Искупление

– Найлус. Во имя марсианского кольца, что произошло? – Марселлий стоял рядом без шлема и внимательно осматривал джедая. Остальные четверо десантников, которых Корнелий оставил сторожить Найлуса стояли у входа держа своё оружие наготове.

– Не уверен, что имею права поведать тебе об этом Марселлий, но у меня было видение, касающееся вашего ордена на прямую… Посмотрим, что решит на этот счет Капитан Давиан. – Найлус взаправду не знал, имел ли он право рассказать технодесантникам о том, что увидел, уж слишком больную тему могло вскрыть это видение, но к некоторому своему изумлению Найлус так же понимал, что братья ордена поверят ему и он не мог предсказать к чему это приведёт, поэтому форсъюзер решил дождаться решения командования роты, а возможной смерти в том почти невозможном случае если капитан Тул решит отстранится от решения этой проблемы, он уже давно не боялся.

Марселлий промолчал, этот сержант вообще на редкость был молчалив, он не любил разговаривать и как он говорил попусту сотрясать воздух, больше всего же ему нравилось возиться с образчиками всевозможных технологий. Как понял Найлус, самая большая мечта этого десантника была, сконструировать невиданный ранее, непревзойдённый боевой космический корабль, тот буквально грезил этой идеей и Найлус не единожды обсуждал это с ним ранее.

Хорс прикрыл глаза снова проваливаясь в медитацию, он еще не завершил своё восстановление и ему понадобится больше времени на то, чтобы обезопасить свой разум в будущем, уж больно сильно эта галактика и Сила в ней давили на ментальную защиту форсъюзера. Сержант – технодесантник посчитал, что разговор был окончен. Он, наверное, мог бы даже оскорбиться тем недоверием, что оказал ему Найлус, но видя измученное состояние последнего, лишь тяжело вздохнул и пошёл на выход из помещения.

– Глаз с него не сводить… Когда придет в себя доложите.

– Есть брат Сержант.

Марселлий вышел из импровизированного карцера, у него и так была куча дел которыми стоило заняться. Личный состав сам себя не проверит, да и те проекты что технодесантник взвалил на себя, сами себя не сделают.

Найлус же продолжал восстанавливать защиту на своем разуме. Он не знал, как долго этим занимается. Просто постепенно чувствительность к жизни, которую Хорс с болезненным вожделением ощущал на постоянной основе малость под угасла и перестала вызывать порывы выпить всю жизнь из всех обитателей судна. Сила в самом Найлусе и вокруг него так же пришла в спокойствие, полностью стабилизировавшись под действием его желания и внутреннего покоя, который тот с трудом вернул себе. Но также Найлус понимал, что это не последний раз, когда его внутренние демоны вырываются из той крепкой хватки из воли и разума, которую за сотни лет джедай приобрёл, борясь со своим недугом. Долг к ордену кровавых воронов в лице Корнелия ещё больше вырос в глазах форсъюзера и Хорс уже даже не знал, чем сможет погасить его. Спасение жизни, а теперь и самосознания, сколько ещё эти генетически модифицированные люди сделают для него? Он не знал, но всё же надеялся на то, что сможет отплатить им когда-нибудь.

Найлус чуть повёл головой в сторону, предчувствуя, что всё уже скоро станет ясно. Он точно не знал к какому выводу пришли офицеры четвертой роты, что они будут делать дальше. Но сосредоточившись на Корнелии, сержанте технодесанта, с которым провёл большую часть времени в этой галактике, понял, что всё решено. И его… Друг? Да, все же друг. Сейчас возвращался из другой части восьмикилометрового, переделанного когда-то из линкора под нужды космодесанта, судна. По ощущениям пользователя Силы, Корнелий пребывал в сильной задумчивости и даже раздрае, но одновременно с этим тот был решительно настроен… Интерпретировать эти чувства было довольно сложно, а лезть в голову своему товарищу Хорс не захотел. А потому решил принять удар судьбы так же решительно, как и положено джедаю, смерть от руки друга, не самая поганая судьба.

Примерно через час времени, Корнелий вошёл в помещение, где под конвоем сидел джедай. Тот снял шлем и подошел к сидящему, в ложементе специального удерживающего кресла, человеку. Найлус внимательно смотрел в стальные глаза десантника. И когда тот потянулся к поясу кивнул ему прикрыв глаза.

– Ты странно реагируешь на получение своего оружия друг.

Открыв глаза, джедай с легким удивлением смотрел на десантника, протянувшего тому световой меч.

– Почему? Я думал вы исполните свой долг.

