Ураган мысли
- -
- 100%
- +
Мне приснился совершенно безумный сон. Ключи падают на землю. Самые разные ключи: маленькие, от английских замков, побольше, сейфовые, совсем большие, не знаю от чего, от сундуков, что ли? Земля серая, все серое, и ключи серые. Когда ключ касается земли, раздается звук.
Это не стук, не звон, это вообще ни на что не похоже, это просто звук. В нем нет ничего страшного, но есть что-то волнующее. Почему-то к этому звуку подходит слово «скрученный». Почему?
И почему мне кажется, что скоро что-то произойдет?
* * *Наступило утро, и безумный сон, казавшийся таким важным, ушел в прошлое. Мы сделали это еще раз, и Маринка поехала на работу. Она сказала, что попросит Бормана отпустить ее, а если он не согласится, тогда мы выясним, насколько я теперь богатенький Буратино. Она отправилась на работу, а я поехал домой. Сидел в автобусе, смотрел в окно и думал, что делать дальше. Я люблю Маринку, она любит меня. Я хочу быть с ней, она хочет быть со мной. У нее есть квартира, небольшая, но уютная. В будущем там будет жить ее мама, но ближайшие полгода нам это не грозит. Что нужно еще, чтобы жить долго и счастливо? Деньги? Я обратился к неисчерпаемому счету в несуществующем банке и снял с него полмиллиона. Этого хватит на полгода, а если не шиковать, то и на год. Немного поколебавшись, я предоставил Маринке доступ к моему личному счету. В худшем случае, она меня обворует, но мне на это наплевать – мой финансовый источник все восполнит.
Более серьезное препятствие на пути к нашей совместной жизни – мои родители. Формально я считаюсь совершеннолетним, но просто так взять и переехать к Маринке у меня не получится. Я представил себе, что мог бы сказать родителям. Извини, папа, извини, мама, я от вас уезжаю, потому что полюбил очень хорошую девушку. Кто она такая? Моя однокурсница. Ее родители? Папа умер, мама лежит в больнице, лечится от коровьего бешенства. На что она живет? Раньше была проституткой, но теперь уже не работает в борделе, я ее выкупил. На какие шиши? Я знаю волшебное слово, называю его вместо банковского счета, и ко мне капают денежки. Нет, мама, я вовсе не свихнулся.
М-да, все совсем не просто. Но не так уж и плохо. Я примерно прикинул план действий. Для начала надо познакомить с Маринкой моих родителей. Потом, если знакомство пройдет нормально, я пообщаюсь с Маринкиной мамой. Если и она не будет возражать против нашего с Маринкой тесного общения, можно будет поднять вопрос о совместном проживании, надо только залегендировать мои доходы. Но это не так уж и трудно, все знают, что я хочу стать хакером (правильнее, наверное, сказать хотел, теперь у меня появились другие интересы), если окажется, что мои жалкие потуги на этом поприще вознаграждены по заслугам, мои родители не удивятся. Главное – чтобы они не подумали, что я связался с криминалом. Но и это нетрудно – придумаю какую-нибудь программистскую контору, она как бы даст мне заказ на анализ какой-нибудь системы, я как бы проанализирую, а мне как бы заплатят деньги. Случайно окажется, что мне каждый раз платят ровно столько денег, сколько нужно. А что, в этом есть какое-то извращенное удовольствие – изображать бедного программиста, располагая на самом деле неограниченными средствами.
Я позвонил Маринке и предложил ей как-нибудь в ближайшие дни познакомиться с моими родителями. Она не отказалась, но сказала, что вначале ей надо разобраться с Борманом. Я не возражал.
* * *Маринка позвонила через час. Борман со всем согласился. Она не обязана работать в борделе, ему бы этого хотелось, но он не смеет настаивать, это ее личное дело, и ни о каком выкупе речи не идет, она все-таки дочь члена семьи, пусть и покойного, но не бывшего, члены семьи бывшими не бывают, и что он себе не простит, если будет обращаться с ней, как с какой-нибудь подзаборной шлюхой. Что касается квартиры, пусть Маринка ей пользуется, если квартира вдруг понадобится семье, будем решать этот вопрос. А если не понадобится – не будем решать. Когда Маринка все это рассказывала, в ее голосе сквозило недоверие – у нее явно не укладывалось в голове, что Борман так легко согласился со всем, что она сказала. Я тоже удивился.
