(Не)добрый молодец: Витязь на перепутье

Глава 4. Чёртов лес, продолжение

Так…, они говорили, что им не нужно серебро, значит, они его боятся. Саблю они всего лишь опасаются, потому как поняли, что она не сильно опасна. Хрен его знает, почему, но видимо убить эту нежить будет сложно. Ну, да сам виноват, что дал себя обмануть.

Вадим отступил, приблизившись к мешку, и со словами: «Где мои деньги? Ага, кажется, один маленький золотой завалялся между медными монетами», – принялся рыться в нём. Он действительно вскоре выудил кошель с монетами и стал сосредоточенно их перебирать, потом отложил в сторону. Во время паузы успел насыпать порох на полку пистоля и внутрь ствола, и вновь взялся за кошель.

Как не ищи, а если золота в нём не имелось, то и появиться неоткуда. Да и не золото искал Вадим. У него оставалось много монет серебром, и в основном мелким. В пистоле пуля отсутствовала, а порох уже лежал. Схватив несколько серебряных монет, по размеру меньше диаметра ствола, он насыпал их в пистоль, не жалея.

Горсточка мелочи быстро провалилась внутрь, чтобы тут же быть прижатой пыжом. Вскинув пистоль прямо перед собой, Вадим направил его на чёрта, потом перевёл на Мокшану, и снова на чёрта. Кто для него сейчас окажется опаснее, Вадим не знал, но один из них свою долю серебра получит однозначно. Ничего не жалко ради такого, ни-че-го!

Нелюдь сначала не поняла возникшую угрозу. Мокшана продолжала призывно извиваться своим телом амфибии. Мелкая чешуя при каждом движении тихо звенела, когда её грудь тряслась, а старый чёрт продолжал рассуждать о могучем половом желании и о вреде воздержания.

– Вот ты, отрок, зачем мучаешь себя? Ты уже мог бы забыться в объятиях срамной девки и получить от неё всё. Она не чета твоим сельским грязным коровам. Ох, и не ведал ты тех любовных утех, что Мокшана знает, ох, не ведал. Мастерица она, однако, в том, пробуй! Ничего для тебя не жалко!

Тут всё же до него немного дошло, что направленный пистоль заряжен и должен выстрелить. Может быть, и не убьёт, но неприятно.

– Ты чего это удумал, отрок? Стрелять в меня? То тебе на пользу не пойдёт, живым отсюда не выпустим. И вообще, что-то ты смел больно оказался. Посмотри, полночь давно минула. Самое время с тобой разобраться. Странно, что магии любви ты не поддался, да то уже и неважно. Нам всё равно, кого жрать. Человеческое мясо сладко на вкус, это знает вся нежить. Берегись! Эй, девки! Не работает ваша магия. Ату его! Ату!

Больше Вадим иллюзий никаких не питал. Главный враг сам обозначил себя. Возможно, он и ошибается, но времени на раздумья не оставалось.

Уже ни капли не сомневаясь, Вадим спустил курки. Кремень сыпанул искрами, порох загорелся, фыркая и клокоча огнём, и грянул выстрел. Серебряные монетки, выталкиваемые струёй горячих газов, ударили с близкого расстояния в грудь чёрту. Тот успел отпрыгнуть назад, но ничего этим не добился. Маленькие серебряные копейки, польские гроши, полугроши и четвертаки с бездушной яростью впились в его грудь, покрытую густой животной шерстью, и отбросили в сторону.

Ночной лес наполнил истошный животный вопль, от которого вздрогнули все, кто находился сейчас на поляне. А может быть, и во всем лесу. Хозяин, понимаешь, кричал. Да…

Чёрт истошно орал, все остальные стали метаться. Перезаряжать пистоль не имело смысла, Вадим просто не успевал этого сделать. Сунув его за пояс, он перехватил поудобнее саблю и тут же схлестнулся с Мокшаной.

Злобная красавица перестала извиваться, а ощерилась, показав змеиные клыки, что могли стать украшением любой кобры. Выставив перед собой руки с длинными и острыми когтями, она надвигалась на Вадима, перескакивая своими ластами. Её когти весьма угрожающего вида уже довольно приблизились к лицу Вадима, и он смог рассмотреть грязь под ними и отсутствие маникюра, что его совсем не обрадовало. Значит, гигиены нет никакой, сплошные микробы!

