(Не)добрый молодец: Зимогор

Глава 5. Бой

Белозёрцев лежал в своём шалаше, готовясь погрузиться в крепкий сон. Спать хотелось, но сон не шёл: что-то тревожило. Неведомое существо сбежало, огонь горел, отбрасывая свет на деревья, но на душе было неспокойно. Казалось, все проблемы решены, и пора бы отправляться в царство Морфея, но не спалось.

Он чувствовал, что его ждут очередные неприятности. Нет, не вселенское зло и не демоническая сущность. Просто какой-то очередной нехороший мертвяк или нечисть решит зайти на огонёк. А ещё интересно узнать, зачем нечисти золото? Вот пропала одна золотая монета, что ушла к лешему за охрану. Леший охранник? Уже смешно, но, тем не менее, той ночью Вадим отлично выспался. И что они тут все на золоте помешались? Далось оно им? Странно это. На что будут тратить деньги леший с кикиморой? На обновки или на покупку маленьких детей, чтобы вырастить из них новых кикимор? Неизвестно…

Вадиму эти жёлтые кругляши нужны только как расчётное средство. Сами по себе монеты вызывали у него совсем вялый интерес, и складировать их в сундуки он в любом случае не собирался. Мысли с золота постепенно переключились на стоящую в лесу тишину, которую нарушал лишь треск горящих поленьев.

Стало как-то тихо, неестественно тихо. Ночной лес обычно полон звуков: то мыши шуршат и резвятся так, что думаешь, будто это олени бегают, то птицы, чем-то испуганные, начинают бить крыльями. А то и зверь ночной осторожно подходит, чёрной тенью мелькая на грани зрения. Так вот, ничего этого сейчас не было, лес словно вымер.

Вадим приподнялся на лапнике и попытался что-нибудь увидеть в зареве огня. Сейчас он оказался в выгодной позиции. Шалаш стоял поодаль и не попадал в круг света, не ослепил глаза своим пламенем. Наоборот, Вадим отлично видел всё вокруг, оставаясь в тени.

Что-то происходило. По краю светового круга мелькали неясные тени, время от времени сверкая глазами ночных хищников. К нему пришли гости. Нет, это не был леший или непонятное пушистое существо, похожее одновременно и на рысь, и на лису. Нет, это оказались шакалы или весьма на них похожие хищники. А может и волки, но маленькие.

Высунув голову из шалаша, Вадим неожиданно встретился взглядом с одним из них и на миг оцепенел. Светящиеся инфернальным блеском глаза словно парализовали, приковывая всё внимание к себе. Белозёрцев дёрнулся и спрятался в шалаш. В ту же секунду шакал завыл. Весь лес мгновенно ожил, и из темноты к шалашу со всех сторон бросились хищные звери.

Отскочив вглубь, Вадим как дверью закрыл вход щитом, сплетённым из веток. Сильный удар сотряс шалаш, когда в щит с размаху ударился зверь, затем второй, но уже слева, третий. Нападающий зверь атаковал не один, сюда примчалась целая стая. Лес наполнился глухим рычанием и треском разгрызаемых веток. Когда в образовавшуюся прореху сунулась когтистая лапа, Вадим решил, что на этом всё, конец.

Животные бились в истерике, стараясь добраться до вожделенной добычи, пугая Вадима своим зловонным дыханием. Оно проникало даже сквозь устойчивый запах хвои и еловой смолы, вызывая горловой спазм.

– Ять, откуда вы все взялись на мою голову, животные…, – матерился Белозёрцев, пытаясь извернуться лежа полубоком. Еловые стены казались ненадёжной, но хоть какой-то защитой. К тому же ёлки явно не нравились шакалам, значит, их хозяин не Дед Мороз. Может, Санта Клаус? Вряд ли, скорее они дети пьяного Хэллоуина. Жаль, можно было попробовать договориться: Вадим ему сказки двадцать первого века, а тот взамен убрал бы своих чёрных песцов. Песец пришёл – песец ушёл. Красота!

Положение становилось всё более угрожающим, надо выбираться. Куда – неизвестно, в крайнем случае, лезть на дерево. Насколько он помнил, ни шакалы, ни волки по деревьям лазать не умели, значит, у него есть шанс спастись.