Я в очередной раз попросил Маринку продиктовать номер ее счета, и на этот раз она согласилась. Я перевел ей сто тысяч. Она сказала спасибо. Я перевел ей еще двести тысяч, и она сказала, чтобы я перестал расставлять пальцы веером, что мне это не идет и что она меня не за это полюбила. Я отметил, что она впервые сказала, что любит меня. Также я отметил, что она призналась мне в любви, а я ей еще нет, и исправил это упущение. Маринка сказала, что не надо лишних слов, что я уже подтвердил свою любовь делом, и притом не только в постели.
Я опять предложил Маринке познакомиться с моими родителями. Она рассмеялась и сказала, что мое поведение нетипично для молодого человека, а больше подходит девушке, желающей срочно выйти замуж. Я чуть-чуть обиделся и сказал, что для того, чтобы жить вместе, вовсе не обязательно жениться. Она спросила, не в ее ли квартире я собираюсь жить. Я сказал, что почему бы и нет, но если это по каким-то причинам ее не устраивает, мы можем снять и другую жилплощадь. Маринка сказала, что все в порядке, а если ее что-нибудь не устроит, она пожалуется Борману, и он мне оторвет одно место. В общем, она согласилась. Я объяснил, где живу, и она сказала, что скоро приедет.
* * *Родители появились почти вовремя, я как раз заканчивал застилать постель. Щелчок захлопываемого дивана в точности совпал с щелчком открываемого замка входной двери. Маринка уже успела одеться и причесаться, а мне пришлось поспешно застегивать рубашку. Повязать галстук я так и не успел.
Маринка села на свежесобранный диван и принялась задумчиво разглядывать свои ногти. Я вышел в прихожую и поздоровался с родителями.
– Что это ты такой красивый сегодня? – ехидно спросил папа.
Я смущенно оглядел себя и ответил, стараясь, чтобы дыхание казалось ровным:
– У нас гости.
– Кто?
– Одна девушка.
Мама загадочно ухмыльнулась, папа последовал ее примеру. Он сказал:
– Ну, показывай девушку, познакомимся. Маринка появилась в дверях. Я сказал:
– Познакомьтесь, это Денис Григорьевич, это Мария Федоровна, это Марина.
Далее последовало многоголосое «очень приятно», мама извинилась, что у нас не убрано, Маринка заверила маму, что это ерунда, папа начал срочно заказывать праздничную еду, и, сколько я ни пытался убедить его, что никакого торжества нет, он только загадочно усмехался, а в его глазах явственно читалось: сын совсем большой вырос, вот уже бабу завел, хорошо, что мы не пришли на пять минут раньше. Я чувствовал себя немного по-идиотски и смущался, но, несмотря на это, мне было хорошо.
Мы сели за стол, папа откупорил шампанское, и мы начали отмечать праздник: сын наконец-то потерял невинность и, кажется, скоро женится. Вслух этого, упаси боже, никто не произносил, но иначе истолковать оценивающие взгляды, устремленные на Маринку, было просто невозможно.
Маринку буквально забросали вопросами. Где она учится в одной группе с Игорем, где она работает – нигде, кто ее родители – папа умер, мама в больнице. Что с ней случилось – коровье бешенство. Ах-ах, как ужасно! Но ее спасли? Да, она выздоравливает. На что же вы, бедные, живете? Папина жизнь была застрахована, на страховку и живем. Я оценил эту маленькую ложь – просто, изящно и совершенно невозможно запутаться в объяснениях.
Первые полчаса Маринка смущалась, но затем оживилась, разговор перешел на совершенно отвлеченные темы, и оказалось, что Маринка замечательно поддерживает разговор и вообще чрезвычайно обаятельная девушка. Я почему-то вспомнил отца Егора, он очень обаятельный человек, я однажды сказал об этом Егору, а он ответил, что это профессиональная черта агентов ФСБ – необаятельный человек хорошо делать эту работу просто не сможет.
Сейчас я подумал, что у проституток, видимо, тоже есть какое-то профессиональное обаяние.
Мои родители непрерывно доставали Маринку разнообразными вопросами, раньше папа рассказывал мне про психологическое тестирование космонавтов, и сейчас он явно пытался применить ту же технику, чтобы выяснить уровень эрудиции и построить приблизительную эмоциональную карту своей потенциальной невестки. Похоже, результаты тестирования его вполне устраивали, и еще было видно, как изящно Маринка обходит подводные камни, то и дело всплывающие в невинном, казалось бы, разговоре. Похоже, что с интеллектом у нее все в полном порядке, я даже подумал, не буду ли казаться на ее фоне идиотом?
