Вайзенштайн. Правосудие

Трибунал. Определение толкового словаря

От лат. Tribunal – Возвышение, откуда судья вершил правосудие, разбирая дела. В дальнейшем, чрезвычайный судебный орган, рассматривающий военные или особо тяжелые гражданские преступления, а также непосредственное рассмотрение таковых дел.

30 апреля 2017 года попадет в учебники истории как дата, открывшая планете третий по счету фундаментальный судебный процесс, затронувший в той или иной мере все человечество. Первый закончился распятием, второй – виселицей почти для всех подсудимых. Чем закончится Гентский трибунал, неизвестно пока ни единой живой душе.

Голосование пострадавших стран с небольшим перевесом удержало смертную казнь в Уставе трибунала. В случае признания виновными основные фигуранты, скорее всего, предстанут перед незавидным выбором: способом их умерщвления. По умолчанию, казнь будет произведена в виде смертельной инъекции. Специализированное оборудование, если возникнет необходимость, доставят из-за океана.

Вообще, устав мне показался более-менее честным. Трое судей высочайшей международной квалификации вполне в состоянии принять решение, основываясь на фактическом материале. Ошибка попросту исключена. Во-первых, любому здравомыслящему человеку достаточно наглядно увидеть достоверность или, напротив, ненадежность доказательной базы, чтобы определиться с заключением.

Второе, наличие большего количества представителей судейского корпуса, как правило, создает напряженную атмосферу, неблагоприятную для полноценной работы, затягивает ход суда, к тому же вероятно проявление неких интересов и тому подобное. В конечном счете половина населения земного шара будет в прямом эфире следить за ходом слушаний, у кого же получится заниматься откровенным очковтирательством?

Блестящая идея – использование перекрестных допросов. Как раз там человек ловится на вранье в два счета. Ни секунды не сомневаюсь, что, благодаря упорной борьбе обвинения и защиты, удастся досконально изучить каждый вопрос. Подсудимые четыре месяца знакомились с материалами дела, подбирали защитников, выстраивали стратегию. Это честно? Убежден, целиком и полностью, ведь события еще свежи в памяти. Тем более, если ты невиновен, бояться нечего. Вымещать кипящую ярость никто не собирается. Будет гарантированно честный суд.

Речь Рудольфа Брауни – защитника Дирка Стиглица, обвиняемого в тяжких преступлениях, совершенных на объекте «Вайзенштайн» в период с октября 2010 по декабрь 2016 года

Уважаемые судьи и представители трибунала! Как видите, в отличие от прокуроров, я не писал текст на бумаге, ибо собираюсь говорить от чистого сердца. На этом процессе нет места замшелой казенщине и кабинетному крючкотворству, к чему так привыкли наши обвинители. Их задача, в общем-то, предельно ясна: с помощью нехитрых манипуляций, передергиваний, подтасовывания фактов, а в некоторых случаях и откровенного подлога, с помощью заведомо неблагонадежных свидетелей осудить кристально честных людей, просто выполнявших в строгом соответствии с регламентом свою работу. Осудить несправедливо и приписать им несуществующие преступления – практика давно известная и распространенная.

Обвинению явно не удалось уберечь объективность от мстительности, от личных амбиций: к примеру, вчера выступал прокурор Карл Мецке, двоюродный брат свидетеля Густава Юза, заключенного «Вайзенштайна». Неделю назад свидетельские показания давала Луиза Экхарт, племянница прокурора Джима Пэйтона. Хорошо, что у него хватило совести взять самоотвод, надеюсь, и ее показания тоже спрячут подальше от человеческих глаз и ушей.

По недосмотру или явной халатности был нарушен основополагающий принцип юриспруденции – отправление правосудия незаинтересованными лицами. Как мы можем доверять судьбы людей таким некомпетентным персонажам?

Детская доверчивость следователей дошла в своем фанатизме до того, что сподвигла их подшить к делу отчеты несуществующих комиссий по зверствам на объекте. Слова свидетелей принимаются на веру.

