Зоя. Часть 2: Америка
- -
- 100%
- +
Зоя сначала обрадовалась такой неожиданной свободе, но потом ей сделалось не по себе. Она уже почти не ходила в школу – получила оценки за первую четверть, и ей оформили аттестат, который был заверен и переведён на английский. С этим документом Зоя могла поступить в американскую школу. Но учёба в Америке казалась Зое чем-то фантастическим, отдалённым от реальности, ведь их переезд мог сорваться в любую минуту. Нужно было выкупить билеты, а для этого требовались невероятные усилия, потом надо было получить разрешение из ОВИРа, а ещё надо было собрать вещи и продать квартиру. И Зоя парила в этом неопределённом пространстве. Она радовалась тому, что не надо ходить в школу каждый день, а можно там появляться по настроению. Она мечтала о том, что совсем скоро окажется в Америке, где сможет добыть красивую одежду: лифчики, варёнки, свитера – и чудесную, вкусную еду, но до конца в переезд всё равно не верила.
С одноклассниками Зоя почти не общалась. Она рассказала об отъезде только Жене Куликову, обязав его не разглашать её тайну. И тут же выяснилось, что Женя, оказывается, тоже был евреем, только совсем не на четверть, а на все сто, и что они с его мамой давно мечтали об эмиграции, но та боялась туда ехать одна с Женей.
– Только ты никому не говори, ладно, Зой? – попросил её Женя.
– Так о чём рассказывать? Ведь ты ж никуда не едешь!
– О том, что я еврей. И вообще. Никогда не знаешь, на кого попадёшь. Кругом столько антисемитов, – пожал плечами Женя.
– Да не буду я никому рассказывать, да и кому это интересно? – заявила Зоя, повторяя слова родителей.
– Ой, какая ты наивная! Это всё потому, что ты не еврейка на самом деле, вот ты и не знаешь, каково это.
Женины слова прозвучали обидно. Теперь, когда Зоя выяснила, что в ней тоже течёт еврейская кровь, ей захотелось быть еврейкой по-настоящему, а не на какую-нибудь четверть. Ведь в ней текла та самая кровь бабушки Симы! И почему это Женя решил, что её еврейская кровь была ненастоящей? Однако Зоя решила не делиться с другом своими мыслями. Голова её и без этого была забита отъездом.
А через несколько недель их родители случайно столкнулись в очереди в ОВИР. Оказалось, что Женина мама, Лидия Семёновна, втайне от самого Жени подала документы на выезд в Америку и после той встречи в очереди стала регулярно приходить к ним в гости.
– Эллочка, знаешь, я ведь так боюсь, ведь я одна, совсем одна. Ведь как я его подниму в Америке? – жаловалась Лидия Семёновна.
– Лид, ну ты не переживай, никто там не пропадает, и вы не пропадёте. Ведь там еврейская община помогает, – отвечала Зоина мама.
Зою немного коробило, что они, оказывается, были уже на «ты». Выяснилось, что Женя с мамой собирались переезжать в город Кливленд в штате Огайо, который находился совсем недалеко от Питтсбурга.
– Это замечательно, Лидочка. Мы будем часто видеться, – утверждала Зоина мама.
– Но ведь это же американская глубинка! И как мы там выживем? – сетовала Лидия Семёновна.
– Хоть и глубинка, но американская. Это же не какой-нибудь Куйбышев. Я уверена, что даже самое жуткое американское захолустье куда лучше Москвы.
Зоя удивлялась, откуда у её матери появилась такая уверенность в Америке и в том, что их жизнь там наладится.
– Я еду только из-за него, из-за Женьки. Если бы не армия – ну сама понимаешь! Как тебе повезло, что у тебя девочка!
– Это ты права, Лид. Но мы тоже из-за Зоеньки едем. Какое у неё здесь может быть будущее? – и тут они переходили на шёпот, означавший, что их разговор Зое слушать было не надо.
