История (не)обыкновенной женщины, или Выпусти на свободу своего гения

Как зарождаются и формируются личные убеждения

Заложенный фундамент

Генетически во мне очень сильно заложено желание быть первой. Поясню. Я очень долгожданный и желанный ребенок. Мама поздно выходила замуж с заветной целью – родить дитя. Без этого она как женщина не состоится. Это ее мысли. На меня возлагались большие надежды. Это один из факторов, влияющих на мое желание выделиться. Оно было заложено в каждой моей клеточке. С самого начала я формировалась как важная персона. И наивны те, кто считает, что мысли, чувства и ощущения малыша формируются после рождения. Основы уже заложены в утробе матери. Уже себя чувствовала очень важной и нужной, пока для своей мамы, поскольку была окружена только ею.

Заложенный фундамент дополнило соответствующее воспитание. С первого класса мама меня «делала» отличницей. До сих пор помню, как переписывала страницы и поливала их слезами, вырабатывая каллиграфический почерк. Помарка – и мама вырвала лист, некрасиво – и снова вырвала. Иногда в тетрадке оставалось по два листика.… Для меня стало нормой быть отличницей, получать похвальные листы, быть лучшей среди всех. В октябрята меня принимали первой, в пионеры тоже. Чувствовала себя значимой и любимой. Когда моя первая учительница узнала, что я собираюсь в связи с переездом уйти из школы, она не скрывала своих эмоций. Ей было жаль отпускать такую ценную ученицу. Но в этом заслуги моей не было, все мамин труд. Она прошла со мной начальную школу полностью. Иногда буквально «вбивая» в меня знания.

Во мне укрепился определенный стереотип – я отличница, девочка, первая во всем. Но позже это переросло в ложное предположение, что внимание и признание можно только тогда получить, когда ты лучший среди лучших. Вот они, первые проявления зависимости (в данном случае – от статуса).

Четвертый класс для меня начался с новой школы. Мы переехали на новое место жительства, я перешла в новый класс, хорошо, что он был сборный, все дети друг друга не знали. Меня назначили старостой! И как вы думаете, чем руководствовалась учительница, подбирая кандидатуру? Она так и сказала: «Старостой назначаю Викторию Наконечную (моя девичья фамилия), потому что у нее хороший почерк!» Неужели все так продумано в жизни, даже представить страшновато? Но вскоре учительница разочаровалась в моей кандидатуре.

Я не привыкла учиться самостоятельно. Все под присмотром и давлением, тогда и получался отличный результат. Но переезд внес свои коррективы. Мама должна была уделить время брату, он только пошел в первый класс. Плюс новое место жительства, бытовые нюансы и, главное, отсутствие поддержки. До этого мы жили вместе с бабушкой и дедушкой, что, естественно, немного облегчало ситуацию. А так все навалилось на маму сразу. Я привыкла к ее вниманию и опеке, но даже не осознавала этого. Поэтому сама быть организованной и дисциплинированной быть не смогла, что плачевно сказалось на учебе. Как только начала «скатываться» по оценкам, постепенно ощущая свою беспомощность изменить результат, – как протест, вообще все забросила. К 9 классу изменилась на 180 градусов. Оценки были уровня ниже среднего. На мое поведение из-за озлобленности, которая появилась ко всем окружающим, часто жаловались учителя, в табеле могла стоять оценка «неудовлетворительно». Такую ученицу в своем классе никто не хотел видеть. Маме была дана рекомендация отдать меня в училище или техникум.

Желание, которое в себе наблюдала, можно озвучить примерно так: «Или ВСЕ, или ничего!» Этим всем для меня тогда были внимание, похвала и уважение, но все это можно было получить только в статусе отличницы, девочки, лучшей во всем. Поэтому средненький вариант меня не устраивал. «Хорошист» – это уже не то. А почему так? Сообразила, только начав разбирать свой блокирующий фактор.

