Видеоблогер Вайтар. Девять глав мертворождённой книги

Заворачивая уже на Чкалова, первокурсник начал слышать звуки музыки, доносившиеся, очевидно, со стадиона, и благодаря им даже как будто бы ощутил свою как будто бы причастность к празднику.

По абсолютно раздолбанной дороге надо было идти к стадиону, и, наступая на острые камни и проваливаясь в асфальт, первокурсник оказался возле шлагбаума. Тьютер, размахивая листочком как веером, вопросительно крикнул, с тем чтобы узнать, все ли его видят, и вместе с прочими первокурсниками группа (возможно) будущих учителей русского языка и литературы втиснулась в преступно узкий проход.

Когда они подошли к трибунам, им указали на несколько рядов, которые можно было занимать. И пока наш первокурсник присматривался к своим возможным соседям по скамье, к нему подошла маленькая девушка в очках, темноволосая, в каком-то тёмно-синем платье, сидевшем на ней как что-то неестественное её фигуре и выражению лица, которое бывает в старых американских фильмах, когда говорят «Скажите cheese», и на её лице оно как будто бы застыло. Но в то же время это была очень милая улыбка на, очевидно, ботаническом лице, но и на первый взгляд, и на второй, и на третий наш первокурсник не смог вписать его в классификацию студенточек.

– Демид?) – наклонив голову и тронув очки, сказала она каким-то уважительным тоном.

– Да… Привет.) Ты меня знаешь? – не растерялся Демид и, поправляя бабочку, делал вид, что как будто бы только что с кем-нибудь разговаривал, а сейчас вот просто переключился на неё.

– Конечно знаю.) Меня Лента зовут.

– Хорошо.) А-а-а-а, очень приятно.)

Вдруг рядом с ней возник молодой человек почти одного с Демидом роста и, вдыхая воздух полной грудью, демонстративно распрямил плечи и стал осматриваться на триста-шестьдесят с максимально широкой улыбкой. Потом он внезапно заметил Демида и, следуя за взглядом Ленты, которая кивнула, мол, тот самый (так по крайней мере решил Демид), протянул Демиду руку и сделал крепкое-крепкое рукопожатие.

– Меня Демид зовут.) Ты тоже на учителя русского языка поступил?)

– Да!))) Конечно, на учителя.))) Буду самым настоящим учителем!))))) Я Гена!))) – когда он говорил это, его синий костюм, тоже, очевидно, с выпускного, вдруг стал превращаться в глазах нашего первокурсника в совершенно нелепое, несоответствующее новому знакомому одеяние. Сильно прижатые гелем тёмные волосы были зачесаны назад, в классическом стиле; слегка были тронуты виски.

– Ну пойдём вместе тогда сядем, – сказал ему Демид, испытывая двойственное, не известное ему ощущение. Ему хотелось знать, адекватный перед ним человек или нет. Приятные черты лица нового знакомого стали чертить какие-то безумные фигуры. Громкость голоса Гены не прошла бы никакие тесты, любая аппаратура просто взорвалась бы под его воздействием.

– Давай!)) Пойдём вон к Лентычу с её подругой сядем, – сказал Гена и сел скамьей выше от того места, где сидела Лента с подругами.

– Сколько же тут бабищ!))) Смотри, какие бабищи сидят!)))))) – сразу выпалил Гена, как только они сели.

Первокурсник чрезвычайно занервничал и заулыбался обернувшимся бабищам так, чтобы видно было, что с молодым человеком, сидевшим слева от него, он находится в процессе знакомства, и что для него так же удивительно, каким неожиданным образом Геннадий развернул к себе лица этих бабищ. Две полноватые, стремноватые бабищи заржали и начали, толкая друг друга локтями, шептаться об этом происшествии, не поворачивая свои головы ни друг к другу, ни назад. В то время как Лента, сидевшая с своей подругой в одном человеке от бабищ, тихонько рассмеялась над этим, но точно ничему не удивилась.

Видя, как с олимпийским пафосом выходят факультеты под крики полуголых черлидерш, Демид заметил какой-то американский привкус во рту и думал в это время: «…Она точно знает обо мне больше, чем остальные. Она единственная не побоялась ко мне подойти. Получается, может, что она обратилась ко мне как к Вайтару… Даже, может, книгу мою прочитала… Жесть. Зачем я оставил её в закрепе? Ты долбоёб? Это же пиздец».

