Однажды летом

Записка самой прекрасной

Утро в отеле началось с неожиданной записки и цветов, которые лежали прямо под дверью. Букет перегородил выход и при открытии двери проехался по ковру, потеряв несколько лепестков на розах. Но благодаря этому я смогла его заметить и сфокусировать сонный взгляд.

В соседнем номере явно произошла крупная ссора – полночи я не могла уснуть, слушая ругань парочки и в очередной раз звоня на ресепшен. К двум часам ночи истеричная дамочка со скандалом покинула номер, а вскоре ушёл и её партнер. Сотрудники отеля так долго убирали погром и высчитывали сумму компенсации, что, видимо, не заметили курьера, который оставил заранее заказанный букет и записку у открытой двери. Букет в итоге перекочевал ближе ко мне и теперь лежал перед ногами вместе с запиской.

Любопытство взяло своё, да и злость на соседей за бессонную ночь толкнула прочесть чужую записку.

Записка была вложена в конверт вместе с билетом, и в ней было размашистым почерком написано:

«Моя сонная ласточка, как ты?

Я уже убегу на работу, как ты проснёшься, но не сердись, у меня для самой прекрасной женщины сюрприз!

Сегодня в Британском музее будет выставка, и одна из картин очень напоминает мне о тебе. Смотрю на неё и тут же вижу, словно передо мной явилась ты… Ты найдёшь эту картину в зимнем зале под номером 6. Хочу увидеться там с тобой, но увы — работа не дает мне шансов составить тебе компанию. В конверте оставил билет и заказал тебе цветы. Встретимся позже. Люблю».

После прочтения чужой записки настроение испортилось. Почему же так бывает, что одних женщин любят, ценят, дарят цветы, а других нет?

Я не могла вспомнить, когда в последний раз получала цветы от своего мужа. Пусть сейчас я и в командировке, но он знал адрес, знал моё расписание, но никогда не делал ничего подобного.

На волне неожиданной злости я засунула конверт с билетом в карман, а цветы положила к соседней двери, где они и были, по всей видимости, ранее, пока их не сдвинули горничные.

Мой поступок казался мне детским и бесшабашным – ну какой чужой билет, какой музей! Неужто я сама не могла купить себе этот билет? Конечно могла, да даже несколько. Но почему-то не покупала, ни на выставки, ни в музеи, ни в кино. Ждала чего-то, а муж просто не хотел. Так что почему бы и не сходить, если та женщина всё равно съехала с отеля и не получит этот билет?

Да, это нехорошо, но он всё равно пропадёт… А я вечером приду в музей и посмотрю, что же за картину тот мужчина восхвалял, увидев в ней свою пассию. Незнакомые чувства смешивались и лишь распаляли меня.

Поздним вечером, нацепив прихваченные в поездку юбку и рубашку, я зашла в музей. Решив пройти всё по очереди, я взяла аудиогид и не спеша ходила по залам, смотрела на экспонаты, картины, читала истории… Прошёл час, а затем другой, пока смотритель не сказал, что через 15 минут музей закрывается, но с моим билетом я могу ходить всю ночь – нужно лишь предупредить охранника, когда соберусь на выход.

Залы пустели, приглушался свет, тихо хлопали двери где-то вдалеке. Я ни на что не обращала внимания, изучая историю, желая остаться здесь подольше. И вдруг я увидела картину номер 6 и вспомнила, что именно о ней говорил мужчина в той записке. О том, что она напоминала ему свою партнёршу.

Картина была красивой – портрет девушки XIX века, с фруктами, улыбчивой и игривой. Весь её вид показывал, что она кокетничает с художником и характер ее лёгкий и задорный. Внимательно продолжая разглядывать, я искренне недоумевала, в чём мужчина нашёл сходство и каким образом эта картина ему напоминает о той скандалистке.

«Что ж, искусство – дело такое, каждый видит своё», – решила я и пошла дальше, не задерживаясь на этой картине. У меня уже давно вылетело из головы, что в музей я шла с намерением смотреть на ту картину, что я сравнивала себя с женщиной из соседнего номера и сетовала, что не получила от невнимательного мужа цветы.

Всё это этой ночью было неважно, потому что я соприкасалась с историей и чувствовала полное умиротворение.

Море тебя

Смотрю вокруг – а там море тебя…

Волосы развеваются волнами, чайками смеётся небо, шепчет мне море о любви…

Танец закручивает нас в своей энергии, сбивая дыхание, которое и так прерывается на смех. Помнишь ли ты наш первый танец, много лет назад?

