Хоббит, который слишком много знал

Минут пять я вглядывался в силовую нить, связывающую вершину кургана с подземельем. То ли внизу вообще нет ничего живого, то ли оно пребывает в той же неестественной спячке, что и мантикора, которую я пробудил своим приближением. Как бы то ни было, это может подождать, сейчас самое важное – то, что притаилось на вершине.

Я медленно двинулся вверх по скользкому склону, распространяя вокруг себя отвратительный запах сгоревшей мантикоры. Я не хотел использовать заклинания ни для того, чтобы переместиться на вершину в мгновение ока, ни для того, чтобы истребить гадкую вонь. В первом случае магия могла оказаться опасной – лучше медленно приближаться к неизвестному, чем вдруг оказаться в самом сердце магической ловушки. Во втором случае, как говорят хазги, овчинка не стоит выделки. Запах хоть и мерзок, но дело не стоит того, чтобы тратить время, подбирая заклинания.

В общем, я мало-помалу поднимался к вершине и вскоре смог различить артефакт обычным зрением. Это был длинный шест (посох?), воткнутый футах в трех от мерцающего камня, венчающего вершину кургана. Но это только внешний облик, истинная суть любого артефакта скрыта внутри, нельзя делать выводы о ее природе, не подойдя к исследуемому артефакту вплотную.

Я подошел вплотную к шесту, и это действительно оказался шест. Но не из дерева, а, похоже, из кости, если только в нашем мире может существовать кость без малого десяти футов в длину. Наверху шест заканчивался округлым куском янтаря размером с детскую голову, причем не было видно никаких следов того, что скрепляло кость и янтарь, казалось, будто янтарь вплавлен в кость или вырос на ней, как какой-то чудовищный плод.

Внутри артефакт выглядел обманчиво простым. Он углубляется в землю футов на пять и заканчивается скульптурным изображением человеческой руки. С этой стороны артефакт принимает энергию неведомого источника. Длинная костяная палка, похоже, не содержала никакой магической начинки и нужна только для того, чтобы вознести янтарь повыше над землей. А вот янтарь… Все знают, что янтарь преобразует силу маны в силу молний, поэтому напрашивается вывод, что природа энергии на выходе будет молниевая, но… никаких других подтверждений этому предположению нет. Впрочем, как и опровержений. Попробуем… нет, не так быстро. Этот шест, очевидно, снабжен сторожевыми заклинаниями, учитывая то, какая сила аккумулируется в янтарном навершии, лучше не пытаться провоцировать артефакт на ответные действия – мое защитное заклинание может не успеть. Заранее усилить свои защитные свойства? А почему бы и нет? Здесь на триста миль вокруг нет никого, на кого это могло бы произвести впечатление. Хорошо, сделано. Если этого не хватит для отражения магической атаки, значит, вообще ничего не хватит. Поехали!

Я проник в шест магическим зрением. Шест не реагировал. Его внутренние заклинания очень сильны, но их немного. Я мало что понимаю в них, но кое-что все-таки понимаю, и сдается мне, что этот шест – не более чем ретранслятор, преобразующий чистую ману в какие-то странные колебания молниевой природы. Если так, мне не понять, кто, когда и зачем установил здесь этот шест – у артефакта нет души, с которой можно снять мыслеобраз, а иначе эти данные не получить, ведь сигнал, выдаваемый шестом, не может быть направленным, а значит, получатель сообщения может находиться где угодно. Облом. Я задумался. Мантикоры получают приказы посредством шестов, а шесты могут получать приказы любого, кто знает, как правильно сформулировать приказ. Все, что я увидел в Пустошах, – это исполнительные звенья сложной системы, сотворенной неизвестно кем, но, несомненно, в злых целях. Я не знаю, где мозг этой системы, и похоже, что мне этого не узнать. Что я могу сделать? Самое простое – дематериализовать всех мантикор и все шесты. Но тогда я никогда не узнаю, кто виноват в том, что в Могильных Пустошах завелась эта мерзость. А как я могу это узнать? Надо заставить моего противника как-то проявить себя, другого пути нет. А как можно заставить противника проявить себя?