Тем временем атаки со всех сторон усилились, еловый шалаш явно собирались брать штурмом. Тонкие брёвнышки удержат мохнатую ораву недолго. Меч неудобен из-за небольшого пространства, а вот кинжал подойдет. Эта мысль, словно молния, пронзила Вадима. Он лёг на левый бок, быстрым движением передвинул ножны с кинжалом на живот. Острый длинный клинок, похожий на тонкое стальное жало, хищно блеснул в темноте шалаша.

– Ну, твари, держите пищу богов! – проговорил вслух Вадим и ударил прямо сквозь хлипкую дверь. Стальная спица, не встречая сопротивления, вонзилась в морду ближайшего шакала и, пробив ему глаз, выключила сознание зверя. Злобная тварь даже не успела заверещать. Глухо зарычав, она повисла мёртвым грузом на тонком лезвии.

Вадим скорее почувствовал, чем догадался, что убил тварь. Обратным движением он вытянул клинок, чтобы тут же снова ударить. Штурм неведомых зверушек продолжался. Ещё один удачный удар вспорол, вероятно, брюхо следующей жертве. Громко скуля, шакал выл свою последнюю песню о несправедливости судьбы. Но соплеменники не удосужились обратить на него своё внимание, целиком и полностью сосредоточившись на Вадиме.

«И за что мне такая честь? – посетовал в душе Вадим. – Я бы и так прожил: без вашего участия и без приключений в ночном лесу». Столь необычная мысль посетила голову и мгновенно скрылась, после очередной мощной атаки на укрытие. Долго ему не продержаться, и от обороны нужно переходить к активным действиям. Чуяло его сердце, что это ещё не самые сильные враги, что пришли по его душу или за его душой.

Насчёт мертвяков он был спокоен, пусть хоть обкусаются, кроме вероятности заражения сепсисом или столбняком, ничего ему не грозит: ни перерождение в зомби, ни возвращение в свой мир. Тут уж без вариантов. Но и просто сдохнуть, мягко говоря, не хотелось бы, да он и не собирался. Ударив очередного зверя и с каким-то кровожадным удовлетворением услышав его жалкий скулёж, Вадим лихорадочно вспоминал, есть ли поблизости подходящее для укрытия место. Да, рядом ничего нет. Единственное, можно запрыгнуть на чахлую берёзу, что каким-то чудом затесалась между ёлками.

Берёза эта совсем невысокая и не сильно толстая, но на первое время её должно хватить. Шалаш уже трещал по всем швам и скоро мог развалиться, похоронив Вадима под собой. Белозёрцев разозлился, схватил в левую руку кинжал, в правую фламберг и стремительно, прямо с полуприсяда стартанул, выбив головой хлипкий щит, служивший дверью. Очутившись вне шалаша, он перекрутился через плечо и вскочил на ноги, мгновенно оценивая взглядом всю обстановку.

Со всех сторон с радостным тявкающим лаем к нему бросились небольшие чёрные тени.

– Ну, суки чёрные, давайте попляшем! – в азарте безысходной ярости, проорал Вадим и нанёс первый удар.

«Хрясь!» – и первая из них отлетела в сторону. Вторая тень, поймав горлом лезвие кинжала, приземлилась неподалёку.

«Хрясь, хрясь, хрясь!» – Вадим рубил направо и налево, благо пламевидный клинок позволял легко освобождать оружие из тел хищников. Уже три шакальих тела валялись на поляне и столько же у шалаша. Клинок легко разрубал тела животных, даже, пожалуй, слишком легко. На несколько минут свора замерла и закружилась вокруг: инстинкт самосохранения требовал остеречься.

Вадим, воспользовавшись замешательством в стане врага, убрал в ножны кинжал, чтобы освободить хоть одну руку. Берёза находилась совсем недалеко, и он стал отступать к ней, держа наготове палаш. Чувствуя его слабину, звери осторожно подкрадывались, постепенно окружая. И Вадим, не дожидаясь, пока они нападут, развернулся и побежал к заветной цели.

Нет ничего хуже, чем оборачиваться спиной к зверю и бежать, у хищников, как и у людей, что недалеко от них ушли, срабатывает синдром охотника, и они бросаются за своей жертвой. Причём атакующие находятся в заранее более выигрышном положении, однако Вадим так не считал. Он знал об этой особенности ещё со времён, когда случайно нарвался на бродячую стаю собак, и тогда его тоже спасло рядом стоящее дерево.

А вот от гопников или других человекоподобных хищников это бы его уже не спасло, тут только оружие поможет, желательно огнестрельное.