Он ещё мгновение колебался, решаясь, бить или не бить, но к нему уже со всех сторон спешила другая нечисть и, сделав шаг в сторону, Вадим от души ударил по ближайшей кикиморе саблей.

Визг, и разрубленная напополам нечисть рухнула к его ногам. Следующую постигла та же судьба, а дальше вступила в бой Мокшана, чьи тонкие волосы уже успели превратиться в гадюк. Она резко ударила рукой с длинными когтями, и Вадиму чудом удалось уйти из-под него.

Отпрыгнув, он напал заново, нанеся рубящий удар. Сабля попала на руку, которую Мокшана подняла для защиты. Тут же она подставила ещё и плечо, покрытое мелкой чешуёй, которая оказалась твёрже металла. Сабля бессильно скользнула по чешуйкам и тут же оказалась перехвачена нечистью.

Вадим резко дёрнул саблю на себя, и она, с трудом поддавшись, выскользнула из рук Мокшаны. Посчитав, что он просто неудачно ударил, Вадим снова размахнулся и врезал по нечисти. На этот раз Мокшана не успела перехватить его удар, но сабля, вновь скользнув по чешуе, ушла в сторону. В это время на него прыгнула очередная мерзавка неизвестного происхождения. Вадим, развернувшись, отступил и разрубил её пополам.

Мокшана предприняла попытку новой атаки, ударив поочерёдно обеими руками, которые уже превратились в лапы. Вадим подставил саблю под удар, и она осталась в лапах у болотной богини. Она её просто перехватила и выдернула из рук замешкавшегося парня. Положение становилось катастрофическим, а с момента начала битвы прошло всего лишь от силы минута или две. Чёрт стонал в темноте, получив тяжёлое ранение, а кикиморы, потеряв трёх спутниц, спрятались в кусты, оставив свою предводительницу сражаться в одиночестве.

Первый раунд битвы остался за Вадимом, а вот второй он начинал стремительно проигрывать. Да и как сражаться с врагом, покрытым хорошей бронёй, к тому же имеющего длинные руки с огромными когтями. Один удар ими по лицу, и пол черепа будет снесено. Тут стоит опасаться любой пощёчины, вон какие когти отрастила эта дамочка, а клыки?! Горло перегрызёт одним укусом и крови напьётся, с радостью выхлебав всю!

Что же делать молодому отроку? Как спастись от такой напасти? Как сбежать целым и невредимым? Вот старый чёрт своё уже получил, а теперь надо разобраться с его подругой, хоть она оказалась и намного сильнее. Вот только сабля уже улетела куда-то в темноту и попробуй, найди её теперь!

Пистоль – это не пистолет, не успеть зарядить. Остаётся фламберг. Выхватив его из ножен, Вадим стал защищаться и первый же удар сорвал кусок чешуи с тела Мокшаны. Дальше вся битва стала походить на игру: «А ну-ка, достань меня!». Вадим под молчаливыми взорами собравшейся нечисти скакал и прыгал, как горный козёл, стараясь увернуться от длинных когтей Мокшаны.

Да и мелкие змейки, что заменяли ей волосы, оказались не такими безобидными, как могло показаться. Одна из них, изловчившись, метнулась к лицу Вадима и успела его грызануть. Острая жгучая боль пронзила щёку, и место укуса сразу же воспалилось.

«Сейчас или никогда!» – мелькнула у Вадима мысль, и он, поднырнув под когтистую руку, сблизился с Мокшаной для точного и мощного удара. Остро пахнуло рыбой, и страшные клыки оказались совсем близко от него. Удар, и фламберг, что до этого пробивал почти всё, вдруг соскользнул в сторону, кинув человека буквально в объятия нечисти.

Грудь Мокшаны, как ни странно, оказалась настоящей, но твёрдой, как скала, только с правой стороны был срезан кусок чешуи, который сейчас кровоточил белой слизью.