У Лидии Семёновны было много знакомых, и она умело управляла подачей документов, оформляла все бумаги и даже помогла Зоиным родителям купить авиабилеты в Питтсбург, что оказалось самым трудным этапом их переезда.
Все эти месяцы Зоя и Женя обсуждали, как они будут жить в Америке.
– Жень, ну я не знаю, ведь у нас хорошая школа, и живём мы в самом центре в Москве. А едем непонятно куда, – жаловалась Зоя. – Я вообще не знаю даже, где этот Питтсбург находится. Его и на карте не найдёшь.
– Да ладно тебе, в Америке все школы отличные, ты что? И мы уже английский знаем. С этим у нас проблем не будет.
– Да, но как ты там станешь краеведом? – недоумевала Зоя. Женя с детства мечтал стать краеведом или археологом и делился с Зоей историей Москвы.
– Краеведом? Не знаю. Но мама меня водила в кружок один… ну не кружок, а к одному знакомому в НИИ. У него компьютер есть, и он мне показывал, как можно программировать. Там такие картоночки… И знаешь, я попробовал, мне понравилось. Думаю, может, я программистом стану?
– Жень, каким программистом? Ведь ты всю жизнь хотел быть краеведом?
Зоя однажды уже видела компьютер у своей мамы на работе, и он произвёл на неё жуткое впечатление. Чёрный экран странно жужжал, а на нём блестели непонятные ярко-зелёные цифры, от которых кружилась голова.
– Может быть, я бы и не смог стать здесь краеведом. С моей еврейской внешностью, – в последнее время Женя постоянно сводил разговор к своей принадлежности к еврейской нации.
– Жень, ты о чём? Ты ведь жил нормально, какая еврейская внешность?
– Вот такая. Меня могут на улице избить, меня могут и в институт не принять, потому что я еврей. Это тебе хорошо, у тебя всё чисто, и по виду ты совсем не еврейка.
– Да ладно тебе, никто тебя избивать не собирается. И потом, почему ты решил, что тебя в институт не примут? Ты ведь отличник.
– Мне мама рассказывала. У её знакомой сын – очень умный, окончил математическую школу. Так его на экзамене в Мехмат завалили. Задавали вопросы такие, что даже студент третьего курса не смог бы ответить. Потом этого парня взяли в МИИТ, а теперь он в Америке живёт, и его там сразу приняли в лучший университет, я название забыл. А всё потому, что парень – еврей.
– Ну мало ли, Жень. Может, он неправильно вопрос понял? Или что-то ещё там было на экзамене. И потом, какая тебе разница, что какого-то парня куда-то не приняли? Ты у нас умный и талантливый, – улыбнулась Зоя. Ей нравилось делать Жене комплименты.
– Да ладно, – Женя отмахнулся. – Я вот что решил. Я должен изучить еврейскую культуру. Вникнуть, понять моих предков. В Америке есть специальные школы, там можно изучать иврит и Талмуд. Думаю, что мне туда надо. Там интересно будет.
– Талмуд? Это что?
– Да это еврейская наука, толкование Торы.
– А Тора что такое? – Зоя впервые слышала непонятные слова.
– Тора – это еврейский закон. Типа Библии. Короче, я решаю, может, в такую религиозную школу пойду учиться. И вообще в Израиль хочу ехать, но мать боится, говорит, что там надо в армии служить и что она меня туда не повезёт. Она всё переживает, что меня убьют.
– Понятно, – Зоя вздохнула.
Она вспомнила красивые брошюры, которые ей показывала Соня Коваль, её подруга и бывшая одноклассница, перед отъездом в Израиль. Израиль казался Зое гораздо привлекательнее Америки, там росли пальмы и ели вкусную еду под названием «фалафель», о которой Соня ей столько рассказывала.