Поразмыслив, я дематериализовал шест. Естественно, ничего не случилось – сторожевое заклинание, если оно и было, просто не успело сработать, будучи уничтожено вместе с артефактом. Я сотворил простое заклинание поиска, и все шесты, стоящие на вершинах могильных курганов, оказались в моей власти. Я дематериализовал их. Мантикор же я пока оставил в покое. Все они, кроме одной, кружащей над Роханом, пребывают в спячке и без шестов не смогут пробудиться от нее. Пусть спят. А когда неизвестные черные маги явятся в Пустоши разбираться, почему связь перестала работать, тогда я поговорю с ними по душам.

Кажется, все сделано. Я дематериализовал одежду, а затем перенесся домой.

В маленьком мире, ставшем домом для нас с Нехалленией, не бывает смены времен года, у нас всегда нежаркое лето. Вся северная половина Средиземья скована зимними морозами, даже в Минаторе идет снег, который, впрочем, сразу же тает, а в странном мире, сотворенном Учителем, царит вечное лето.

Сегодня у меня радостный день – Нехалления сообщила мне, что ждет ребенка. Через восемь с половиной месяцев я стану отцом. Это настолько потрясающая новость, что мне требуется не один день, чтобы полностью осмыслить радостное известие. Наконец я понимаю во всей полноте, что именно произошло.

Ни один из героев прошлых эпох не оставил потомства, а у меня будет сын. Или дочь, но лучше сын. Почему-то я верю в то, что родится именно сын. А если есть муж, и жена, и ребенок, значит, есть полная семья. А полная семья может образовать клан. Среди хоббитов может появиться целый клан героев, стоящих вне всяких законов. Что тогда произойдет в Хоббитании? Я могу предположить несколько вариантов развития событий, и все они заставляют трепетать мою душу. Я могу стать аватаром или даже положить начало семейству собственных хоббичьих майаров. Я могу прийти с женой и детьми на свободную землю, объявить о создании нового клана и менять судьбу всем приходящим, давая им такое количество скилла, о котором не мечтают даже самые могучие визарды. Или мы можем по-прежнему жить с Нехалленией в нашем маленьком убежище, иногда наведываясь в Средиземье, чтобы устранить там очередное безобразие. Мне этот вариант нравится больше всего, но вот понравится ли он моему сыну, когда он подрастет?

Пожалуй, я не буду принимать решение прямо сейчас. Я подожду, когда настанет время, и тогда принять решение будет куда проще.

Когда в Хоббитании закончился ежегодный совет кланов, я навестил Хардинга и Дромадрона. Нельзя сказать, что они были мне очень рады, но и не возмутились моим появлением. Я обратился к ним с такими словами:

– Вы стоите во главе сильнейшего клана Хоббитании, и никто не знает лучше вас радости и горести нашего народа. Волей высших сил я получил в свои руки великую способность, но не знаю, как мне следует ею распорядиться. Я уже сделал свое первое дело, и теперь мантикоры больше не угрожают ни вам, ни людям.

В этот момент Дромадрон перебил меня:

– Как, Хэмфаст, ты уничтожил всех мантикор?!

– Не совсем, – ответил я, немного смутившись, – я погрузил их в спячку и уничтожил магические каналы, которые можно использовать для их пробуждения.

– Какие каналы?

– Те каналы, по которым ими управляют маги, их создавшие.

– Разве кто-то управляет мантикорами до сих пор?

– Теперь уже нет. Но когда я посетил Могильники, на вершине каждого кургана я нашел артефакт, позволяющий управлять мантикорами. И похоже, что этими артефактами регулярно пользуются.

– Ты выяснил, кто это делает?

– Нет, я не смог. Создатели этих артефактов надежно запутали все следы. Я поставил магическую ловушку, но не уверен, что она сработает. Прошел уже месяц, а никто из этих черных магов еще не появлялся в Могильниках.

В голосе Хардинга прорезался металл.

– Хэмфаст! Ты обязан разобраться, кто управляет мантикорами. Мантикоры – это чистое зло, которое не должно существовать в мире, и те, кто их пестует и направляет, должны быть наказаны так, чтобы больше никто и никогда не смел творить подобные вещи. Великий Гэндальф! Я думал, что вторжение мантикор произошло по случайному недомыслию кого-то из магов, что это трагическая ошибка. Но раз это преднамеренное злотворение, ты должен расправиться с теми, кто это сделал. И расправиться жесточайшим образом, чтобы память об этой расправе сохранилась в веках.

