Лицевая сторона иллюзий

Светофор III

Дверь вела на улицу Закатную, бывшую недавно Полуденной, к самому перекрёстку. Только теперь это был уже не перекрёсток. Путь булавок и Путь иголок провалились, пропасти на их месте уходили так глубоко, что дна видно не было. Светофор криво висел на креплении, ни один из огней не горел. Регулировщики покинули это место.

Теперь единственная дорога продолжалась прямо. На дорожном указателе облетела краска, и открылось название — Третий путь.

На раскладном стульчике регулировщика сидел усатый человек в плаще и шляпе. Задумчиво он курил трубку.

Алиса посмотрела на его одежду.

«А ведь и правда, стало прохладно, — подумала она, — вот бы и мне плащ». Она поёжилась и попыталась растереть руки. Кожа покрылась мурашками.

На нового человека она смотрела с опаской. Не все здешние обитатели безобидны, как она теперь знала.

— Добрый день, — начал беседу незнакомец.

— Добрый, — ответила Алиса, показывая интонацией и выражением лица, что лучше с ней не шутить.

— Я не собираюсь на вас нападать, совсем напротив. Вы далеко продвинулись и знатно потрепали нервы здешнему иллюзионисту. Он теряет контроль, но безопаснее от этого не становится.

— Кто вы?

— Моё имя Харлампий Я́мский, — представился собеседник. — А вы, должно быть, Алиса?

— Кажется, да. Я почти забыла… Откуда вы знаете?

— Это моя профессия. Я — частный детектив. Хотя в здешних краях — скорее сталкер.

— Сталкер?

— Я думал, вам знакомо это слово. Но это ничего, ещё вспомните. Куда вы направляетесь?

— Мне нужно на станцию Южная, к брату. Вы знаете, как туда пройти?

— Не знаю точно, — честно признался Харлампий Ямский. — Но, как видите, путь остался только один. Я составлю вам компанию.

Алису это не слишком обрадовало.

— Хорошо. Но смотрите у меня!

— Я буду очень осмотрителен. — Он поднялся. Оказалось, он сильно выше Алисы. — Вот, кстати говоря…

Он достал из-за пазухи свитер и протянул ей.

— Вечером здесь холодно, — продолжил он. — Незачем вам мёрзнуть.

Детектив выбил золу из погасшей трубки и убрал трубку в чехол.

Алиса и детектив отправились в путь. И как только они покинули перекрёсток, тот исчез за их спинами. Но они не оглянулись, возвращаться было незачем.

Третий путь

— У вас хорошая цель — встретиться с братом. С ним всё в порядке или он в опасности?

— Я не знаю точно… — смутилась Алиса. — Мне почему-то тревожно. Думаю, он в опасности. Кто-то звонил и угрожал. Я теперь не уверена, не был ли это очередной обман иллюзиониста. Нужно скорее добраться до станции и во всём разобраться!

— Хорошо, хорошо. То есть, не очень хорошо, что ваш брат может быть в опасности, но мы обязательно разберёмся в этом деле. Цель у вас хорошая.

Примерно полчаса дорога вела их бескрайним полем, каждый кусочек которого точно повторял другой. Было невозможно понять, движутся путники или нет. Но вот по бокам появились стенды с картинами.

— Посмотрите, — Харлампий Ямский обратил внимание Алисы на новую деталь пейзажа. — Как вам современная живопись?

Алиса огляделась.

— Выглядит жутко. Вроде бы ничего нет страшного — кляксы какие-то… Но как будто здесь таится опасный обман.

— Частично я согласен с вами. Но будет ли опасен этот обман, зависит от того, что именно видит зритель за этими кляксами.

— Я предпочла бы видеть за кляксами кляксы.

— Думаю, так действительно вернее всего.

И снова они шли в молчании какое-то время. Поле сменилось лесом, и, когда солнце начало уже заходить, дорога пришла к развилке с путевым камнем, гласящим:

«Как пряму ехати — живу не бывати — нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролётному.

Направу ехати — женату быти.

Налеву ехати — богату быти».