Однако поэтические вольности совершенно недопустимы в показаниях, ибо на мало-мальски приличном суде являются оскорблением человеческого разума. Мировая общественность просто обязана даже сквозь пространство почувствовать отвращение к лживости такого уникального по своему примитивизму обвинения.

Ни для кого уже не секрет, что данный процесс становится инквизиторским процессом охоты на ведьм и представляет собой политику мести в самом худшем ее проявлении. Лично моего подзащитного напрочь лишили возможности ознакомиться с материалами дела, не давали есть и спать, избивали, не допускали меня к нему. Посмотрите на него, и вы поймете все сами. Устав трибунала слепили на коленке, разрешив себе все. Как можно защищаться от вооруженного грабителя, когда тебе бесцеремонно выкручивают руки?

Этот суд похож на цирковой фарс и граничит с международным безумием. Общественную атмосферу, предшествующую процессу, отравили слезливыми эмоциями и лживой пропагандой все мировые СМИ. Они заранее настроили человечество против обвиняемых, выставив их «кровавыми палачами» и «зверями в человеческом обличье». А где же презумпция невиновности, где она, я спрашиваю?

Медийные крысоловы обложили защиту со всех сторон. Мы и так по самое горло завалены работой, а журналисты, издатели, агенты, продюсеры и прочие фотографы активно торпедируют наши усилия. Колоссальные ресурсы задействованы в этой черной пиар-кампании.

Минута рекламного времени стоит шестьсот тысяч долларов. Для корпораций это шоу, для многих обывателей, к сожалению, тоже. Правда, шоу, где на кону стоят восемь человеческих жизней, может обойтись слишком дорого…

«Вся королевская рать». Статья Рика Прытковского в газете «Паблик сквер» от 10.05.17

Вы когда-нибудь жили в пентхаусе отеля «Марбл Квортер»? Нет? Я так и думал. Не стоит отчаиваться, господа. О золоченых раковинах и ста двадцати полотенцах вам с удовольствием расскажут прокуроры Нивене, Ломакин, Тагава и другие их коллеги.

Если эти парнокопытные исчадия ада не будут серьезно заняты изрыганием чудовищной лжи в отношении восьмерки честнейших из ныне живущих (пока еще), они любезно устроят вам экскурсию в мир черной икры и дорогого шампанского.

Кто оплачивает сотню персональных охранников? За чей счет бандитов от правосудия возят на кадиллаках? Не из вашего ли кармана текут денежки на частные авиаперевозки стороны обвинения? Клянусь костями всех апостолов, я видел в бриллиантовом свете люстр лобби-бара, как демоническая порода, увенчанная фальшивыми коронами, весело хохотала, вместо того чтобы посыпать свои никчемные головы пеплом.

Нагло похлопывая друг друга по плечу, инфернальные выкормыши фунтами поглощают лобстеров, дескать, любо-дорого на нас поглядеть. О каком правосудии может идти речь, когда жребий брошен? Базарная торговка с золотыми зубами уже подправила весы. Картавый наперсточник лихо закрутил шарик-фантом. Балаган в самом разгаре, куда вы суетесь, о глупцы?! Руки прочь от дешевой клоунады!

Представьте на секунду ситуацию. У вас дома завелись тараканы, целые батальоны тараканов. Как от них избавиться? Вдруг вы подскакиваете на месте. Точно! В записной книжке с давних пор красуется номер «Инсект-контроля». Ваше семейство искренне отдало голоса в его поддержку. Хозяин – отличный парень, чего там.

Срочно звонить! Приезжают грамотные ребята и огромным пылесосом засасывают всю коричневую тварь. После чего вежливо улыбаются и исчезают из виду. Все, дело в шляпе. Можно взять пивка и включить телевизор. Господь Всемогущий! Да это же Дирк Стиглиц – директор конторы, которая только что избавила вас от утомительной войны с насекомыми.

За что его судят? Ну как же, он якобы без суда и следствия отбуксировал насекомых на необитаемый остров. Какая разница, что он в руках крепко сжимает народный мандат на треклятых тараканов. Сами же и вручили, изверги! Оказывается, нельзя содержать гнусных гадин в неподобающих условиях, видите ли. Жалко, про маникюр не сказали. На ночь не целовали, белье не крахмалили. Ай-ай-ай. Под суд немедленно. Приговор один – в печь, и желательно живьем.