– Капитан Давиан, да и капеллан Рейзер… Они как будто бы сами давно подозревают магистра в измене. – Отдав оружие Найлусу, Корнелий чуть посторонился, приглашая одарённого пройти с собой. Хорс отказываться не стал и встав со своего места двинулся следом за двух с половиной метровым человеком. – Они почти сразу же поверили твоему видению, капеллан даже предложил задействовать твои способности в противостоянии с Кирасом, ведь сначала они хотят проверить его.

– Удивительно, я думал всё уже, наконец-то, будет кончено.

– Нам ещё предстоит многое сделать Найлус. – Движением руки Корнелий освободил четверых десантников от их службы и те с явно выраженным в Силе довольством, отправились в техническую часть ангара. Как понял джедай они намерено не подслушивали разговор с технодесантником по приказу Корнелия, иначе сейчас бы не были столь жизнерадостны.

– Тогда, наверное, нам не стоит терять времени. Что именно ты задумал Корнелий?

– На том судне, на котором мы с братьями нашли твой корабль, нам попалось несколько экземпляров древнего вооружения времён крестового похода, и я надеюсь, что твои знания помогут нам воспроизвести это оружие, оно бы нам очень помогло в будущем противостоянии.

– И что же это? – Найлус даже заинтересовался. Бластерное оружие было очень сильно, но слабо противостояло энергетическим полям и экранированной определёнными материалами броне. Обычный доспех космодесанта с трудом поддавался бластерному болту, хоть тот и раскалывал керамит. Но та же терминаторская броня, была монструозным великолепием инженерной мысли, бластерам производства Корнелия и ко. не по зубам. Поэтому Найлусу было интересно узнать, что же тот задумал.

– Волкитные излучатели, технология давно утраченная, наверное, только на Марсе остались Механикусы, что помнят, как делать эти орудия войны.

Найлус задумался, он никогда в своей жизни не слышал, про это оружие, но подозревал, что мог встречать то в своей галактике.

– Каков его принцип действия? Что происходит с объектом, на который воздействует данный излучатель?

– Мощное термическое лучевое вооружение, объект вспыхивает как спичка, любой материал попадающий под излучение пушки начинает процесс дефлаграционного горения, мы опробовали один, даже разобрали, но абсолютно ничего не поняли… Даже скопировать не получилось, но думаю ты нам поможешь. – Корнелий повернул своё лицо в сторону задумчивого человека, который решительно кивнул сержанту.

– Я помогу чем смогу мой друг, честно говоря принцип воздействия этого оружия не напоминает мне ни один из видов вооружения, что я мог бы повстречать в своей галактике. Но, я уверен рано или поздно мы сможем разобраться в этой технологии, главное понять принцип.

Корнелий кивнул. Человек и Астартес, как раз подошли к воротам, что вели в техническую зону. Найлус был уверен, что они смогут воспроизвести действующий образец, так подсказывала ему интуиция. Тем более, Найлус был знаком с техникой Меху-деру… Он не был в ней силён, но был уверен, что на понимание и воссоздание принципа действия его знаний и способностей точно хватит. А Силовая ковка, в которой Хорсу было мало равных поможет сделать действующий образец, даже не задействуя оборудование.

Четыре часа спустя, сидя прямо на полу, Найлус перемещал в воздухе детали разобранного волкитного излучателя. Удивительной силы оружие, правда могло прожечь всё что угодно. Даже терминаторская броня навряд ли спасёт от данного орудия войны древних времен. Корнелий уже почти сдался, отойдя в сторону к своему станку, он занимался перенесением чертежей деталей этой удивительной пушки в печатающий станок. А форсъюзер, как раз начал, что-то понимать. Создание данного типа вооружения было невозможно без правильной последовательности подключения двух сотен фазовых ограничителей, что не давали постоянно сформированному лучу вылететь из камеры оружия. Нет боезапас этого излучателя не был бесконечен, и пополнялся внешним носителем энергии, что восполнял сформированный определенным образом энергетический луч в контуре. Разгадав принцип сборки оружия, что будет очень сложно воспроизвести даже с их оборудованием, ведь надо включить генератор винтовки и аккуратно последовательно подключать ограничители, Найлус задумался, о том насколько подходит камера формирования бластерного заряда к этой несомненно мощной пушке и сколько энергии нужно будет тратить на выстрел из такого волкитного бластера.

