Колье и магия. Тайна, пережившая века

Глава 2

Они выехали ранним утром, когда город ещё только начинал просыпаться. Небо было бледным, серо-голубым, будто ночь не хотела уходить окончательно. Влажный после ночного дождя асфальт отражал редкие фонари и длинные полосы света от проезжающих машин. Воздух казался прохладным и свежим, с запахом мокрых деревьев и ещё сонного города.

Во дворе было почти тихо. Только где-то вдалеке гудел первый автобус, да дворник лениво скрёб метлой по тротуару. Окна большинства квартир оставались тёмными, и казалось странным, что в такой ранний час они уже куда-то едут, начинают новый путь, пока весь остальной мир ещё спит.

Дима поставил сумки в багажник и захлопнул его с глухим стуком. Изо рта у него вырвался лёгкий пар — утро было холоднее, чем они ожидали.

— Бодрит, — усмехнулся он, потирая ладони.

Жанна стояла рядом, кутаясь в длинный светлый кардиган и держа термос двумя руками.

— Я до сих пор не понимаю, как люди добровольно просыпаются в такую рань.

— Ты сама вчера сказала: «Надо выехать пораньше».

— Вчера вечером я была другим человеком.

Он тихо рассмеялся и открыл ей дверь машины.

— Прошу, мадам путешественница.

— Спасибо, водитель, — сонно улыбнулась она и устроилась на сиденье.

Внутри машины было прохладно. Дима завёл двигатель, и салон наполнился тихим урчанием мотора. Радио играло совсем тихо — какая-то спокойная утренняя музыка, почти растворяющаяся в звуке дождевых капель, которые ещё иногда падали с деревьев на крышу автомобиля.

Жанна прижала к себе термос и посмотрела в окно.

— Как будто весь город ещё спит.

— Так и есть, — ответил Дима, выезжая со двора. — Через час здесь уже будут пробки, сигналы и люди с кофе в руках, бегущие на работу.

Она проводила взглядом пустые улицы. Светофоры мигали жёлтым, редкие прохожие торопливо шли вдоль домов, пряча лица в шарфах.

— Люблю такие моменты, — тихо сказала Жанна. — Когда всё ещё тихо. Будто мир на несколько минут принадлежит только тебе.

Дима бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся.

— Романтичное настроение с самого утра?

— Это термос виноват.

— Там же обычный чай.

— Нет. Там магия человека, который спал три часа.

Он засмеялся.

Машина плавно выехала на широкую улицу. Позади оставались знакомые дома, витрины магазинов, остановки, светофоры — всё привычное, городское, шумное. Впереди постепенно начиналась трасса.

Жанна вытянула ноги и глубже устроилась в кресле.

— Далеко ещё ехать? — спросила она, глядя, как за окном исчезают многоэтажки.

— Часа четыре, может чуть больше, — ответил Дима. — Зато потом тишина. Настоящая.

— Мне нравится, — улыбнулась она. — Как будто мы уезжаем из шума в что-то настоящее.

Некоторое время они ехали молча. Машина мягко шуршала колёсами по мокрой дороге, а за окнами постепенно светлело. Небо становилось чище, и сквозь облака начали пробиваться первые золотистые лучи солнца.

Жанна отпила чай и вдруг тихо засмеялась.

— Что? — спросил Дима.

— Я вспомнила этого кота.

— Барсика?

— Да. Как он вчера влетел в квартиру и сразу стал таким странным.

Дима усмехнулся.

— Он просто испугался нового запаха.

— Нет, Дим. Он реально был как будто… насторожен.

— Потому что ты на него посмотрела так, будто он сейчас заговорит человеческим голосом.

— Между прочим, у него были очень подозрительные глаза.

— У всех котов подозрительные глаза.

Жанна рассмеялась и покачала головой.

— А соседка вообще странная.

— Тётя Лариса всегда такая. Приходит «на минутку», а потом час собирает новости подъезда.

— Но она ведь так и не сказала, зачем заходила.

— Потому что ей было интересно, куда мы едем.

— И когда ты сказал про бабушку, кот сразу стал дыбом.

Дима театрально нахмурился.

— Всё. Теперь это звучит как начало фильма ужасов.

— Не смешно.

— Немного смешно.

Она посмотрела на него с притворной обидой.

— Вот если ночью в деревне этот кот мне приснится, виноват будешь ты.

— Барсик придёт и скажет: «Не ездите в деревню».

