Мировоззренческий сдвиг – детонатор наркотического бума и распада общества

Предисловие

В этой работе тема зависимости от ПАВ является плацдармом, с которого удобно будет перейти в наступление на следующую тему: идея оказывает определяющее влияние на характер внешней деятельности человека.

Какова причина наркотизации планеты? Неудовлетворенность социумом, дисфункция семьи? Генетика? И да и нет. Изменился образ мышления современного человека, а вместе с типом мышления – и его отношение к социуму и к семье. В условиях смещенной оси координат отношение к психоактивному веществу (ПАВ) тоже стало иным. Претерпело трансформацию и отношение к собственной жизни и к жизни других людей. Мировоззренческий сдвиг запустил ряд процессов, которые перекроили само общественное жизнеустройство на новый лад. И в этом новом жизнеустройстве наркоманический уклад жизни является скорее очередным витком социальных отношений, закономерно сформировавшимся этапом развития, чем какой-то случайностью, возникшей вследствие неправильно принятого кем-то закона.

Мировоззренческий сдвиг можно уподобить смещению плит, которые вложены в основание здания. В результате смещения нагрузки треснула оболочка подвальных помещений и все генетические предрасположенности человека (гневливость, инстинкт размножения) остались без прикрытия. Увидев, что ничто им не препятствует выскочить наружу, голодные драконы из подземелья бросились наверх. Непреображенная человеческая природа, которой человек отказал в преображении на евангельских началах, восстала против него.

Давайте в таком контексте взвесим проблему наркомании, бросая на весы недоуменные вопросы и идя в ответах до конца. В данной работе (там, где это возможно) произведен отход от наукообразного языка. Ведь цель работы заключается не в том, чтобы создать еще одну единицу хранения для библиотечной полки, а в том, чтобы попытаться кому-то что-то объяснить. И в первую очередь тем, кого тема ПАВ касается напрямую, то есть молодежи. Но многие могут не воспринять наукообразный язык. Однако так уже принято, что первые страницы и пишутся часто тем самым наукообразным языком. Кому сложно их осилить, могут сразу перейти к следующей главе.

Написанная наукообразным языком краткая аннотация нужна по нескольким причинам. Во-первых, для людей, которые привыкли к книжному стилю такого рода. Его дыхание в тексте они воспринимают как гарант того, что автор не шутит. Плюс ко всему сама возможность составления краткой аннотации является экзаменом на непротиворечивость. Ведь если не удается сформулировать основную мысль работы, то есть вероятность, что она является внутренне противоречивой.

В работе речь пойдет о том, что наркомания не случайное явление в жизни отдельно взятой семьи. В самом обществе проявляются тенденции, которые приводят подростка к дырке в вене. Задуматься на эту тему не мешает даже и взрослым. Они с виду трезвы и отрицательно относятся к ПАВ, они могут даже устроить ребенку нагоняй по случаю найденной пачки сигарет или косяка марихуаны. Но им невдомек, что если они воспитывают ребенка на эгоистической установке «грести все под себя», то они готовят его к наркомании. Если человек в своей жизни руководствуется принципами эгоизма и живет лишь для того, чтобы получать положительные эмоции, то, скорее всего, он столкнется в своей жизни с наркотиками.

В свой краткий, первоначальный период действия они дадут ему то, что он и искал, – удовольствие. А когда это время промчится, уступив место жизненному распаду, эгоисту будет тяжело оторваться от наркотиков. Ведь оторваться от одного можно лишь устремившись к чему-то другому, лишь пожертвовав тем, что оставляешь. Эгоист же не привык жертвовать собой ни для кого и ни для чего. Он привык устремляться лишь к себе, а все резервуары его души, предназначенные для жизненных переживаний и впечатлений, уже забиты, как легкие у астматика, наркотическим переживанием. В силу того, что эгоист привык считать свои мысли мерилом истины, а свои эмоции – единственным, ради чего стоит жить, наркотическое переживание сливается с его личностью, срастается с ней. Чтобы вырваться из этого капкана, ему нужно выйти в иную плоскость жизни, где для него доступны станут радости иного, ненаркотического и неэгоистического порядка.