***

Шаги воина Астартес разносили в стороны сильный шум от топота кермитовых ботинок силовой брони. Капеллан четвертой роты кровавых воронов был стар. Он прошел сотни, если не тысячи битв и уже даже не помнил с какого мира и когда точно его призвали в орден Ангелов смерти Императора. Почти тысячу лет он коптит просторы галактики неся слово Императора ксеносам, еретикам, мутантам и прочей нечести, что смеет осквернять своим существованием благословенные земли Империума.

За сотни лет жизни Рейзер научился разбираться в людях. Он и раньше был в этом хорош. Капеллан помнил, как сейчас, тот бой, который определил его дальнейшую судьбу. Он поднял знамя своей роты и не прекращая огня подбадривал братьев вселяя в них ту уверенность, которой сам не чувствовал в тот день. Битва с орками вышла тяжелейшей, но остатки четвертой роты, тогда выстояли и смогли восстановиться. А Рейзер стал обучаться у назначенного капеллана. Магистр Азария Грейвз выделил его и напророчил великую судьбу. Сотни лет спустя эти воспоминания до сих пор теплотой растекались по груди космодесантника. Он был признан, его подвиг был отмечен. Сколько сотен раз после он сам отмечал подвиги бойцов, Рейзер не знал, но надеялся, что они так же запоминали эти мгновения навсегда.

Астартес был стар. Он помнил, как пятьсот лет назад пятая рота попала в ловушку устроенную культистами на Аврелии, столичном мире субсектора в то время. По долгу службы и из-за того огромного количества времени, что Рейзер потратил на беспорочную службу Императору, капеллан знал, чем отличаются культисты друг от друга. Приспешники Тзинча чаще всего пробирались в верхние слои общества, как и слаанешиты, любители всевозможных удовольствий. Кхорниты и Нурглиты ориентировались на более широкие массы распространяя свои культы среди населения. Все они должны гореть в священном очищающем пламени, так по мнению разменявшего почти тысячу лет Астартес и должно быть. Но всё же он научился различать их. Те почерки, по которым действуют эти твари. Аврелия в тот раз утонула в ереси приспешников Нургла, одной из самых противных гигантских пиявок Варпа. Пятая рота сражалась с нурглитами, но культисты благодаря кровавым ритуалам смогли призвать демона. Капитан Азария Кирас, являющийся в то время ещё и библиарием пятой роты, вышел против демона один, прикрывая отход своих бойцов. Очевидцы восторженно описывали эту великую битву, что спасла всю пятую роту от уничтожения, но Аврелия провалилась в Варп, была стерта из реальности. Кирас был признан погибшим и назначен героем ордена посмертно. Уже это не нравилось Рейзеру, Кирас не спас планету от провала в имматериум, за что он получил свои почести, ветерану уже на тот момент было не ясно. Но тогда он сдержался и не пролил желчи на горе братьев из пятой роты. Каково же было удивление Рейзера когда Кирас объявился через пятьсот лет и как не в чем небывало был принят в орден. До сих пор эта история вызывала отторжение всего естества капеллана.

Могучий воин прибавил свой шаг, явственно поморщившись под своим шлемом в виде черепа. Тогда он вместе с другими братьями тщательно проверял объявившегося героического капитана. Азария Кирас проходил каждую проверку одну за другой, даже давление десятка библиариев и тогдашнего магистра не смогли определить абсолютно ничего. Что говорить, даже инквизитор из Ордо Маллеус не смог определить ереси в Кирасе… Радоваться бы, героический брат вернулся из провала в ад, живой и невредимый, но Рейзер не мог разделить восторженных эмоций всего ордена. Он всеми фибрами своей души чувствовал, какой-то подвох, вскоре, в течении каких-то жалких пятидесяти лет, во ставшим магистром библиарии.

Санкционировав десяток внутренних проверок магистра и его окружения внутри ордена, Рейзер растерял доверие братьев за пределами четвертой роты, но продолжал наблюдать за Кирасом… Он не мог спустить с него своего взгляда и даже пошёл на немыслимый раньше поступок. Он послал сообщение в инквизицию, тайно от ордена, что больше всего довлело на его плечи. Рейзер ненавидел себя за вмешательство посторонних в дело ордена. Но чувство опасности, что никогда его не подводило в бою, явственно реагировало на магистра ордена и капеллан пошёл на столь низкий шаг. Как он узнавал по последнему сообщению от нескольких наблюдателей, в области действия небольшой части первой роты, появился Инквизитор Ордо Маллеус… И Рейзер думал, что тот не спроста объявился в зоне ответственности ордена кровавых воронов.

