Россия 1801–1917. Власть и общество
- -
- 100%
- +
Три дворовые девушки ублажают молодую барыню
Крестьяне, собственно, делились на две основные группы: оброчных, плативших господину лишь определенную денежную сумму, и барщинных, обязанных работать на господском поле. Н.И. Тургенев писал в 1818 г.:
«Не нужно доказывать, что оброчные крестьяне пользуются лучшим состоянием, нежели пахотные. Состояние оброчного крестьянина улучшается еще тем, что он в быту своем обыкновенно не чувствует над собой едва неограниченной власти господина. Оброчные деревни управляются старшинами, от самих крестьян избираемыми. Крестьяне повинуются миру, а не прихотям помещика или управителя»13.
Положение же «пахотных», или барщинных, крестьян Н.И. Тургенев описывает так:
«Здесь рабство представляется во всем своем ужасе. Известно, что не все помещики довольствуются тремя днями работы крестьян своих. Известно, что многие помещики сверх трех дней работы берут с крестьян другие подати в натуре и деньгами»14.
Численное соотношение этих двух групп было различно в губерниях черноземных и нечерноземных и изменялось со временем. В конце XVIII в., по исчислениям В.И. Семевского, в черноземных губерниях Великороссии было 26% крестьян оброчных и 74% барщинных; в нечерноземной полосе – 55% оброчных и 45% барщинных; во всех великороссийских губерниях было 44% оброчных и 56% барщинных крестьян. К концу 50-х гг. процент оброчных крестьян в нечерноземных губерниях значительно повысился и дошел в Московской губернии до 68%, во Владимирской – до 70%, в Ярославской – до 90%. В черноземных губерниях, наоборот, несколько возрос процент барщинных крестьян15.
Положение оброчных крестьян было, как уже говорилось, значительно более благоприятным, чем барщинных. Они имели большие земельные наделы, ибо помещики в нечерноземных губерниях часто вовсе не вели сельского хозяйства и отдавали все удобные земли в пользование крестьян. Они, как правило, пользовались значительной долей самоуправления. Большая часть населения оброчных вотчин центральной промышленной полосы уходила на заработки в «отхожие промыслы». Правда, суммы оброчных платежей в течение первой половины XIX в. были значительно повышены и падали на крестьянский бюджет тяжелым грузом.
Положение барщинных крестьян было во всех отношениях хуже. Вмешательство господ в крестьянскую жизнь и хозяйство было более назойливым. Управляли барщинными вотчинами или сами господа непосредственно, если они проживали в деревне, или наемные управители, или назначенные из крепостных бурмистры. Крестьяне должны были работать на барской пашне, и, хотя нормальной считалась трехдневная барщина, во многих имениях существовал еще один «поголовный день» в неделю. Иногда это было воскресенье после обедни, когда все крестьяне должны были работать на господском поле.
В некоторых вотчинах от крестьян требовалась четырех- или пятидневная барщина, и тогда крестьянам приходилось на своих полях работать по праздникам и по ночам. Наконец, в некоторых имениях, правда, это было исключение, крепостные, получая от господина пропитание – «месячину», работали на господских полях все 6 дней в неделю. Кроме рабочей повинности, иногда и сверх оброка, крестьяне платили господину «столовый запас» – баранов, гусей, кур, яиц, ягод, грибов – и исполняли «подводную повинность» по перевозке продуктов барского хозяйства.
Положение барщинных крестьян было самым тяжелым у «мелкопоместных» владельцев, где эксплуатация крестьянского труда была особенно сильной и господское вмешательство в крестьянскую жизнь особенно стеснительным.
Тяжелое положение крепостного крестьянства нередко вызывало крестьянские волнения, отказы в повиновении помещикам и попытки жалоб «высшему начальству». В царствование Николая I насчитывается историками до 600 случаев крестьянских волнений, из которых около половины были подавлены с помощью воинских команд. Впрочем, надо иметь в виду, что выезжавшие для «усмирения» губернаторы, исправники и жандармские штаб-офицеры часто проявляли усердие не по разуму. Желая выслужиться перед высшим начальством и «схватить» лишнюю награду за свою «распорядительность», они превращали в «бунты» такие действия крестьян, которые на самом деле не имели ничего общего с восстаниями. Отказ от повиновения помещику или попытка коллективной жалобы высшему начальству – все это уже почиталось за «бунт». Были и случаи индивидуальных расправ крепостных со своими господами: с 1835 по 1855 г. известно около 150 случаев убийств помещиков крепостными и около 75 случаев покушений на убийство16.
2.4. Попытки реформ крепостного права
Отношение русского общества к крепостному праву было двояким. Большинство помещиков и бюрократии усматривало в крепостном праве один из «исконных устоев» русской жизни и считало недопустимым освобождение крестьян, особенно с землею. Во-первых, потому, что это было бы нарушением «священных прав собственности», а во-вторых, потому, что освобождение крестьян грозило бы тяжелыми политическими потрясениями, ибо крепостное право тесно связано с самодержавием и помещики служат главной опорой царского трона.