– А откуда ты знаешь Ленту? – спросил он Гену.

– Мы с одного района!)) Вместе экзамены сдавали.) И с детства знакомы!))) У нас отцы вместе работали.)) – К концу каждого предложения он делал круг своим правым плечом и указательным пальцем как бы ставил точку.

Через полтора часа, когда они уже выходили со стадиона, к ним примкнула молодая женщина учительской наружности, которая сразу обратила внимание на Демида. Геннадий поспешил их познакомить. Это была его мать.

– Тебя как зовут? – спросила она.

– А-а-а, Демид, – ответил Демид и только хотел присоединить Геннадия к разговору, как тот тотчас же умчал вперёд по хороводу букетов, плывшему в направлении разных корпусов университета.

– Как экзамены сдал? Ты платно или бесплатно поступил?) – с совершенно добродушной улыбкой спрашивала женщина. Демид, разумеется, сообразил, что стал невольным участником опытов, и, видя, как эта милая женщина безотрывно на него смотрела, с пониманием включился в эксперимент. То, как он двигался, отвечал, то, каким безучастным был по отношению к беззаботным студентам вокруг них, моментально, словно увеличивая картинку на смартфоне, масштабировала мать Геннадия, чтобы как можно скорее успокоиться на счёт того, в какие руки она передаёт своего сына. Никакой навязчивости в ней не было. Демиду даже приятно было находиться в её обществе. Взгляд её имел содержание много выстрадавшей матери.

– Я, к сожалению, а-а-а, платник.) Всего сто девяносто два балла. Вот так получилось.) Чуть-чуть не хватило. А-а-а, по русскому я восемьдесят восемь получил, но литературу на какие-то смешные сорок шесть написал и по обществу что-то там за пятьдесят, вроде бы, вышло. Ну и математику базовую, как и все. Профильную не потянул бы совсем.)

Геннадий, как узнал первокурсник, поступил бесплатно, с какими-то льготами.

– Русский – восемьдесят восемь!) Ну ты молодец, хорошо написал.) У тебя, значит, к этому способности, да?)

На этих нескольких репликах (с какими-то незначительными добавлениями), растягивая их так же заметно, как ускоряя шаг, они вдвоём дошли по улице Красной до поворота на улицу Лермонтова, где и попрощались. Демид пошёл вверх по Лермонтова к своему общежитию. В некоторых местах опираясь на колени и где-нибудь вставая возле забора центрального парка, Демид впервые ощутил действительность горного устройства города; его общежитие находилось как будто бы на верхней точке прямоугольного треугольника, в то время как вся остальная часть улицы, по которой он шёл, была гипотенузой.

Медик ещё спал, накрывшись подушкой, и первокурсник очень этому обрадовался.

Демид вытащил из рюкзака свой старенький, но любимый ноутбук Asus вместе с блоком питания, мышкой и наушниками, и, найдя в сумке переноску, сделал из этого всего себе рабочий уголок. Металлический стул с вырванной овальной спинкой и местами разодранным мягким сиденьем послужил ему столом, а кровать, разумеется, стулом. Матрас, кстати говоря, был новый, с ортопедическими свойствами; даже упаковка от него лежала под кроватью. Сама комната, обклеенная голубыми обоями с жирафами, обезьянками и слонами, вместе с тем, что имела новые пластиковые окна, изображала, в некотором смысле, присутствие предыдущих жильцов, например в виде хлама и многослойной пыли в шкафах, а также присутствие многих других, которые жили там ещё раньше, например в виде росписей на обоях.

Демид ещё не выяснил, есть ли в общежитии вай-фай, поэтому он взял свой китайский смартфон, купленный за две тысячи у какого-то знакомого старшего брата, и, та́пая по разбитому экрану, включил раздачу мобильного интернета. Положив телефон рядом с собой, вернулся взглядом к ноутбуку, зашёл в Google Chrome и, щёлкнув по ярлыку ВКонтакте, оказался на своей странице, с которой на него смотрел он сам, стоявший за высоким костром с разведёнными в охвате руками; на его лице был какой-то добрый оскал. Демид открыл сообщения и начал читать свежие новости в конфе. С завтрашнего дня, как писали девчонки, начнётся некая неделя погружения. Их поведут на какую-то лекцию какого-то местного историка.