Из капитанов ордена только Давиан Тул и Габриэль Ангелос поддерживали Рейзера, они не знали о его унизительном для члена ордена проступке… Рейзер расскажет им позже, чем бы не закончилась последняя санкционированная им проверка. Доверял ли предсказанию Найлуса капеллан? Нет. Да, первое предсказание исполнилось почти полностью, осталось только дождаться осколка флота – улья тиранид, но доверять Рейзер не мог, он никому не доверял, даже себе. Он использовал предсказание этого странного парии – псайкера для тех действий, что санкционировал капитан четвертой роты. Он точно знал, что они окажутся правы и так же точно понимал, что множество братьев погибнут в междоусобице, что разразится, когда четвертая рота нанесет свой вскрывающий покров тьмы удар. От этого капеллану было плохо. Чувство брезгливости и ненависти к самому себе были столь велики, что он с трудом сдерживал их. Он был самым старым членом ордена на момент возвращения Кираса, если бы он занял положенное ему место магистра, то решил бы вопрос с вернувшимся библиарием быстро… Но он посчитал, что не достоин, и сейчас множество братьев погибнет ради того, чтобы проверить, предположения и интуицию капеллана четвертой роты.

Шаги керамитовых ботинок разнеслись, по помещению с кельями братьев. Многие сейчас, по вечернему времени на корабле отдыхали. Кто-то чистил личное оружие читая литании, кто-то перечитывал кодекс Астартес освежая свои воспоминания, а кто-то играл на струнном музыкальном инструменте, сделанном под размеры Ангелов императора, отдыхая душой. Все воины, и молодое пополнение, и ветераны, видя капеллана вставали и стучали кулаками по груди в знак приветствия. Рейзер кивал им в ответ. Все они были для него детьми, во всяком случае, он любил их как своих детей. Столетние сопляки, что считай только – только нюхнули пороху по мнению капеллана. Разве имел он права подвергать их столь сильному расколу, объявляя о возможной ереси, в которую мог пасть сам магистр ордена? А имел ли он право молчать? Рейзер пошёл в сторону корабельной молельни. Боевые братья видели куда направился капеллан. Они откладывали все свои дела и тянулись за ним выстраиваясь по отделениям. Так уж вышло, что почти все братья, за исключением только технодесантников, обожали речи своего капеллана, Рейзер знал это, с его опытом было бы просто невозможно не знать. Он пользовался глобальным доверием внутри четвертой роты, они никогда не подвергали его слова сомнениям, что льстило старику неимоверно, но эта преданность никогда не застилала глаза Астартес, он не смел предать эти чувства, что скрепляли братство в единое, монолитное целое.

Рейзер вошёл в помещение молельни, тройка купидонов, специально спроектированных и наделённых жизнью организмов, в форме младенцев с крыльями, сразу же воспарили подключаясь к его броне. Они могли исполнять множество функций и были незаменимыми помощниками капеллана в службе ордену и Императору. Один из купидонов подчиняясь приказу Рейзера подлетел к нему, неся в своих пухлых ладошках специальную поминальную свечу. Каждый раз приходя в молельню капеллан зажигал и ставил одну свечу в честь всех павших братьев ордена. Он не делал это по воле долга или приказу, нет, он просто чувствовал, что так будет правильно и то, что он не забывает своих братьев и то, что поминает по доброму их имена. Каждый из погибших был личностью, каждый любил что-то своё, имел увлечения и свои желания, и каждый пал пронеся веру в слова Императора сквозь всю свою жизнь.

Рейзер жил уже очень давно, столько боли, сколько скопил в себе этот древний воин не должен носить в себе человек. Похоронить столько юнцов и продолжать жить, было сложно. Но капеллан каждый раз находил в себе силы выжить и победить, каждый раз он сам заводил себя в самое пекло и каждый раз побеждал. На этот раз воин чувствовал, что это возможно будет его последний поход. Хотя будет смешно если он всё-таки окажется не прав и Кирас не предавал Империум, не пал на сторону Хаоса. Тогда самого Рейзера запомнят, как великого смутьяна и предателя. Под шлемом старый Астартес грустно улыбнулся понимая, что вероятность ошибки исчезающе мала. Он был бы рад оказаться не правым, хоть тогда это и будет величайшим его поражением. Но если все же он окажется не прав, он примет весь удар на себя, признает свою вину и будет умолять магистра, поступившись своей гордостью, сохранить жизни своим братьям.