Вадим резко остановился, развернулся и от души ударил ближайшего, самого шустрого шакала, что готовился уже прыгнуть ему на спину. Фламберг разделил тело пополам, и брызнувшая кровь оросила всё вокруг, но острие клинка уже вонзилось в следующий комок вонючей шерсти. Приглушённый всхрип, и черная душа зверя отлетела в звериный рай. Третий успел затормозить, но сбежать не успел: удар пришёлся по хребту и разрубил ему позвоночник.

Понеся потери, стая озлобилась и, взяв Вадима в кольцо, продолжала кидаться на него, но уже без огонька. Они явно чего-то ждали, и это «что-то» было уже где-то недалеко. Всего хищников осталось около дюжины, не больше. Они яростно тявкали и хрипели, демонстрируя свою кровожадность, но понесённые потери указывали на показушность их ярости, и они это чувствовали. Так бывает и у людей, что скрывают свой страх за потоком ругательств.

Вадим постепенно отступал к берёзе, когда услышал хорошо знакомый ему боевой клич зомби. Из-за деревьев на вырубленную поляну внезапно выступил высокий человек, у ног которого стояли два огромных волка. Возможно, когда-то он и был человеком, но пламя горевшего костра высветило застывший, лишенный человеческой сути взгляд и чудовищное в своих изменениях тело.

Судя по огромным волкам и длинным рукам мощной и уже нечеловеческой фигуры, шансов против них у Вадима быть просто не могло. Он же не Геракл, ё-моё! Правильно оценив диспозицию, Вадим снова развернулся и бросился к берёзе, что росла уже совсем близко. Шакалы замешкались и, вполне обоснованно опасаясь подвоха с его стороны, не сразу устремились за ним. Подвох, конечно, имелся, но не такой, о котором они подумали.

Добежав до берёзы, Вадим оглянулся, ударил мечом одного шакала, неосторожно подбежавшего к нему, и залез на нижний сук. Потом, помогая себе ногами и свободной рукой, быстро вскарабкался на следующий и, зацепившись рукой за последнюю толстую ветвь, встал ногами на стык нижней ветки со стволом. Оттуда, как главнокомандующий, он оглядел поле боя.

Сверху открылась удручающая картина: под берёзой ретивыми козлами скакали шакалы, не оставляя своих тщетных попыток достать Вадима, но для них он оказался слишком высоко. Мертвяк взмахнул лапой, и оба волка бросились на помощь шакалам. Те, поджав хвосты, заскулили и отступили.

Волки брали березу наскоком, с разбега. Сначала, злобно рыча, прыгнул один, но не достал. Второй волк прыгнул выше и, клацнув зубами, вцепился пастью в ветку, что росла чуть ниже той, на которой стоял Вадим. Перебирая в воздухе лапами, он судорожно пытался найти опору и вскоре упёрся ими в ствол дерева.

Обняв одной рукой стан берёзы, Вадим немного наклонился и ударил лесного пса зажатым в другой руке фламбергом. Острое волнистое лезвие попало в голову зверя, но соскользнуло и не проткнуло череп, а лишь срезала ему кусок шкуры. От удара волк выпустил из пасти ветку, взмахнул в воздухе лапами, грохнулся на землю и взвыл. Оба зверя закружили вокруг дерева, с ненавистью смотря на Вадима. Ему же на них было глубоко всё равно. Он боялся не волков, а того гнилого фрукта, что сейчас не спеша шёл в его сторону. Вот от того и стоило ждать неприятностей.

Но и волки оказались не так просты, как могло показаться в начале. Видимо они обладали зачатками разума, да и в природе волки никогда не были глупее других животных. Один из них, который получил ранение, встал лапами на дерево, а другой, разбежавшись, прыгнул ему на спину и, оттолкнувшись, сиганул выше.

Огромная, заранее раззявленная волчья пасть явно доставала до своей цели. На мгновение отпустив ветку, Вадим перехватил обеими руками фламберг и резко выставил оружие навстречу летящему хищнику, повернув лезвие чуть наискосок. Удар пришёлся прямо в морду волка, снеся ему полчерепа. Волк рухнул на землю уже мёртвым, вслед за ним чуть не рухнул и Вадим, каким-то чудом удержавшись на дереве.

