску для походов на рынок и список подлежащих покупке продуктов.

– А какой у нас сегодня будет торт, Джулия, на день рождения бабушки? – поинтересовалась Офелия.

– А какой бы ты хотела? – переспросила женщина.

– Конечно же, наш национальный торт с персиками, я его так люблю, – пояснил на родном языке ребенок.

– Вот тоже мне, еще одна националка нашлась, еще как говорится, молоко на губах не обсохло, а уже национально мыслит, – улыбнулась ей в ответ Джулия, свободно овладевшая вместе со своей подругой местным языком за многолетний стаж работы на этой своей второй родине.

– Так, ну ладно, так и быть, – согласилась с ней Джулия, – начнем с ингредиентов продуктов, необходимых для твоего торта.

– Ура, я его подарю бабушке на день ее рождения, – обрадовался ребенок.

– А ты помнишь, сколько ей лет исполняется? – поинтересовалась Джулия.

– Конечно же, помню, – с уверенностью заявила девочка, – у нее юбилей, восемь и пять лет.

– Правильно, а свечки и числа ты уже приготовила?

– Да, конечно же, я их оставила у Софы.

– А Софа еще кто? – поинтересовалась Джулия.

– Софья, – это моя новая кукла, ты что, забыла ее, что-ли?

– Ах да, прости, вспомнила, а тортом своим ты ее тоже угостишь?

– Ну конечно же.

– А бабушке и нам тогда что достанется?

– А мы его сделаем большим, чтобы всем хватило, – пояснила Офелия.

– И ты поможешь мне в этом?

– Конечно же!

– Ты, надеюсь, помнишь, что означает твое имя?

– Да помню, Офелия – это помощь, помощница по-нашему.

– Умничка моя, – похвалила ее Джулия. – Ладно, читай, что там у нас по списку для нашего торта.