Странно слышать от хоббита столь агрессивные слова. Но он прав. Такое зло действительно не должно оставаться безнаказанным. И пока я не разберусь с теми, кто его сотворил, мне не следует занимать себя другими вещами. Многое в мире требует моего внимания, но мантикоры сейчас самое главное. Вот только как мне найти злокозненных малефиков, если в Пустошах так никто и не появится?

Они появились в Пустошах. Три человека: двое мужчин и женщина. Все молодые, не старше двадцати пяти лет. На вид аннурцы, хотя мне, хоббиту, трудно различать облик людских народов. Все прекрасно развиты физически, достаточно одного взгляда, чтобы понять, что они с малолетства не знали недостатка ни в пище, ни в воинских упражнениях, ни в магических тренировках. Девушка не уступает в магической силе Дромадрону, скилл юношей немного меньше. А сколько у них артефактов… В руках у девушки посох с янтарным навершием, будто один из тех шестов, которые я дематериализовал, только без руки на нижнем конце. За спиной девушки приторочен смертетворящий крест, юноши вооружены рогатыми посохами. Присмотревшись, я разглядел янтарных пауков, спрятанных под плащами путников. Спецназ Аннура? Вооружение соответствует, но они непохожи на солдат, скорее это бойцы могущественного ковена. Никогда не предполагал, что ковены могут быть настолько богатыми, чтобы раздавать столь редкое и дорогое оружие своим молодым бойцам.

Обычного оружия нет ни у кого, если не считать оружием три одинаковых кинжала на поясах. Но кинжал – это скорее инструмент, чем оружие. Странно, что они отправились в путешествие без мечей и луков. Если они встретят другой отряд, им придется принимать бой, ведь трое безоружных в безлюдной местности, среди них красивая девушка – настолько желанная добыча, что редкий купец позволит им пройти мимо. А если они покажут магическое оружие… рогатые посохи ценятся так высоко, что это только ускорит начало боя. Надо быть очень сильными магами, чтобы выходить в странствие только с магическим оружием. Либо они не собираются посещать в своем путешествии населенные места. Но откуда они попали в Пустоши? Не из Вечного Леса же?

Пожалуй, все-таки из Вечного Леса. Я засек их на западной границе Пустошей, вряд ли они успели пересечь Могильники за те три дня, что я не заглядывал в волшебное зеркало. Их заплечные мешки невелики, много провизии в них не унесешь, но полупустыми эти мешки не выглядят, похоже, что путешествие странной троицы только-только началось. А если так, то выйти они могли только из Вечного Леса.

Красная книга говорит, что в Вечном Лесу живет Том Бомбадил, один из двух майаров, которые, по словам Учителя, дезертировали. Я не могу поверить, что Том Бомбадил имеет какое-то отношение к злой магии, сотворившей мантикор, а тогда… И все сразу стало на свои места.

Почему я сразу подумал, что эта троица – те, кого я жду? Достаточно предположить, что они не имеют никакого отношения к злокозненным малефикам, и все объясняется легко и просто. Том Бомбадил заметил, что курганы лишились магических шестов, и отправил своих подданных разобраться, что случилось. Вот только откуда взялись у Бомбадила подданные? Ведь он никогда не искал власти над разумными существами, предпочитая оставаться повелителем зверей. И откуда у них рогатые посохи? С каких это пор хозяин Вечного Леса использует мертвую людскую магию, да еще ту, что предназначена, чтобы сеять смерть и разрушение? Может, они случайно забрели в Вечный Лес и прижились там? Вряд ли. Нет, гадать дальше нет смысла, надо встретиться со странными путниками лицом к лицу.

Я переместился в Средиземье, приняв облик человека, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Они заметили меня сразу, едва я оказался в их поле зрения. Пару минут они оживленно совещались, а затем двинулись в мою сторону, выставив перед собой боевые артефакты. Я спокойно стоял, скрестив руки на груди, ветер играл моим серым плащом, подбитым волчьим мехом, мелкая снежная крупка осыпала меня, покалывая лицо и руки, я смотрел на приближающихся людей, и мое лицо выражало доброжелательное спокойствие.

Странно чувствовать себя в теле человека. Когда смотришь на мир с высоты полутора хоббичьих ростов, все кажется каким-то не таким. А стоит пошевелиться, ощущение нереальности становится прямо-таки мучительным. Руки и ноги слишком длинные, тело слишком тяжелое, любое движение становится излишне порывистым. Мне пришлось удвоить в своей судьбе свойство ловкости, и лишь тогда я почувствовал себя нормально.