Без этого ВСЕГО не могла жить. Что являлось этим ВСЕМ для меня? МОЯ МАМА! Я ЗАВИСЕЛА от нее во всем, конечно, на тот момент совершенно не осознавая этого. Зависела от ее внимания, мнения, похвалы. И очень нуждалась. У мамы в голове был образ идеального ребенка, во всяком случае, так думала. Он послушен, отлично учится, с явными способностями к математике, т. к. она царица наук (мамино выражение). Проигрывала по всем критериям. Не была послушной, у меня всегда было свое мнение по поводу всего. У меня не было способностей к математике. Оценка «отлично» по алгебре или геометрии – недостижимый результат. И вообще у меня был не технический склад ума, что не нравилось маме. А еще была крайне неаппетитным ребенком, очень худым, с белой кожей голубоватого оттенка. Отчего все время ловила на себе сочувственные взгляды коллег мамы с комментариями: «Она же у тебя синяя! Она хоть что-то ест?» Я их не любила за это.

В моем классе был прототип девочки, который совпадал с маминым образом. Ее звали Наташа Орлова. Даже имя и фамилия, думала я, как со страниц произведений Пушкина. Она была отличницей, великолепно разбиралась в математике, была послушна, и вообще хороша собой. Рядом с ней ощущала себя очень некомфортно. Стать Наташей Орловой было невозможно, это был просто недосягаемый идеал. Про себя думала: «Ну почему так не повезло? По всем критериям провал?» (Тогда еще не знала планов Бога на себя.)

На каком-то этапе пришла к выводу, что получить желаемое от мамы невозможно. Но желание выделяться, блистать, быть первой никуда не делось. Оно было заложено внутри, на самом глубинном уровне. От него нельзя отмахнуться, как от назойливой мухи. Оно требует удовлетворения.

С каждым годом, желание компенсации все возрастало. Но чем больше его желала, тем меньше имела. На практике получилось так. Как только пришла в четвертый класс новой школы, уже требовала больше внимания. Это оправданно: новая учительница, новые ученики, а первенство в учебе нужно было завоевать вновь. Но его не только не получила больше, я его частично утратила. Брат «потянул одеяло на себя», плюс много нюансов, связанных с новым местом жительства. Чувство бунта росло и заявляло о себе по-разному. На каком-то этапе поняла, что уже никогда не смогу стать той, кем была. Что это буквально означало для меня? «Уже никогда не стану самой любимой доченькой своей мамочки». Все! Для меня это был конец.

Конечно, тогда это вот так понять мне было не под силу. Это сейчас так хорошо анализирую происходившее. Но тогда, от бессилия и беспомощности, во мне только возрастали злость и агрессия на весь мир. Стала замкнутой и злой. И чем больше проявляла агрессию, тем меньше получала эквивалента любви в виде внимания и похвалы от мамы. Каждый мой поступок, каждый случай с каждым разом все больше и больше отдалял меня от желаемого. А в разные ситуации попадала постоянно. Из хорошей девочки я постепенно превращалась в неуправляемого подростка.

Практически полностью разочаровавшись в возможности получить желаемое от мамы, переключилась на своих одноклассников. Я очень нуждалась во внимании, во мне жило заложенное природой желание быть на первых ролях. Готова была его получать всеми возможными способами. А что нужно сделать, чтобы привлечь внимание ровесников в возрасте 13—15 лет? Конструктивное и правильное в этом возрасте не в почете. Нужны были какие-то неординарные поступки. И была готова на все, чтобы меня заметили. На том этапе их внимание, их оценка моего поведения стали для меня своеобразным ЗАМЕНИТЕЛЕМ. Это как продукты для диабетиков. Сладкого им хочется все равно, поэтому для них создали всевозможные суррогаты.

В результате драки были для меня нормой. Я вообще не особо разговаривала, сразу лезла в драку. И с девочками, и с мальчиками. Меня вообще предпочитали не трогать. Один мальчик даже однажды сказал, что когда я злюсь, у меня глаза становятся желтыми. Кидалась на сверстников с таким гневом, что сама себе удивлялась. У меня не было такого явного желания «вляпываться» в какую-то ситуацию или сделать что-то неподобающее, но внутреннее бунтарство не давало покоя. Там, где нужно было промолчать, я выступала, где уступить – лезла на рожон. Хотела постоянно заявлять о себе. Внутренняя агрессия и желание выделиться дали взрывную смесь, которую мне стало очень тяжело контролировать.