Забег
Осень 1992-го
Для поступления в хороший университет, как выяснила Зоя, помимо академических успехов, нужно было участвовать в разных кружках и проявлять активность на факультативах. Некоторые Зоины одноклассники занимались спортом. Плавали, играли в футбол, бегали. Зое всё это казалось совершенно дикой и неразумной тратой времени. Но она всё же решила попробовать и выбрала клуб бегунов, решив, что бегу специально учиться не надо и правил никаких особых нет. Клуб вела учительница химии, молодая женщина крошечного роста. Звали её мисс Донофрио. Для участия в клубе бегунов Зоя первым делом приобрела для соревнований фирменную ветровку зелёного цвета, потратив на неё тридцать долларов. Трата была значительной, но Зоя решила, что ветровка того стоила. Она видела их у нескольких ребят из школы. Перед первой же тренировкой Зоя переоделась, нацепила на себя зелёную ветровку и пришла в назначенное место. Там уже стояли, переминаясь, человек пятнадцать. Зоя обрадовалась, что у неё появилась возможность влиться в их сплочённые ряды и сразу же стать признанной спортсменкой. Началась разминка. Группка переговаривалась, смеялась, и Зоя не сомневалась, что сделала правильный выбор. И тут без предупреждения группа снялась с места и побежала. Зоя тоже побежала. Первые несколько секунд дались ей легко. Она стремительно неслась за другой зелёной ветровкой. Чувство восторга переполняло её.
Дорога пошла в горку – они поднимались по Шейди-авеню в сторону Шенли-парка. Зоя начала отставать. Группка с шустрой, маленькой мисс Донофрио впереди уверенно двигалась вверх, и Зоя осознавала, что дистанция между ними увеличивается. Она попробовала прибавить скорость, но тут же под ложечкой закололо. Дыхание перехватило, а в глазах потемнело. Зоя остановилась. Группа ветровок уже свернула за угол Бикон-авеню и исчезла из виду. Зоя постояла ещё минуту, а потом опять побежала. На этот раз под ложечкой закололо гораздо сильнее. Опять перехватило дыхание. Но девочка не хотела сдаваться так быстро и перешла на ходьбу. Наконец и она свернула за угол. Еле различимые зелёные куртки мелькали где-то вдалеке. Зое казалось, что все прохожие, которые попадались ей навстречу, смотрели на неё с осуждением. Гудок машины, который она услышала, уже приближаясь к Шенли-парку, показался Зое насмешкой над её неумением бегать. Но Зоя не сдавалась. Оставалось совсем немного, парк был уже совсем рядом. Ещё чуть-чуть – и она снова увидит группку в зелёных куртках, и всё будет прекрасно.
Зоя снова перешла на бег, уже не обращая внимания на боль в животе, пот, который струился по лбу, и тяжелеющие ноги. Она неслась изо всех сил, не глядя по сторонам, не обращая внимания на неудобство и на съезжающую куртку. И вдруг Зоя оказалась на земле. Она не поняла, что произошло, но вместо того, чтобы двигаться вперёд к зелёным курткам, она лежала в грязи. Зоя оглянулась, надеясь, что её никто не заметит, и увидела, что к ней направляется Адам. На нём тоже была зелёная куртка, и Зоя удивилась, что не заметила его раньше среди бегунов.
– Ты в порядке? – спросил мальчик, приблизившись к Зое.
Он тут же протянул ей руку, и Зоя поднялась с его помощью. Пальцы у него были тёплые, приятные на ощупь. В этот момент Адам показался Зое очень красивым.
– Да, всё нормально, – ответила Зоя, отряхиваясь. Она старалась не смотреть Адаму в глаза, боясь, что покраснеет.
– Я не знал, что ты тоже в нашем клубе. Ни разу тебя здесь не видел, – заметил Адам после небольшой паузы.
– Я в первый раз пришла. Решила начать бегать.