Похоже, главная в этой троице – девушка. По правилам ей следовало бы остановиться за сотню шагов, держа меня под прицелом креста, но, поскольку она – вождь отряда, она должна участвовать в переговорах. Я ощутил ее колебания, на какое-то время она замедлила шаг, но потом, нервно дернув плечами, ускорила движение и даже обогнала на полшага своих спутников.

Они остановились в десяти шагах от меня. Я дружелюбно улыбнулся и сказал:

– Я безоружен.

Они наконец поняли, как глупо выглядят, направляя свои смертоносные игрушки на безоружного человека, и убийственные жала опустились. Девушка спросила, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал чрезмерно ехидно:

– Раз ты безоружен, почему ты еще жив? Я честно ответил:

– Я не нуждаюсь в оружии.

– Ты такой сильный маг?

– Да.

Девушка прощупала меня простейшим заклинанием познания, и я не стал ей препятствовать. Она ощутила мой скилл, и я прочел в ее глазах невольное уважение.

– Тем не менее, почтенный, я не советовала бы тебе гулять по Могильникам в одиночестве. Даже твоего скилла недостаточно, чтобы справиться с мантикорой.

– Ты ошибаешься, уважаемая. Я уже справлялся с мантикорой.

Они вздрогнули, все трое. Они переглянулись, и боевые посохи чуть-чуть приподнялись. Я усмехнулся. Девушка закусила губу, она поняла, что раз я могу сражаться с мантикорой голыми руками, то их могучее оружие – не более чем детские игрушки против меня.

Девушка направила на меня заклинание познания правды, и на этот раз я воспрепятствовал. Я подождал, пока она убедится, что заклятие сформировано и действует, а затем уничтожил его одним движением той нематериальной сущности, что порождает вихри маны.

– Не следует так грубо лезть в душу незнакомца, – сказал я, – я могу обидеться.

Девушка нервно дернула щекой, она вообще стала заметно нервничать.

– Почтенный, не знаю твоего имени, – она сделала паузу, но я промолчал, – позволено ли мне поинтересоваться, что ты делаешь в этом месте, столь неподходящем для одиноких прогулок?

– Позволено, – ответил я. – Я хочу поговорить с вами.

– Так говори.

– Прежде всего, я хочу узнать, что привело вас в это место, которое, как ты верно отметила, не слишком подходит для прогулок.

– Пусть причина, приведшая нас сюда, не волнует тебя, почтенный. Это наше и только наше дело.

– Тогда я попробую угадать. Вы направляетесь к ближайшему кургану.

Девушка промолчала.

– Вас интересует одна вещь, которую вы рассчитываете найти на его вершине.

– Что ты знаешь об этой вещи?

– Она больше не существует.

– Почему?

– Потому что я уничтожил ее.

– Уничтожил? – она явно не поверила. – Как же ты обошел сторожевое заклинание?

– В этом не было необходимости. Если правильно уничтожить вещь, все сторожевые заклинания уничтожаются вместе с ней.

– Прости, почтенный, но я не верю тебе. – Девушка приняла вид строгой учительницы. – Если бы все было так просто, сторожевые заклинания не имели бы смысла.

Я не стал объяснять собеседнице, что сторожевые заклинания нужны не только для того, чтобы предмет нельзя было уничтожить. Когда перед магом стоит задача познать или использовать предмет, сторожевые заклинания являются серьезным препятствием. Я просто сказал:

– Посмотри сама, – и сделал шаг в сторону, открывая путь к кургану. – Я буду рад проводить вас. И мы пошли к кургану.

Мои спутники так и не нашли место, где из земли торчал шест. Дождь и снег сделали узкую дырку в земле совершенно невидимой, а магическое зрение в этом случае бесполезно – с его помощью нельзя найти то, чего нет.

– Теперь вы мне верите? – спросил я.

Мои спутники не обратили на мой вопрос никакого внимания. Они стояли поодаль, оживленно переговариваясь вполголоса, и, прислушавшись, я уловил некоторые обрывки их разговора.

– …его не выдернули, он просто исчез…

– …охранное заклинание даже не активировалось…

– …здесь нет никаких следов…

– …капсула нестабильна…

Какая еще капсула? Я подошел поближе, но маги уже закончили разговор. Они встали в круг, образовав кольцо, и начали колдовать.