Легко или тяжело для эгоиста войти в мир наркоторговли? Тот, кто для себя стал всем, чужие жизни принимает за ничто. Они для него – монеты, на которые он думает купить самореализацию, построив корабль собственной мечты.

Идеология эгоизма – это, по сути, и есть идеология наркомании. И с ней не справиться, расклеив повсюду плакаты с перечеркнутым шприцем. Проблема глубже, чем кажется на первый взгляд. И можно ли ее решить, не поняв ее истоков?

Ответит нам портной, который, продев иголку с ниткой не туда, ищет точку входа, чтобы через нее вытянуть иглу обратно и сделать правильный стежок. Если точка входа так и не будет найдена, то непрерывность нити будет прервана. Как разрубается непрерывный процесс – рассказывают кровавые жертвы общественных потрясений. Продеть иглу назад – это как минимум понять, почему сам жизненный уклад выдавливает людей в наркоторговлю и наркоупотребление.

Наркотический код вшит в саму матрицу общественного устройства. Повреждено само ДНК мировоззрения. И здесь речь идет не о случайных увлечениях случайных людей, не о том, что они помолодости в чем-то не разобрались или за ними не доглядели родители. Речь идет не о кустарном производстве, а о производстве промышленных масштабов. Речь идет о схеме, сквозь которую проводится человеческий материал.

Если на выходе с конвейерной линии появляются треснувшие вазы, то что нужно делать: закупать побольше клея или пересматривать механику конвейера? Конечно, найдутся и такие, кто, взяв калькулятор, произведут расчеты. Если выяснится, что дешевле клеить вазы, чем переналаживать конвеер, то они будут клеить. Но не о таких людях речь. Речь идет о принципе: замазывать трещины – это не означает устранить проблему, не значит изменить процесс.

Итак, обещанная аннотация к работе.

Процесс становления и основные черты наркоманического уклада жизни можно описать так: в результате слияния отдельных усилий отдельных личностей, которые стремятся к собственному самоудовлетворению, рождается совокупное усилие, которое меняет тип общественного жизнеустройства. Воспроизводя себя, такое жизнеустройство побуждает людей искать в наркоупотреблении и наркоторговле ответы на свои жизненные вопросы. Условно в этом процессе можно выделить три аспекта: общественный, культурообразующий и личный.

В результате совокупного усилия, которое складывается из отдельных действий общества и отдельных действий личностей, общество влечется к гегемонии (господству) наркоманического уклада жизни. Для общественного сознания при таком укладе характерно повышение статуса ПАВ, приятие и оправдание самого ПАВ и прибыли, получаемой от торговли ПАВ. Это приятие и это оправдание осуществляется на основе принятия обществом идеологии гедонизма, в связи с которой достижение удовольствия воспринимается как цель бытия.

Нейтрализация религиозного мировоззрения и культурных механизмов, сдерживающих внедрение наркоманического уклада жизни в традиционное жизнеустройство, также вносит свой вклад в становление гегемонии наркоманического уклада жизни. Этот уклад способен к самовоспроизведению. Своим давлением он склоняет отдельные личности к тому, чтобы в повседневной жизни они руководствовались нормами поведения, которые характерны для гедонистической установки. А также нормами, которые характерны для установки эгоистической.

Суть эгоистической установки состоит в том, что собственное «я» ставится в центре мироздания, а все прочее теряет свою самоценность и становится средством к самоублажению[1]. Такая установка в основных своих чертах дублирует установку наркоманическую, характеристики которой обусловлены свойством наркотического переживания. Оно «приводит жертву лишь к себе самой». При этом окружающий мир «не имеет собственной ценности», он «становится все более нереальным и далеким»[2].

