Завернувшись в тёплый плед. Cедьмой сезон

Афоризмы

Устав от философских споров и сложных жизненных дилемм, я просто мажу булку маслом и ем.

Не наступайте на одни и те же грабли одной и той же ногой…

Вносите в жизнь разнообразие: меняйте либо грабли, либо ногу…

Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться.

Оптимизм — это недостаток информации.

О писательстве:

«Мне это в удовольствие»,

«Жить без писательства не могу»,

«Книга — это лучшее, что могло со мной случиться»,

«Я очень хочу писать ещё, и мне всё равно что…»

Пророческий кошмар

Тамаре часто снился один и тот же сон: она карабкалась наверх скалы, цепляясь изо всех сил за уступы, корни растений, но всё-таки срывалась вниз с жутким ощущением падения и с отчаянием от беспомощности. Но в какой-то момент приходило чувство, что это всего лишь сон, страх исчезал и она благополучно просыпалась с огромным облегчением, так и не достигнув финала падения.

Потом падения с горы превратились в полёт над бездной: это тоже были непривычно странные ощущения.

Сама себе она пыталась объяснить, что жизнь её полна всяких препятствий, которые нужно было преодолевать, и она карабкалась вверх по жизненной лестнице что есть сил. Достигнув какого-либо стабильного уровня в жизни, Тамара успокаивалась. Ей снились полёты над равниной, но было уже не страшно.

Ходить к психологам Тамара считала баловством. Со своими проблемами справлялась сама: где сонник почитает, где в гугле проконсультируется. Всерьёз эти сны не воспринимала, хотя иногда доверяла своим ощущениям.

Если ей снился кто-то из усопших родственников, она точно знала, что надо сходить в церковь, поставить свечку и помолиться, заказать панихиду в помин души.

Сегодня она проснулась в холодном поту. Тамара увидела мужа в гробу, двое его сыновей стояли рядом, и одна-единственная женщина плакала о нём, она узнала себя. Плохой сон.

Как рассказать мужу, он всё обратит в шутку. «Вечно тебе что-нибудь приснится!»

Решила не говорить. Но Вениамин сам рассказал ей этот сон, и он был впечатлён.

А уж Тамара тем более, им одновременно приснилось одно и то же. Какой жуткий знак.

Муж Тамары восемь лет лечился от рака печени, только вышел на пенсию, казалось бы, жить да жить. Но пенсионное время было занято обследованием, терапией, визитами к врачам. Не утихали ссоры с сыновьями.

«Я вас оставлю с одними долгами!» — кричал он своим взрослым сынам в возмущении.

— Я знаю, где родился, но я не знаю, где умру!

Да, он, действительно, не знал, где его смерть настигнет.

Тамара неожиданно получила должность преподавателя на кафедре в лингвистическом лицее на севере страны. Семейная пара срочно переехала на место назначения.

А его дни были уже сочтены. Умер Вениамин в центральной больнице чужого для него города. Сопровождали усопшего в родные места два его сына и горько плачущая жена.

— Наш брат Вениамин умер в чужой стороне, потому что, даже смертельно больным, он следовал за своей женой, поддерживая её профессиональный выбор, — читал в прощальной панихиде местный священник.

А вы всё ещё думаете, что сны не сбываются!

Уши бы мои тебя не видели

Воскресенье в городе. Иду по проспекту в «Пятёрочку», составляю в уме список, что надо купить, как вдруг дорогу переезжает чёрный «Ауди» и останавливается прямо передо мной.

Я отскакиваю и обхожу машину. Дверь водителя открывается, выходит высокий парень в чёрном, корейского типа, и матерится почём зря, но мат я обойду и изложу литературно.

— Достала! Убирайся из моей машины на х…! — с разными ругательствами он обходит автомобиль, открывает дверь пассажира и вытаскивает молодую женщину в розовом спортивном костюме. Блондинка, увидев меня, смущённо улыбается и взывает к помощи:

— Женщина, помогите!

«А чего помогать, тебя же не в машину затаскивают, а наоборот выкидывают», — ворчу я про себя и прохожу мимо. Вижу только, что парень уезжает, а она снимает всё на телефон.

У меня этот эпизод разборок молодых вызвал воспоминания из жизни в Италии, как я таким же образом, остановившись около тротуара, попросила выйти из моей машины одну хорошую знакомую со словами:

«Уши бы мои тебя больше не видели! Достала!»

Но за этим эпизодом целая история дружбы, как я думала. Удобная подруга, всегда на колёсах, готовая заехать и вместе поехать на репетицию хора, например, или угостить обедом в ресторане, поехать на пляж, в музей, на экскурсию в другой город, не считаясь с затратами. А тут опоздала на десять минут и вынудила выйти из дома в дождь и пойти пешком на репетицию хора. Мы тогда вместе пели в городском хоре города Порденоне.

— А что такого, я ей просто сделала замечание, что она опоздала, — объясняла Женечка потом причину нашей ссоры.

— Послушай, это я тебе оказываю любезность, что вожу везде на моей машине! — попыталась объяснить ей первый раз, что она не в той ситуации, чтобы орать и делать замечания в такой манере.

