Гнев духов

– Пусть пройдет испытание! Пусть пройдет! – радостно подхватили все вокруг.

– Пора за мясом, – поняла Снежана и метнулась к котлу. Там она оказалась первой и вернулась с крупным сочным шматком из четырех оленьих ребер и куском спины. Откусывая от него по очереди, Пыхтун и его подруга быстро расправились с угощением. Уставший за день охотник ощутил, как потяжелели веки, а мысли стали тягучими и несвязными.

– Ты вкуснее варишь, – пробормотал он пятую похвалу и поднялся. – Спина болит, как ошпаренная, не пошевельнуться. Пойду домой, вытянусь. Не сердись.

Испытание для танцующего духа оказалось совсем не таким, как для обычного охотника. Пока женщины разводили костер для разогрева большого котла, охотники племени обступили кряж и начали проверку на терпение. Каждый взял по долоту из узкого острого кремня, вклеенного в пропил на конце длинной, в локоть палки. Командовал обрядом Хромой Зубр, тут же приставивший к делу и Тигриного Волка:

– Смотри, – объяснил он, указывая в трещину, – ставишь острие на стенку, бьешь сверху поленом, сдвигаешь, снова бьешь. Лохмотья можешь выщипывать, можешь оставлять. Я потом срежу. Нужно изнутри лишнее дерево убрать, а то оно просто треснет, не развернется. Но сильно не старайся, дабы дыру сквозную не пробить. Понял?

– Что я, долбленок не видел? – даже обиделся юный охотник и принялся за работу.

Острая грань каменного долота глубоко впивалась в древесину от каждого удара – и это пугало Тигриного Волка больше всего. Ведь камень хрупок, и неловкий рывок мог легко обломать кромку, оставив ее в выбитой трещине. Но если не бить с силой – работа затянется надолго. Отколупывая щепы размером с палец, Пыхтун медленно вгрызался в осину, пока Хромой Зубр не заглянул в трещину:

– Хорошо получается. Глубже не надо, днище тонким получится, сгниет быстро. Теперь в стороны выбивай.

Тигриный Волк кивнул и стал продвигать выбоину влево, к лохмотьям, оставшимся от долота Белого Камня. К полудню юный охотник добрался до него, соединив выбоины, и стал выстукивать дерево с другой стороны. У него опять начала болеть зашибленная медведем спина, а руки тряслись от постоянных ударов. Даже сытный обед не доставил никакого удовольствия – Пыхтун мечтал бросить все и вытянуться на постели в уютном теплом доме, на мягкой шкуре. Но он был мужчиной и не показал слабости – первым доев угощение, тут же снова взялся за долото. Один за другим к нему присоединились остальные охотники, сосредоточенно выдалбливая нутро осинового бревна, пока Ломаный Клык вдруг не вскочил с недовольным криком:

– Да как же это случилось?! Танцующий дух отвернулся от меня!

– Он захотел обратно в лес! – тут же встрепенулись остальные охотники. – Он заскучал по лесу! По птицам, по птицам!

– Наш новый охотник скучает по лесу и по птицам, – с широкой улыбкой выпрямился Чужой Голос. – Он должен знать, что они есть и здесь.

– Ворону, покажи ему ворону! – выкрикнул Белый Камень.

– Ворону! – подхватили остальные.

Ломаный Клык снова ругнулся, но тихо, расставил руки и, помахивая ими, стал бегать вокруг кряжа, часто и громко каркая. Охотники расхохотались, следом послышался смех женщин, заполняющих котел свежей водой. К Ломаному Клыку подскочили трое малышей и принялись носиться следом, тоже взмахивая руками и каркая.

– Хватит, я полетел в лес за дровами, – сказал охотник и, каркнув напоследок, помчался вниз с холма.

– А почему это он? – тихо спросил Тигриный Волк у Белого Камня.

– Если у долота обламывается кончик, – охотно пояснил тот, – значит, танцующий дух не хочет становиться лодкой. Хочет обратно. Нужно показать ему, что у нас… О, нет! Духи снова в гневе!

Белый Камень поднял перед собой камень со сколовшийся наискось кромкой.

– Дух хочет в лес! – довольно засмеялись остальные. – Гуся! Покажи ему гуся!

Взрослый охотник по-детски обиженно поморщился, но перечить не стал: сел на корточки, поджал большие пальцы под мышки, похлопал локтями, словно крыльями, громко крякнул и вперевалочку, по-гусиному побрел в сторону реки. Но на середине склона поскользнулся и к пляжу скатился уже кувырком.

Отсмеявшись, остальные мужчины снова взялись за работу, но теперь были куда более внимательны. Только поздно вечером, когда солнце уже село за деревья, долото сломал Быстрый Олень. Его заставили изобразить глухаря на токовище, после чего Хромой Зубр решил, что танцующий дух прошел испытание и всем можно отдыхать.

Второй день стал началом праздника посвящения: теперь дети Мудрого Бобра, как и обещали, должны были напоить пришедшую к ним из леса осину горячим супом. Для этого охотники перенесли бревно поближе к общему очагу, подперли поленьями, чтобы не качалось, и по самые края наполнили водой. Хромой Зубр долго ползал вокруг, высматривая влажные следы, – но коряга нигде не протекала.

– Духи милостивы, – облегченно вздохнул он. – Хоть с этим повезло. Давайте греть!

– Духи не милостивы, они опять злятся, – шепнула Пыхтуну на ухо Снежана. – Легкий Ветер третий день из леса не возвертается.

– Может, просто обиделся? – пожал плечами Тигриный Волк. – Совет не захотел охотиться на волчицу, что напала на Медвежьего Хвоста. Мы решили, что лодка для племени важнее.

– Я тоже обижалась, когда маленькая была, – ответила женщина возрастом в восемь зим. – Но ночевать домой приходила!

– Он охотник. Охотники часто ночуют в лесу.

– Вот Сильный Лосось пока и молчит. Но все уже знают.

Хромой Зубр тем временем подхватывал из очага двумя палками раскаленные камни и перекидывал их в лодку. Вода недовольно шипела, брызгалась, пускала серую пену, и в конце концов наконец запузырилась. Храбрый Рык и Белый Камень подбросили в очаг свежие поленья: требовалось греть другие камни взамен тех, что остывали сейчас в воде.

– Если Быстрый Ветер захотел взять волчицу сам… – Тигриный Волк печально покачал головой. – Одному охотнику с матерой зверюгой не совладать!

– А еще духи забрали младшую девочку Белой Ласки, – добавила Снежана. – Ту, что пять лет назад появилась. Нападение медведя пережила, а тут пропала. Ой, гневаются на нас духи. Все гневаются и гневаются.

– Это я виноват… – прикусил губу Тигриный Волк.

– Почему ты, Пыхтун? – не поняла девочка.

– На зимней охоте мог ее взять. Волчицу. Но упустил. Теперь она мстит. Опытная, матерая, хитрая. Выследила и мстит. Это я виноват! – мотнул головой юный охотник.

– Почему ты? Ведь на облаву ходил весь род!