«Не иначе, силикон! – Мелькнула мысль. Да и губы, оказывается, у неё есть, – отметил при ближайшем рассмотрении Вадим, – огромные, только съехали в стороны, видно, не ко двору пришлись». Нечисть взвыла и собиралась уже загрызть свою жертву, но пока она торжествующе выла, Вадим успел вырваться и бросился к мешку. Фламберг он утерял, пистоль выпал, жизнь его висела на волоске, но оставался последний, совсем крохотный шанс закончить неравный бой в свою пользу.

У него оставался ещё кинжал, за ненадобностью завёрнутый в тряпки и лежащий на самом дне мешка. Его-то Вадим и хотел схватить. Ему повезло, и он успел это сделать до того, как приблизилась неуклюжая Мокшана.

Кинжал оказался на месте, он так и лежал на дне мешка, завёрнутый в тряпки. Резким движением, освободив его, Вадим бросился назад, стараясь не попасть в лапы монстра. Мокшана размахивала лапами с длинными когтями, разрывая воздух резкими ударами, заставляя Вадима уворачиваться, но с каждым разом делать это ему становилось всё труднее и труднее. А ещё у него стремительно немела левая щека. И неизвестно, чем всё закончится, ну да ничего.

Нужно просто подобрать подходящий момент и нанести единственный верный удар. Если не сможет, то на этом его песенка будет спета, и молодое тело сожрут эти старухи, выпив всю кровь без остатка.

Сблизившись с монстром в женском обличье, Вадим резко прыгнул к нему и, коротко размахнувшись, смог вонзить острый и узкий кинжал ровно в то место, где отсутствовала чешуя. Острое лезвие пробило остатки чешуи и проникло глубоко в тело.

– Агрххх! Аагрррааах!

Мокшана резко прижала к себе Вадима и что есть силы рванула когтями по его спине, буквально разорвав в клочья одежду и кожу. Вадим взвыл от боли, вторым ударом его отшвырнуло в сторону, но кинжал он так и не отпустил, а упал вместе с ним, вырвав из груди монстра. Из открытой раны монстра потоком хлынула кровь. Мокшана зашаталась и сделала шаг к Вадиму.

Вадим уже сумел подняться и, шатаясь, стал отступать к костру, возле которого валялся мешочек с порохом и кошель. Тяжелораненая Мокшана не собиралась сдаваться. Видя, что третий раунд битвы завис в неустойчивом равновесии, прятавшиеся заёвки и кикиморы снова полезли из всех кустов, повинуясь приказу раненого чёрта.

Вадим ещё оставался жив только благодаря стараниям и отварам старой ведьмы. Попадись он чёрту и остальной нечисти до посещения Старого леса, валялся бы уже давно в беспамятстве от одного только укуса змейки Мокшаны. А он продолжал сражаться дальше. Но полученные раны забирали все резервы его молодого организма. Ночное зрение помогло Вадиму найти потерянный в битве пистоль и даже успеть подхватить.

Его одежда на спине и боках вся промокла от крови, сочившейся из рваных ран. В голове шумело и гудело, как будто в ней внезапно разразился девятибалльный шторм. Вадим стал стремительно терять силы, что выходили с каждой каплей его крови. Ослабевшей рукой он поднял мешочек с порохом и стал щедро сыпать его в ствол и на полку пистоля, затем поднял кошель и вытряхнул из него все монеты также прямо в ствол.

Звонкое серебро, не попадая, просыпалось мимо, лишь пара-тройка более мелких денег, пополам с медью, свалились в чёрное жерло и застряли в стволе. Ну, да и этого должно хватить. Не заморачиваясь с пыжом, Вадим поднял пистоль и выстрелил в монстра практически в упор.

Гулкий выстрел разорвал ночную тишину, а яркий сноп огня, вырвавшись из ствола, на миг осветил картину происходящего действия. Мокшана пёрла напролом, стремясь поскорее разделаться со своим врагом. Вадим поднял руку с пистолем, прицелился и выстрелил. Две серебряные и три медные монеты, набрав ускорение, врезались в её череп, пробив его. Монстра качнуло назад, и тело, потеряв управление, стало медленно заваливаться, чтобы спустя пару мгновений полностью рухнуть на землю.