— Вот! Вот именно так это и начнётся!

Они оба засмеялись, и напряжение последних дней окончательно растворилось в этой лёгкой утренней дороге.

Солнце поднималось всё выше. Город уже остался далеко позади. Теперь вокруг тянулись поля, влажные после дождя, редкие заправки и длинные полосы леса вдоль трассы.

Жанна смотрела в окно, поджав ноги под себя.

— Красиво…

— Подожди ещё часа два. Там дальше будут такие леса, что связь пропадает.

— Идеально.

— Ты так говоришь, будто мечтала исчезнуть от людей.

— Иногда — да.

Дима улыбнулся.

— Бабушка тебя полюбит.

— Почему?

— Потому что ты радуешься лесу больше, чем торговым центрам.

— А ты?

Он пожал плечами.

— Я просто скучаю по этому ощущению. В городе всё время шум в голове. Работа, люди, дела. А там… время медленнее.

Жанна долго молчала, глядя на дорогу.

Потом тихо сказала:

— Ты счастлив?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Сейчас?

— Вообще.

Дима задумался всего на секунду.

— Да.

— Правда?

— Угу. У меня есть ты, отпуск и впереди бабушкины пирожки. Что ещё человеку нужно?

Жанна улыбнулась, но глаза её стали мягче.

— Я иногда боюсь, что всё это слишком хорошо.

— Почему?

— Не знаю. Когда человек очень счастлив… всегда кажется, что это ненадолго.

Дима одной рукой осторожно коснулся её колена.

— Эй. Не придумывай.

Она посмотрела на него.

— Просто страшно немного. Будущее, новая жизнь… всё так быстро.

— Страшно — нормально, — тихо сказал он. — Мне тоже иногда страшно.

— Серьёзно?

— Конечно. Я вообще женился, если ты забыла.

Она рассмеялась.

— То есть это я теперь источник твоих тревог?

— Абсолютно.

— Очень романтично.

— Зато честно.

Они снова засмеялись.

Машина ехала всё дальше, унося их прочь от города, от привычной жизни, от суеты и шума. Впереди была дорога, деревня, старый дом, бабушка Димы и несколько тихих дней, которые тогда казались просто продолжением их счастливого отпуска.

А раннее утро медленно превращалось в новый день — спокойный, светлый и ещё не знающий, как сильно вскоре изменится их жизнь.

Дорога тянулась долго. Город сменился трассой, трасса — полями, потом пошли леса. Они то молчали, то говорили о пустяках: о работе, о доме, о том, как странно быстро пролетел медовый месяц.

— Страшно немного, — призналась Жанна, когда машина въехала на узкую дорогу.

— Чего?

— Будущего. Но… по-хорошему.

Дима усмехнулся.

— Значит, всё правильно.

За окнами машины лес постепенно редел, и между деревьями начали появляться первые дома. Солнце окрашивало всё вокруг в мягкие золотисто-медовые оттенки. Свет ложился на крыши, на зелёные палисадники, на аккуратные заборы и блестел в окнах так тепло, будто сама деревня встречала их.

Жанна ожидала увидеть что-то совсем старое и забытое временем, но деревня оказалась другой, такой уютной, живой и ухоженной.

Вдоль дороги тянулись аккуратные дома — где-то современные, с большими окнами и светлыми фасадами, где-то старые деревянные, но заботливо покрашенные и украшенные цветами. Почти возле каждого двора росли клумбы: яркие георгины, астры, розы, высокие мальвы возле калиток. Некоторые дома утопали в зелени винограда, который красиво обвивал заборы и навесы.

По улице неспешно ехал велосипедист, чуть дальше две женщины стояли возле палисадника и о чём-то разговаривали, а возле одного из домов дети играли с собакой. Из открытых окон доносились запахи ужина и тихий звон посуды.

— Здесь так красиво… — тихо сказала Жанна, приоткрывая окно.

В салон сразу ворвался свежий воздух с запахом травы, нагретого дерева и чего-то сладкого — наверное, цветущих садов.

Дима улыбнулся, заметив её взгляд.

— Я же говорил. Здесь всё по-другому.

Жанна смотрела по сторонам с искренним интересом.

Деревня не казалась заброшенной или грустной. Наоборот — в ней чувствовалась спокойная, размеренная жизнь. У магазинов стояли машины, возле некоторых домов светились современные фонари, а на одном из участков Жанна даже заметила небольшой бассейн и аккуратную террасу с гирляндами.

