Перстень на пальце

– Мне все равно, кто они! Профессионалы или нет! – разозлился Корозов, разговаривая с директором фирмы. – Зачем я оплачиваю услуги таких дохлых специалистов, как вы? Не можете защитить квартиру, не беритесь за это дело! Впредь я хочу иметь от вас гарантии, что такого больше не повторится! Сейчас материального ущерба нет, но он вполне мог быть! Поэтому, если вы не найдете противоядие, я разорву с вами договор, найду других более толковых спецов.

Выслушав претензии и почесав затылок, директор фирмы принялся за работу.

Поздно вечером этого дня у Исая на столе уже лежала информация о номерах телефонов. Один тот, с которого были звонки Глебу, второй тот, что был у преступника в кармане. Акламин точно так же получил такие же сведения. Работать пришлось оперативно. К ночи нашли владельцев телефонов. Это были два студента. Два приятеля. Оба объяснили, что за два дня до этого на них напали, когда они вышли из метро и разговаривали по телефонам. Отобрали телефоны и пригрозили ножами. Таким образом, по номерам телефонов ничего определенного о преступниках выяснить не удалось. Студенты обрисовали напавших на них людей. Описания совпадали с внешностями тех подельников, что были убиты. Круг замкнулся.

Спать ложился Глеб с хмурым настроением. У Акламина на душе тоже скребли кошки. Какое-то предчувствие не давало спокойно заснуть и всю ночь то и дело будило, как будто от чего-то предостерегало. Жена тоже просыпалась, когда он ворочался с боку на бок, спрашивала сонно:

– Что?

– Ничего, – отвечал Аристарх. А что он мог еще сказать, когда сам не знал причины своего плохого сна. Накрывался, раскрывался и опять вертелся до самого утра.

Под утро сон все-таки, взял свое. Аристарх провалился в него, как в яму. Но долго поспать не удалось. Разбудил телефонный звонок дежурного полиции. Совершенно не выспавшийся, Акламин ошеломленно оторвал от подушки голову, пытаясь сообразить, что за звук разбудил его. Затем отбросил одеяло, опустил с кровати ноги, сел, ища глазами телефон. Наконец нашел, потянулся к нему рукой. Но рука спросонья пошла вкривь и вкось и промахнулась. Он мотнул головой и потянулся другой рукой. Прижал его к уху. Дежурный сообщил, что ночью произошло нападение на морг. Выкрали трупы трех подельников. Увезли в неизвестном направлении. Известие раздосадовало Аристарха. Что за чертовщина, дикость какая-то. Трупы воруют из морга. Подобного на его памяти как будто еще не случалось. Что в этих трупах могло быть такое, что надо было утаить от полиции. Не позволить произвести вскрытие. Очевидно, было что-то, что стоило скрывать тому, кто организовал оперативное похищение «племяшек». Значит, все внимание следует сфокусировать на этом «дядюшке». Досада сжимала грудь от того, что обстоятельствами пока что управляет не он, а никому неведомый дядюшка с сипловатым голосом. Интуитивно Аристарх почуял, что история будет иметь непростое продолжение. Стало очевидным, что Корозовым следует опасаться этого продолжения. Что же такое «свое» этот дядюшка хотел найти в квартире Глеба? Вопрос всплывал в голове вновь и вновь, и Акламин знал, что он будет крутиться в его мозге до тех пор, пока не найдется ответ.

И второй вопрос не давал покоя: встреча в кафе «Капля», куда не попал Глеб, была отвлекающим маневром или все-таки имела какой-то смысл? А, может, быть и то и другое одновременно. Вполне допустимо, «дядюшка» уверен был, что к этому времени с помощью Ольги найдет то, что хотел, а затем предъявит это Глебу. Вот только в виде чего? В виде доказательства вины Ольги, или вины Глеба? Либо совсем с другой целью. Тогда с какой? Путаница в голове полная. Здесь даже не вырисовывается никаких версий, просто все сбивается в один клубок. Загадка погоняет загадкой.

После звонка Аристарх уже больше не мог уснуть. Мозг начал работу. Положив телефон, он сунул ноги в тапочки, поднялся с постели. Жена приподнялась на локоть, открыла глаза, спросила:

– Сколько время?

Посмотрев на настенные часы в резном деревянном обрамлении, которые показывали пять часов утра тридцать минут, он ответил:

– Рано еще. Спи, – он всегда испытывал себя неловко, мучили угрызения совести от того, что не мог создать для этой красивой женщины нормальных условий для жизни. Она переживала за него постоянно. За то, что у него была опасная работа, за то, что трудился он от зари до темна, за то, что систематически недосыпал и недоедал.

Открыв широко глаза, женщина повернула лицо к часам, повисла сонным взглядом на стрелках, заботливо пробормотала:

– Полежал бы. Лег поздно. Спал плохо.

Разумеется, он чувствовал во всем теле усталость, но какой смысл лежать, если уснуть уже не получится. Он вздохнул, проговорил:

– На том свете отоспимся. Захотим встать, да не получится.