– А, понятно. Тебе у нас понравится. Мисс Донофрио вообще супер! Лучший тренер в школе! – Адам вёл себя так, будто это не он только что помогал Зое подняться после падения. – Давай я тебе покажу, где мы собираемся. Ты бежать можешь? У тебя ничего не болит?
Адам был обходителен и вежлив, и Зое захотелось как можно дольше оставаться в центре его внимания.
– Нет-нет, ничего не болит. Но только я бы лучше прошлась, если можно.
– Конечно-конечно, – Адам закивал, показывая Зое, что отлично понимает её нежелание бежать.
Зоя почувствовала облегчение. Ей очень не хотелось огорчать Адама.
– А ты давно бегаешь? – спросила она, стараясь поддержать беседу.
Она ковыляла рядом с Адамом по направлению к зелёным курткам, которые пестрели впереди.
– Да, я в этом клубе с самого начала, с девятого класса. Я обожаю бегать! Я ещё в шестом классе начал, в средней школе, а теперь вот продолжаю. И я даже рекорд поставил, ты, может, слышала?
Зоя ничего не знала о рекордах Адама, но утвердительно кивнула. Ей не хотелось разочаровывать одноклассника. Он обрадованно посмотрел на неё. Они уже подходили к площадке, где собралась группа в зелёных куртках. Поднялся ветер, и Зое стало прохладно. Зелёная ветровка оказалась совсем тонкой, и Зоя подумала, что простудится и заболеет, вспомнив предостережения мамы не переохлаждаться после занятий спортом. Остальные ребята, казалось, совсем не мёрзли. Все внимательно слушали мисс Донофрио, которая, стоя посередине, инструктировала бегунов.
Зоя выяснила, что им предстояло пробежать три больших круга, по миле каждый, а потом устроить забег на скорость. После всего этого им надо было бегом вернуться в школу. Зоя с ужасом подумала, что и одного круга не выдержит. Все остальные ребята слушали учительницу совершенно спокойно, будто им не предстояло бегать ещё как минимум полтора часа. И в этот момент Зоя решила вернуться в школу.
Адам куда-то отошёл, и Зоя, дождавшись, когда группа начнёт забег и зелёные ветровки скроются из виду, развернулась и рысью направилась обратно в школу. Откуда-то появились силы, Зоя не задыхалась, и дорога обратно в школу заняла всего несколько минут.
«Значит, спорт не для меня. И почему я решила, что мне понравится? Вот идиоты, бегают, будто им делать нечего», – думала Зоя. Приняв решение больше не участвовать в клубе бегунов, она почувствовала величайшее облегчение. Однако надо было искать другое занятие, которое бы дополняло Зоины академические достижения. Ведь это было важно для поступления в университет, и сама Марша Тарп уже несколько раз намекала Зое, что одних отличных оценок маловато.
На следующий день Зоя увидела в школе объявление первого собрания французского клуба. Клуб вёл учитель французского – мистер Ндоку. Он просил называть его «месье» Ндоку, чтобы они сразу же понимали, что находятся на занятиях французского. Это был невысокий коренастый мужчина, выходец из Камеруна. Месье Ндоку Зое очень нравился. Ходил он в ярких, расписных рубашках и всегда улыбался. Он носил огромные очки квадратной формы, которые закрывали его лицо почти наполовину. И Зоя решила, что запишется в его клуб. Ей уже виделось, что в этом клубе она сможет выделиться, показать себя, а потом с лёгкостью отметит свои достижения в анкете при подаче документов в тот самый престижный университет. И её обязательно примут. В какой именно университет она будет поступать, Зоя пока не знала. Она краем уха слышала, что в Америке надо подавать документы одновременно сразу в пять, шесть или даже десять разных университетов и что делать это надо ещё осенью, почти за год до окончания школы, но Зоя особо не вдавалась в детали. Ведь до поступления было ещё целых два года.