Харлампий Ямский задумался. Он вынул трубку и начал набивать её табаком.

— В этих краях, — начал он, — мы можем иногда получить важную подсказку от природы, идущей навстречу нашим стремлениям. А можем угодить в ловушку, расставленную враждебной силой.

Он закурил и притоптал вылезающий табак шляпкой большого гвоздя.

— Но что мы видим здесь? Это подсказка или обман? Представим, что подсказка, — он внимательно смотрел на камень, выпуская клубы дыма. — Как мы можем её интерпретировать?

— Вообще, — заметила Алиса, — прямо дороги нет.

— Это чистая правда. Что мы можем вспомнить из недавнего опыта?..

Они помолчали.

— Я встретила по пути одного человека. Он сказал, что поедет в Америку, и ушёл без дороги в лес. Больше его никто не видел.

— Больше не видел… А нужно ли нам, чтобы нас здесь снова видели, как вы думаете?

— Да не хотелось бы.

— Вот и я думаю… При этом вам нужно на станцию, которая называется «Южная»… Что ж, тогда идём прямо на юг. Когда случится «живу не бывати», тогда и разберёмся.

Какое-то время они продирались сквозь лес. Алиса посадила на свитер несколько репьёв, плащ Харлампия Ямского измялся, и, когда они вышли к просёлочной дороге, вид у них был не самый парадный.

Дорога начиналась посреди леса и выводила к поляне, разделяя её на две равные части. В самом центре она проходила между двумя холмами и упиралась в противоположную стену леса.

— Не нравятся мне, — начал Харлампий Ямский, — эти холмы. Ага, посмотрите, это земля из выкопанных рядом могил.

Внезапно впереди в лесу раздался гудящий звук, переходящий в частоты настолько низкие, что тело от них вибрировало. Алиса почувствовала тошноту от этой тряски. Гул нарастал с каждой секундой, сопровождаясь треском валящегося леса.

— Ага, — задумчиво сказал Харлампий Ямский. — Это, видимо, и есть то, чем грозил путевой камень. Вот и настала пора действовать. «Нет пути ни прохожему, ни прочему» — мы действительно пошли без пути. «Как пряму ехати — живу не бывати»… Быстро — в могилы!

Оба спрыгнули вниз и притаились.

Вскоре звук стал невыносимо громким. Сверху всё озарилось бледным светом, подобным лунному, бешено полетели пыль и листья.

Это длилось невыносимо долго. Алиса различала в гуле то музыку, то слова. Она услышала голоса, хором стонавшие: «Страшно! Страшно! Не видим света белого».

Алиса была уверена, что именно это пришло «Путём булавок», когда Плясун утянул её под землю.

Когда наверху всё утихло, Алиса всё равно боялась вылезать, пока небо не заслонил силуэт Харлампия Ямского.

— Кажется, ушло, — сказал он и помог Алисе подняться.

Теперь поляна была освещена лунным светом. Впереди в лесу возникла просека. Деревья, кусты и трава были срезаны почти у самой земли.

Водопад

Просека привела их снова в городской район, во двор между высотных домов. Окна были мёртвыми, кроме верхних этажей, где бушевало пламя. Пепел падал оттуда на землю, будто снег.

Посреди двора стоял иллюзионист, который был Bzou, в рваном и покрытом грязью поварском кителе. Около него из земли торчал огромный нож, кухонная вытяжка всё ещё была на его голове.

— Что? — засмеялась Алиса. — Не смог снять?

— Смейся-смейся, — гулко ответил иллюзионист из-под металлической пирамиды. — Оглянись, посмотри, что ты наделала. Стал ли мир лучше? Былого уже не вернуть, но я отомщу тебе.

— Не угодно ли вам, сударь, примириться? — спросил Харлампий Ямский.

— Мне не нужен такой мир! — прогудел иллюзионист.

— Что ж, мсье Вытяжкоголовый, — продолжил детектив. — Значит — дуэль.

Вытяжкоголовый достал из кармана часы. Они были разбиты. Он попробовал продемонстрировать их качание, но ни с Алисой, ни с Харлампием Ямским ничего не случилось.

