Цветы воскресного отдыха. Стихотворения, статьи, рецензии
- -
- 100%
- +
Санкт-Петербург
На юбилей великого ученого
Посвящается И. Я. Богуславской
Эту жизнь ты с другими не спутаешь:колоссальна ее глубина.Великаны живут с лилипутамив ее безднах, не ведая сна.Беспощадная поступь минувшегов октябре все слышней и слышней:время даже с великими душамипоступает согласно своейнеизменной природе. Но кажется,что Вселенная словно ларец:не желает мириться с пропажамиВсемогущий Великий Творец.Потому сохраняются в вечностивсе поступки, творенья, словатех людей, что как будто отмечены,тех людей, о которых молваиногда говорит полушепотом:«Они стали эпохою..». Ипусть действительность тает безропотно,не исчезнут труды их и дни!Санкт-Петербург
Жизнь во сне
Суровый полковник уже не суров.Читает журналы, порой – детективы,в которых полиция ловит воров(старик уважает подобное чтиво).На кухне жена в сером дыме котлетготовит полковнику праздничный ужин,хотя миновало две тысячи летс тех пор, как полковник кому-то был нужен.Восстанья давил и на смерть посылал;сражался с врагами огромной отчизны;давал ордена; ордена получал;триумфы справлял и кровавые тризны.Держава довольна была, но потомна части неравные вдруг развалилась.Казалось полковнику все это сномиль, может, держава полковнику снилась?..Санкт-Петербург
Дорожные типы
I. Фанат
Кроссовки немытые, куртка «Armani»,штаны цвета хаки и… нож,что виден любому в дырявом кармане(и вряд ли его отберешь).Сегодня команда играет с врагами.Противник окажется бит.Арена футбольная будет татами —«Вперед! Мы с тобою, «Зенит»!II. Читатель
Он тихо сидел и читал Мураками,очки на носу поправлял.Порою ехидничал над дураками,что в поезде вдруг повстречал.Старушка-блокадница рядом стояла,и с ней – ее милый старик.Ни слова вьюноше она не сказала —не любит супруг ее крик.Санкт-Петербург
Крампус (отрывки из альпийских преданий)
I
Метель за окном. Где-то воют собаки.Склонился декабрь над тьмой деревень,как будто боец в ожидании драки.Ползет меж домами кровавая тень.Послушен ты был? Был усердным и скромнымна школьных занятьях? Кричал на сестру?Читал ли ты книжки? Всегда ли покорноты ждал приглашенья в игру?Взгляни на деревья, взгляни: за стволамиползет, извиваясь, мохнатая тень.Звенят колокольчики. Видишь, за намипришел, поглощая наш сумрачный день,таинственный Крампус, таинственный ужас…Святой Николай, помоги, помоги!Но – только метель да привычная стужа,и в нашей округе не видно ни зги.Увидишь ли ты полыханье рассвета?Молись, горемыка, молись и молись…Не знает пощады чудовище это,стремительно, мощно, как рысь.II
Ты помнишь, как в прошлом годуисчезли пятнадцать детей?Никто не предвидел беду,не думал о жизни своей.Гирлянды, подарки, огни, —весельем шумел городок;старухи сплетали венкииз веток еловых; не могникто догадаться тогдао сером кошмаре, увы.Потом уж средь снега и льдазаметили чьи-то следы…Сначала все стихло вокруги пасмурно стало, затемраздался таинственный стуквдоль окон, крылечек и стен.Как будто гипноз или сонокутал людские глаза,но тихий загадочный звонвсе слышали долго… Назадс тех пор уж детей не вернешь.Не выправить чью-то судьбу.Не выдумки это, не ложь.Никто не предвидел беду.Стихотворение не о паровозе
Гудит старинный паровоз,бежит, пуская дым,он много грузов перевезна зависть молодым.Вагон холодного углягрохочет за спиной,все ближе теплая земля,и счастье, и покой.Рекорды, битвы позади.Скорей, скорей, скорейконец тревожного пути!Вернее, жизни всей…Минск
Бутерброд
Автобус. Дорога. Шесть тридцать утра.Соседей хрустальные лица.Гляжу за окошко: природа стара,но юность ей вечная снится.Пройдет лет пятнадцать. Исчезнет народ,что ночью вокруг меня замер.Исчезну и я. Надо съесть бутерброд —хоть это решаю здесь сам я.Орша
«А в Минске – затишье…»
А в Минске – затишье.А в Минске – печальные тени.Как бронзовый Кришна,танцует на площади Ленин.Тюремные крысысурово глядят в отдаленьи,как бронзовый лысыйтанцует на площади Ленин.Минск
Поэт «на этюдах»