Я смотрел на работу трех магов, и вскоре мне стало скучно. В том, как маги творят могучее заклинание, чаще всего нет ничего зрелищного. Они просто стоят, положив руки на плечи друг другу, и смотрят вниз невидящим взглядом. По-настоящему интересные вещи происходят только в астральном мире, в мире потоков маны, но того, что происходит там, я не понимаю. Творимое заклинание не направлено на меня, а значит, глаз орла не поможет мне понять его суть. Стоп, стоп, есть же схоларность! Я поспешно поднял ее уровень до предельного. Маги ничего не заметили, будучи всецело поглощены творимой волшбой.

Заклинание не особо мощное, но весьма изощренное, так сразу и не разберешься. Цель – явно познание, направление – вниз, глубина… их интересует тот самый источник силы, который питал шест с янтарным навершием. А вот это уже очень интересно! Источник силы был закрыт отвлекающими заклинаниями, и сейчас покров чуть-чуть приоткрылся. Кажется, там есть что-то необычное… нематериальное, в этом нет никаких сомнений, но… живое? Да, живое. И не только живое, но и мыслящее. Разве такое бывает? Моргот меня… Конечно, бывает! Я похолодел.

Умертвие. Несомненно, умертвие. Зло в чистом виде, пожалуй, даже более опасное, чем все мантикоры, вместе взятые. Мантикора – это просто очень эффективный хищник. До тех пор пока она не попала под власть заклинаний, она не творит зло ради зла, она убивает, только чтобы прокормиться. А вот умертвие… его аура настолько пропитана страстью к разрушению, что странно, как эта страсть не разрушила его самого. И, самое главное, умертвие имеет полноценный разум. Если оно вырвется на свободу, оно не будет бросаться на первого встречного, скорее, оно освободит своих товарищей – кстати, сколько их? Я воспроизвел в памяти карту Могильников. Около сотни. Сто умертвий… Нет, они не смогут серьезно пошатнуть мир, им не выдержать правильной войны даже против объединенного ополчения Хоббитании, не говоря уж об Аннуре или тем более Ганнаре. Но если они начнут партизанскую войну… приграничные районы, пожалуй, опустеют. Моргот их поубивай! Они смогут добраться и до земель клана Брендибэк. Нет, эти твари не должны вырваться из заточения. Хорошо, что магические путы достаточно прочны.

И в этот момент я заметил, что, хотя магические путы и прочны, их сила непрерывно убывает. Энергия умертвия, лишившись точки приложения, которой был шест, теперь скапливалась в капсуле, образованной потоками маны, и оттягивала на себя энергию сдерживающих заклинаний. Процесс протекает очень медленно, но пройдет еще месяц-другой, в течение которых сила капсулы будет ослабевать, а сила того, что внутри, – нарастать, и капсула взорвется. Снаружи ничего не будет видно, капсула расположена слишком глубоко под землей, взрывная волна не вырвется наружу, маг, будучи неподалеку, заметил бы мощный выброс хаотической маны, но в Пустошах нет магов, которые смогли бы это заметить. Короче говоря, умертвие выйдет на свободу. Два месяца, и умертвия заполонят Могильные Пустоши, сменив мантикор. Если я ничего не сделаю.

Я вызвал было элементал “Найти существо”, начал соединять нити, но вовремя сообразил, что этот элементал бессмысленно применять к умертвиям, ведь они не имеют материальных тел. Я поспешно отменил несформированное заклинание. Придется применить элементал “Открыть разумную душу”, а это небыстрое дело, если не знаешь рунного идентификатора открываемой души. Подобные заклинания не следует творить экспромтом. Ладно, умертвия пока подождут.

Тем временем маги завершили волшбу и разомкнули кольцо. Волшебница повернулась ко мне, и ее глаза метали молнии.

– Зачем ты это сделал? – спросила она, и ее тон не предвещал ничего хорошего.

– Я вывел мантикор из-под вашего контроля, – ответил я, надеясь, что нервное возбуждение не позволит моей собеседнице заметить ловушку, скрытую в моих словах. И она не заметила.

– Ты видишь, к чему это привело? – гневно вопросила она. Она не отрицала, что мантикоры были под их контролем. Замечательно, теперь я твердо знаю, кто виноват в чудовищном преступлении, которое я расследую.