— Кажется, мсье Вытяжкоголовый, — заметил Харлампий Ямский, — ваши фокусы перестали работать. Придётся вам схватиться со мной по-честному. Алиса, позволите взять вашу палку?

Вытяжкоголовый бросил часы на землю и добил их подошвой тяжёлого ботинка. Вытянув нож из земли, он начал молча приближаться.

Где-то за домами грохотало железо. Началась схватка. Несмотря на вытяжку на голове, иллюзионист отлично ориентировался. Он нанёс удар первым — рубящий, сверху вниз, от которого детектив спасся, уйдя с линии атаки в сторону. Следующий удар ножа он смог отбить палкой по касательной, не повредив орудие.

Вытяжкоголовый выставил нож вперёд и рванулся с ним, как с копьём, на противника. Харлампий Ямский, увернувшись, перехватил руку соперника и провернул так, что тот, сделав сальто через вытяжку, рухнул на землю. И провалился сквозь неё.

Детектив встал в боевую стойку, оглядывая пространство, готовясь отреагировать на внезапное нападение.

Вытяжкоголовый выскочил из-под земли за его спиной и замахнулся. Детектив развернулся и отбил нож, но палка была перерублена. Половина отлетела в сторону, в руке остался острый кол. Уйдя от яростной серии ударов, детектив изогнулся и снизу вонзил этот кол под вытяжку.

Раздался оглушительный крик, от которого затряслась земля и стёкла вылетели из окон.

Харлампий Ямский протащил противника до ближайшего дома и ударил об стену. Здание пошло трещинами и начало рушиться, земля под фундаментом провалилась и за образовавшейся пропастью открылся водопад. Но состоял он из огненной лавы, которая, падая, собиралась в озеро далеко внизу.

Вытяжкоголовый стоял, пошатываясь, почти на самом краю обрыва. Из-под вытяжки на грязный китель обильно текла чёрная кровь.

— А теперь? — спросил Харлампий Ямский. — Не угодно ли вам, сударь, примириться?

— Это, — сдавленно ответил Вытяжкоголовый, — мне ни к чему. Мне не нужен… такой мир…

С этими словами он сделал шаг назад и рухнул в пропасть.

Станция Южная, 100 м

К моменту, когда я остановился у указателя «Станция Южная 100 м.», я сделал открытие: текст, написанный здесь, может влиять на объективную реальность.

В начале пути я оказался на почтамте, где мне вручили телеграмму: «ВСТРЕТИМСЯ СТАНЦИИ ЮЖНАЯ=A-». Я рассмотрел послание, проверил всю информацию — оно точно было адресовано мне.

Я предпринял множество попыток добраться до станции, но всегда возвращался к почтамту. Однажды я устал и от отчаяния решил занять себя делом, которое приносит мне удовольствие — сочинять истории. Тогда-то я и открыл, что, если написать так, чтобы можно было поверить, написать о ком-то, находящемся рядом, и не требовать слишком многого — реальность поддастся.

Первые мои рассказы я писал о Почтальоне. До этого момента он никак не мог покинуть здание почтамта — всё время что-то забывал, и приходилось возвращаться. Я придумал историю, как ему удалось уйти, произнеся на пороге сильное слово-заклинание, которое отвергает сомнения и сожаления.

Вместе мы продвигались на юг, пока он не решил остаться в ресторане «Тихая гавань». Тут я понял, что заставить персонажа делать что-то против воли невозможно — такой сюжет не сработает. Так что, сидя в этом заброшенном заведении, я написал множество черновиков о том, как встречаю нового главного героя.

История про небольшой пожар на кухне (который пришлось устроить) привела ко мне Пожарного, с которым я добрался до южной окраины города.

По пути мы остановились в магазинчике, где я раздобыл дополнительную бумагу и новую ручку. Это получилось сделать, населив здание дружелюбными тенями, которые подсказывали, где искать нужные вещи. Ручку они и вовсе вложили прямо мне в карман.