Мое неутолимое желание быть центром внимания приобретало разные формы. К примеру, в летнем трудовом лагере объявили конкурс «Мисс „какая-то“», и мое стремление выделиться сыграло со мной злую шутку. Решила участвовать. Это было смешно. На тот период я была просто «гадким утенком», и в глубине души понимала, что не стоит выставлять себя на посмешище, но в тот момент здравый смысл не возобладал надо мной. Проигрыш меня расстроил, некоторых сверстников оттолкнул от меня. У меня и так было мало подруг, а после стало еще меньше. Тут же умудрилась подраться с девочкой, которая как-то подшутила надо мной. У нее были длинные ногти, и она мне в драке расцарапала все лицо. Это еще больше дополнило мой образ сложного подростка.

Постоянно влипала в какие-то ситуации. Это было логично с моим-то безудержным желанием быть в центре внимания. Например, похвастаться какой-то заграничной «шмоткой», что было высшим пилотажем или статусом своих родителей, что очень высоко котировалось, я никак не могла. Постепенно начала курить, громко материться и отстаивать свое право на «достойную» жизнь всеми другими неконструктивными способами.

О школе нужно отдельно сказать, она у нас была своеобразная. Понимаю, что советские школы были похожи одна на другую. И у подростков проявления жестокости и бунтарства могут зашкаливать. Но в нашем случае это принимало какие-то крайние формы. Конечно, у нас были определенные группы детей, которые благодаря родителям-«шишкам», чувствуя свою безнаказанность, вели себя очень разнузданно. Курением травки в школе на переменах где-то за спортивной площадкой никого не удивишь, но когда это происходит прямо на уроке, с проявлением особой жестокости по отношению к слабым одноклассникам, в угаре, под кайфом, и когда учителя сами бессильны, понимая, что любой конфликт будет улажен, уже чересчур. Мне было очень жаль тех, кто не мог постоять за себя, над ними просто глумились. Меня тоже могли зацепить, но кидалась, как с цепи сорванная. Мне угрожали, караулили после уроков. В последних классах в школу ходила с ножом, чтобы в случае крайней опасности себя защитить (как я тогда думала). Хвала Богу, уберег. Последствия могли быть самыми ужасными. Хотя наш самый активный, бесконтрольный «лидер» таки умудрился на перемене подрезать прямо в школе мальчика со всеми вытекающими обстоятельствами: криками, воплями, милицией, «скорой помощью» и т. п. Все вздохнули с облегчением, когда его забрали. На пару месяцев в школе воцарилось относительное спокойствие. Но удивительно, что решали и решают в наше время и в нашей стране связи. Его вернули в школу снова. Насколько потом слышала, несмотря на свой статус и положение, его папа устал все время спасать сына и разруливать ситуации, а может, уже и не мог, и тот таки оказался за решеткой.

С таким моим рвением выделиться я могла запросто закончить в какой-то исправительной колонии. Не из-за того, что была такой уж преступницей, просто могло произойти неожиданное стечение обстоятельств. Мое поведение очень способствовало этому. Вот так однажды в школьной столовой бурно отреагировала на группку нагло настроенных девиц, которые всех цепляли и издевались. Меня особо никто не трогал, но так одну поставила на место, что на определенное время воцарилась тишина, от неожиданности. Потом они решили мне устроить травлю. Задевали в школе, я огрызалась. Но школа не улица, какие-то конфликты обычно не имеют продолжения на ее территории. Но имеют после. Вот так, один раз встретив меня на улице и решив отомстить, эта группа малолеток просто спровоцировала драку со мной. Разнимал нас уже милиционер.