Дай мне волю и шестизарядник, всех по очереди вызвал бы на честную дуэль. Даже с одним патроном в револьвере, плевать. Страха нет ни капли. К тому же ясно слышно, как за моей спиной тысячи недовольных заправляют ленты в пулеметы и затачивают сабли. Кавалерия в полной боеготовности.

Правда, пока еще теплится робкая искорка надежды на трех каменных горгулий. Посмотрим, быть может, судьи не дадут процессу впасть в преждевременный маразм и не позволят красивой яхте утонуть в болоте лицемерных, приторных речей.

Меморандум всем сотрудникам объекта «Вайзенштайн»

Экстерриториальная организация «Вайзенштайн»

Главная комендатура объекта

Независимо от занимаемой должности вы должны раз и навсегда твердо запомнить самую важную истину: те, кто содержатся здесь, – это нелюди. Стремление убить, ограбить и унизить никогда не являлось признаком достойного человека. За соболей и гольф-кары они продали свои души сатане. За цветные бумажки они добровольно превратились в засохших гомункулов. Теперь у них на лбу заслуженное клеймо убогих изгоев, обреченных на цепи вместо бриллиантов и баланду вместо устриц.

У этой падали за забором есть семьи, дети, друзья. Жалкие воспоминания пусть оставят себе. Вас это ни в коей мере не касается. Не бойтесь быть здесь главными, не бойтесь смотреть им в глаза, не бойтесь положения арестантов вне наших стен.

Здесь они никто, пустое место. Отныне дрожать от страха настала их очередь. Наше лучшее оружие – психологическое превосходство. Вчерашнее чувство безнаказанности узурпаторов вдруг скукожилось до размеров дохлой мухи. Ужас перед справедливым возмездием, особенно под лай овчарок, действует лучше любого револьвера.

Те же, кто разделит «горе», окажет несанкционированную помощь, вручит передачу, попадет под чужеродное влияние, проявит участие, просто заговорит «по-дружески», должны помнить, что в таком случае безо всякого разбирательства сами отправятся в барак.

Обращаться с предателями будут ровно так же, как с подведомственным стадом. Необходимо выполнять священный долг неуклонно в духе настоящего товарищества. Лишь плечом к плечу мы сможем навсегда вытравить продажную гниду.

Последний абзац выучить наизусть. Старший надзиратель в любой момент может проверить. Работать честно и беспощадно. Каждому сотруднику действовать строго в пределах своей должностной инструкции.

Главный комендант «Вайзенштайна»

Виталий Качура 21.10.10

Запись полицейских переговоров от 12.06.14. Портленд, Орегон

– Двадцать восьмой, десять восемьдесят четыре на сто сорок Кингси Драйв. Здесь группа гражданских толпится вокруг чего-то.

– Нужна ли десять пятьдесят четыре?

– Пока неясно. Сейчас посмотрим. Похоже на десять-десять. Матерь божья! Здесь два четыреста девятнадцать. Срочно запрашиваю убойников и коронеров, диспетчер, как понял, десять пять, как понял?

– Десять четыре. Немедленно отправляю.

– Десять шесть. Пока никого не видно. Подозреваемых нет. Сейчас осмотримся. Гражданские говорят о двести сорок пять. В каждом трупе дыр по десять, не меньше. Похоже, есть раненые, десять пятьдесят шесть, сейчас окажем первую медпомощь.

– Десять четыре. Скорая уже в пути.

– О, черт! В нас стреляют! Срочно – десять восемьдесят пять. Одиннадцать девяносто девять, код три.

– Сколько подозреваемых?

– Откуда мне знать, мать вашу. Черт, Пройс ранен, истекает кровью. Десять пять, офицер ранен. Они побежали. Вижу двух, оба черные, вооружены. Одному лет тридцать, средний рост, белая футболка, черные штаны. Второй – подросток, высокий, синяя футболка, джинсовые шорты. Начинаю преследование по Баундари-Алли. Давайте сюда вертолет, в этих переулках черт ногу сломит. Конец связи, Симмс.