Первый и второй раунды этой битвы он, несомненно, выиграл, теперь дело за третьим. Внизу бесновались от ненависти и страха выжившие шакалы и раненый волк, а на поляне уже появились новые участники этого драматического действа. Ими оказались ещё два волка, сопровождающие странного приземистого кого-то с козлиными ногами. Такого мутанта Вадим ещё не встречал! И что-то подсказывало Белозёрцеву, что его ожидает весьма неприятный сюрприз.

Группа явно кого-то преследовала, и кто бы ни был их жертвой, он весьма резво бежал в сторону единственной в еловом лесу берёзы. Ничего хорошего это Вадиму не сулило, но он всё равно с интересом смотрел на новых участников уже почти эпической битвы. Становилось всё интереснее и интереснее. А время едва перевалило за два часа пополуночи, если верить положению звёзд на небе.

***

Роса бежала, не чуя под собой лап, но всё равно не успела раньше чужих. Остановившись в стороне от поляны, она высунула язык на всю длину, учащенно дыша. Немного времени, чтобы охладиться от бега и заодно понаблюдать за битвой.

Бой был в самом разгаре, который интересно смотреть со стороны. Человек оказался неплохим бойцом, точнее, дрался он так себе, но использовал всякие уловки. Ищейки чужих несли большой урон, заставляя радостно стучать сердце девушки. Битва так захватила её, что отодвинула в сторону все насущные заботы, и она потеряла осторожность.

Убийство волка внезапно натолкнуло её на мысль, что вокруг неё тоже что-то происходит. Оглянувшись, она увидела, что сама попала в ловушку. Незаметно подкрался второй отряд чужих во главе с ещё одним мертвяком. От испуга у Росы распушился хвост. Заметив её, вторая стая шакалов тут же бросилась в атаку. Их оказалось меньше, чем в первой стае, но ей-то что от этого?

Пискнув от ужаса, Роса бросилась наутёк, петляя по всему лесу, и совсем забыла, ради чего она здесь оказалась. Около десяти шакалов преследовали её, отрезая пути назад. Она лавировала между деревьями, как могла, но шакалы работали стаей, не давая ей ни малейшего шанса спастись. Сразу двое пресекли ей путь, угрожающе скалясь. Роса посчитала, что войну она им не объявляла, но защищать свою жизнь обязана.

Первый, кто кинулся на неё, был схвачен за горло и почти придушен, но ещё двое тут же вцепились ей в хвост и предплечье. Сейчас она очень сильно пожалела, что разозлила старуху. Если бы она находилась сейчас в шкуре рыси, то разорвала бы этих недоумков на три части. Сбросив с себя шакалов, Роксолана обратилась в бегство, но путь домой оказался заблокированным.

Мечась по лесу вокруг поляны, она нарвалась на волков. Обнажив клыки и угрожающе рыча, хищники заставили решиться на отчаянный шаг. Поджав хвост, Роксолана бросилась к берёзе, на которой сражался из последних сил человек.

«А всё к тому и шло, – мелькнула у неё в голове шальная мысль, – всё к тому и шло». И нечего сопротивляться судьбе, всё равно она привела её прямо в нужные руки. Роса добежала до берёзы, ловко увернулась от клыков раненого волка и, ударившись о дерево, перекинулась в человека. Соскочившая с неё шкура мигом обернула бёдра, пряча в своих недрах коготь, и девушка, цепко ухватившись за ствол, сноровисто полезла на дерево.

Вадим стоял на суку, обнимая берёзу, и ошарашенно смотрел на упруго подпрыгивающие груди полуголой девушки, что лезла прямо к нему. Нет, он всего ожидал, но такого! Он просто обалдел, мягко говоря! Бежал, понимаешь, какой-то зверёк, метался тут по поляне, всем мешал, подскочил к дереву, и… И лиса оказалась девушкой, да ещё и обнажённой. Чудеса, да и только! Не иначе, он кому-то что-то хорошее сделал, и сам этого не заметил. И вот его настигла карма! Прям подарок Богов! Он тысячу лет не видел обнажённой женской груди, и вдруг такой прелестный вид да перед самым лицом, аж ошалел! Какие у неё красивые соски, розовые идеальной формы ареолы, а посреди их торчит…

Хлесть!

Чувствительный удар узкой ладошки привёл его в чувство. Да уж, залип. Девушка стояла на соседнем суку и буквально прожигала его взглядом. Их разделял лишь ствол несчастного дерева, и немигающие разъярённые глаза оказались совсем рядом с его лицом. Несмотря на не располагающую к романтике обстановку, он залип второй раз за пару минут. Какая там Снежана, а вот эта самая настоящая…

– Ты совсем очумел, человек? Что ты пялишься на меня, когда нас вот-вот сожрут? На, держи!