Цвет дворянской интеллигенции, декабристы, ненавидели «крепостное рабство» и требовали его упразднения. А позже и большинство «разночинной» интеллигенции и неширокие круги интеллигенции дворянской, причем «западники» и «славянофилы» одинаково, относились к крепостному праву отрицательно и желали освобождения крестьян. Однако обсуждение крестьянского вопроса в печати находилось под строгим цензурным запретом.
Изгнанный из области открытой политики и публицистики, крестьянский вопрос проник в русское общественное сознание через «окно» художественной литературы.
В 40-х гг. появляются в печати повести Григоровича («Деревня» и «Антон Горемыка»), «Записки охотника» И.С. Тургенева, а также произведения А.И. Герцена, М.Е. Салтыкова-Щедрина, А.Ф. Писемского, Н.А. Некрасова, которые привлекают внимание русского общества к «горькой судьбине» страждущего под игом крепостного бесправия «младшего брата».
«В результате этого литературного движения к концу 50-х гг. не только был окончательно завоеван для русской литературы русский «мужик», не только найдены для его изображения правдивые художественные краски, но и для самого «мужика-человека» были завоеваны в общественном сознании его человеческие права»17.
Крепостное право, точнее, крестьянское бесправие в XVIII в. достигло своего апогея. Первый закон, содержавший некоторое ограничение помещичьей власти, был издан при Павле I. Манифестом 7 апреля 1797 г. было приказано «дабы никто и ни под каким видом не дерзал в воскресные дни принуждать крестьян к работе». В том же манифесте было сказано, что трехдневная недельная барщина крестьян будет достаточна «на удовлетворение всяким хозяйственным надобностям». Но прямого запрета требовать с крестьян больше трех дней работы в манифесте не было. С другой стороны, Павел расширил область крепостного права, во-первых, тем, что раздал в частное владение около 300 тыс. душ крестьян мужского пола, а во-вторых, тем, что запретил «самовольный переход поселян с места на место» в Новороссии и на Северном Кавказе18.
Александр I искренне желал освобождения крепостных крестьян, но, встретив сопротивление окружающих, не решился осуществить это намерение. Он исполнил, однако, свое решение – не раздавать больше казенных населенных имений в частные руки. Затем при нем произошло освобождение крестьян без земли в Прибалтийских губерниях. Таким образом, хотя общее число населения Европейской России с 1811 по 1857 г. увеличилось более чем на одну треть, численный рост крепостного крестьянства почти прекратился. Число крепостных крестьян мужского пола составило:
в 1811 г. (по 6-й ревизии) 10 417 000,
в 1833 г. (по 8-й ревизии) 10 872 000,
в 1850 г. (по 9-й ревизии) 10 709 000,
в 1857 г. (по 10-й ревизии) 10 969 000.
В эти 10-11 млн крепостных крестьян мужского пола входило около 1,5 млн «дворовых», которые жили и работали в господском дворе, не имея собственного хозяйства19.
Не решаясь провести коренную и обязательную реформу в положении крепостных, Александр I издал 20 февраля 1803 г. закон, который дозволял помещикам отпускать своих крестьян на волю с земельными наделами «по заключении условий, на обоюдном согласии основанных». Отпущенные таким образом крестьяне образовали в составе государственных крестьян состояние «свободных хлебопашцев». Практические результаты закона 1803 г. были невелики: при Александре I перешло в «свободные хлебопашцы» около 47 тыс. душ мужского пола, при Николае I – еще около 66 тыс.: всего немного более 1% общего числа крепостных.
Существенным мероприятием стало запрещение помещикам ссылать крестьян на каторжные работы, которые может назначать лишь суд «для важных преступников»20.
В 1818 г. Александр поручил Аракчееву составить проект освобождения крепостных «без отягощения помещиков». Проект, составленный Аракчеевым, предполагал постепенное приобретение в казну помещичьих крестьян и дворовых людей покупкою, на добровольных условиях, но к осуществлению этого проекта правительство так и не приступило.
Николай I вступил на престол с намерением улучшить положение крестьян, но без ущемления интересов помещиков, в которых усматривалась незаменимая опора трона. Задача эта была неразрешима, неудовлетворительны были и способы, которыми он пытался решить ее. Для обсуждения крестьянского вопроса были учреждены «секретные комитеты» чисто бюрократического состава, которые должны были работать не только без какого-либо содействия печати или общественности, но с полным сохранением глубочайшей тайны. «Работа» этих комитетов не дала и не могла дать никаких практических результатов, ибо все николаевские вельможи, за исключением гр. Киселева, считали недопустимым сколько-нибудь серьезное ограничение помещичьей власти или малейшее нарушение помещичьих интересов.
Отношение самого императора Николая I к крепостному праву было изложено в его речи в Государственном совете при обсуждении закона об «обязанных крестьянах» 30 марта 1842 г.:
«Нет сомнения, что крепостное право, в нынешнем его у нас положении, есть зло для всех ощутительное и очевидное. Но прикасаться к оному теперь было бы злом, конечно, еще более гибельным. Однако всякому благоразумному наблюдателю ясно, что теперешнее положение не может продолжаться навсегда. Необходимо ныне приуготовить средства для постепенного перехода к иному порядку вещей»21
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.