Я как-то незаметно выпал из разговора, вначале еще вставлял отдельные реплики, а потом про меня забыли, я сидел и тихо скучал. Но мне все равно было хорошо.
* * *Наступил вечер. Маринка попрощалась с моими родителями, я вышел с ней, она спросила, считаю ли я, что мероприятие удалось, я ответил, что все прошло замечательно. Мы долго целовались на остановке, подошел автобус, я хотел ее проводить, я еще не забыл, что иногда случается, когда домой возвращаешься слишком поздно. Маринка сказала, чтобы я не маялся дурью, что она нормально доберется до дома и что слухи про ночных хулиганов сильно преувеличены.
Я вернулся домой. Родители сидели на кухне, пили вино и что-то обсуждали вполголоса. Когда я вошел, разговор сразу затих, было ясно, что обсуждали меня. Я сел за стол, и мы стали пить вино втроем.
Вначале меня расспрашивали, как мы с Маринкой познакомились, хорошо ли она готовит и прочую подобную ерунду. Но я не поддерживал разговор на эти темы, и тогда мне в очередной раз рассказали, как папа познакомился с мамой, как он ее завоевывал, как папа отправился в полет; а мама его ждала, как они поженились и родился я, короче, все то, что родители обычно рассказывают подросшим детям. Не думаю, что все было так гладко, как они говорили, но официальная история на то и рассчитана, чтобы описывать события так, как они должны были происходить, а если на самом деле все было чуть-чуть по-другому – это несущественно. Главное – чтобы было красиво, как в женских романах, но не так пошло.
В целом мой выбор был одобрен, мне сказали, что Маринка – очень хорошая девушка, и даже странно, что она обратила внимание на такого раздолбая, как я. Мама выразила надежду, что я теперь буду меньше пьянствовать, папа при этом загадочно усмехнулся, но к пожеланию присоединился. Короче, мероприятие в самом деле прошло замечательно.
Глава седьмая, в которой у меня возникают проблемы с законом
Оказывается, от хорошего вина совсем не бывает похмелья, а когда после вчерашней попойки нет похмелья, день кажется совсем не тяжелым. Даже понедельник. Я думал об этом, неспешно двигаясь к автобусной остановке. Но уехать на автобусе мне не пришлось.
Я услышал голос за моим плечом.
– Игорь Денисович? – Вопрос звучал скорее как утверждение. Я обернулся и увидел незнакомого мужчину среднего роста, лет тридцати на вид. Вначале мне показалось, что его лицо не слишком обременено интеллектом, но, вглядевшись в глаза незнакомца более внимательно, я понял, что это впечатление обманчиво.
– Да.
Незнакомец залез во внутренний карман плаща и достал удостоверение. Капитан Царьков, Борис Николаевич, финансовая разведка. Кажется, у меня серьезные проблемы.
– Вы едете на занятия? – поинтересовался Царьков.
– Да, а что?
– Могу вас подвезти, – он указал на неказистую 201-ю «Ладу», припаркованную рядом с остановкой.
– Не думаю, что это будет быстрее.
– Может, и не быстрее, зато комфортнее. Пойдемте, и не бойтесь, никто не сделает вам ничего плохого.
Ничего не оставалось, кроме как подчиниться этой настойчивой просьбе. Что ж, подумал я, кажется, мое предчувствие сбывается – что-то начинает происходить. Интересно, как они засекли мой источник денег?
Я устроился на пассажирском сиденье, Царьков сел за руль, вывел машину на дорогу, включил автопилот и повернулся ко мне.
– Игорь Денисович, я бы хотел задать вам несколько вопросов. Все. что мы будем обсуждать, останется между нами.
– Вы меня в чем-то обвиняете?
– Бог с вами, Игорь Денисович, никто вас ни в чем не обвиняет. – Он источал само дружелюбие. – Просто возникла одна странная ситуация, и мне кажется, что вы можете ее прояснить. Не волнуйтесь, это не официальный допрос, считайте, что мы просто дружески беседуем без протокола. Мне просто нужно получить от вас кое-какую информацию.