Становлению наркоманического уклада жизни способствует также утрата и намеренное подавление выработанных религией и культурой механизмов, которые формируют в личности стремление к неэгоистическим и ненаркотическим идеалам. Впрочем, вхождение в наркотизацию обусловлено не только стремлением личности получать удовольствие. Помимо прочего, имеют значение факторы, влекущие личность к гегемонии (господству) внутреннего разброда.

Его зародыш присутствует в человеческой природе изначально. «Расстройство человеческой природы <…> и называется первородным грехом»[3]. Эта изначальная травма была окружена механизмами, врачевавшими ее разрушительное излучение на общество и на самого человека. Религия предлагала человеку путь обретения внутренней целостности в Боге. После отказа от этого пути, после слома механизмов, выработанных религией и культурой, бутылка с сидящим в ней джинном была открыта.

Развитие разброда внутреннего, нередко усиливаемое разбродом внешним, воспринимается личностью настолько болезненно, что она начинает стремиться к отрицанию собственного существования, к личному саморазложению, к снижению порога чувствительности. На мысль о стремлении к снижению порога чувствительности намекает и само слово «наркомания» (этим.: от греч. νάρκη /narkē/ – оцепенение, сон, и μᾰνία / mania/ – безумие, страсть, влечение). Достижение на этом поприще некоторых успехов личностью воспринимается как блаженство (вырванный зуб не болит; счастье – это то, что было до зубной боли [неизвестн. ]). В развитии внутреннего разброда ответственна и позиция личности, которую она занимает по отношению к Богу, к миру, к другим людям, к самой себе. Вследствие позиции, несоответствующей духовным законам мироздания, изложенным в Евангелии, в котором ничего не навязывается, а лишь отражаются объективно существующие законы, личность входит в стадию внутреннего раскола, самопротиворечия, что приводит к ощущению бессмысленности существования мира и существования самой себя. Личность, которая идет против самой себя, разрушает собственную целостность. У раздробленной личности искажается логика мышления. Когда же она входит в измененное состояние сознания, вызванное ПАВ, то ее логика кажется ей непротиворечивой и вполне адекватной. Возникает ощущение, что она будто бы соединяет распавшиеся части самосознания воедино (подобное происходит и в состоянии сна, когда любой абсурд может казаться приемлемым; можно, например, падать наверх). Переход же в трезвое состояние при таком положении дел воспринимается как тотальное крушение внутреннего мира. Наркотики в данном случае – это нечто, с помощью чего личность, входя в измененное состояние сознания, пытается посмотреть на жизнь мира и на свою собственную как на осмысленные явления. В море бессмыслицы, в условиях смещенной оси координат и утраты ориентиров наркотики и наркоманический уклад жизни становятся для некоторых людей мировоззренческой точкой отсчета, в связи с которой у них появляется вполне понятная и достижимая цель.

В работе «Мировоззренческий сдвиг» речь пойдет преимущественно об общественном аспекте наркоманического уклада жизни, хотя отчасти будут затронуты и другие. О других аспектах наркомании в частности и зависимого поведения в целом рассказывается в лекциях и статьях автора, о которых можно прочесть в следующих текстах:

– Преодоление зависимого поведения (часть 1-я). Зависимым и их близким: лекции и тексты иеромонаха Прокопия (Пащенко) – http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/1729/;

– Преодоление зависимого поведения (часть 2-я). Родственникам, близким – http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/2068//.

Часть 1. Религиозная основа как главное в системе мироощущения человека

«Я [Господь] утвержу столпы»[4] земли.

Какова причина наркотизации планеты? Желающий найти ответ на этот вопрос столкнется с различными теориями. Чтобы ознакомиться с ними, необходимо время и определенный навык. Однако многое станет понятным сразу, как только мы поставим роковой вопрос: а почему принимать наркотики – это плохо? Ответить на него можно, обратившись к религии. «Слово Божье предупреждает нас, что пьянство относится к делам плоти, а посему люди, пристрастившиеся к алкоголю, Царства Божия не наследуют»[5] (Гал. 5:19–21).

