Белая волчица. Солдат ненависти

Командир даже отдал приказ китайцев в бой не бросать, их надо беречь по мере возможности, где ещё достанешь таких умелых дознавателей.

Нас в отряде было 14 узкоглазых обезьян. Мы обладали все сверхъестественными способностями. Мужики видели, как мы определяли засады казаков, это было за гранью человеческих возможностей.

В отряде нас называли колдунами, шаманами, мы делали такие вещи, что обычные люди говорили, что это чародейство.

В отряде нас уважали, но и боялись.

Дедушка подтверждал: мы умели изготавливать яды из трав и грибов.

Яды были быстродействующие, и действующие не сразу, а спустя много времени после принятия. Яд мог подействовать через три дня после принятия.

Некоторые из нас могли вызывать ядовитых змей и командовать этими змеями.

В тайге встречались различные существа, которые по отдельности были не опасны для человека, но если их соединить вместе, то это была смерть.

Многие из нас умели смешивать несколько лекарственных трав, в результате если человек понюхал эту смесь, то человек сходил с ума, он видел то, чего никогда не было, это был сильнейший галюциноген, правда, человек недолго страдал подобными галюцинациями, 20—30 минут, а потом всё проходило.

Дедушка утверждал, что он понимал язык птиц, и по тому, как птицы себя вели, он мог определить засаду казаков.

Другие соплеменники понимали язык зверей и тоже могли по поведению зверей определить засады белых.

Мужики в отряде, когда кто-то из нас проходил мимо, начинали неистово креститься и говорили: «Брысь, нечистая сила».

Со стороны было любопытно наблюдать, как наши соплеменники шли по лагерю.

Здоровенные русские мужики, когда видели узкоглазых обезьян, мгновенно уступали дорогу маленьким щуплым обезьянкам.

Командиром в отряде был бывший фронтовик, его заместитель тоже был фронтовик. Эти двое фронтовиков быстро поняли, благо примеры были наглядные, что мы, узкоглазые, очень ценны для их партизанского отряда.

Авторитет у командира был большой, когда он показывал свой кулак размером с голову обычного человека, то у всех сразу пропадали все слова.

Всех нас определили в разведчики по приказу командира, и командир никогда не раскаялся в таком решении.

Мы, лесные охотники, всегда просто чувствовали, когда на отряд надвигается опасность.

Почувствовав неведомую опасность, мы бежали к командиру и говорили ему, что идёт плохое на отряд, хотя кругом всё было спокойно.

Командир воспринимал наши слова всегда всерьёз и принимал меры, это спасало отряд от гибели.

Командир и его заместитель спрашивали у нас, каким образом мы чуем эту опасность, но мы отмалчивались. Это видели и слышали другие мужики в отряде, так что такое не скроешь, да и происходило это довольно часто, так что случайностью это не назовёшь.

Мы видели людей насквозь и могли сразу определить, кто есть кто: сволочь, тварь или стоящий человек.

Дедушка вспоминает: все мы умели подражать различным птицам и животным. Мы могли подражать волкам, собакам, кошкам и ещё многим животным и птицам, жившим в тайге.

Война против станичников была очень тяжёлой, и на первом этапе отряды мужиков проигрывали эту войну.

Надо помнить, что Дальний Восток очень далеко от Москвы, поэтому очень долгое время эта война оказалась забытой войной, и только когда были разбиты Деникин, Корнилов, Колчак, Врангель, Юденич и другие полководцы белого движения, Красная Армия двинулась на Дальний Восток.

Спустя несколько месяцев после уничтожения первой казачьей станицы, мы напали и полностью уничтожили вторую станицу казаков, которые принимали участие в уничтожении нашего племени.

Казаки были очень хорошие воины, и станица очень хорошо охранялась, но и мы тоже многому научились за время этой страшной войны.

Казачью станицу мы полностью уничтожили со всем её населением, убили всех, кто там был, пленных не было, да и не нужны они были нам.

Хороший казак – мёртвый казак, говорили в нашем отряде.

Дедушка вспоминает одну русскую деревню, в которой повеселились русские казаки.

Станичники окружили одну русскую деревню, мужчин в деревне не было, одни бабы, дети, старики, старухи.

Баб затаскивали в сараи, раскладывали на полу, привязывали, чтобы не трепыхались, и у сарая выстраивалась очередь желающих женского тела.

Сараев было восемь, в каждом сарае разложили по три-четыре бабы.

Бабы сначала кричали, но после десятого обычно замолкали.

У всех восьми сараев выстраивались длинные очереди казаков. В конце концов очередь заканчивалась, все станичники получили удовольствие.

Часть женщин к окончанию процедуры была уже мертва, другие ещё живы.