Но, добравшись до окраины, Пожарный был вынужден отбыть на происшествие. Кажется, где-то загорелась урна с окурками.

Я находился в тупике. Впереди был забор, на который у меня никак не получалось забраться, за ним виднелись бетонные блоки и горы песка.

Снова пришлось создавать множество черновиков в попытке встретить кого-то. Ничего не выходило, пока я не ощутил странное дежавю, что в этой ситуации я когда-то написал следующее: «Издавна подавляемый страх вырвался и пронёсся по улице, сметая всё на своём пути».

Так я и сделал, после чего услышал ужасный гул и спрятался в подъезде. С грохотом рухнули преграды, горы песка сравнялись с землёй, поднялась сокрушительная буря. Я держался как можно дальше от окна и видел только, как мерцает бело-лунный свет.

Не думаю, что я мог создать это явление. Вероятно, дежавю подсказало мне, как привлечь нечто, бушующее здесь уже давно.

Так я и вышел к указателю «Станция Южная 100 м.». Но куда он направлял? Я много раз пытался посмотреть в сторону его стрелки, но каждый раз обнаруживал, что гляжу в противоположную. Когда я пытался, закрыв глаза, идти в нужном направлении, я неизменно врезался в указатель.

Я сел на землю, опёрся о столб и стал ждать. Голова была пуста, я не мог написать ни слова.

Так и сидел я до темноты, пока не встретил Алису и Харлампия Ямского. За их спинами проявился городской пейзаж, в нескольких кварталах отсюда был пожар. Должно быть, скоро туда наведается Пожарный.

— Так значит, — после знакомства и обмена любезностями спросил Харлампий Ямский, — вы тоже хотите попасть на станцию Южная? Но у вас не выходит. А для чего вам туда?

Этот вопрос озадачил меня. И правда, зачем? Я ничего не знаю про эту станцию. Кто-то меня туда позвал, я и пошёл. А кто это был, я даже не знал.

— Наверно, — попробовал я объяснить своё стремление, — я хотел покинуть это место, и поезд показался хорошим вариантом. Кто-то ещё туда стремится?

— Мне нужно встретиться с братом на станции, — отозвалась Алиса.

— Он в опасности? — спросил я.

— Я не уверена, — смутилась Алиса, — но мне когда-то так сказали, а потом я прочитала записку и ещё больше встревожилась.

— Тогда нам нужно поскорее туда попасть.

Но поскорее не получалось. Я не мог придумать нужной истории.

— Возможно, — предположила Алиса, — нужно попробовать размяться. Записывать что-нибудь, и, слово за слово, придёт идея.

— Это верная мысль, — заметил Харлампий Ямский. — Можно начать записывать события, которые привели сюда Алису, а там и продолжение придумается.

Так я и начал записывать этот рассказ, и писал, пока на бумаге не оказалось всё, что известно Алисе о себе самой.

Я перечитывал написанное, но продолжение не шло в голову. Чего-то не хватало, несмотря на то, что всё известное уже зафиксировано.

— Возможно, — предположил Харлампий Ямский, — для продолжения нам нужно понять вот что. Иногда здешняя природа помогает нам. В виде указателей, например. И все мы испытывали чувство дежавю, находясь здесь. Но странное дежавю, о будущем. Полагаю, если мы сумеем придумать объяснение, то сможем разыграть эту карту.

— Дежавю… — я начал рассуждать. — Возможно, в этом странном месте время идёт по спирали. Мы все здесь повторяем одни и те же действия, но выбор у нас остаётся, и на каждом витке мы можем немного изменить траекторию. Мы забываем прошлые повторы почти полностью, но где-то глубоко в подсознании эта информация всё же остаётся и иногда просачивается через дежавю.

— Это как будто и правда так, — отозвалась Алиса. — Мне несколько раз казалось, как будто я уже что-то делала или чего-то не делала, и от этого зависели следующие события.

— Не думаю, что спираль времени — верный выбор, — возразил Харлампий Ямский. — Вы будете смеяться, но я ощутил, как будто мы уже использовали эту идею. Она не сработала.

Никто не посмеялся.