Истошный визг кикимор подтвердил её гибель и, повинуясь чувству мести и яростным призывам чёрта, они ринулись в последнюю атаку. Их осталось пятеро, и все они обладали когтистыми лапами и острыми, хоть и мелкими, зубами. Мелкими хищники от нежити, вот кем они оказались!

Выронив пистоль, Вадим схватился за кинжал, что валялся у ног. Ему становилось всё хуже и хуже. Кровь продолжала струйками стекать по спине, к горлу подкатывала дурнота и всё больше накрывала слабость.

– Надо держаться! – шептал он себе, принимая боевую стойку. – Я должен вернуться, должен вернуться! Я нужен, я нужен, я нужен!

В это время ближайшая кикимора с диким визгом набросилась на него, нанося беспорядочные удары лапами. Другие две последовали за ней, стараясь вцепиться в горло Вадима зубами. Самые осторожные стали подкрадываться сзади.

Первой напавшей достался жёсткий удар сверху вниз прямо в лицо, она даже завизжать не успела, но тут же Вадим оказался увешен двумя другими кикиморами. Вертясь, словно медведь, он пытался стряхнуть их с себя, но не успел этого сделать, как в бой кинулись последние две.

Совместными усилиями они свалили его наземь и принялись терзать всеми силами, разрывая одежду и пытаясь добраться до горла или сердца своей жертвы.

Кинжал по-прежнему был зажат в руках Вадима и он, не глядя, на ощупь принялся колоть им лёгкие тела нежити. Кикиморы оказались восприимчивы к обычной стали, а их когти и зубы не годились для быстрого умерщвления и, в конце концов, понеся потери, они отступили, оставив Вадима лежать на земле.

Весь истерзанный, но упрямый в своем желании выжить, он смог сесть, тяжело опираясь на кинжал, что ушёл при этом всем лезвием в сырую землю.

– Врёшь, не возьмёшь! Мне ещё возвращаться назад нужно, – говорил он вслух, – я вам докажу, что вы все говно полное: что нечисть, что нелюдь, что боги срамные, я докажу и покажу вам.

Он ещё много чего говорил, шатаясь из стороны в сторону, сидя на голой земле. Его стало тошнить, сердце гулко бухало в груди, стараясь вырваться наружу. Яд от укусов, когтей и общая кровопотеря доводили организм до изнеможения. Хотелось просто лечь на землю и забыть обо всём: о богах, о цели, о людях и нелюдях. Но что-то заставляло его не сдаваться.

Сознание плыло и двоилось, пробиваясь сквозь пелену мрака, который постепенно опускался на него. Внезапно Вадим понял, что ему мешало и даже несколько раздражало.

– Сдохни, тварь, сдохни, тварь, сдохни, тварь! – верещал кто-то тонким, противным, истеричным фальцетом.

– Это я-то тварь? – Вадим провёл вокруг мутным взглядом, пока не заметил своего врага, того самого чёрта, в чей лес он ненароком забрёл. – Ты чего это, нелюдь, языком своим поганым говоришь? Я же тебя пристрелил, а ты всё никак не сдохнешь!

– А я жду, когда ты сдохнешь!

– Не дождёшься, хвостатый! Хрен тебе резиновый, сволочь чернопоганая! – С ненавистью произнес Вадим, хотя сейчас ему очень хотелось лечь и сдохнуть, как советовал этот хвостато-парнокопытный.

Вместо этого, Вадим с трудом встал и добрёл до мешка, практически свалившись рядом. Кажется, у него что-то ещё оставалось из ведьминых снадобий. Совсем чуть, но надежда умирает последней, и искомое вскоре обнаружилось. Маленький резной деревянный флакон с отваром, приготовленным старой ведьмой, нашёлся рядом с запасным рогом пороха.

Взяв его в руки, Вадим с трудом откупорил деревянную склянку и влил её содержимое себе в рот. Вязкая, терпкая, с ощутимым растительным привкусом жидкость тут же вызвала у него тошноту. Он стал сглатывать гадость, и она нехотя поползла вниз по пищеводу, попутно обволакивая изнутри его горло.

Казалось бы, жидкости попало в организм совсем немного, а её эффект начал сказываться почти сразу. Ему стало немного легче. Внезапно вспомнились сказанные неизвестно кем слова о том, что надо продержаться до утра.