Около сараев лежали палки, один конец которых был острым-острым. Для казаков начиналось веселье, казак брал эту палку, подходил к лежащей бабе и глубоко всаживал эту палку острым концом, обычно казаки предпочитали всаживать палку в задний проход, палку оставляли торчать в теле женщины.

Но дело на этом не заканчивалось, ведь в деревне были ещё другие женщины.

Казаки начинали обедать и восстанавливать мужскую силу. Сытно покушав, казаки растаскивали оставшихся баб по домам, тут обычно очередей не было, пять-шесть станичников.

Бабу раскладывали обычно на полу, руки связывали и прибивали их гвоздями к полу, чтобы не трепыхались, и начиналась работа.

После окончания работы довольные казаки уходили на ужин и, хорошо поужинав и восстановив мужскую силу, они начинали всё по новой.

Иногда бабу переворачивали на живот, для разнообразия.

Казаки использовали своих женщин в избе по полной программе.

Незадолго перед своим уходом из деревни, казаки решали судьбу привязанных на полу женщин.

Домов было много, и в каждом доме было по-разному, всё зависело от казаков.

Некоторым бабам просто перерезали горло.

Другим отрезали обе груди, а потом распарывали живот.

Некоторым просто распарывали живот.

Другим казаки всаживали палку с заострённым концом либо в задний проход, либо спереди.

Потом войско станичников уходило из этой мёртвой русской деревни. Подобных случаев было очень много.

У пленных казаков, во время допроса, мы узнали о событиях в этой деревне в подробностях.

Дедушка вспоминает, что одна из значительных побед отряда, в котором он служил, произошла именно из-за такого случая, который описан здесь.

Примерно сто мужиков расположилось в тайге, мы, разведчики, пошли проверять местность, и вдруг поняли нечто необычное.

Недалеко обнаружили деревню, а в ней казаков, у нас сразу возникло очень нехорошее предчувствие. Тем более, что присутствие казаков в деревне не сулило жителям деревни ничего хорошего. Приглядевшись получше, мы всё поняли.

Разведка вернулась во временный лагерь, мы сообщили мужикам о деревне и о том, что станичники творят с бабами.

Мужики хотели сразу напасть на казаков, но командир сказал, сначала разведка, а вот потом…

Мы сказали, что насильников примерно сотня, что они ну очень увлеклись женщинами.

Мужики незаметно проникли в деревню и внезапно атаковали насильников.

90 казаков было убито, пятеро взяты живыми в плен, но пятерым казакам удалось спастись.

Всем пятерым мы выпустили кишки наружу, казаки проклинали нас за кишки, но нам было наплевать на их проклятия.

Казаки с распоротыми животами ещё долго жили.

Уже потом мы узнали, что убежали от нас пять казаков, но один казак был ранен, его довезли до станицы, но он умер в станице от полученной раны.

Наши потери – трое убитых и четверо раненых, все наши раненые выжили и вскоре вернулись в строй.

Тимур вспоминает: к сожалению, такие успешные операции были редкостью.

Так прошло два года этой лютой войны.

Мужикам удалось разгромить третью станицу, мы там были.

Взять эту третью станицу ночным налётом, как две предыдущие, не удалось, казаки тоже учились на своих ошибках и создали там такую оборону, что прорваться в станицу не удалось.

Для успешного нападения к операции подключили ещё несколько других партизанских отрядов.

Бои были тяжёлые, исход в нашу пользу решила наша артиллерия. Под ударами пушек мы пошли на штурм станицы.

Казаки ушли из станицы, к сожалению, уничтожить их не удалось, но всё же это была крупная победа красных над белыми.

За те два года, что прошли, мы поняли из допросов пленных казаков, что нападение казаков на наше стойбище было случайным. Главной целью казаков были русские деревни мужиков, а не мы, узкоглазые обезьяны.

У нас, узкоглазых, не было никаких противоречий с казаками. Казаки и не собирались нападать на наше племя, мы пострадали из-за ненависти, которая полыхала между казаками и мужиками из-за земли, которую контролировали станичники и на которую зарились мужики.

Казаки и устроили кровавую бойню мужикам для устрашения, а наше стойбище случайно попало под удар станичников. Казаки наносили удар по многим районам, и там, в других районах, казаки вырезали русские деревни, а узкоглазых не трогали, и только в нашем районе казаки уничтожили по ошибке стойбище узкоглазых макак.

Вот такая оказалась правда.

Тимур рассказывает: получается, что мы воюем за чужие интерес ы, мы ведь были лесным народом, а казаки и мужики бьются за пахотную землю, а нам, лесным охотникам, не было никакого дела до пахотной земли.