Недолго думая, первокурсник закрыл вкладку, кликнул в правом нижнем углу на панели задач и, оказавшись на рабочем столе, попрыгал из одной папки в другие, и опять из одной в другую, ещё и ещё поглубже, и наконец открыл вордовский файл под названием «Предсмертное письмо».

Текст, который ярко засветился на мониторе, продолжался три или четыре страницы двенадцатым Times New Roman. Первая его версия была написана шестого августа две тысячи пятнадцатого. В тот день Демид решил показать своим родителям фильм «Звездочки на земле». В нём главный герой, мальчик Ишан, страдающий дислексией, становится другом своему молодому школьному учителю, который понимает Ишана как никто и, в отличие от прочих учителей, раскрывает в нём способности к рисованию. Всё время, пока шёл фильм, родители ощущали бекграунд, создавшийся сюжетом фильма и отождествлением его с их сыном, и улыбались вместе с Демидом в тех местах, ради которых он вообще затеял показ. В какой-то момент по окончании фильма родители случайно, не желая того, стриггерили Демида вопросами в самое больное место, и он, впавши в ярость и заревев, убежал к себе в комнату и, пока старший брат успокаивал родителей, несколько часов без остановки писал своё предсмертное письмо, которому, давно арендовавшему у депрессии койку-место в мозге, оставалось только быть записанным.

Пролистав в конец документа и обратно, Демид покрутил колёсиком мышки ещё какое-то время, а потом, закрывшись ладонью левой руки, ло̀ктем которую он вдавил в левую ногу, задумчиво принялся переставлять местами знаки препинания. С момента написания первой версии прошло, получается, тринадцать месяцев, и на всём их протяжении он как минимум раз в неделю возвращался в этот вордовский файл с новыми правками; ещё чаще просто открывал и перечитывал его. Иногда, вздыхая и закрывая глаза, он безжалостно и одновременно с огромной печалью удалял отдельные слова или предложения; порой он расправлялся даже с длинными абзацами, на которые уходили пять-шесть, семь часов подряд и многие месяцы.

– Как первое сентября?) – спросил проснувшийся медик. Он подбросил вверх подушку: покрутившись в воздухе, она упала под голову медика, который подтянул себя к спинке кровати и взял телефон.

– На стадионе новом были. Его же недавно построили, как я понимаю?

– Да, в этом году, кажется. Ну, в прошлом году нас туда не водили.

Кто-то постучал в дверь и, только прикоснувшись к ней костяшками, уже опускал ручку вниз и, можно сказать, сразу же входил.

– Здорова!)

В комнату вошёл довольно высокий парень военной наружности, в шортах и в футболке.

– Распечатать?) – спросил медик.

– Конечно, брат.)

Первокурсник приподнялся на кровати, протянул руку военному и сказал:

– Демид.)

– Саня.)

– Присаживайся! Щас распечатаем, – сказал медик и включил принтер.

– Никит, там десять страниц, вот тебе десять рублей, ещё десять потом занесу.)

– Я всех должников помню!) Скоро, это, коллекторское агентство надо будет открывать.))

– —

Принтер уже печатал последний лист.

– Спасибо, Некит!) Давай, счастливо.) – сказал военный, взял свои распечатки, пожал руки медику и Демиду и вышел из комнаты.

– Он с какого факультета?)

– Саня?) Он географ, по-моему.)

– Ты печатаешь людям за деньги?) – спросил первокурсник и, разумеется, улыбался, но в то же время сильно тревожился, потому как ясно сознавал, в какую комнату он попал.

– Да.), – сказал медик, вставая с кровати. – Небольшой бизнес получается. Я привёз этот принтер с Саратова, теперь просто покупаю пачку бумаги и влёт её отбиваю. Два рубля за лист А4 – неплохо прям, согласись?)

– Ну да, серьёзные суммы можно зарабатывать.) Слушай, а где, кстати, третий наш сосед?

– Ринат-то?) Ну, знаешь, я об этом не люблю распространяться, чтобы это, знаешь, не привлечь внимание ВВ-шки, но он очень редко появляется.)