— Есть у меня другая гипотеза… — начал я.

Обычно время идёт только вперёд, в будущее, где варианты возможных исходов находятся в суперпозиции. И только когда мы пронаблюдаем текущий миг, изменим его своими действиями, варианты будущего схлопнутся по какому-то неведомому закону. Он настолько сложен, что кажется нам абсолютной случайностью.

Иногда нам кажется, что мы ясно видим будущее, но это иллюзия. Если нам тревожно, мы видим предстоящую катастрофу, если уверены в себе и крепко стоим на ногах, предсказываем себе счастье. Но в действительности всё случится так, как определит неведомый закон.

В этом мире же иллюзия более реальна, чем сама реальность, здесь мы можем взаимодействовать с пространством-временем, как во сне. Так иногда мы можем узнавать не дозволенные в иных обстоятельствах тайны, видя знаки или испытывая дежавю. Здесь можно немного обмануть физику, здесь секундная стрелка иногда сбивается и отскакивает назад — в такие-то моменты мы и видим кадры возможных вариантов будущего.

Я прислушался к чувствам. Где же дежавю, где подсказка?

Ах, вот она. Как будто это было уже, Алиса в попытках увидеть хоть что-нибудь новое за указателем смогла найти угол, под которым увидела…

— Смотрите! — воскликнула Алиса. — Я смогла разглядеть радиовышку!

И правда, угол обзора у нас расширился, и теперь немного в стороне над деревьями возвышалась башня с антенной.

— Вы слышите? — подняв палец и оглядываясь, спросил Харлампий Ямский.

Где-то очень далеко звучал низкий гул.

— На вышку! — скомандовал он, и мы побежали.

И вот мы оказались наверху. Харлампий Ямский почти не устал, Алиса сильно запыхалась, а я был почти при смерти.

Гул раздавался гораздо ближе, вышка вибрировала.

Отсюда можно было увидеть мешанину, которую представляла округа. Участок леса, пятно города, картина огненного ада с водопадом лавы, деревенский пейзаж…

Через эту пятнистую карту неслась буря — видны были клубы пыли и крушение преград на её пути. И вот она вырвалась на равнину перед нами.

На нас с рёвом нёсся мутный поток, разглядеть что-либо в котором было невозможно, только бледный свет мерцал сквозь тучи пыли.

Как будто электрический ток прошёл по позвоночнику, когда поток достиг подножия вышки. Башня сорвалась с места и понеслась в лес, перемалываемый с оглушительным треском. Внизу слышался хор тоскливых голосов, который повторял что-то вроде: «Страшно! Страшно! Куда же нам идти?»

Подножие вышки стремительно таяло. Нашим ногам оставалось уже совсем немного до смертоносной плазмы, когда поток резко повернул, а огрызок вышки по инерции отлетел в сторону и осел на деревьях.

Станция Южная

Немного пройдя по лесу, мы и оказались у цели. Вот она, станция Южная. Нас от неё отделяет дымчатая стена, колышущаяся, подобно воздуху на жаре.

Алиса взяла нас с Харлампием Ямским за руки, и мы прошли дымчатую стену насквозь.

Поначалу платформа вся была в той же дымке. Но хлопьями от неё отставала и улетала вверх иллюзия. Под ней мы увидели потрескавшийся асфальт. Обычный белый знак «Южная». Старые облупившиеся скамейки.

Вокруг сгущались тени, и, когда иллюзия отслоилась от них, стало понятно, что это обычные люди, ожидающие поезда. Вот женщина смотрит в телефон, пока её дети балуются, вот мужчина в очках и с рюкзаком за спиной.

— Привет, Алиса! — молодой парень подбежал к Алисе. Лицо его было безмятежно. — Ты вовремя, поезд будет через минуту.

— Артём! Как ты? — с тревогой спросила Алиса.

— Всё отлично! Я купил билеты на ту выставку, — он помахал полосками бумаги в руках, — и очень хотел, чтобы ты пошла со мной. Хорошо, что мы встретились, а то сообщение в чате так и осталось непрочитанным.