Вадим взглянул на небо. Судя по всему, скоро оно изменит цвет, предвещая рассвет. Вот только сможет ли его организм продержаться до утра? Надо добить этого чёрта, во что бы то ни стало. А чем? Придется стрелять.

Шатаясь, Вадим снова стал перезаряжать пистоль, одновременно поглядывая на старого чёрта, но того уже и след простыл. Это не остановило Вадима и, упрямо качая головой, он принялся искать мешочек с порохом, а найдя, засыпал его содержимое в ствол пистоля. Дело за серебром, а его не осталось, лишь какие-то две монеты блестели в траве, но сил, чтобы их согнуть и вложить в ствол пистоля, у Вадима уже не хватало.

Костёр почти потух и, пересиливая себя, Белозерцев подкинул в тлеющие угли лапника. Огонь сначала медленно, а потом всё более охотно стал пожирать ветки и наконец, загудел ровным сильным пламенем, резко взметнувшись вверх.

Вадим подкинул ещё и ещё. Огонь гудел, ярко освещая всю небольшую площадку и добираясь своими искрами почти до ветвей окружавших поляну елей. От вида ревущего пламени Вадиму стало лучше, он кинул последние остатки заготовленного лапника в огонь и теперь с удовлетворением смотрел, как тот, ярко вспыхивая, заставляет костёр гореть всё сильнее и сильнее.

В ревущем пламени окончательно потерялся чёрт, поняв, что за оставшееся до рассвета время ничего не сможет сделать с этим юношей. Им обоим теперь предстояло надеяться, что они переживут это утро и этот день, чтобы вновь схлестнуться в ночь на поле боя, или уже пасть до этого от ран.

Вадим не заметил, как небо стало постепенно сереть, а когда понял, то, потеряв остатки сил, замертво свалился у догорающего костра. Маленький уголёк выкатился из тлеющего очага и, подкатившись вплотную к щеке Вадима, за которую его укусила змея, невольно прижёг рану своим горячим дыханием. Но Вадим этого уже не почувствовал, потому что потерял сознание.

Глава 5. С новыми силами

Старый колдун отошёл от котла с кипящей жидкостью и тяжело вздохнул. Опять этот вьюноша попал в передрягу. Вот как он умудряется так быстро из одного чана с бурлящей смолою попасть сразу в другой, только уже с кипящей водою? Загадка! Словно он притягивает все приключения старого мира, непрост этот парень, ох, не прост, то есть, прохвост! Ну, что же, ничего в том удивительного нет.

А пока нужно выручать парня, но всё, что он смог, это переслать совет с помощью ветра. На большее не хватило сил. Спасибо, что о том его предупредила метка Велеса, а то и вообще бы ничего не смог узнать. Надо просить помощи у старой ведьмы. Тут без неё никак не обойтись.

Колдун подошёл к шкафу и, достав кусок бересты да гусиное перо, стал макать его в чернильницу и писать короткое послание, подкрепляя небольшими мыслеобразами. Ведьма сможет их прочитать, теперь дело за доставкой.

– Карлуша! – крикнул он ручного ворона.

Дремавший всё это время на перекладине под крышей ворон приоткрыл один глаз.

– Надо к ведьме слетать, а то опять наш подопечный в чужие лапы попал. Думаю, что выкрутится, но ведь и погибнуть может. Нам того не надо. Он, конечно, приобретёт новые знания и силы, но может и не выжить. Боюсь, что к этому приложил лапы хозяин Чёртового леса, хотя после такого я ему и не завидую. Да он давно отбился от рук, пусть теперь повоет в одиночестве, после посещения этого молодца. А мы отроку поможем.

Ворон открыл и второй глаз. Переступил с ноги на ногу, расправил крылья и громко захлопал ими.

– Согласен?!

– Карр! – прокричал ворон и, распахнув крылья, слетел колдуну на плечо.

– Ну и хорошо. Ты настоящий друг! Давай лапу!

Ворон протянул одну лапку, на которую колдун навесил кожаный мешочек с посланием.

– Нужно доставить ведьме. Дальше она скажет, что делать, или пошлёт своего ворона.

– Карр! – снова прокричал ворон и полетел прочь вместе с посланием.