Я была девочкой из достаточно порядочной, законопослушной семьи, просто отсутствие внимания к моей персоне проявлялось специфическим образом. А мне все время приходилось иметь дело с теми, для кого драки, выяснение отношений, разборки и тому подобное – образ жизни. Наши подходы к жизни различны. Так и в этой ситуации произошло. Через пару дней ко мне домой пришли несколько взрослых с обвинением, что во время драки я сорвала с девочки золотую цепочку, и ее нужно вернуть. К таким приемам была не готова. Мне угрожали. Конечно, об этом узнала мама. Она начала просить помощи у директора школы, которая отстранилась полностью. Неудивительно. Что можно ожидать от человека, у которого такое в школе происходит? Она вынуждена была пойти и просить понимания у родителей девочки. Нужно сказать, что нам повезло. Они оказались вменяемыми людьми, в особенности старшая сестра (разница между младшей, с которой вошла в конфликт и ее старшей сестрой была большой), которая понимала, что все эти события могут сказаться негативно и на них. Мне постоянно угрожали разными видами расправы, моя мама вынуждена была сообщить, что тоже будет защищаться, а поскольку у нее мужа нет, то будет кого-то просить (возможно, они подумали – нанимать?!). Все происходящее как-то утихомирило меня. Выяснения длились долго, и исход был непрогнозируемым. Именно благодаря этому случаю начала задумываться о последствиях своих поступков. До этого и мыслей особых по этому поводу не было.

И все же – почему во мне было такое безудержное желание заполучить любым способом это внимание? Где начало этому? Да потому, что для ребенка является естественным желание быть любимым. Это желание достаточно эгоистично, делить любовь он не хочет ни с кем. Это естественно. Получая внимание и заботу, он обеспечивает себя всем необходимым. Младенцы не думают о том, выспались их мамы или нет, поели или отдохнули. Они орут, требуя свое. Мы на подсознательном уровне ревнуем к младшим братьям и сестрам, стараемся получить все внимание и заботу полностью, особенно если ее уже вкусили и привыкли к ней. Это стандартная проблема всех недолюбленных в детстве, особенно с большой разницей в возрасте или имеющих болеющих братьев или сестер. В моем случае дополнительный фактор – я была очень желанной и долгожданной, поэтому все-все получала с избытком, будучи еще в утробе. Имеются в виду мысли мамы в предвкушении моего появления. Ими питалась и плавала в ее океане любви к себе одной, единственной, желанной и очень долгожданной. Потом я пребывала в таком состоянии больше двух лет, до появления моего брата. Мне было очень хорошо и все устраивало.

«Отягчающие» обстоятельства

Первым обстоятельством против меня был брат, который родился, и я утратила возможность быть центром «вселенной» маминого внимания, единственным и неповторимым. Потом ушел из тела (умер) любимый папа. Почему любимый для меня как для ребенка? Потому, что ничего не требовал, дарил всякие безделушки. Конечно, в приоритете у ребенка тот человек, который все разрешает, не ругает и не наказывает. Нужно отметить, что папа действительно обожал меня. И мне казалось, что даже больше, чем брата, хотя для многих мужчин сын более значим, чем дочь. Скорее всего, я была немного старше, и со мной ему было интереснее.

Смерть папы была ударом для меня. Часть моего мира, детского мира грез и мечтаний, рухнула (как я на тот момент думала). Ребенок до конца не понимает значения смерти. Мне сказали, что он ушел навсегда. Но мое детское понимание не вмещало этого. Осталось в голове только «ушел». А значит, может вернуться. И я его ждала. Он приходил ко мне во сне, шел по нашей асфальтированной дороге к дому своей «походкой-елочкой», которую я называла так за то, что он смешно расставлял в стороны ноги при ходьбе. Я, как мне тогда казалось, лишилась какой-то опоры в жизни, того, что могло быть моей поддержкой. Помню очень ярко, как в тот период, около 8 лет, мне приснился сон. Тогда я была в детском летнем лагере, и проснулась от того, что меня будили. Во сне страшно кричала. А кричала от страха – я умерла во сне. До сих пор помню, как пыталась звать во сне на помощь, а голос был беззвучным. Что-то умерло тогда во мне.