– Ничего страшного не произошло, – сказал я, – умертвия выберутся на свободу не раньше, чем растает снег, а этого времени вполне хватит, чтобы разобраться с ними раз и навсегда. Меня больше интересует другое. Как вышло, что мантикоры оказались под вашим контролем?

Девица наконец поняла, что проболталась. Она сказала:

– Я не имею полномочий рассказывать об этом. И это сейчас не важно. Ты говоришь, что легко расправишься с умертвиями, но разве это под силу одному человеку? Когда умертвий заковывали под землей, одновременно работали восемнадцать магов, и вся операция заняла почти год. Допускаю, что ты очень силен, но все равно ты один не справишься быстрее. Мы, – она оглядела своих молчаливых спутников, – обычные маги, наша сила даже ниже среднего, эти игрушки, – она показала на смертетворящий крест, – не помогут, помощь не успеет подойти. Нет, с упокоением умертвий нет смысла даже связываться. – Теперь она обращалась к молодым людям. – Мы должны немедленно доложить наставнику, а затем уходить в населенные земли готовиться к войне. – Она повернулась ко мне и сказала: – Отойди. Я не хочу, чтобы ты слышал, как я разговариваю с наставником.

Я начал злиться:

– Я выслушал тебя, теперь ты выслушай меня. Повторяю еще раз: умертвия не опасны. Я успею уничтожить их до того, как они смогут покинуть капсулы. Что действительно опасно – это ты и твои наставники. Расскажи мне, кто и как устроил вторжение мантикор, кто управлял ими все это время, и тогда мое мщение не затронет ни тебя, ни твоих спутников.

– А если я не скажу?

– Я все равно это узнаю. Потребуется больше времени, и это время будет для тебя не самым приятным.

– Ты угрожаешь пытками?

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Конечно, не дойдет. Потому что никто не смеет угрожать Утренней Звезде.

Она горделиво выпрямилась и уставилась мне в глаза выжидающим взглядом. Видимо, думает, что ее слова должны произвести впечатление. Я пожал плечами и безразлично проговорил:

– Сейчас день, небо затянуто облаками. При чем здесь утренняя звезда?

Девицу аж перекосило от возмущения.

– Ты смеешь утверждать, что ничего не знаешь о ковене Утренней Звезды, которого боится сам магический советник Великого Короля Аннура?

– Я не магический советник. И я не имею никакого отношения к Великому Королю. Почему я должен бояться каких-то там уголовников, пусть даже и обладающих неплохим скиллом?

Волшебница подавилась словами, которые готовы были сорваться с ее языка. Она злобно прошипела:

– Ты ответишь. – И крест в ее руке подпрыгнул, как живой. Глупо. Смертетворяший крест – оружие снайпера, практически бесполезное в ближнем бою. Ей следовало отбросить крест в сторону, отпрыгнуть назад и выхватить янтарного паука. Или пустить в ход кинжал. Или дать сигнал товарищам, чтобы они испепелили меня огнем двух рогатых посохов. Будь я в теле хоббита, мне не составило бы труда пробить ей горло ударом ноги в высоком прыжке, метнуть нож в одного из ее товарищей, прикрыться от другого умирающим телом предводительницы… а потом этот другой обстрелял бы меня рукотворными молниями, и только защитные заклинания высшей магии могли бы сохранить мою жизнь. Нет, сил для честного боя недостаточно, да и не нужно принимать бой, если тот же результат можно получить и без него. А если еще учесть, что я в непривычном теле человека…

Я сотворил заклинание, которое переместило меня на сто футов вверх. Я не взлетел, а просто исчез и появился снова. Тяготение немедленно повлекло меня вниз, но я справился с ним тем же заклинанием, которым во время прошлого визита в Пустоши остановил мантикору. Я завис в воздухе, мелко подергиваясь вверх-вниз. Теперь заклятие невидимости. Вряд ли они догадаются посмотреть наверх, но береженого Гэндальф бережет. Все, я невидим.

Мои несостоявшиеся противники глупо озирались по сторонам. Снег, покрывающий землю, уродовали две проплешины, от которых ощутимо тянуло запахом грозы. Рогатые посохи успели выбросить молнии до того, как их владельцы поняли, что меня больше нет там, куда они стреляют. В общем, схватка закончилась, не успев начаться.