Обтянуты кости морщинистой кожей.В зубах – сигарета. Блокнот,оформленный тожеморщинистой кожей,ждет рифм, эпиграмм и острот.Из сумки сияет наклейкой блестящейпривычныйфранцузский коньяк.Он – друг закадычный,и радость обрящетпоэт, так уставший от драк.Минск
Хайку
Как мелодично звучит «Молодечно».Шарик хрустальный на елке иль тихие звездытак же звенят в Рождество.Молодечно
Мировоззрение
В умбоне чужой отражается щит:мечи высекают кровавые рекииз тел разъяренных. Противник убит.Берсерк опускает усталые веки:«Со мной ли одним Тор сейчас говорит?Доступны ли речи богов человеку?Грибы придают мне пугающий вид.Враги, устрашенные, сгинут навеки,а сам я в Вальхалле, где царствует Один,с другими героями древними годенсидеть за столами дубовыми. Вместес богами мне выпадет честь пировать!И в этом прекрасном таинственном местея – вовсе не бонд, а могучая знать…»8Стокгольм
«Когда я читаю, он рядом…»
Когда я читаю, он рядом.Когда я иду в туалет,своим испытующим взглядомменя провожает. Сонеткогда я пишу, он за стуломмоим деревянным стоит.Душа моя словно под дуломв такие минуты сидит.Давно бы сказал я навзрыд, ноникто не услышит мой крик:«Всевышний, подглядывать стыдно!К вниманию я не привык…»Санкт-Петербург
«Вновь капли дрожат на листочках…»
«Вновь капли дрожат на листочках,как сотни старинных жемчужин», —писал он красивые строчкии ждал неуверенно ужин.Чуть позже мелькнут (для объёма)семь строчек о духах развалин,русалках, что спят в водоёме,и паре весенних проталин.А что же потом? Он в конвертестихи отошлёт для печати,на рифмы посмотрят эксперты(поэты такие же, кстати)и с Богом отпустят. В портфеледва года те вирши потухнути сгинут. Уж лучше б на кухнютогда он пошел в самом деле.Санкт-Петербург
«О жизнь я истерся, как ластик о лист…»
О жизнь я истерся, как ластик о лист:все меньше меня среди смертныхлюдей (их движений, поступков и лиц),в привычной земной круговерти.Когда-нибудь стану забытой строкой.Возможно, помятой страницей,где кто-то напишет преступной рукойо том, что «Спартак» нас боится».Санкт-Петербург
Двубожие
Окончено чтение, все прояснилось,и книга во мне – навсегда.Я буду ее как великую милостьв тиши вспоминать иногда.В безбуквенных душах – пустынях бесплодных —цветы среди звезд не растут,а книга вдруг стала тем рекам подобна,что в райской Вселенной текут,писатель Всевышнего стал вдруг достоин(прости, что в сравнении лих!),готов поклоняться теперь я обоим,всю жизнь полагаться на них!Окончено чтение, все прояснилось,и книга во мне – навсегда.Как будто святая икона явилась,как будто в пустыне – вода…Санкт-Петербург
РЕЦЕНЗИИ И СТАТЬИ
I. О поэзии Льва Адольфовича Динцеса (1895—1948)
В истории русской поэзии творчество Льва Адольфовича Динцеса (1895—1948) занимает не последнее место. Тем не менее, как поэт он почти неизвестен. В настоящей статье делается попытка охарактеризовать его художественное творчество на материале венка сонетов «О том, что умерло». Представляется, что именно это произведение наиболее полно воплощает особенности стиля поэта.
Л. А. Динцес родился в Вильно в семье врача, учился в Киеве, затем переехал в Ленинград. Здесь он работал в Государственной академии материальной культуры, Музее антропологии и этнографии, Русском музее9. О последнем следует сказать особо. Лев Адольфович работал в нескольких отделах музея, был большим знатоком живописи и графики10. Особенно важную роль Л. А. Динцес сыграл в истории отдела народного искусства. Он стал фактическим основателем этого музейного подразделения (в ту пору именовавшегося «Отдел народных художественных ремесел»). Это произошло в 1937 году11. Ученый разрабатывал методы изучения и экспонирования произведений народного искусства12, комплектовал собрание молодого отдела. До 1945 года (с перерывами, связанными с войной) он был его руководителем13. Тем не менее, эта деятельность Л. А. Динцеса является лишь одной из граней его богатой личности. Другой стала поэзия.
Дать краткую характеристику его художественного творчества целесообразно, как уже говорилось, на примере венка сонетов «О том, что умерло». Он был опубликован в Киеве, в 1918 году, в коллективном сборнике «Поэзия пяти»14.