Если углубиться в трактование сна, то звала на помощь маму, насколько я помню. Во сне я отравилась сливами. До сих пор в памяти такие красивые, спелые темно-синие сливы. Съела их и поняла, что они смертельны ядовитые. Медленно начинаю падать на землю, и при этом тяну руки и зову маму, она достаточно близко стоит и с кем-то общается. Но мой голос стал беззвучным почему-то, умираю, она не слышит меня и не оборачивается ко мне. Боли никакой не было, помню только, как меня переполняло чувство обиды. Мое подсознание дало реальную картину моего внутреннего переживания. В тот период я особенно остро нуждалась в ее заботе и внимании. Буквально готова была умереть, чтобы их получить.

А после переезд и новая школа дополнили картину. Я остро переживала по поводу утраты своего первостепенного положения. Гонка за получением внимания к своей персоне отразилась и на наших отношениях с братом. К нему неприязнь была сразу. «Конкурирующая фирма», еще бы! После смерти папы и переезда на новое место жительства озлобление по отношению к брату только выросло.

Дрались мы с ним отчаянно, иногда даже не до первой крови. Провоцировала всегда я. Надеюсь, это мое скромное признание послужит своего рода раскаянием за совершенное. Уж очень сильно он от меня получал. Возможно, отчасти поэтому вырос таким сильным и самостоятельным. Чувства, которые к нему испытывала, сложно описать. Самое интересное, что я его любила и люблю очень. Он у меня единственный, родной и самый лучший. Но эти припадки злости были на тот момент выше меня, как-то их сдерживать была не в силах. А если мы расходились в драке, остановиться не могли. В дверях ванной и туалета ручек не было, мы их вырывали с мясом, дубасили друг друга всем, что попадалось под руки – и эспандером, и шваброй, и пр. Самое интересное, что «нападать» на него перестала, только уже проживая с мужем. Мама очень страдала от наших конфликтов и таких бесчинств, но ничего не могла сделать, и не знала, что можно предпринять.

И тысячи, миллионы людей не знают причин того или иного поведения своих детей. Представляете, если бы моей маме тогда кто-то сказал, что причина очень простая: дочь требует, требует всеми возможными способами, получения ВНИМАНИЯ и ПОНИМАНИЯ, для нее это и есть ЛЮБОВЬ. И получив ее, пусть даже немного, угомонится, поверьте. Но в итоге меня все больше ругали, сравнивали, стыдили, унижали… пытаясь хоть как-то достучаться. А все без толку. От такого давления только еще больше замыкалась и злилась.

В поиске коренной причины

Чтобы лучше понимать себя самого и иметь возможность изменить реальность, нужно постараться найти и разобрать совокупность всех причин (во всяком случае, многих), и потом уже вносить соответствующие коррективы. А для этого понадобятся определенные биографические данные. Вот тогда вы еще лучше начнете себя понимать, своих родителей и детей. Почему происходит так, а не иначе?

Почему именно таким образом я была буквально запрограммирована себя вести? Ведь есть люди с похожими обстоятельствами в жизни, но у них нет таких проявлений.

Ремарка. Сделаю небольшое отступление, которое является основополагающим. Без принятия его вряд ли смогу вам донести суть. Для меня является догмой, что сама Жизнь бесконечна, жизнь в человеке только ограничена. Возможно, я вам где-то покажусь «не в себе», но меня этот вопрос волновал лет с семи. Удивительная вещь, но должна признаться в этом. Что уж скрывать, когда всю свою жизнь раскладываю на запчасти. Кроме этих «аномалий» вроде ничего особенного ни я, ни окружающие за мной не замечали. Скорее всего, это было спровоцировано уходом моего любимого папы. И получило такое проявление. Самое интересное, что при жизни папы я не общалась с ним по душам. Были у нас с ним маленькие секретики. Например, в пивной бар пойти втайне от мамы. Да, по сути, ребенку ничего особенного не нужно. Провели немного времени вместе, обагрялось все это времяпрепровождение, окуталось какой-то тайной, все, ребенку достаточно. От мамы этого не получала. Я не лишилась какого-то супер близкого общения. Вовсе нет. Но даже то малое, что было, ушло безвозвратно. И когда папы не стало, первое время нуждалась в нем очень сильно. Мама как замена не рассматривалась. Она была строгой и требовательной, и вообще всегда пребывала в каком-то цейтноте: работа, приготовление еды, уроки.… Ко всему прочему, у меня была бабушка – инвалид 1 группы, которая передвигалась с трудом и требовала внимания и заботы мамы, как третий ребенок. Какие беседы? Какие разговоры? Когда? Жизнь – это бег с препятствиями на длительную дистанцию. Такой была жизнь моей мамы. Благо сейчас все иначе для нее.