– Вау!) Так мы, получается, вдвоём тут живём. Слушай, обалдеть.) ВВ-шка – это коменда, что ли?) Звучит как внутривенное что-то.))

– Да, она.) – сказал медик и посмотрел на первокурсника с еле заметным прищуром.

– Слушай, а что с интернетом у нас?

– У меня вот модем есть. Вай-фай сюда не подключишь, пока не провели, но скоро, вроде как, собираются.

– Это у тебя, получается, интернет только на твой ноутбук? Раздачу никак не включить?

– Нет, с моим нет. Только если вставлять себе. Там были подороже, которые можно так сделать, чтобы раздавалось, но мне и этого было достаточно.

– Ты мне это, а-а-а-а, дашь немного попользоваться?) Мы вообще можем скидываться.

– Конечно!) Вообще не вопрос, можешь брать, когда меня нет, например. Скидываться не надо. Я тебе советую свой приобрести. Это не очень дорого, и штука нужная.

Отсутствие скоростного интернета скорее радовало первокурсника, чем было предметом паники. Фильмы, скачанные ещё дома на высокой скорости, прибавили в весе, а те, которые месяцами висели в браузере узкими вкладками, сплющенными в левую сторону, скоро лишатся своих мест в один клик.

Пару часов спустя Демид доел мамину курицу в фольге, которую начал позавчера вечером, и стал одеваться. Ему чертовски захотелось съесть шоколадку.

Снова учительский сквер, сигарета в зубах, Попова и Ленинградская улицы. Демид купил молочную шоколадку, литровую Колу и полторашку минеральной воды без газов. Выходя из магазина, Демид пересчитал свои наличные деньги и, придя в восторг оттого, что может совершенно спокойно покупать на них алкоголь, загрустил, подумав о родителях и в первую очередь об отце, который был единственным добытчиком в семье. «Что ж ты грустишь, дурак? У тебя были в мае тридцать тысяч. Ты заработал их самостоятельно. Куда ты их дел? Нахуя было тратить столько времени на этот блядский копирайтинг, если так быстро всё спустил? Мог бы помочь родителям, внёс бы половину суммы за обучение. Стив Джобс, блять, да?», – думал первокурсник, засовывая родительские четыре тысячи под обложку паспорта; мелочь он спустил в задний карман джинсов.

Вернувшись в общагу, Демид посмотрел новую серию «Теории большого взрыва» и полистал студенческий паблик университета, в котором по̀стили мемы про первокурсников, в комментариях под которыми развернули свои войска второкурсники, которые решили, что уже хлебнули студенческой жизни настолько, что считали себя вправе нещадно язвить в сторону новоприбы̀вших.

Внимание Демида привлёк один пост, который, не будь в нём одного цепляющего уточнения, он спокойно бы проигнорировал. Молодой человек лет двадцати восьми приглашал всех желающих посетить его мероприятие в каком-то отеле, третьего сентября, послезавтра. Объявление гласило, что говорить он будет на тему лечебного голодания и вегетарианства. Ничем подобным Демид никогда не увлекался. И не увлёкся бы, если бы не подпись «стоматолог, челюстной хирург» рядом с именем молодого человека. Как только Демид придумал, чем может заниматься человек подобной профессии, всякое мероприятие, которое предлагал ему университет, перестало что-нибудь для него значить. Его охватило чувство безграничных возможностей. «Вызову такси и спокойно поеду. Могу вернуться поздно. Никто слова не скажет». Минут двадцать Демид погуглил информацию об этом стоматологе и, не найдя чего-нибудь крамольного, репостнул запись с приглашением на встречу в личные сообщения самому себе.

Когда Демид часов в одиннадцать собрался спать, медик удивлённо спросил у него:

– Ты спать, что ли?)

– Да, думаю, пора уже.) Завтра много всего будет. У нас же, это, неделя погружения.)

– Я вообще не понимаю, зачем вам её придумали. Мы год назад учились уже в это время.)

– Не знаю. Я бы лучше сразу учиться начал.)

Клиенты у медика закончились ближе к часу ночи. Каждый из них, садясь к медику на кровать, спрашивал:

– Он что, спит уже?