Собрания французского клуба проходили по четвергам, после школы. Зоя пришла в кабинет месье Ндоку в отличном настроении. Она уже решила, что станет самой активной участницей его клуба. Кроме учителя, который сидел за столом и ковырялся в бумагах, там никого не было. Месье Ндоку поднял глаза и заулыбался широкой, яркой улыбкой.
– Зоэ! – Месье Ндоку всегда звал Зою на французский лад, что тоже ей очень нравилось. – Как я рад, что ты пришла! Сейчас начнём. Ты присаживайся, присаживайся.
Зоя послушно села за парту. Месье Ндоку углубился в бумаги. Так прошло несколько минут. Зоя уже было решила начать делать домашнюю работу, которой было очень много, но в этот момент, пыхтя от напряжения, в класс ввалился Яков Сидельников. «Яшенька», как его звала мать, был огромным, краснощёким и вечно потным увальнем с ярко-зелёными, кошачьими глазами. Яша был на год младше Зои, но выглядел на все семнадцать. Их родители были знакомы каким-то необъяснимым образом, каким все иммигранты из бывшего СССР знали друг о друге в Питтсбурге. Яшина мать казалась Зое приятной женщиной, и Зоя удивлялась, что такой отталкивающий Яша – её сын. Яшина мать подтверждала врачебный диплом, что было делом трудным и кропотливым, но сулило светлое будущее для всей семьи. Яша ходил в школу с кожаным портфелем и носил шёлковые рубашки, аккуратно заправленные в костюмные штаны. Над ремнём нависало округлое брюшко. Общим видом он напоминал скорее господина средних лет, чем четырнадцатилетнего подростка, но Яша ощущал себя вполне комфортно. В школе он держался обособленно, и его никто не трогал.
– А вот и Жак! – воскликнул месье Ндоку и заулыбался.
Якова учитель тоже переименовал на французский лад, и неприятное уху имя «Яков» стало вдруг ласковым «Жак». Осознав, что теперь во французском клубе она будет проводить время с Яшей, Зоя начала судорожно думать, как бы оттуда поскорее сбежать.
«Можно им сказать, что я забыла, что мне надо на работу, – думала Зоя. – Или же просто выйти и не вернуться? Может, не заметят?»
Яша сел рядом с Зоей, бухнув свой кожаный портфель на парту.
– Друзья мои, – начал ничего не подозревающий мистер Ндоку. – Итак, я очень рад, что у нас есть группа основателей французского клуба, Зоэ и Жак. Я предлагаю вам углубиться во французскую культуру и наследие. А ещё я надеюсь, что этой весной мы сможем поехать на экскурсию во Францию.
Зоя подумала, что ослышалась. Неужели они и правда поедут во Францию? Зоя сразу же решила, что поездка будет именно в Париж. Побывать в Париже по-настоящему было Зоиной мечтой с тех пор, как она очутилась там «во сне», как она называла свои перемещения туда в марте 1989-го. С тех пор её парижские сны больше не повторялись и казались ей чем-то странным и сумеречным. Записки в дневнике, где она законспектировала объяснения Инны Львовны про временные ветки и параллельные аспекты, Зоя не перечитывала. И вдруг Париж, прекрасный и древний, снова заиграл яркими красками, как когда-то, когда Зоя вдруг проснулась в квартире у своего двойника – девочки Зоэ.
Зоя тут же вспомнила Андрея. В первые недели после иммиграции Зоя писала Андрею каждый день, тщательно описывая детали своего быта, рассказывала о новых знакомствах, о своих впечатлениях об Америке. Андрей отвечал ей охотно и часто, также делясь с ней деталями своей жизни. Он учился в школе, которая, по его словам, была самой престижной во Франции, её окончили Мольер, Дега, Сартр и Гюго. Андрей называл имена ещё и других именитых французов, но Зоя их не запомнила.