Можно ли в статье о наркомании использовать данные, связанные с алкоголем? Можно. Ведь алкоголь – это наркотический яд. Игумен Анатолий (Берестов) – специалист по реабилитации нарко- и алкоголезависимых – отмечал, что человек, регулярно употребляющий алкоголь, «является наркоманом»[6].

Почему употреблять алкоголь и наркотики – это плохо? Чтобы ответить на этот вопрос, его нужно разобрать в перспективе вечной жизни. Приведенную ниже «мировоззренческую сеть координат» вдумчивый читатель сумеет наложить и на другие явления своей жизни. По аналогии с рассуждениями об алкоголе и наркотиках можно рассмотреть и прочие страсти.

Алкоголь и наркотик искажают личность человека. Это искажение – мука отделения души от тела. Патриарх Сергий Страгородский объясняет, что страсти, которые питает в себе человек, «так искажают его духовную природу, что в будущем веке она неминуемо должна терпеть мучения». По учению святых отцов, настроение, которое человек создал себе во время земной жизни, станет содержанием его жизни за гробом. Бог, по мысли святого Иринея, не наказывает грешников непосредственно Сам. Наказанием для них станет та «жизненная стихия», которую они добровольно избрали[7].

Чтобы понять слова о добровольно избранной жизненной стихии, представьте человека, который воспитал в себе сильное чувство ненависти. У каждого из нас, вероятно, были приступы ярости по отношению к кому-то. Постоянный всплеск адреналина лишает сна. Человек только задремлет и тут же просыпается от того, что забурлила кровь. И если исполненный ненависти человек умирает, то это состояние он забирает с собой в вечную жизнь. «Страсти, которыми жила здесь душа, – пишет святитель Феофан Затворник, – будут жечь и точить ее (там), как огонь и червь, и терзать ее непрерывными и неотвратимыми мучениями»[8].

Страсти, оставаясь в душе человека, будут продолжать требовать себе утоления, а утолить их будет уже нечем. Поэтому человек будет испытывать все более и более возрастающее чувство жажды. И «непрекращаемая мука эта все будет расти и расти, и конца не будет этому возрастанию и усилению. Вот и ад!»[9]

«Неутолимой жажде чувственных удовольствий» и страстям, по мысли святого Григория Синаита, соответствуют описанные в Священном Писании муки. Когда страсти входят в навык, то их мучительное действие становится зачатком вечных мук[10].

Теперь применим сказанное к делу. Рассмотрим сцену из фильма «На игле», в которой главный герой фильма Рентон (Рыжий) мучается от ломки. Кошмар, в который он погрузился, воссоздан кинематографом вполне реалистично.

Вот что Рентон рассказывал о себе, когда лежал на кровати в своей комнате: «Я еще не чувствую боль, но скоро она придет. Обязательно. А пока я в промежуточном состоянии. Слишком больной, чтобы спать, слишком уставший, чтобы бодрствовать. Скоро наступит ломка: пот, озноб, тошнота, боль и желание уколоться. Желание, не сравнимое ни с чем, что я когда-либо испытывал. Оно уже на подходе». Наркотическую тягу Рентон удовлетворить не мог, так как был заперт в комнате родителями. Он стал кричать. Его пугали различные образы. Они возникали в его сознании, и от них он не мог уйти. Представьте, что такое состояние зафиксируется навечно.

Если предположить, что пот и озноб после телесной смерти отпадут, то картина все равно получается безотрадная. Останется психологическая тяга, которая будет все усиливаться и усиливаться. Стремление к ее удовлетворению можно во время земной жизни искоренить через образ жизни противоположный прежнему, греховному.

Задача человека состоит в том, чтобы успеть выйти в ту плоскость жизни, в которой стремление к эмоциям не является ведущей ценностью. В этой плоскости определяющей ценностью является то, что связано с Истиной. На пути к Истине возможны и боль, и кровь. Эти страдания уже не пугают человека, нашедшего в Истине свое высшее благо.