Первым заслушивали Кристофа Немета. Венгр по национальности, он был главным архитектором объекта. Сухопарый брюнет среднего роста с прищуренным взглядом из-под больших очков. Говорит тихо и не спеша. Производит впечатление профессионального, идейного сотрудника. Четко ощущается личная мотивация к такому необычному труду.

Известно, что многие наблюдатели относятся с большой долей иронии к данному фигуранту, поскольку судьба тюремного проектировщика продемонстрировала ему изнанку любимого ремесла. Действительно, принцип бумеранга в некоторых случаях работает безотказно. Яме, вырытой для другого, безразлично, кто в нее угодит.

При всем при том Немет совершенно точно заслуживает пристального внимания. Вообще, строго говоря, абсолютно каждый сидящий на скамье подсудимых является максимально неординарной личностью и протагонистом в индивидуальном сюжете. Колоссальный предыдущий опыт работы очень помог фигурантам соорудить прочный форпост, продуктивно заполнить необходимые ниши.

Доказательство К-14/3. Резюме соискателя на должность главного архитектора объекта «Вайзенштайн» Кристофа Немета

Кристоф Немет. Национальность – венгр. Год рождения: 1972. Место рождения: Мишкольц, Венгрия. Женат, один ребенок.

Образование: Университет Корвинуса, 1990–1996. Факультет архитектуры и развития ландшафта. Присвоена степень магистра. В 1999 году присвоена степень доктора архитектурных наук. Защитил диплом в Техническом Университете Делфта, Голландия.

Награжден: Орденом Заслуг Венгерской Республики и Diploma di Merito Европейского союза.

Список перспективных проектов:

1) Тоннель под Беринговым проливом, соединяющий Россию и Америку.

2) Музей героев и злодеев человечества в Квебеке. Тот самый, который вызвал массу дискуссий, почему здание выполнено в форме тела распятого Христа.

3) Первая база на Луне. Если ее, конечно, когда-нибудь соберутся строить.

Список выполненных работ:

1) Тюрьма режима максимальной строгости в городе Печ, Венгрия. Позволяет содержать до 1 200 человек.

2) Депортационный центр в городе Льеж, Бельгия. Позволяет содержать до 470 человек.

3) Перестроено и переоборудовано 28 досудебных изоляторов по всей Европе.

Почему я хочу стать проектировщиком и строителем вашего объекта?

Ответ прост: когда мне только исполнилось десять лет, моих родителей ограбили и убили в подворотне. Обоих зарезали ножом. Я остался сиротой, попал в детский дом, но дело не только в этом. Преступников было двое. Одного отпустили, а второго осудили на два года за превышение дозволенной самообороны, хотите верьте – хотите нет.

Имея склонность к инженерным наукам, я увлекся проектированием различных исправительных учреждений. И в результате архитектура стала моей основной работой. Преступник должен быть изолирован от общества – это справедливо.

И вы, на мой взгляд, выступили с блестящей инициативой, не поддержать вас попросту невозможно. Неважно, стану ли я главным архитектором или обычным каменщиком, я должен внести любой посильный вклад в такое великое дело. Надеюсь поработать с вами в том или ином качестве. Спасибо.

Из протокола допроса Кристофа Немета, обвиняемого в тяжких преступлениях, совершенных на объекте «Вайзенштайн» в период с октября 2010 по декабрь 2016 года

(Стенограмма заседания Гентского трибунала 03.05.2017)

Кристоф Немет: Изначально планировалось сделать лагерь в три круга – для каждой категории свой круг. Внешний – для осужденных на пять лет, средний – на десять лет, внутренний – пожизненно осужденные. Однако при осмотре местности выяснилось, что для такого проекта пришлось бы рубить лес. Поэтому решили делать три прямоугольных блока в одну линию вдоль леса. Так заключенным из разных категорий отсекалась возможность общения друг с другом.