— Какая наглость! — продолжала возмущаться Женя.

«Да, кучер карету не вовремя подал!»

И я с превеликим удовлетворением выставила её из машины, утешая себя, что это в двадцати шагах от дома, зонтик был при ней, не размокнет.

Посчитала, что уже раза три у меня возникало такое непреодолимое желание, но не могла себе позволить в Вероне или в Гориции, далеко было бы добираться на поезде, да и я была не одна, а с гостями из России, которые тоже были в лёгком недоумении от её претензий. С Женей мы больше не встречались, и хор я перестала посещать.

Но это уже было не важно. А подруга купила себе белую красивую машину и научилась её водить.

Спустя полчаса я возвращалась из «Пятёрочки» и снова увидела блондинку в розовом спортивном костюме — на том же месте, где её оставил милый друг. Она отчаянно давила на все кнопки телефона, хотя станция метро была в двух шагах, не считая городского транспорта Петербурга.

А как вы относитесь к пунктуальности?

Волков бояться, в лес не ходить,

или Грибы вас тоже ищут!

На обочине горной тропинки в тени букового леса пряталась семейка грациозных tamburi, по-русски — зонтиков. Ах, какие бархатные шляпки бежевого цвета, а юбочки под шляпкой просто загляденье.

— Ну вот, сколько стоим здесь, никто не пройдёт мимо! Не полюбуется на нас, таких стройных и красивых, как барабанные палочки tamburi.

— А ты что, торопишься на сковородку? — прошамкал самый старший гриб со шляпой набекрень.

— Да, никто нас не возьмёт! У них лицензии нет на собирание грибов! — проговорила грациозная шляпка.

— Зачем им лицензия, чтобы сорвать гриб?

— А вдруг ты ядовитый гриб?!

— Я что, бледная поганка?!

— Нет, конечно, ты очаровательный альпийский зонтик с бархатной шляпкой в крапинку. Но это знаем мы, а люди невежественные, не умеют отличать благородные грибы от каких-нибудь поганок. Для этого нужна лицензия, чтобы пройти курсы по грибам! — объяснила шляпа набекрень.

— Ой, смотрите, кто-то идёт!

По тропе двигалась группа людей с рюкзаками и палками. Было жарко, туристы поднимались вверх, было видно, как они устали.

— Эти пройдут мимо и даже нас не заметят!

— А если заметят, не возьмут! У них всё равно лицензии нет!

— А ты откуда знаешь?

— Ну это же Италия!

Так переговаривались стройные зонтики, пока один турист не присел отдохнуть.

— Ой, смотрите, грибы! — крикнул он своим товарищам.

— Не бери, они ядовитые!

— Нет, это же зонтики!

— Всё равно, у нас нет лицензии на собирание грибов.

Уставший турист вздохнул, вытер пот, встал потихоньку и поплёлся за группой. За ним шли отставшие от группы две девушки.

— Девочки, поторапливайтесь!

— Мы вас догоним, только сделаем пи-пи, — засмеялись девчонки и остановились около наших грибов.

— Смотри, зонтики! Какие красавчики!

— Точно зонтики?!

— Конечно, они. И шляпки, и ножки, и юбочки. Все как на подбор. Ну что? Берём?

— Нельзя! У нас же нет лицензии!

— Ну что теперь, если нет лицензии, то и в лес не ходить! А если волков бояться, то и без грибов остаться?!

— Правильно! Не боимся мы волков, знаем тропы наперёд, ну а если волка встретим, пройдём мимо, не заметим!

— У меня даже газовый баллончик имеется, и свисток!

— Точно, пуля — дура, а свисток — молодец!

— Что, здесь и волки водятся?!

— А ты как думала! В деревне волки собаку съели!

— Да ладно! Брешешь!

Девушки аккуратно срезали все зонтики, запихали их в рюкзаки и побежали по дорожке, догоняя свою группу.

Вот как иногда заканчиваются прогулки в горах по лесным тропам и какие неожиданные бывают встречи. А вы волков боитесь?..

Познакомиться с творчеством автора можно,

набрав ник в соцсетях:

https://vk.com/v.vakhova

https://proza.ru/avtor/verav1

https://stihi.ru/avtor/veranda25

author.today/work/549395

Я настолько люблю писать, что мне это постоянно мешает читать.

Могу писать, но не писать не могу.

Когда рыбы погрузились в свой мир, ждите того, чего не ждали.

Если не прочитать, то прослушать придётся.

Есть три стадии писателя:

1. Как напишу.

2. Как напишу?

3. Как напишу!

А ещё есть три стадии отрицания писателем.

1. Могу НЕ писать.

2. Не могу не написать.

3. Можете не читать, НО я напишу.

Иногда читаю, что пишу, а иногда пишу, но не читаю.

Сегодня немного, чуть-чуть попишу, а завтра, возможно, как Гоголь, сожгу.

Если я пишу, а вы не читаете, то это мои проблемы, а если вы читаете, а я не пишу, тогда чьи?

Иногда мысли писателя как самолёт, только успевай записать, иногда как часы: тик-так, тик-так, а иногда как берёзовый сок: ждёшь утра, чтоб утолить жажду.