Тогда я впервые шла босиком по песчаному берегу, собирая ракушки, ловя морской бриз и желая остаться здесь навсегда.

Мы с тобой закружились и улетели вдаль, белыми лентами рассекая облака, всё выше, не желая отпускать друг друга.

Мои крылья касались твоих волн, но каждый из нас был свободен и не держал другого.

Долго были мы с тобой вместе, но пришло мне время вернуться назад и отпустить тебя.

Сезоны сменяли друг друга, а я – цвет оперения, чтобы снова лететь к тебе.

Ты спокойный и необъятный, непокорный и мудрый. Ты принимаешь в свои объятия любого, даже если тот придёт к тебе с камнем в руке.

Солёные слёзы твои вижу и утешаю, когда прячешь их под ливнем. Но больше всего люблю драгоценные моменты, когда смеёшься, отражая солнце в себе.

Баюкаю тебя своей песней, успокаиваю трелью.

Летом живее всего, зимой застывший и сонный подо льдом и снегом, осенью хандрящий и недовольный.

Твоё лето для меня как маленькая жизнь, я купаюсь в твоих улыбках, тону в ласковых словах, дрейфую, впитывая твою необъятную силу.

Все просторы и берега, рифы и илистые глубины, не хватит и ста жизней изучить тебя и познать.

Куда бы ни посмотрела, везде ты – моё море.

Познакомиться с творчеством автора можно,

набрав ник в соцсетях: @valeryfein

Дед Василий

Дед Василий сидел в своём любимом протёртом кресле и смотрел новости. Его старый толстый телевизор показывал лишь пару каналов, что деда очень злило. «Чёртова коробка! Даже Дискавери не показывает!» – Он нервно царапал ногтем пакет, защищающий пульт от пыли. В этот момент ведущая новостей рассказывала про открытие детского летнего лагеря в отреставрированном Доме культуры. «…Лагерь дневного пребывания, и первый поток счастливчиков уже завтра…» – не дослушав, дед Василий резко вскочил. От такой активности спину защемило, голова закружилась, и он плюхнулся обратно. По полу вмиг разлетелись семечки вперемешку с кожурой. На подлокотнике стало пусто. «Чтоб тебя!» – выругался дед, постепенно приходя в себя.

А всё из-за новости об открытии детского лагеря. Дом культуры находился как раз во дворе деда Василия, а это означало, что ему каждый день придётся слышать детский гомон. А он очень не любил детей. Честно говоря, он вообще людей не любил.

Всю жизнь дед Василий проработал военным врачом. Вечные разъезды по горячим точкам и помощь раненым. Работу он свою любил, гордился тем, что людям помогает. Нравилось ему быть нужным. Только когда на пенсию вышел, понял, что одинок. И семью не создал, и людям стал больше не нужен.

«Пусть только начнут шуметь, я им устрою летний лагерь!» – ворчал дед, подметая рассыпанные семечки.

Следующее утро радовало чудесной погодой. Солнце смело расположилось на безоблачном голубом небе, игриво заглядывая лучами в открытые окна. Дед Василий устроился в своём любимом кресле и наслаждался тишиной. Его квартира находилась на первом этаже, поэтому он следил за всем, что происходит во дворе, со своего протёртого наблюдательного пункта. Через час за окном замелькали лица, дети прибывали в лагерь. На вид всем было лет девять-десять. «Сидите там, за стеной. На улицу только не высовывайтесь», – бурчал он им вслед.

Спустя несколько минут пятнадцать человек вывалились на улицу для утренней зарядки. Под весёлую музыку и бодрые выкрики вожатого толпа пришла в движение. У деда Василия участился пульс. Он встал, окинул молодёжь презрительным взглядом и закрыл окно. Не забыв при этом плотно задёрнуть шторы. Это спасло его лишь на некоторое время. Вскоре в комнате стало душно.

Дед Василий осторожно отодвинул край занавески и выглянул. Кривляния под музыку продолжались. Он медленно нарезал круги по комнате, думая, как бы разогнать этот ненавистный лагерь. «Надо написать на них жалобу. Пусть отменят зарядку. Всё равно вожатый делает всё неправильно. Его уволят, и некому станет развлекать этот галдящий хор» – - от посетивших идей дед Василий почувствовал себя заметно лучше. Он уверенно раздвинул шторы и распахнул окно. В комнату ворвался свежий воздух и весёлый детский смех. «Сейчас я устрою вам веселье», – подумал он, делая гневную запись на тетрадном листке.