Чёрная силовая броня скрипнула керамитом, и зажужжала сервоприводами когда капеллан поднялся с колен и сложил руки в Аквилу перед поминальной плитой, с гербом ордена. Рейзер обернулся, он увидел десятки своих братьев, что уже выстроились для того, чтобы выслушать слова своего капеллана и наставника. Взойдя на помост Рейзер снова оглядел воинов Императора. Красная, кровавого цвета броня этих бойцов отозвалась звуком единого удара керамитового кулака по груди, с которым бойцы поприветствовали своего духовного наставника. Капеллан ответил им тем же.

Он собрался с мыслями, и наконец понял. Он не имел права молчать, он поведает своим братьям всё, все свои подозрения, основанные на опыте и предсказании парии, что тот сделал, когда корабль вошёл в варп и о том, что решил капитан четвертой роты Давиан Тул. Он не будет приказывать братьям действовать, каждый должен будет решить сам, как поступить, он лишь покажет им путь, по которому пройдёт сам, без сожаления.

– Братья мои, сегодня я не буду наставлять вас мудростью, что Великий и возлюбленный нами Император даровал Человечеству. Сегодня я расскажу вам о наших самых страшных и непримиримых врагах и о том, что не давало мне спать уже многие годы, ведь ужасное открылось перед командованием роты, в эти скорбные часы, и если оно подтвердится… То лучше вам быть готовыми.

***

Действующий магистр ордена кровавых воронов Азария Кирас, был доволен. Огромный воин, что в свое время не побоялся рискнуть сразится с величественным демоном для прикрытия своих отступающих братьев, стоял напротив величественного витража со своим изображением. На сложенной из разноцветного стекла картине великий воин в броне в одиночку отбивался от орд врагов и поднимая свой молот над головой, ударом раскалывал планету. Аврелия. Эта планета, что когда-то была столичным миром одноименного субсектора изменила Кираса. Когда-то Астартес верил в праведность слов Императора, верил в возможность людей противостоять и уничтожать те безумные силы, что скрывал в себе Варп. Он был глупцом. Невозможно войдя в реку и сопротивляясь её потоку остановить все движения бурных течений воды. Да и зачем сопротивляться? Если можно довериться реке и посмотреть куда выведет поток.

Улыбка украсила потемневшие губы десантника. Демоническая порча, которую он скрывал на протяжении многих лет, начала проявляться, когда цель была так близка. Бессмертие и феноменальная мощь, которая позволит всему ордену, а следом за ним и человечеству измениться, были на расстоянии вытянутой руки. Азария долгое время готовил свой триумф. Он воздействовал на своих братьев, что с ужасом взирали на него, обвиняли в предательстве и ереси, но принимая дары добрейших богов, они понимали, на сколько Кирас был прав… Понимали, что магистр ведёт их правильным путём, всё как и должно быть.

Да, Аврелия многое изменила в нем. Сам себя магистр уже давно не обманывал, он сам согласился принять в себе демона, дабы унять ту чудовищную боль, что он испытал провалившись в имматериум. Многое он познал в потустороннем царстве. И наконец-то разгадал тайну, ту тайну, что Империум скрывал от ордена. Он узнал правду, не от механикусов, что исследовали их гены, не от летописцев, что записывали историю Империума, а от демона, что поселился в нем. Он видел, видел сынов, что последовали за своим генетическим отцом, он видел то, что видели они, он слышал то, что слышали они. Он просматривал пророчества, что предвещали появление отверженных… Корвидов, что отвергли своего примарха и остались верны трупу на троне. Азария знал, чью генетическую линию продолжали кровавые вороны и так же он теперь точно понимал, из-за чего невозможно было ранее узнать методом простых генетических анализов, какому из Примархов, детей Императора, они обязаны своим появлением.

Кирас усмехнулся. Империум не смог скрыть от богов истину, как бы сильно того не хотела инквизиция или сам Император. Примарх легиона тысячи сынов, Магнус Красный, был их отцом. Азария видел ту трагедию, что развязалась в давние времена, когда одна из групп легиона тысячи сынов, Корвиды, спаслись на флоте с падшей планеты Просперо и позже отказались от своего долга, не последовали за своим Примархом на священную месть предавшему своего сына Императору. Кирас так же видел от кого именно орден начал свой путь после провальной попытки восстания великого воителя. Он видел, как всё началось.

Рювиэль Арвида предатель своего отца, отверженный сын и похититель… Он поглотил один из осколков своего Примарха, что остался на древней Терре после величайшей битвы в истории, и был тем Астартес, от геносемени которого появился орден кровавых воронов. Взяв себе имя Янус он думал скрыть эти знания за глубиной веков, но Азария явственно видел. От его взора теперь было невозможно скрыть абсолютно ничего. Древнее пророчество, сделанное летописцем ордена, будет исполнено.