Нам кажется, что всё сказали уже до нас, но всё это было сказано не нами. Так нужно ли говорить больше, чем уже было сказано другими? Если всё это было сказано не нами, то однозначно стоит.

Человек не скала,

век стоять не будет

— Когда наши планы и поставленные цели разбиваются о стену разочарования и душевного выгорания, тогда точно наступает кризис, или, простым языком, стрём, — рыжеволосый подросток поправил очки средним пальцем и торжественно продолжил: — Твои амбиции — это постоянная попытка быть в топе, и как результат — бесконечные терзания себя, а ведь обычные люди забивают на это.

Парень протянул руку женщине, которая шла за ним. Молодая, хрупкая, она словно взлетела на гору. Рыжие кудри разлились по плечам. Сестра?

— Антон! — не выдержала она.

Так я и узнал, что парня зовут Антон.

— Ну вот, смотри! — не унимался Антон. — Там — это нам не здесь, и нам пофиг, что там, а здесь нам не там, потому что мы здесь. И нам важно только то, что у нас здесь.

Женщина многозначительно вздохнула. То ли из-за слова «пофиг», то ли из-за всего, что произнёс парень.

Не заметив меня, она достала из сумки пледик. Заботливо расстелила. Собрала огненную копну волос в хвост и спокойно сказала:

— Твои доводы понятны. Я знаю, что трудоголизм — это недостаток лени. Но лень для меня убийство всего человеческого в человеке. К тому же, у тебя есть я, а у меня есть только ты. Не забывай.

Антон фыркнул.

— Ты сам захотел философии, — продолжила она, потихоньку доставая из сумки бутерброды. — Давай уже садись, скоро будем любоваться чудесным закатом, — женщина повернула голову в поисках Антона и увидела меня. — Здрасьте, — голос слегка дрогнул. — Ой, я вас не заметила.

Она мило улыбнулась.

— Ничего, — я улыбнулся в ответ.

— Антон! Не становись на край! Это небезопасно!

И вправду, стоять над обрывом в двести метров над уровнем моря — очень небезопасно, крайне небезопасно, но чертовски задиристо, по-взрослому, хотя и с юношеским максимализмом.

— Будете? — женщина заботливо протянула мне бутерброд. — Я много взяла. Сын растёт и ест, как вечно голодающий. Растёт, — у женщины щёки налились румянцем.

Сын? Вот так поворот. Никогда бы не подумал.

— Спасибо, не откажусь, — с утра не поев, не стал строить из себя скромнягу.

— А у меня есть вино. Совиньон. Только нет бокала. Будьте? — опомнился я.

— Ой, нет, что вы, — засмущалась новая знакомая. — Я потом не спущусь с этой горы, нести меня будете на пару с Антоном. Или вон, мне тогда легче в море прыгнуть, — она засмеялась, а я вздрогнул.

— Дмитрий, — по привычке протянул руку, словно здороваясь с мужчиной.

— Мария, — нежная, крохотная рука утонула в моей.

— Чем выше гора, тем дольше падать, — продолжал философствовать Антон, подходя к нам.

Мария резко убрала руку.

— Это Антон, мой сын, а это…

— Дмитрий.

— Антон.

Парень сильно сжал мою руку.

Защитник, сразу очертил границы. Солнце потихоньку уходило за горизонт, утопая в уставшем за день море. Мария кокетливо поправила прядь волос:

— Человек по природе своей прекрасен, даже несмотря на то, что Дарвин считал иначе.

Иногда наш разговор прерывали философские речи Антона, но в целом знакомство вдохновило меня на то, что я в своём трудоголизме перестал замечать. Именно там, на вершине горы, я снова обрёл смысл жизни. Хотя тогда я пришёл не встречать закат, а проводить себя в последний путь.

— Жизнь — это классная штука, как ни крути-верти, ни выворачивай. Глупо думать, что ночью всё заканчивается, ночью всё только начинается, — Антон не унимался.

А ведь и вправду. Просто Мария спасла просто Дмитрия, а просто Антон стал добрее.

На гору я поднимался один, разбитый на осколки, а с горы мы спускались потихоньку, гуськом, как настоящая семья. Так, жизнь заиграла для меня новыми красками: красками заката над морем, смехом просто Марии и философским занудством Антона.

Не точи уши об острые языки сплетников, или Как весело провести время в маршрутке

В нашей жизни бывают моменты, когда ты волей-неволей становишься свидетелем какого-то действия или слушателем разговора. И тут как есть. Хотя я — не любитель точить уши об острие языки сплетников. Но иногда: нет-нет да и край ухо обточить приходится.

Я в общественных местах надеваю наушники и включаю музычку на максималку. Но не в этот раз, забыла их, и случилось так, что срочно нужно было переместиться по городу со скоростью света. А как известно, с такой скоростью ездят только нелюбимые мной маршрутки. В таких поездках душа наружу, а пятая точка в кучку.

Ага, вот он! Нужный маршрут. И вдруг передо мной женщина лет шестидесяти в элегантном розовом костюме с шикарными серёжками-висюльками вынырнула, как из портала.