Прокурор Пикур: Какую общую площадь занимал «Вайзенштайн»?

К. Н.: Порядка тысячи гектар, включая дороги, территорию, на которой проживали сотрудники, поля под посевы, теплицы – в общем, все.

П. П.: Вышки, заборы?

К. Н.: Территория была обнесена двойным шестиметровым забором: первый, внутренний, из электрифицированной колючей проволоки, второй – бетонный. Между заборами проходила заминированная песчаная полоса шириной в четыре метра. По периметру также стояли тридцать четыре вышки с прожекторами. Каждый блок отделялся от другого мелкоячеистой металлической сеткой с одной лишь дверью внутри, чтобы осуществлять транзит.

П. П.: Объясните суду, что такое транзит.

К. Н.: Это когда осужденного переводят из одного блока в другой на постоянной основе.

П. П.: При каких обстоятельствах?

К. Н.: В качестве дальнейшего наказания или, наоборот, послабления. Если заключенный совершает преступление, находясь, скажем, в блоке А, то его конвоируют в блок Б или в обратном порядке за хорошее поведение.

П. П.: Сколько человек находилось в лагере?

К. Н.: Не могу сказать. Я занимался только проектировкой, текущим ремонтом, иными строительными делами и согласно внутренним инструкциям не имел допуска к другой информации.

Судья Джаби: Подсудимый Немет, отвечайте громче и четче. Ничего не слышно.

К. Н.: У меня не работает микрофон.

С. Д.: Просто говорите громче.

П. П.: Вы утверждаете, что не знаете. Тогда мы ответим за вас. Уважаемый суд, я хотел бы представить официальный документ. Он занесен в перечень доказательств под номером Г-21/7. Согласно данному реестру, в «Вайзенштайне» на двадцать шестое октября две тысячи пятнадцатого года находилось не менее трехсот тысяч человек.

К. Н.: Ни подтвердить, ни опровергнуть подобную информацию я не могу в силу объясненных причин.

П. П.: Хорошо. Как осуществлялась расовая и религиозная сегрегация?

К. Н.: Религиозная никак не осуществлялась. В остальном людей делили по континентам или их частям. К примеру, Африка именовалась «Зулу», Северная Америка – «Гризли», Южная – «Ацтек», Азия – «Дракон» и так далее. Бараки заполнялись именно по национальному признаку.

П. П.: То есть заключенные, допустим китайцы, жили только в «Драконе», а чилийцы и перуанцы – в «Ацтеке», я правильно понимаю?

К. Н.: Именно так. Бараки могли быть переименованы, и, соответственно, преступники переселены в зависимости от численности той или иной группы.

П. П.: Почему происходило такое разделение?

К. Н.: На стадии проектировки нам эта мысль показалась здравой. Статистика отчетливо свидетельствует о том, что заключенные различных рас, находясь под стражей, чаще доводят ситуацию до конфликта, создают взрывоопасную атмосферу. А мы все же строили не Диснейленд, и поэтому постарались на начальном этапе минимизировать любые риски.

П. П.: Какая трогательная забота. Сколько бараков насчитывалось в каждом блоке, какую площадь они занимали и на какое количество человек были рассчитаны?

К. Н.: Всего было построено двести одноэтажных бараков площадью пятьдесят пять на двадцать пять метров каждый. В бараке имелось три ряда двухэтажных нар с общим количеством в триста спальных мест. Более того, не все они использовались для проживания. Поэтому я сильно сомневаюсь, что туда можно запихнуть триста тысяч человек, как вы утверждаете. Первый блок насчитывал сто тридцать, второй – пятьдесят и третий двадцать бараков.

П. П.: Норматив по размещению мы, к сожалению, не нашли, вероятно, защита его продемонстрирует. По какому принципу выносились приговоры? За что присуждали пятилетний срок или десятилетний, например?

К. Н.: Быть может, вы до сих пор не успели заметить, но я был задействован всего лишь как архитектор «Вайзенштайна».

П. П.: Допустим. Тогда объясните, откуда вы могли знать на какое количество мест рассчитывать жилые объекты?