– Что это? – очнулся Вадим.

– Оружие.

– Эта хрень – оружие?

– Да! – Роксолана здорово разозлилась. Мало того, что человек осмотрел её с головы до ног, так она ему, судя по его взгляду, ещё и понравилась. Вот только людского обожания ей и не хватало! Тут выжить бы, а он глазеет на неё, кобель…

Вадим уже и сам понял, что выпал из реальности и не въезжает в происходящее, слишком всё неожиданно произошло. А тут ещё какой-то кусок старой, почерневшей от времени кости в руки суют. И это дерьмо называют оружием?! Не иначе это древний Эскалибур, но малость усохший с того времени.

– Как ЭТИМ воевать?

– Берёшь, поливаешь своей кровью и кидаешь. Он летит, попадает во врага, убивает его и возвращается обратно. Понял?

– Нет!

В голове Вадима никак не укладывалось: как эта хреновина могла кого-то убить? Что эта за девица демонического вида, что обернулась из лисы в человека, что это за явь и навь: волки, шакалы, да ещё в таком количестве? Куда он вообще попал? Он же шёл по обычному лесу, в обычном не магическом мире. Откуда взялись все эти фэнтези-герои? Ну, ладно бы только зомби, а тут ещё и демоны, нечисть, шакалы, оборотни. Да что же это такое! Осталось дождаться ещё Змея Горыныча и свистуна Соловья. А где-то наверняка ещё и Кощей Бессмертный прячется с Бабой-Ягой. А оружие?! Вот эта усохшая костяшка – тайное оружие?! Чё не яблочко заговорённое, а?! Голова пошла кругом, снизу послышался вой и дикие крики монстров, пришлось брать себя в руки.

Сработал инстинкт самосохранения и менталитет человека двадцать первого века, что ко всему относится либо скептически, либо принимает, как есть. А ещё и голая, соблазнительная упругим телом деваха рядом. Решено, если даже не повезёт, он всё равно коснётся её!

Два новых волка, что явились со вторым мертвяком, решили штурмовать берёзу тем же способом, что и предыдущие, бросаясь на дерево.

– Держи меня! – заорал Вадим, переключившись на возникшую опасность.

Выпустив ствол, он схватился обеими руками за фламберг и наотмашь рубанул волка, чуть не слетев с дерева. Девица, хоть и принадлежала к демонам или оборотням, но команду выполнила чётко, ухватив его за пояс.

Прыгнувший вверх волк получил удар палашом по голове и рухнул на землю с разрубленным черепом. Второй волк, а это оказалась волчица, тут же в ярости завыла. Вой подхватил и оставшийся в живых волк из первого отряда. Услышав волчью поминальную песню, к ним присоединились шакалы. Непрерывно тонко воя и скуля, они бесновались вокруг дерева, словно плясали странный шаманский танец или водили хоровод.

Вадим, держась за ветку, судорожно взглянул вверх. Ползти дальше было некуда. Ввысь тянулись лишь тонкие ветви, на которых ему никак не удержаться. Девушка, вероятно, ещё сможет на них повиснуть, а вот ему это не удастся. Зомби, очевидно, тоже это понимали. Первый, что при жизни скорей всего был богатырём, направился к берёзе с явным намерением её сломать. Но опасней оказался тот, что поменьше, с выгнутыми назад, как у козла, коленями.

Судя по ним, он умел… прыгать. И он прыгнул! Прыгнул монстр практически с места и, развернувшись в воздухе, растопырил свои лапы, надеясь сбить ими на землю обоих врагов. Но первый прыжок оказался неудачным, и уродливый козлина промахнулся, пролетев мимо. Правда, мощный порыв ветра от его акробатических пируэтов и обуявший беглецов страх чуть не скинули обоих с берёзы.

– Как им пользоваться, как кидать? – заорал Вадим прямо в лицо девушки.

– Держи коготь. Сейчас научу!

Вадим схватил протянутую ему штуковину (как оказалось, чей-то коготь!), а девушка молниеносно наклонилась к его ладони и сомкнула на ней клыки, прокусив до крови. Вадим вскрикнул от неожиданной подлянки, с недоумением глядя на кровоточащую руку.

– Кровью мажь коготь и кидай в «чужих».