Но потом его письма постепенно стали приходить всё реже и реже. Сначала Зоя объясняла это тем, что Андрей был очень занят. Ведь он готовился к поступлению в престижную эколь, куда брали только самых умных и достойных учеников после изнурительных экзаменов, устных и письменных. Когда Андрей рассказывал ей про процесс поступления в это учебное заведение, Зоя понимала, что сама она никогда бы не отважилась даже задуматься о том, чтобы учиться в таком престижном месте. Однако Андрей не сомневался в том, что сумеет поступить в École nationale d’administration – ENA, как называлось это место. По рассказам Андрея, все президенты и министры Франции оканчивали это учебное заведение. 5 6
– ЭНА! – с придыханием говорил ей Андрей ещё в Москве. – Я обязательно туда поступлю. Ты знаешь, это ведь самая элитная школа во всей Франции. Если я её окончу, то мне будут открыты все дороги.
– Какие дороги? Куда? – недоумевала Зоя.
– Ну как, связи, понимаешь? Это ведь очень важно. Мой отчим так говорит, – Зоя содрогнулась, вспомнив мерзкого де Виньи. Ей не нравилось, что Андрей стал часто упоминать страшного врача.
– У вас тоже связи? – спросила Зоя. – Я думала, это только у нас.
– Конечно, и нужно закончить престижный вуз. Это тоже важно. И потом, ведь теперь я де Виньи, так что фамилия тоже играет роль. Но потом – всё. Потом я уже на всю жизнь буду устроен. – Андрей выразительно смотрел на Зою.
– Фамилия?
– Ну да, фамилия. Аристократия, понимаешь? Это ведь тоже важно, когда тебя на работу принимают. Они на это смотрят.
– Я думала, что у вас была революция. Разве не так?
– Революсьон?! Ха-ха! – засмеялся Андрей. – Конечно, была, но аристократия осталась, и уважение к происхождению тоже. Это никуда не делось и не денется. Мне очень повезло, что меня усыновил сам де Виньи.
– А почему она называется «школой»? – спросила Зоя, решив перевести разговор на другую тему.
– Не знаю. Так решил де Голль, – пожал плечами Андрей. – У нас все подобные учебные заведения называются «школами». Есть ещё школа мостов и шоссе, она тоже элитная, но для инженеров. А для таких, как я, – ЭНА.
Зое казалось, что Андрей говорил «ОНА» и что какая-то незнакомая женщина, «ОНА», отнимала у неё Андрея.
– Понятно, – вздохнула девочка.
В последний раз Андрей написал ей почти год назад, зимой 1992-го. Он прислал ей не письмо, а открытку, на которой было изображено красивое, но суровое бежевое здание с мозаикой. На обратной стороне открытки Андрей начеркал две строчки: «Теперь я учусь здесь!» Далее следовали многочисленные восклицательные знаки. Мелким шрифтом на обратной стороне карточки Зоя прочитала: «École nationale d’administration». Отвечать Зоя не стала. Некоторое время открытка пылилась на столе, а потом и вовсе потерялась. Но теперь, когда мистер Ндоку упомянул о поездке в Париж, Зоя загорелась идеей снова наладить контакт с Андреем.
«Ведь мы так хорошо общались! Мы ведь просто созданы друг для друга! – думала она. – Я приеду в Париж, мы увидимся, погуляем вместе, а потом…»
Что будет потом, Зоя не знала, но она знала, что ей обязательно надо увидеться с Андреем.
– Зоя, хелло?! Алё! – Зоя увидела перед собой красное, потное лицо Яши Сидельникова и содрогнулась.
Она огляделась и поняла, что с мыслями об Андрее совсем забыла про мистера Ндоку и французский клуб. Месье Ндоку всё так же сидел за столом и нежно улыбался, но очки он снял и, как показалось Зое, обеспокоенно их протирал тряпочкой. Зоя не могла понять, в чём дело.
– Зоя, ты что? Ты только что по-французски что-то очень быстро говорила, – сказал Яша. В его зелёных глазах отражался ужас, смешанный с удивлением.