Если переход в эту плоскость бытия не совершается, то целью человека так и остается процесс получения эмоций. И трагедия ситуации состоит в том, что знакомство с наркотиками дает человеку самую сильную эмоцию, от обаяния которой очень трудно уйти, если не человек не обогащен духовно и культурно. Под «культурно» здесь имеется в виду не столько школьное образование, сколько та культура, наличие которой помогает сохранять человеческое достоинство в экстремальных ситуациях.

В православной парадигме достоинство личности ассоциируется не со степенной походкой и неспешными жестами, а с несводимостью человека к импульсам, которые транслируются внешней средой и собственной биологической природой. Так, В. Н. Лосский писал, что на человека оказывают влияние и историческая обстановка, и внутренние биологические ритмы, и прочее, и прочее. Но истинность человека – выше всего, что стремится обусловить его поведение. Достоинство человека – в способности подняться выше того, что стремилось определить его поведение. И даже более – в способности перестроить то, что еще вчера стремилось управлять его поведением[11].

Если человек раскрывается как личное существо, то он становится способным «любить кого-то больше собственной своей природы, больше собственной своей жизни». По мысли святого Григория Нисского, «личность есть избавление от законов необходимости, неподвластность господству природы, возможность свободно себя определять»[12].

В практическом измерении повседневной жизни эта мысль означает, что зависимый человек может оторваться от своей зависимости, когда становится «личным существом», когда становится способным по-настоящему полюбить. Известны случаи, когда благодаря возникшей любви и отношениям человек отказывается от ПАВ.

– О том, как любовь помогает преодолеть зависимость от ПАВ; чем христианская любовь отличается от эротической тяги; о словах Лосского применительно к теме преодоления зависимого поведения – в части 3-й текста «ОБРАЩЕНИЕ К ПОЛНОТЕ. Становление личности как путь преодоления зависимого поведения». Отдельное название части 3-й – «Обращение к полноте и доминанта на лицо другого». http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/1899/

– О словах Лосского применительно к теме игровой зависимости и к теме компульсивных влечений – в тексте «ТРИ СИЛЫ: Цель жизни и развязавшееся стремление к игре (казино, гонки, игра по жизни)», см. «Приложение». http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/1939/

– См. также беседы 4.1 и 4.2 из цикла «Акценты к беседам о преодолении зависимого поведения».

Зависимость от ПАВ. Новая жизнь: цельность, смысл, ближний. Роман Щипок. Х/ф Красивый мальчик / 4.1. https://youtu.be/YvcwEgNdGL4

Зависимость от ПАВ. Движение к цельности. Помогающие навыки. Менять язык. Путь смерти vs вера / 4.2. https://youtu.be/7zRzfNmeeUo

Миг соприкосновения с ней он не может забыть. Во всем, за что он ни берется, он хочет увидеть следы ее. Он ищет повторения даже тогда, когда пытается от нее избавиться. «Любовь, работу сумасшедшую, спорт “на грани”»[13], – вот что искал один человек в попытках забыть о наркотической тяге. Можно предположить, что здесь имеется в виду не та любовь, что возвышает человека, но та, что вызывает бурление крови.

О такой любви одна в прошлом наркозависимая женщина выразилась так: «Мы больше любили героин, деньги, кураж, чем друг друга». Время показало, что двух людей мало что связывало. Какие у них были отношения? «Это могла быть страсть, – писала все та же особа, – но не любовь, не то, что может дать людям силу претерпеть долгую разлуку, например, или какие-то испытания»[14].

Если с помощью такой любви пытаются перебить наркотическую тягу, то это ни к чему не приведет. Тяга остается, только удовлетворяется другими способами. При таком подходе сам человек не меняется. Он лишь пытается «перехлестнуть» чем-то воспоминание о мгновениях «прихода». Эти воспоминания накатывают, словно цунами на прибрежный город, на мозг и через несколько лет после изменения жизни. И после отделения от тела душа будет перед ними совершенно беззащитна. Она не закроется от них уже ничем.