Остолбенев от такого поворота, спорить и ругаться с девицей Белозёрцев не стал. Он неожиданно для самого себя успокоился и капнул стекавшей кровью на изогнутый, как бумеранг, коготь. Кровь, попав на почерневшую в незапамятные времена поверхность, засветилась алым светом.

Не переставая полыхать, она впитывалась в чёрную старую кость, насыщая её своей силой. Впитав в себя кровь человека и человека не этого мира, коготь вдруг ярко вспыхнул, на миг осветившись слабым синим огнём, и погас, лишь еле видные всполохи скрытой энергии мерцали вокруг него.

– Кидай! – заорала девица.

Взяв в правую руку коготь, Вадим размахнулся и швырнул его, что было сил, в фавна. Тот в это время снова готовился к прыжку. Коготь и фавн стартовали одновременно. Бумеранг, вылетев из руки Белозёрцева, неожиданно быстро набрал скорость. «Козёл», мгновенно разогнув ноги, взвился в воздух и в этот момент «поймал» головой бумеранг.

Старая кость доисторического зверя, обрётшая самостоятельность, срезала вчистую череп монстра и мгновенно убила. Вниз рухнула уже биомасса, когда-то бывшая страшным монстром. Очертив почётный круг, коготь вернулся, ласково прыгнув обратно в руку Вадима.

– Ну, не хрена себе, – только и смог сказать он.

– Убил! – с благоговением шепнула девица, и её зрачки вспыхнули потусторонним огнём.

Но Вадим не смотрел на неё. Увидев гибель своего собрата, второй зомби пошёл в атаку. Он был неприлично высокий и, очевидно, обладал какими-то скрытыми возможностями, но узнать об этих «дополнительных опциях» никому не было суждено. Едва вернувшись, коготь снова покинул ладонь Вадима. Разогнавшись, бумеранг ударил великана в грудь, однако противник неожиданно извернулся, надеясь пропустить летящее оружие мимо. Не преуспел: коготь его всё равно достал! Жаль, не убил.

Впрочем, коготь успел вернуться в руку Вадима. А зомби, схватив ближайшего к нему шакала, не нашёл ничего лучшего, как швырнуть его в них. Визжа и крутясь, шакал попал в девушку, сбив её наземь. Хватаясь за ветки и обдирая кожу об кору, Роксолана упала с дерева.

– Твою мать! – Вадим с силой швырнул в зомби бумеранг, целясь тому в голову. В этот раз коготь не сплоховал и, играючи отделив голову зомби от тела, тут же вернулся обратно. Но девушку пришлось спасать, упав, она сидела на земле, став лёгкой добычей для любого врага. Вадим снова швырнул уже пойманный бумеранг, целясь в здоровую волчицу, и тут же стал слезать с дерева.

Бумеранг, убив волчицу и не найдя принимающей руки, свалился ему за шиворот. А Вадим уже стоял на земле, спрыгнув с последней ветки. В руках у него оказался кинжал. Палаш выпал при спуске, и он сейчас ему только мешал. Левая рука, прокушенная бешеной девицей, ужасно болела и отвлекала, и палаш казался неимоверно тяжёлым, а сам он откровенно устал. Собственно, потому фламберг и выпал из его руки.

Заряд адреналина постепенно подходил к концу, а стояние на дереве не прибавило ему сил. Ноги дрожали, руки ослабели, а во рту всё пересохло, как во время пожара. Девушка у его ног шевельнулась. Неудачно упав, она, кажется, повредила руку.

Встав крепко на ноги, парень приготовился к обороне, прокушенной рукой пытаясь достать бумеранг, что лежал у него за шиворотом, но тот застрял. Первый шакал бросился на Вадима и нарвался на резкий удар кинжалом в горло, ударом ноги Белозёрцев отбросил обмякшее тело. Второй, получив удар в грудь, захрипел. Вадим отступил, стряхнув тело вниз.

– Убей их всех, убей! – вдруг яростно заорала девица, – убьёшь и я твоя, вся твоя, до конца.

Вадим мельком взглянул на неё, за долю секунды прочитав в её глазах обещание любого рая, который только мог себе представить. Сказать, что он попал под влияние девицы-оборотня, так нет. Совсем наоборот, он прекрасно сознавал, что всё будет совсем не так, как обещано, но женский взгляд возбудил в его душе решимость сражаться до конца. А что ещё ему оставалось? Так хоть что-то супротив ничего.