— Это совсем не похоже на то, что я представляла, — призналась она.

— А что ты представляла?

— Не знаю… что-то совсем старенькое. Полуразвалившиеся дома, тишину как в фильмах.

— Нет, — усмехнулся Дима. — Здесь люди любят свои дома. Многие переехали сюда жить постоянно. Особенно после того, как сделали хорошую дорогу до города.

Жанна улыбнулась и снова посмотрела в окно.

Стёкла домов отражали солнце, листья деревьев мягко шевелились от лёгкого ветра, а где-то вдалеке слышался лай собак и приглушённый смех.

Машина медленно проехала мимо небольшого озера. Вода в нём светилась оранжевым от солнца, а у берега сидели рыбаки.

— Здесь очень спокойно, — прошептала Жанна.

— Именно поэтому я любил приезжать сюда летом, — тихо ответил Дима. — Тут всё настоящее. Без спешки.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Теперь понимаю, почему ты хотел меня сюда привезти.

Они свернули на ещё одну улицу — тихую, зелёную, с высокими деревьями вдоль домов. На ветках уже зажигались маленькие тёплые фонари, а из одного двора доносился запах свежей выпечки.

Жанна почувствовала странное тепло внутри. Будто они приехали не просто в деревню, а в место, где время течёт иначе, так медленнее, спокойнее и правильнее.

Солнце скрылось за деревьями, оставляя на небе длинные розово-золотые полосы.

И именно в этот момент впереди показался дом бабушки Димы — аккуратный, светлый, с ухоженным садом и горящими окнами, которые сразу показались Жанне удивительно родными.

У одного из домов их уже ждала бабушка — маленькая, в светлом платке и длинной тёплой кофте, несмотря на тёплый день. Она стояла возле калитки, прищурившись от солнца, и сразу подняла руку, как только увидела знакомую машину.

Дима невольно улыбнулся ещё до того, как остановился.

— Она нас уже полчаса, наверное, ждёт, — тихо сказал он.

Жанна посмотрела внимательнее.

Бабушка выглядела удивительно хорошо для своего возраста. Невысокая, аккуратная, с прямой спиной и внимательными глазами — точно такими же, как у Димы. В её движениях было что-то спокойное и уверенное, а лицо казалось добрым и живым, несмотря на морщины. Она выглядела как человек, который много пережил, но не потерял тепла.

Едва машина остановилась, она сразу шагнула вперёд.

— Димушка! — воскликнула она с такой радостью, будто не видела его много лет. — Родненький мой!

Дима быстро вышел из машины и крепко обнял её, осторожно, но с настоящей любовью.

— Бабуль, ну вот мы и приехали.

Она прижала ладонь к его щеке, внимательно посмотрела на него, будто проверяя, всё ли в порядке.

— Худой стал, — сразу сказала она. — Совсем себя не бережёшь в своём городе.

— Началось, — тихо усмехнулся Дима.

Жанна не сдержала улыбки.

Бабушка тут же повернулась к ней.

— А это, значит, моя невестка? Какая красавица…

Жанна немного смутилась от такого тёплого взгляда.

— Очень приятно, — мягко сказала она. — Спасибо, что нас пригласили.

— Да что ты, деточка, — махнула рукой бабушка и сразу подошла ближе. — Я вас заждалась. Всё выглядывала, когда же машина появится.

Она неожиданно взяла Жанну за руку — тёплой, чуть шершавой ладонью — и улыбнулась так искренне, что всё волнение Жанны почти сразу исчезло.

— Хорошая, — сказала бабушка, будто сама себе. — Глаза добрые.

Дима рассмеялся:

— Всё, Жанна, проверку ты прошла.

— А тебя я ещё проверю, — тут же ответила бабушка. — Иди сумки лучше неси.

Во дворе было очень уютно. Возле дома росли цветы — большие кусты роз, ромашки, пышные пионы. Под окнами стояли деревянные ящики с яркими петуньями, а возле калитки тянулся виноград. Всё выглядело ухоженным и любимым.

Сам дом был светлым, с большими окнами и резными белыми наличниками. На веранде стояло кресло-качалка и маленький столик с вазой полевых цветов.

Когда они вошли внутрь, Жанну сразу окутало особое тепло дома, в котором живут много лет. Пахло свежей выпечкой, хлебом, сушёными травами и чем-то ещё очень уютным, неуловимым — запахом спокойствия.

