«Табуретная» кавалерия – 1. Зарисовки из жизни Российской империи

– Туфли мои где?

– Не ищи, я их в уплату за гостеприимство взял, – последовал откровенный ответ.

– Шарман. Просто шарман. Мне что теперь после твоих гвоздей ещё и по мостовой ноги добивать?

Сапожник, немного подумав, сжалился:

– Ну погляди вон на нижней полке, что ни есть из невостребованного хлама и будь здоров отсюда.

– Кончилось значит гостеприимство? – съехидничал Серж.

– Значит кончилось, благодари за то, что есть.

Тщательно осматривая пол, чтобы избежать новых сюрпризов, Сафонов двинулся к полкам и начал пересматривать немногочисленные пары обуви, стараясь выбрать менее потрёпанные и подходящие размеру. Выбор был невелик, в основном обувь стояла на верхних полках, распределяясь по степени готовности: от недавно сданных в ремонт, до уже починенных, а то и явно недавно сшитых на заказ. Выбрав из предложенного хлама нечто бесформенно растоптанное, Серж стоя попытался обуться и, покачнувшись, случайно смахнул с соседней полки новенькую пару сапог. При падении из них вывалилась бумажка, аккуратно сложенная вчетверо.

Сапожник моментально забеспокоился:

– Э-э, не тронь! Это не про тебя пошито! Это для купца Антюхина. А он сволочь первостатейная за них ещё и не расплатился!

Сафонова же заинтересовала выпавшая бумага – что-то она ему напоминала. Не прикасаясь к сапогам, он поднял её. Это был чистый вексельный бланк, с корявой подписью. Серж некоторое время тупо смотрел на столь необычную в данном месте находку. Затем взгляд его стал становиться осмысленно-заинтересованным.

– А эта бумажка здесь для чего?

Сапожник было приподнявшийся со своего места, видя, что на купеческие сапоги не покушаются, успокоился и вновь занялся своим делом, попутно неторопливо рассказывая:

– Так Антюхин сапоги себе заказывал в состоянии отпуска по большой болезни души. А ну как когда закончится отпуск, так и не вспомнит потом? Я на их купеческих отпусках уже обжигался: за материал и работу денег не отдают, как срок приходит. Теперь шалишь! Коли в отпуску, так извольте расписку, да и на материал деньги вперёд! И на том стою, хоть пусть мне морду в кровя разбивает!

В сказанном была одна странность и Серж решил уточнить:

– Что это такое за чудо – купеческий отпуск по болезни души?

– Да у купечества так для важности запой называют. Иные конечно и до чертей, и смирительного дома допиваются. Особливо коли на большую болезнь замахиваются: на весь месяц. Они тогда такое чудят. Антюхин вон требует себе все супы на водке варить. После такого без расписки точно не упомнит, что новые сапоги заказывал. Старыми то он из извозчичьей коляски кидался в прохожих, по причине их смеха над его пьяным состоянием.

Тем временем в мозгу Сафонова начинало формироваться некое решение его нынешней проблемы безденежья.

– Антюхин – купец крепкий?

– Сказывали, что обороту тыщев семьсот будет. А тебе на что?

Сафонов, не объясняя, продолжил уточнять:

– Сапоги, что ты ему стачаешь сколько стоят?

– Восемь рублёв. А на что тебе?

– Как ты думаешь, купчина твой без этой расписки, вспомнит, что заказывал тебе сапоги?

– Да куда ему! Пьян же был!

– А отказаться платить и с распиской, когда протрезвеет может?

– А вот этого ни в жизнь, он потому и расписки даёт, что слово готов держать. Хотя… если до чертей допьётся, свезут его в смирительный дом, то какой с него тогда будет спрос, – задумался сапожник.

– Вот видишь! Могут аукнуться твои деньги!

Сапожник на секунду задумался и философски заключил:

– Ну тогда придётся сапоги кому другому впаривать. Тут дело такое: толи с прибытком, толи с убытком!

– А хочешь сотню рублей и сапоги при тебе остаются? – небрежно предложил Серж.

Теперь сапожник наконец бросил работать, встал со своего места и подошёл к Сафонову вплотную.

– Ты чего удумал?

Серж, напустив на себя солидности, заявил, как можно уверенней:

– То, что удумал, не твоя печаль. Мне до завтрашнего вечера вот эта бумажка нужна. Я её на деньги обменять смогу. Но для этого ты мне мешать не должен и мне домой срочно надо: умыться, да одежду сменить, в рванье денежные дела не делают.

Сапожник отреагировал своеобразно:

– А, так ты так с меня решил назад свои штиблеты выцыганить. Не выйдет.

– Да и чёрт с теми штиблетами. Дома другие найду, – напуская равнодушие, ответил Серж. – Тебе что заработать не хочется на купчине? Сам же его лаял «сволочью»!

В голосе сапожника появилось сомнение:

– Ну было… но я в толк не возьму: как из бумажки ты, молокосос мозглявый, деньги сделаешь? Ты же не купец какой или чиновник в департаментах состоящий?

– Как ты думаешь, я хоть и пил с вами, а знания имею, обучен?

– Ну навроде как имеешь, говоришь по писанному, – сапожник пристально вглядывался Сафонову в лицо, будто пытаясь понять, а не шутит ли тот.

– Вот и не лезь в материи, тебе в разумение не постижимые, – поднажал Серж. – Ну так что: сговорились на доверии? Завтра к вечеру я тебе за эту бумажку приношу сотню.

Сапожник как-то вдруг переменился и с некой отчаянностью, с какой только с крыши сигают на спор по пьяной дури, мотанул нечёсаной бородёнкой:

– А-а, да чёрт с тобой!

И тут же поспешил добавить, видно считая, что упускает выгоду:

– Но за сто рублёв я не согласный!

Сафонов внутренне похолодел: а ну как сейчас заломит что-нибудь несуразное?

– Так чего же ты хочешь, если всё дело на мне держаться будет?

– Давай за сто десять! – выдохнул сапожник и похоже сам испугался той «громадной» суммы, на которую позарился.

Сафонов внутренне возликовал. Он опасался, что ему выкатят пожелания тысяч, а тут…. Но изобразил на лице сомнение и недовольство:

– Эх, разоришь ты меня, да ладно, за твоё гостеприимство – согласен! Но тогда мои штиблеты – назад! Ты за них не более трёшницы выручишь и то сколько намучаешься, пока продашь кому по сносной цене. Ну что по рукам?

– А и ладно, по рукам! – с той же отчаянностью, но уже веселее, подытожил сапожник, но тут же спохватился, – только Христом клянись, что не обманешь!

Примечания