Единственный выход состоит в том, чтобы измениться человеку, стать другим. «Главное, – считает игумен Анатолий (Берестов), – изменить образ мышления, поведения и вырвать наркозависимого из наркоманического круга общения. Изменить образ мышления и поведения – значит дать человеку евангельское мировоззрение и евангельский образ жизни»[15].

Потенциал к положительным изменениям в момент смерти исчерпывается. «Нераскаянные грешники после смерти теряют всякую возможность измениться к лучшему»[16] – это свидетельство святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Суть проблемы, применительно, правда, к алкоголю, отражает в своих размышлениях архиепископ Иоанн (Шаховской). Для того чтобы применить его слова к возможной участи Рентона, не нужно быть семи пядей во лбу. Сказано предельно понятно: «Пьяница будет невероятно терзаться, не имея тела, которое можно удовлетворить, залив алкоголем, и тем немного успокоить на время мучающуюся душу»[17].

Даже если и не привлекать к рассмотрению вопроса такие экстремальные кадры, как ломка Рентона, то картина все равно получается безотрадная. Чтобы страдать вечно, наркозависимому человеку достаточно зафиксироваться в своем обычном состоянии, пусть даже и после пережитой абстиненции. Какое оно, это обычное состояние? «Когда я трезв, меня тошнит от самого себя», – под этими словами одного потребителя первитина наверняка подпишутся многие люди, употребляющие наркотики или алкоголь.

А ведь в состоянии трезвости им придется пребывать вечно. Когда они освободятся от своего тела, то у них уже не будет возможности «подкрасить» свое состояние психоактивными веществами (ПАВ). Ведь не будет ни вен, чтобы произвести инъекцию; ни легких, чтобы покурить; ни ноздрей, чтобы вдохнуть кокаин; ни рта, чтобы выпить.

Иными словами, депрессию и весь спектр негативных эмоций, характерных для потребителей ПАВ, они унесут с собой в жизнь вечную. Там, лишенные тела, они не смогут продолжить употребление, будут испытывать вечную тягу без возможности ее удовлетворить. Не будет ни стакана, ни шприца, ни рук, ни ног. Будет только вечная жажда, усиливающаяся и усиливающаяся без конца. Такое положение дел сделает зависимых людей неспособными к блаженной жизни в Царствии Небесном. Чтобы избежать вечного страдания, человеку следует еще во время земной жизни озаботиться о преодолении своих страстей.

Религиозный взгляд смотрит на зависимость от ПАВ как на то, что является душепагубным. Здесь позиция определена четко и однозначно. И эта определенность призывает к отказу от ПАВ. А выводится ли идея об отказе от ПАВ в современных наркологических концепциях?

Как ни странно, нет!

Обратимся к трем концепциям, которые многие хорошо знают. Согласно этим концепциям, главной причиной возникновения наркопроблемы является дисфункциональность семьи, социум, генетика.

Согласно первой, нарушение внутрисемейных отношений является главным фактором вхождения в наркотизацию. Согласно второй, во всем виноват социум. Третья утверждает, что нарушение некоторых биохимических процессов, переданное по наследству, является главным фактором вхождения в наркотизацию.

Рассмотрим эти версии вне религиозного контекста.

Первая. Высказано множество предположений на тот счет, каким образом человек становится зависимым вследствие нарушения внутрисемейных отношений. Так, например, нарколог Сергей Белогуров размышляет о том, к чему приводит «несистематический, либо гиперпротективный характер (то есть такой, когда за ребенка все время думают и решают взрослые)» воспитания. При таком воспитании, с точки зрения нарколога, формируется социально-пассивная и безответственная личность, которая ориентирована в основном на потребление. Предполагается, что эта личность не желает прилагать активные усилия для того, чтобы строить свое будущее. И перед наркотическим соблазном она беззащитна. После же того, как прием наркотиков начался, она не может в силу своих личностных качеств «выполнить непростую – долгую и трудную – душевную работу для возвращения в русло нормальной, “ненаркоманской” жизни»[18].