— Разувайтесь быстрее, — засуетилась бабушка. — Вы же голодные с дороги.

Они даже не успели толком снять обувь, как она уже повела их на кухню.

Дом внутри оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Светлые стены, деревянный пол, аккуратные занавески, старые часы на стене, тихо отсчитывающие время. Но больше всего Жанну зацепили фотографии.

Их было много.

На стенах в рамках висели старые снимки: молодая бабушка с мужем, маленький Дима с огромным букетом гладиолусов, школьные фотографии, семейные праздники, какие-то летние снимки возле речки.

Жанна невольно остановилась возле одной из фотографий и улыбнулась.

— Это Дима?

На снимке маленький мальчишка лет шести стоял весь грязный, но невероятно довольный, держа в руках огромную рыбу.

Бабушка громко рассмеялась.

— Ой, это он после речки! Удочку запутал, в воду свалился, весь мокрый пришёл, но рыбу всё равно домой притащил.

— Бабушка… — простонал Дима.

— Что «бабушка»? Правда же.

Жанна уже смеялась.

— Ты был очень серьёзным ребёнком.

— Не слушай её.

— А ещё, — с удовольствием продолжала бабушка, доставая тарелки, — он в детстве всё время котят домой таскал. Найдёт где-нибудь на улице — и несёт.

— Потому что ты никогда не разрешала оставить!

— А кто бы за ними ухаживал? Я, что ли?

— В итоге ты всё равно оставляла.

— Потому что ты смотрел так, будто сейчас умрёшь от горя.

Жанна тихо улыбалась, слушая их. Между ними была такая тёплая, настоящая связь, что в доме становилось ещё уютнее.

На столе уже стояли пироги, горячая картошка с укропом, солёные огурцы, домашний сыр, варенье и ещё тёплый хлеб.

— С дороги обязательно надо поесть, — строго сказала бабушка, усаживая их за стол. — А потом отдыхать.

— Мы и правда устали, — признался Дима, улыбаясь.

— Вот и правильно, — кивнула она. — Молодые должны беречь силы.

Жанна попробовала пирог и удивлённо посмотрела на Диму.

— Это невероятно вкусно.

Бабушка довольно улыбнулась.

— Хоть кто-то это ценит. А этот в детстве нос воротил от творога.

— Потому что ты прятала его везде!

— И правильно делала.

Солнце ярко светило в окна кухни, занавески слегка колыхались от лёгкого ветра, а в доме стоял тихий уютный шум — звон посуды, смех, разговоры.

Жанна поймала себя на мысли, что ей спокойно здесь. По-настоящему спокойно.

Будто этот дом принимал её.

Она снова посмотрела на фотографии на стене, на смеющегося Диму рядом с бабушкой, на свет, падающий через окна, и неожиданно почувствовала странное тёплое ощущение — словно она приехала не в гости, а в место, которое давно ждало её появления.

После обеда они ещё долго сидели за столом, будто сама атмосфера дома не позволяла подняться сразу. В кухне стоял уютный полумрак: солнечный свет мягко проходил сквозь белые занавески с вышитыми цветами и ложился золотистыми полосами на деревянный стол. В старом буфете поблёскивала посуда, где-то тихо тикали часы, а из приоткрытого окна тянуло запахом сада, тёплой земли и цветущих яблонь.

Жанна осторожно поставила чашку с чаем на блюдце и улыбнулась: — Бабушка, это было невероятно вкусно… Я давно так не ела.

— Ой, да что ты, — сразу засмущалась она, махнув рукой. — Самая обычная еда.

— Если это обычная, то я тогда не знаю, что у вас считается праздничной, — рассмеялся Дима, отламывая ещё кусочек пирога.

Бабушка довольно улыбнулась, поправляя платок. — Ну, для гостей всегда стараюсь. А уж для вас тем более. Вы такие худые приехали, будто вас там совсем не кормили.

— Нас кормили, — улыбнулась Жанна. — Просто у вас всё какое-то… настоящее.

Она огляделась ещё раз. Дом казался удивительно живым. На стенах висели фотографии в деревянных рамках: старые чёрно-белые снимки, где ещё молодая бабушка стояла рядом с мужем; маленький Дима в огромной шапке держал в руках деревянную машинку; школьные фотографии, семейные праздники, пожелтевшие от времени карточки.