Но сначала вкратце остановимся на истории венка сонета как поэтической формы. Он зародился в Италии в XIII веке. По сведениям Н. Н. Шульговского, итальянский поэт Фольгоре ди Сан-Джеминьяно считается изобретателем этой стихотворной формы15. Строгие правила были выработаны в XV столетии в Тоскане, они были утверждены Сиенской Академией.
А. Б. Шишкин писал, что «русские сонетные венки – замечательный этап развития русского сонета и специфически русский вклад в европейскую сонетную традицию»16. В. Г. Подковырова отмечала, что «ни одна поэзия в мире не дает такого количества канонических венков сонетов»17. А А. П. Квятковский указывал на другое: он справедливо называл венок сонетов «весьма трудной поэтической формой, требующей от поэта исключительного мастерства»18. Самый ранний венок сонетов на русском языке – перевод «Сонетного венка» словенского поэта Франце Ксаверия Прешерна (1800—1849), который был сделан Ф. Е. Коршем и опубликован в 1889 году, в седьмом номере журнала «Русская мысль». Оригинальные венки русских сонетов впервые появились в 1909 году. Это «Венок сонетов» Вячеслава Иванова и «Corona Astralis» Максимилиана Волошина19
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Als ich kann» – «как могу» (с нем.).
2
Хачкар – каменный крест-стела в Армении.
3
«Ной» – название коньяка.
4
Гавит – придел в армянских храмах.
5
Речь идет о древнем армянском монастыре.
6
Имеются в виду слова одного литературоведа, который написал, что на стихах Вениамина Блаженного как на камне можно установить всю русскую поэзию Беларуси.
7
Тейшеба – один из главных богов государства Урарту (7—6 вв. до н.э.), бог —громовник.
8
Умбон – металлическая сердцевина щита (с внешней стороны); берсерк – скандинавский воин, отличавшийся особыми силой и яростью. Считается, что во время боя берсерки впадали в гипнотическое состояние из-за использования в пищу грибов. Тор – бог войны и громовник у скандинавов, Вальхалла – рай в скандинавской мифологии; Один – верховный бог, бонд – крестьянин.
9
Бломквист Е., Каменская М., Фалеева В. Л. А. Динцес (Некролог) // СЭ. – 1949. – №1. – С.203; Воронин Н. Н. Л.А. Динцес (1895—1948) // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. —1949. – Вып. 25. – С. 106. См. также: ВА ГРМ, ф. ГРМ (I), оп.10, д. 121; ф. ГРМ (I), оп.2а, д. 38.
10
ВА ГРМ, ф. ГРМ (I), оп.6, ед. хр. 900, л. 21—22; ф. ГРМ (I), оп.6, ед. хр. 787, л. 17; ф. ГРМ (I), оп.6, ед. хр. 856, л. 97, 242. В музейных документах он назван «чрезвычайно нужным сотрудником» (ф. ГРМ (I), оп.6, ед. хр. 856, л. 110).
11
ВА ГРМ, ф. 231, оп.1, д. 60.
12
Богуславская И. Я. Проблемы народного искусства в трудах Л. А. Динцеса // Сообщения Государственного Русского музея. Вып. XI. М.: Изобразительное искусство, 1976, С. 3—8; См. также: ВА ГРМ, ф. ГРМ (I), оп.6, д. 1411, л.33; ф. ГРМ (I), оп.6, ед. хр. 1288.
13
ВА ГРМ, ф. ГРМ (I), оп.2а, д. 38, л. 25. Он был известен не только как историк и искусствовед. В украинских справочниках и специальной литературе Л. А. Динцес называется в числе крупных археологов (см., например: Кузьміних С. В. Дiнцес Лев Адольфович // Енциклопедія сучасної України. 2007. Режим просмотра: http://esu.com.ua/search_articles.php?id=26469).
14
Орден муз. Поэзия пяти / Дмитрий Белопольский, Михаил Глушков, Лев Динцес, Павел Зименко, Бронислава М. – Киев: Друкарня картограф. вiддiлу, 1918.. Кiевъ: друкарня картогр. вiддiлу, 1918, С. 25—40.
15
Шульговский Н. Н. Теория и практика поэтического творчества: технические начала стихосложения. – СПб., М.: тов-во М. О. Вольф, 1914, С. 490.
16
Шишкин А. Б. Русский венок сонетов // Russica Romana. Vol. II. La fenice edizioni. 1995, С. 188.
17
Подковырова В. Г. Венок сонетов в русской литературе 1889—1940 гг. Автореферат… кандидата филологических наук. – СПб., 1998, С. 3.
18
Квятковский А. П. Поэтический словарь. – М.: РГГУ, 2013, С. 106.
19
Тюкин В. П. Венок сонетов в русской поэзии XX века // Проблемы теории стиха. – Л.: Наука, 1984, С. 208.