– Спрашивайте.
– Вы давно знакомы с господином Емельяновым? Емельянов – это Егор. Может, мой источник денег все-таки ни при чем?
– Год с небольшим. А что он натворил?
– С чего вы взяли? Думаете, он способен натворить что-то такое, что заинтересовало бы нас?
– Нет. Егор нигде не работает, деньги ему дает отец, он, кстати, полковник ФСБ… но это не те суммы, которые могли бы вас заинтересовать. Если только он украл кучу денег, но… нет, не верю. Морду набить кому-нибудь по пьяни – это Егор может, а украсть, да столько, чтобы ваша контора встала на уши – нет, это исключено.
– А почему вы решили, что наша, гм… контора стоит на ушах?
– Не знаю, просто показалось. Я думал, вы обычно вызываете свидетелей повестками, и все разговоры ведутся под протокол, как положено по закону.
– Мы разговариваем со свидетелями так, как нам удобнее. Наша с вами беседа, кстати, полностью в рамках закона.
А на ушах мы не стоим, хотя дело, не скрою, серьезное. И странное. Как думаете, Егор Леонидович хорошо разбирается в банковских системах?
– Подозреваю, он вообще в них не петрит.
– А в сетевых технологиях?
– Егор хороший программист, один из лучших у нас, но мы же учимся на втором курсе, а не на пятом. А сети, по-моему, начинаются в конце третьего.
– В конце четвертого. Емельянов не занимался самостоятельным изучением компьютерных сетей?
– Нет. Он вообще этим не интересовался.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Мы же друзья, часто общаемся, если бы он чем-нибудь серьезно увлекся, я бы знал.
– А если бы он захотел скрыть от вас свое увлечение?
– С чего это? Скорее, Егор взял бы меня в долю. Ну, попытался бы взять, – поправился я на всякий случай.
– Понятно… Может, у него есть друзья, которые более квалифицированны в этом вопросе?
– Не думаю. Среди наших общих знакомых таких точно нет.
– Вирусные технологии он знает?
– По-моему, нет. Наверняка не знает, я бы почувствовал, если бы он знал.
– Почему вы так думаете?
– Слышал, что человек, сам написавший вирус, начинает по-другому программировать. Я точно не знаю, в чем это проявляется, но говорят, что это очень заметно.
– Это Малышев так говорит?
Ни хрена себе! Откуда он узнал, что я лично знаком с Малышевым?
– Не волнуйтесь, – Царьков начал меня успокаивать, – никто ни в чем не обвиняет господина Малышева. То, что он пишет вирусы, а не только антивирусы, – это секрет Полишинеля. Но Малышев свои вирусы не распространяет, а потому претензий к нему нет. А если бы и были, их предъявляли б не мы. Нас интересует только финансовая сфера, компьютерные правонарушения – это работа ФСБ.
– Тогда почему вы меня расспрашиваете про компьютерные знания моего друга?
– Игорь Денисович, – капитан состроил укоризненную гримасу, – вы меня извините, но вопросы здесь задаю я. Вы должны понимать, что улики, приводящие следствие к цели, могут не иметь никакого отношения к сути дела. На первый взгляд. И, полагаю, вам не надо объяснять, что такое тайна следствия.
– Значит, против Егора ведется следствие?
– Вот вы опять задаете вопросы. Так уж и быть, на этот отвечу. Никакого следствия пока не ведется, просто обнаружилась одна странная вещь, может быть, ошибка в программе, а возможно, хищение в крупных размерах. Надо разобраться, а вы не хотите помочь.
– Так спрашивайте, на что смогу – отвечу.
– Замечательно. Опишите, пожалуйста, максимально подробно, что вы делали в пятницу вечером.
Я нецензурно выругался про себя. Они каким-то образом проследили манипуляции Егора с несуществующим банковским счетом. Интересно, что сумели выяснить и как интерпретировали это. Е-мое, никогда не думал, что финансовая разведка отслеживает так много! Тогда почему они не обратили внимания на кредитную историю Маринки? Там же ясно видно, что она живет на черные деньги!
Я начал говорить, тщательно подбирая слова:
– В пятницу вечером… Я сидел, пил пиво, мне позвонил Егор…
– Точное время помните?
– Нет, но было еще не поздно, часов восемь, наверное. Значит, мне позвонил Егор, мы поговорили…
– О чем?