В глазах жены появился уже давно знакомый ему вопрос, который она задавала всякий раз одним и тем же грустным тоном, когда Аристарха поднимал по ночам звонок телефона:

– Кто звонил? Опять что-нибудь произошло? Опять убийство? Господи, да сколько же люди будут убивать друг друга? Неужели нельзя жить мирно?

Погладив ладонью ее по волосам, потом по плечу, как он всегда это делал, когда хотел ее успокоить, задумчиво отозвался:

– Похоже, что без работы я никогда не буду.

Собираясь спросить еще о чем-то, женщина приоткрыла рот, но, очевидно, передумала, подбила рукой подушку, легла на спину и прикрыла глаза. Аристарх поправил на ней одеяло, поцеловал в висок и вышел из спальни. Включил в кухне чайник, согреть воду. Прошел в ванную, залез под душ, медленно долго окатывал себя прохладной водой, чувствуя, как набирается сил. Потом растерся полотенцем так, что кожа стала гореть. Побрился. Собрался. Попил чаю и вышел на лестничную площадку, тихо прикрыв за собой дверь. Спустился вниз. Ступил на крыльцо, прикрыв козырьком ладони глаза от утреннего еще не жаркого, но яркого летнего солнца. Воздух был свеж и чист. Дышалось легко. Двор начинал оживать от ночной спячки. Из подъездов появлялись жильцы. Кто-то подходил к своей машине, кто-то шел по тротуару за угол. Мозг Аристарха работал уже вовсю. Пришла мысль, чтобы сегодня посетить кафе «Капля», не дожидаясь, когда опера выяснят всю подноготную этого заведения. Что-нибудь заказать, оценить, как кормят. Но главное, присмотреться вживую. Чем оно может привлекать, чтобы в нем назначать встречу с Корозовым? Вдобавок опросить обслуживающий персонал, кто приходил в назначенное время, где сидел, как выглядел? Быть может, что-нибудь удастся выяснить.

Через полчаса Акламин вошел в здание полиции. Дежурный, невысокий ростом, но раздобревший малоподвижный краснощекий человек озабоченно посмотрел на него через стойку:

– Опера в морге! – доложил неторопливо протяжным голосом. – Делают осмотр на месте. Скоро управятся. Не пойму, зачем трупы из морга воровать? Труп, это уже не свидетель. Ума не приложу! Может, есть какие-то объяснения этому? Что в этих трупах такого ценного?

Ничего не ответив, Аристарх задумчиво пожал плечами. Дежурный с усмешкой наклонил голову, мол, сделаю вид, что поверил, с вами, операми, каши не сваришь, все у вас не как у людей.

Итак, рабочий день сегодня у Аристарха начался рано. Когда пробило восемь часов, у него был уже готов полный план работы на всю неделю для каждого оперативника. Если, конечно, жизнь не внесет новые коррективы в ход событий. А это вполне возможно. Каждый день приносит свои неожиданности. Акламин еще раз пробежал глазами по листу бумаги, лежавшему перед ним, с пунктами плана, написанного убористым почерком, с намерением собрать у себя оперов. Но тут на столе зазвонил стационарный телефон. Аристарх поднял трубку. Произнес:

– Слушаю. Акламин.

В ответ раздался сипловатый, словно простуженный, голос:

– Послушай, опер, ты бы не вмешивался в мои дела! Мы сами с Корозовым разберемся!

Сразу узнав голос новоявленного «дядюшки», Аристарх не стал спрашивать, кто говорит. Не сомневался, что на этот вопрос ответа не получит. Но бесцеремонность преступника поразила. Между тем, он, стараясь раскрутить его, спокойно спросил:

– Ты предлагаешь мне договориться или ставишь условие?

– С полицией я никогда не договариваюсь, – прозвучало в ответ. – У меня к вам один подход: пуля в лоб. Но про тебя молва среди братвы, что ты честный мент. Белая ворона среди стаи коршунов. А белые вороны, как известно, в Красную книгу занесены. Я предпочитаю беречь полезную флору и фауну.

– У тебя же совсем другая роль по жизни, – сказал Акламин, напрягая мозг, чтобы выудить хоть какую-то полезную информацию.

– Жизнь часто меняет наши роли, – не согласился голос в телефоне. – Сегодня я – человек, а завтра – святой. Сегодня ты – святой, а завтра – человек! Все просто, даже слишком. Я помню об этом всегда. Поэтому и забочусь о флоре и фауне вокруг меня.

Кто-то открыл дверь в кабинет, спрашивая разрешения войти, но Аристарх резко махнул рукой, требуя тишины. Дверь закрылась. А он в трубку сказал:

– Я вижу, ты не глупый человек.

– Хорошо видишь, опер! – разнесся смешок в ответ. – Верно говорят, глубоко копаешь.

– Что ты хочешь от Корозова? – спросил Аристарх. – Какие претензии у тебя к нему и к его жене? И зачем выкрал из морга трупы?

Ответ был жестким и нагловато-требовательным:

– Я же сказал тебе, опер, не вмешивайся в мои дела!

Но Акламин не спустил это на тормозах, твердо отрубил:

– Ты же понимаешь, твоя просьба невыполнима! Я – полицейский! Я обязан защищать людей от тебя и таких, как ты!