К. Н.: Припоминаю, что это был очень важный и сложный подготовительный момент. Ну, во-первых, мы должны были исходить из размеров земельного участка, предоставленного Россией. Мы просчитали площадь, необходимую для нежилого использования, вычли ее. Я примерно раскидал три блока, разграничил их. Получился такой прямоугольный отрезок земли, разделенный на три части. Потом мы…

П. П.: Ладно, можете не продолжать. Какая получилась в общей сложности цифра по заключенным?

К. Н.: Шестьдесят тысяч человек.

П. П.: Это максимальная вместительность?

К. Н.: Ну, если совсем ужаться, то шестьдесят пять, наверное, можно разместить.

П. П.: По какому принципу рассчитывалось количество бараков в каждом блоке? Откуда вы могли знать, сколько людей осудят на конкретные сроки?

К. Н.: Здесь вы правы. Гадать на магическом шаре не входило в круг наших интересов. Хотя известно, что особо тяжких преступлений совершается не так уж много, к большому счастью, замечу. Поэтому больше всего мест мы отдали легкому блоку.

П. П.: Где они мылись и осуществляли личную гигиену?

К. Н.: В каждом бараке имелись душевые и отхожие места.

П. П.: В каком количестве?

К. Н.: Зависело от блока. Но в среднем по пять тех и других.

П. П.: На триста человек?

К. Н.: Я хочу сделать заявление.

С. Д.: Если что-то важное, то очень коротко.

К. Н.: Данный процесс… Проще говоря, всем необходимо понять, что в мои обязанности не входило проектирование отеля «Астория»…

П. П.: Правильнее сказать «Белль-Дюк».

К. Н.: Мы не собирались строить для них стадион, спортзал с бассейном, джакузи и делать им шиацу. Задачи стояли совершенно другого порядка.

Надпись на пятидесяти массивных щитах, установленных внутри всего периметра объекта «Вайзенштайн»:

Цель оправдывает средства.

Письмо Кристофа Немета своей возлюбленной

Дорогая Б.! Спешу обрадовать тебя благими вестями. Летом мне все же позволили взять отпуск. Одна загвоздка: провести вместе мы сможем только неделю. Но худа без добра не бывает – я сказал жене, что на четыре дня вынужден поехать на конференцию архитекторов в Южную Африку. Туда она точно не полетит. Если бы куда поближе, то вполне могла бы. Мне кажется, она что-то подозревает, хотя на сто процентов не уверен.

Линда иной раз так загадочно смотрит то на меня, то на Марка, как будто ей известно нечто запретное. Очень странный взгляд, тяжелый. Разговаривает со мной все меньше, хотя, возможно, это из-за смерти ее отца. Практически не ест, зато очень часто глядит в окно. Я начинаю всерьез беспокоиться за нее. Позавчера нашел какую-то странную книгу, похожую на справочник рецептов, только с чудной обложкой. Там изображены, как мне показалось, африканские узоры. Она сказала, что позаимствовала ее у подружки. Что ж, пусть будет так.

Ты знаешь, что я ее по-своему люблю, как-никак она мать Марка, и не могу ее бросить. Однако если все это зайдет слишком далеко, то придется развестись. Ладно, хватит о плохом. Как ты, как Милош? Что у вас нового? Все ли в порядке у брата? Помнишь, ты как-то спрашивала, что я думаю по поводу наших отношений? Так вот – за год наших встреч я заметил, что мне хочется, чтобы они повторялись как можно чаще. Мало того что мы подходим друг другу, так мы еще делаем одно общее и очень полезное дело.

Пока все идет как идет и неизвестно, куда выведет, но все в наших руках. Как мы захотим, так и будет. И никто нам не помеха. Лично я благодарен Господу за то, что он подарил мне тебя. Надеюсь, и ты тоже. Неужели мы не заслуживаем счастья, той самой благодати, которая доступна всем остальным? Неужели так и будем скрываться как влюбленные подростки? Вряд ли. Рано или поздно мы обязательно что-нибудь придумаем. Все же именно нам доверили такую важную работу, и, значит, мы чего-то достойны.