– Да ни о чем. Ему нечего было делать, я пригласил его к себе, у меня как раз родители укатили на дачу. Он приехал, мы сидели, смотрели телевизор, разговаривали о всякой ерунде…
– О какой именно?
– Не помню. Да действительно о ерунде, ничего серьезного мы не обсуждали. Посидели, попили, потом пошли спать.
– Вместе?
– Нет, мы не гомосексуалисты. По отдельности.
– Много выпили за вечер?
– Много. Бутылок по пять минимум.
– Вы заказали на двоих восемнадцать бутылок. И все это выпили?
А говорят, что у нас правовое демократическое государство, бережно охраняющее права и свободы… Тьфу!
– Восемнадцать? Вряд ли. Хотя кто его знает, может, и выпили.
– Кто заказывал выпивку?
– Егор. У него были деньги, а у меня не было. Я же не работаю, а на стипендию, сами понимаете, много пива не купишь.
– Емельянов тоже нигде не работает.
– Ему отец дает деньги.
– Вы не знаете, с какого счета Емельянов оплачивал заказы?
– Со своего личного, откуда же еще?
– Вы уверены?
– Нет, конечно. Откуда я могу знать? Он не говорил, а я не спрашивал.
– Вам не показалось, что у Емельянова неожиданно появилось необычно много денег?
– Трудно сказать. Егор такой человек, что может купить ведро «Гиннеса», а потом месяц стрелять червонцы на сигареты. Деньги у него были, но насколько много…
– Он не говорил, что заработал большую сумму или что-то в этом роде?
– Нет. Да ой же не работает нигде, я вам уже говорил. Царьков помолчал некоторое время:
– Ну что ж, все понятно. Извините, что побеспокоил вас. Если вдруг вспомните что-то, относящееся к делу, мои координаты. – Царьков продиктовал свои координаты. – И еще одно. Никому не говорите о нашем разговоре, хорошо?
– Хорошо. – Я пожал плечами.
– Особенно Емельянову.
Машина затормозила перед шлагбаумом, ограничивающим въезд на территорию университета. Я вежливо поблагодарил капитана за то, что подвез, он сказал, что это не стоит благодарности, и я вышел.
* * *Принято считать, что московский общественный транспорт не сильно уступает частному в скорости перемещения. Но, выходит, все-таки уступает. Когда я вошел в лекционный зал, до начала пары оставалось еще полчаса. Я занял свое место в предпоследнем ряду и задумался. Я был уверен, что мои не слишком законные манипуляции с банковскими счетами пройдут незамеченными, это было одно из требований, которые я сформулировал, отдавая приказ. Но финансовая разведка все-таки что-то засекла. Я бы предпочел поговорить с Егором, но его еще нет, а разговаривать с ним по телесвязи не стоит – переговоры наверняка прослушиваются. Что ж, ничего не остается, кроме как стать на время богом и лезть в сеть.
Я глубоко вздохнул и сосредоточился. Сформулировал запрос и стал ждать результатов. Ничего не происходило. Я не замечал ничего необычного ни в своем самочувствии, ни в функционировании моего компьютера, ни в окружающем мире. Минуты медленно тянулись, студенты по одному и небольшими группками заполняли зал, вот появилась Маринка, она помахала мне рукой, и я ответил тем же, вот рядом со мной сел Пашка, вот он начал рассказывать длинный и несмешной анекдот, а оно все еще не проявляло себя. Вот появился Егор, выглядит радостным и довольным, мы поздоровались, он крепко пожал мою руку и тихо прошептал «спасибо». Выходит, он еще ничего не знает. Вот Иван Моисеевич вошел в зал, и началась лекция. Я испугался. Мне показалось, что оно ушло, что я снова обычный человек и совершенно непонятно, как буду разбираться со всеми проблемами, которые на меня навалились. Я попытался отбросить все мысли и сосредоточиться на лекции, но ничего не получалось. Меня начало трясти. Не снаружи, снаружи это не проявлялось, но внутри меня било и колбасило. Я приказал компьютеру записывать лекцию во внешнюю память и сосредоточился на том, чтобы сохранить задумчиво-непроницаемое выражение лица. И в тот момент, когда я был готов запаниковать по-настоящему, оно ответило.