Была в поиске достойной кандидатуры для диалога и для ответов на важные для себя вопросы. Подруги, друзья не подходили. Они не могли ответить на них. Меня волновали вопросы мироздания и сотворения мира. Часто смотрела в небо и думала: «Ну как вот там все устроено? А кто есть мы? А почему природа такая, деревья, цветы? А кто все это создал? А что там дальше? А почему люди умирают? И неужели смерть – это конец? А в чем тогда смысл жизни?»

Я не шучу. Такие вопросы меня очень интересовали. И кто, интересно, мне бы тогда на них ответил? Да и сейчас мало кто способен на них дать ответ. Тогда для себя пришла к единственному решению, как уже упоминала, что сама себе буду задавать вопрос, а первая мысль, пришедшая в голову, будет ответом на него. Можно верить, можно не верить, но ответов получила много. Сейчас не время и не место разбираться в этом (это тема другой книги), но и тогда, и сейчас была уверена, что получаю их откуда-то свыше. По одной простой причине: ну не может ребенок 7—10 лет сам знать ответы на столь сложные вопросы. Потом утратила эту способность быть в диалоге и гармонии с собой лет на тридцать. Но осталось в памяти то, что стало для меня аксиомой, не требующей доказательств. Есть что-то или кто-то – более чем человек, кому известно все, и не можем мы уходить в никуда. Это то, что смогло вместить мое детское понимание.

Поскольку еще с детства была уверена, что при уходе тела «что-то» остается, для меня не было чужим знание о вечной жизни. А когда в мою жизнь ворвалось учение супругов Тойч, у меня вообще все сложилось воедино. Конечно, картину еще нужно достраивать, но увидела ее очертания. Их революционное знание несет ценнейшее заключение, что весь пережитый предками опыт, их мысли, желания, стремления и система чувств никуда не исчезают после ухода человеческого тела. Уже неоднократно доказано (не знаю, почему замыливается и замалчивается информация, вероятно, кому-то это выгодно), что мысль – это энергия. А энергия, как мы знаем из школьного курса физики, никуда не исчезает, а только меняет форму. И вот скажите теперь – куда мог исчезнуть весь спектр переживаний, мыслей и стремлений моего предка? Тело покинуло это земное существование, но все остальное наши прародители бережно передали нам. Конечно, мы все это получаем в комплексе в наследство. Теперь вопрос: что с этим делать? Для того чтобы уяснить, что необходимо дальше предпринимать, нужно сначала их узнать. Может, и делать ничего не требуется, если все устраивает.

Теперь вернемся к моему случаю. Где начало такого яростного проявления желания быть в центре внимания – сначала мамы, а потом трансформированное в желание быть обласканной вниманием всех. Изменения происходили постепенно. Ребенок, для которого норма быть единственным и желанным, сначала получал внимание от мамы и папы сполна, потом, утратив столь желанное внимание папы, старался всеми возможными способами ревностно заполучить его от мамы. И, постепенно, разочаровавшись в неоднократных попытках, стал его искать всюду, потому что в системе заложена четкая установка: «Ты должна быть первой, ты должна быть центром внимания!» Способы и средства не оговариваются. Все, ты, как зачарованный, служишь этому желанию и совсем не вдаешься в подробности: «ЗАЧЕМ?»