– Я? А… да. А что я сказала? – спросила Зоя.
– Ну, милая, откуда я могу знать, что ты говорила? Месье Ндоку? – Яша вопросительно посмотрел на мистера Ндоку.
Яша и Зоя учились французскому вместе, несмотря на то что Зоя начала учить язык ещё в Москве. Записываясь на французский в девятом классе, Зоя побоялась пойти на продвинутый уровень. Она не верила, что занятия с Натальей Анатольевной дали ей достаточную базу. Но попав на первое занятие французским в Аллдердайсе, Зоя сразу же поняла, что совершила ошибку. В классе было безумно скучно. То, что они с Женей Куликовым выучили за неделю на факультативе у Натальи Анатольевны, здесь зубрили целый семестр. Но переводиться на другой уровень Зоя не стала. Ей не хотелось менять расписание, которое с таким трудом ей далось и которое одобрила сама Марша Тарп. Яков же сразу записался на продвинутый уровень языка. Ещё в самом начале учебного года он подошёл к Зое и хмыкнул, брызжа слюной:
– А я не знал, что здесь есть и другие русские.
Он вопросительно посмотрел на Зою. В Яшином взгляде чувствовался вызов.
– Где здесь? В Аллдердайсе много русских, – ответила Зоя и отодвинулась от Яши. От него исходил чуть ощутимый запах пота.
– На французском. Я думал, что все русские тут учат русский, – Яша презрительно ухмыльнулся.
В Аллдердайсе действительно преподавали русский язык, и почти все русские иммигранты записывались на эти занятия, чтобы получить лёгкую пятёрку. Зоя пожала плечами:
– Не знаю, зачем его учить? Я его и так знаю.
– Вот именно. Но, к сожалению, не все наши соотечественники столь ответственно относятся к своему образованию. Будем знакомы? – Яша протянул ей руку. Зое пришлось её пожать. Яшина рука была мягкой и влажной. Она внутренне содрогнулась, но не подала виду.
После их первого разговора Яша стал считать Зою своей хорошей знакомой. На занятиях французским он садился рядом с ней, заводил светские беседы и старался быть очаровательным. Зоя, которой так не хватало общения, страдала от его внимания. «Почему ко мне не может подойти кто-то другой? – думала она. – А теперь все будут думать, что я тоже такая, как этот Яша. Что мы и правда друзья». Вместо того чтобы скрашивать её одиночество, Яша её ужасно напрягал. Он напоминал Зое огромного слизняка – жирного, неторопливого и отвратительного на вид.
– Зоэ, ты разве хорошо знаешь язык? – спросил мистер Ндоку. – Ты говорила только что… Может быть, я ослышался, но ты без акцента говорила.
– Я? А что я сказала? – спросила Зоя. Ей сделалось немного страшно.
«А вдруг я что-то не то сказала? – подумала она. – Вдруг всё было как тогда, в Москве?»
– Ты? Ну ты сказала, что давно мечтаешь посетить ENA в Париже, – пожал плечами мистер Ндоку.
– ENA? – Зоя покраснела. – Да? И это всё?
– Откуда ты знаешь про ENA? – спросил месье Ндоку. – Может быть, тебе надо перейти на другой уровень французского? Более продвинутый? Зоэ, может быть, ты что-то недоговариваешь?
Месье Ндоку снова надел на нос свои протёртые очки, и лицо его загородилось двумя квадратами.
– Нет-нет, я просто заснула. Я же не умею говорить по-французски. Только так, как все.
– Конечно, только я бы не хотел, чтобы на моих занятиях студенты скучали. Если ты свободно говоришь по-французски, то тебе надо перейти на другой уровень, только и всего.
Зоя забеспокоилась. Теперь, когда мистер Ндоку собирал группу для поездки в Париж, Зоя не хотела переводиться из его класса.