Все оказалось очень просто, неразрешимые загадки чаше всего решаются совершенно элементарно. Просто Егору захотелось выяснить, что представляет собой подаренный ему магический денежный источник. Он снял с неисчерпаемого счета сто тысяч. Потом попросил выдать ему справку о счете, с которого он только что снял деньги. Получил ответ, что такого счета не существует. Снял еще сто тысяч и снова запросил информацию. Получил тот же ответ, на этот раз удовлетворился и больше к этому счету не обращался.
Эти действия засек демон-хранитель. Эта штука правильно называется IDS – intrusion detection system, по-русски – система обнаружения вторжений. Если не вдаваться в технические детали, это – специальная программа, которая следит, чтобы в сети не происходило то, что не должно происходить. Она просматривает сетевой трафик, фиксирует все необычное. Принимаемые ею меры могут быть самыми разными, начиная от регистрации замеченных необычных событий в специальном журнале и кончая принудительным отключением пользователя от сети. В данном случае демон-хранитель выдал предупреждение на консоль дежурного администратора. Тот вначале подумал, что это глюк демона, но на всякий случай проверил логи на соседнем маршрутизаторе. Оказалось, что невозможная комбинация запросов действительно прошла по сети и в самом деле нормально отработала. Администратор заметил, что все транзакции прошли без пин-кода. Он удивился. Попробовал повторить подозрительные запросы от своего имени. Он был уверен, что у него ничего не выйдет, но все получилось, и администратор неожиданно стал богаче на двести тысяч рублей. Попытался проследить путь прохождения запроса, но, как выяснилось, теперь уже четвертый по счету маршрутизатор не существует в природе. Точнее говоря, существует – он исправно передает требования снять деньги со счета с невозможным номером, – но не откликается на любые другие запросы, даже на ping. Администратор обратился к офицеру безопасности, и уже через час этим делом занялся старший оперуполномоченный финансовой разведки Борис Николаевич Царьков.
Капитан успел выяснить немногое – получить ордер и проверить кредитную историю Егора. Он заметил, что в пятницу вечером мой приятель положил на счет сто тысяч, а затем еще пятьсот. До этого на счет Егора никогда не поступала единовременно такая большая сумма. Царьков запросил географический адрес поступления запроса, и оказалось, что это – моя квартира. Так в поле зрения финансовой разведки попал я.
Больше ничего относящегося к этому делу в сети не было. Вполне естественно – Царьков еще не успел составить отчет о нашем разговоре. Да и не факт, что он вообще будет его писать, ведь наш разговор не дал никакого результата.
Что ж, обстановка ясна, что будем делать? Я поразмышлял пару минут, а затем отдал сети еще одно распоряжение. Мне показалось, что оно было выполнено мгновенно. Видимо, по несколько минут обрабатываются только те приказы, которые можно условно назвать заклятиями познания, все остальные мои команды сеть выполняет незамедлительно. Короче, я отдал приказ, и вся информация, относящаяся к финансовым экспериментам Егора, в мгновение окна исчезла с носителей информации, а ее место занял вирус «Ниндзя». Мне показалось, что я даже почувствовал, как новорожденные тела вируса заползают в потаенные норы адресных пространств, недоуменно озираются, оценивая ситуацию, наполняются радостным предвкушением, и вот уже по закрытой сети ФР катится волна вирусной атаки. Интересно, что вы будете делать теперь, рыцари плаща, кинжала и калькулятора?
* * *Все плохое рано или поздно кончается, и лекция по матану не явилась исключением. Когда Иван Моисеевич объявил, что раз вопросов нет, то все свободны, я наклонился к Егору и тихо сказал ему:
– Надо поговорить.
Студенты бурным галдящим потоком ломанулись к дверям, возникла обычная толкотня, и никто не заметил, что мы с Егором задержались на галерке. Я сказал:
– Ты зря запрашивал данные об этом счете.
– О каком счете?
– Том, который я тебе дал.
– Почему?
– Тебя засек демон-хранитель.
– Чего? – На лице Егора отразилась целая гамма чувств. Кажется, он был готов поверить, что в мире существуют не только добрые волшебники, сотворяющие деньги для своих друзей, но и противостоящие им злые демоны.
– IDS, – пояснил я. – Система обнаружения вторжений. Если в сети проходит запрос на получение информации о несуществующем счете, а потом сразу же запрос на снятие с него денег, то автоматически подается сигнал тревоги. А если еще второй запрос прошел удачно – сисадмины вообще встают на уши.