— Это Дима? — с улыбкой спросила Жанна, показывая на фотографию, где мальчик лет пяти сидел на заборе с очень серьёзным лицом.

— А кто же ещё? — засмеялась бабушка. — Ох и хулиган был…

— Неправда, — сразу возразил Дима. — Я был спокойным ребёнком.

— Конечно, спокойным, — хитро прищурилась бабушка. — Особенно когда курицу в огород загнал и потом сам же от неё по двору убегал.

Жанна рассмеялась так искренне, что даже слёзы выступили на глазах. — Я не могу это представить…

— А я могу, — ответила бабушка. — Он тогда ещё плакал, потому что думал, что курица его клюнуть хочет.

— Бабуль… — простонал Дима, закрывая лицо рукой. — Ну зачем ты это рассказываешь?

— Чтобы жена знала, за кого вышла, — важно сказала она.

Все снова рассмеялись, и напряжение долгой дороги окончательно растворилось. Жанна смотрела на Диму совсем по-другому — не только как на мужа, но и как на мальчика, который рос в этом доме, бегал по этому двору, ел эти пироги и слушал те же самые часы на стене.

За окном тихо шумели деревья. Где-то вдалеке лаяла собака, стрекотали кузнечики. Всё вокруг казалось удивительно спокойным и тёплым.

Бабушка подлила им ещё чаю.

— Пейте, пейте. Домашний. С мятой и смородиновым листом.

Жанна вдохнула аромат и прикрыла глаза.

— Даже чай здесь другой…

— Тут всё другое, — тихо сказал Дима, глядя в окно. — Я иногда скучаю по этому.

Бабушка внимательно посмотрела на него.

— Так приезжал бы чаще.

Он виновато улыбнулся:

— Работа, город… всё как-то времени не хватает.

— Время всегда убегает, — вздохнула она. — А потом оглянешься — и годы прошли.

На несколько секунд все замолчали. Тишина не была неловкой — наоборот, уютной, домашней.

И вдруг за окном послышалось тихое «мяу».

Жанна повернула голову. На подоконнике сидел большой серый кот с белой грудкой. Шерсть у него была пушистой, немного взъерошенной, а жёлтые глаза внимательно смотрели прямо в комнату.

— Ой, какой красивый, — улыбнулась Жанна.

— Это соседский, — сказала бабушка. — Повадился ко мне ходить.

Кот медленно запрыгнул на подоконник ближе, но вдруг резко замер.

Его взгляд остановился где-то в глубине комнаты.

Через секунду шерсть на его спине поднялась дыбом.

Он выгнул спину, прижал уши и тихо, протяжно зашипел.

Жанна вздрогнула от неожиданности.

— Что с ним?..

Дима нахмурился, обернувшись.

— Странно…

Кот продолжал смотреть в одну точку — куда-то в сторону коридора. Его хвост нервно дёргался.

Бабушка сразу поднялась со стула.

— Кыш! Кыш отсюда!

Она махнула полотенцем, и кот, не переставая шипеть, спрыгнул с подоконника и исчез в саду.

В кухне снова стало тихо.

Жанна нервно усмехнулась:

— Он будто испугался чего-то.

Бабушка тяжело вздохнула и села обратно.

— Не знаю, что с ним последнее время. Уже недели две такой странный.

— В смысле? — спросил Дима.

— Приходит иногда вечером, сидит у окна и вдруг начинает вот так шипеть, спину выгибать. Иногда вообще в пустой угол смотрит. Раньше ласковый был, а теперь будто пугается чего-то.

Жанна машинально переглянулась с Димой.

— Может, запах какой чувствует? — предположил он.

— Может, — пожала плечами бабушка. — Животные они странные. Иногда будто видят то, чего мы не видим.

Она сказала это совершенно спокойно, но Жанна почему-то почувствовала лёгкий холодок по спине.

Дима тут же улыбнулся, стараясь разрядить атмосферу:

— Ну всё, бабуль, сейчас Жанна решит, что у тебя тут привидения живут.

— Ой, да ну тебя, — рассмеялась бабушка. — Какие ещё привидения? Старый дом просто. Скрипит иногда, вот кот и дурит.

Жанна тоже улыбнулась, хотя ощущение странности почему-то не исчезло полностью.

— Всё равно он очень необычно себя вёл.

— Не думай об этом, — сказал Дима мягко и коснулся её руки. — После дороги все немного уставшие.