– Как знаешь, опер! – опять грубо выдала трубка. – Только это не просьба. Я тебя предупредил. Моя совесть чиста. И если что-то с тобой произойдет, то люди меня не осудят.

Чувствуя, что на другом конце преступник готов отключить телефон, Аристарх опередил его желание. Попросил:

– Погоди. Еще один вопрос.

После короткого молчания, голос откликнулся:

– Я не на допросе, опер, чтобы на твои вопросы отвечать. Но уважить твою просьбу могу. Если ты уважишь мою!

Мозг Акламина работал на пределе. Стараясь удержать разговор и получить ответ, обходя острые углы, Аристарх сказал:

– Твои дела меня не интересуют. Но защищать семью Корозова от тебя я обязан и буду!

Молчание в трубке продлилось дольше обычного, и, наконец, голос на той стороне выдал:

– Пусть будет так. Задавай свой вопрос.

Облегченно едва слышно выдохнув из себя воздух, Аристарх проговорил:

– Неужели все настолько серьезно, что ты ввязываешься в драчку с неизвестным для тебя концом?

Речь в трубке приобрела отчетливый оттенок фатализма:

– У всего есть своя цена, опер! В этом случае она слишком высока! А конец у нас у всех один! Вопрос только в сроках. Но если помнить, что впереди нас ждет целая вечность, то этот срок не имеет никакого значения! К жизни надо относиться философски, опер. Не спасай тел человеческих, это балласт. Оберегай души, опер! Все должно делаться для души! Я так живу, полицейский, и тебе советую! – на этом разговор мгновенно прекратился, в трубке пошли короткие сигналы.

Долго еще Акламин держал в руке трубку, смотрел на нее, хмуря неулыбчивое лицо. Диалог с преступником произвел на него странное впечатление. Он сознавал, что это не был обычный бандит, размахивающий стволом. Не всякий преступник отважился бы вот так сразу связаться с ним и диктовать свои условия. Только очень уверенный в себе. Контролирующий все события от начала до конца. Что означал этот звонок? Ведь очевидно, что преступник получил о нем полную информацию и знал, что никакого сговора между ними не получится. Так чего же он хотел? Уточнить какие-то вопросы? Но какие? Аристарх не догадывался. Положив трубку на аппарат, Акламин на чистом листе бумаги крупно написал «фаталист». Потом прикрыл глаза, успокоил дыхание и вызвал к себе оперативников.

Около часа убили на разбор сложившейся обстановки, выбрали направления поиска, и работа началась. Отпустив всех, Аристарх тоже поднялся и вышел из кабинета.

Узнав, где находится кафе «Капля», он поехал туда. Оно располагалось в стороне от центра. Добрался до него не быстро. Красиво оформленное снаружи и изнутри. Высокое крыльцо и ступени с отделкой. Хромированные поручни. Большое затемненное окно. С улицы не видно, что происходит в зале. Вывеска с названием выполнена хорошим дизайнером. Но, несмотря на все это, посетителей – кот наплакал. В углу сидела молодая парочка, тихо ворковала, потягивая сок через трубочку. Зал небольшой, светлый, пол в алой плитке, столов меньше десятка. Столы белые с резными ножками под старину. Белые мягкие стулья с гнутыми спинками. Впечатление от внутреннего дизайна создавалось хорошее. Акламин даже приостановился при входе, рассматривая все. В зале идеальная чистота и, как ни странно, нигде не видно официантов и барной стойки. Уже как бы сложилось, что в кафе должно это присутствовать. Ан, нет. Здесь все иначе. Оперативник выбрал стол у окна и прошел к нему. Сел на стул, чуть скрипнувший кожей сиденья. На столе лежало меню. Он открыл, почитал. И стоило ему оторваться, как откуда-то неслышно перед ним возникла официантка, молодая стройная девушка в алой блузке, черной юбке и белом фартучке, с бейджем на груди. Волосы собраны на затылке в хвостик. На губах легкий слой помады, ресницы длинные, улыбка привлекательно-дружелюбная. Спросила тихо:

– Что-нибудь выбрали?

Глянув еще раз в меню, Аристарх отодвинул его, есть не хотелось, но заказать что-нибудь нужно, попросил:

– Принесите какой-нибудь салатик на свой вкус, рыбку любую, ну и что-то еще.

– Вино, водка, коньяк? – спросила официантка. – Что будете?

– Ничего. Я на работе, – ответил он.

Как незаметно она появилась, так же незаметно исчезла. И почти сразу все принесла. Акламин придвинул к себе салат, стал медленно жевать. Не спешил. Потом пододвинул блюдо с рыбой. Он любил рыбу и всегда с удовольствием кушал ее, особенно когда был голоден, мог съесть много. Но сейчас, несмотря на привязанность к рыбе, есть не хотел, потому вилкой подносил ко рту кусочки неспешно, как бы даже лениво. Собственно, он умышленно тянул время, чтобы присмотреться к обслуживающему персоналу и увидеть, будут ли еще посетители, сколько и какие? Но за все время, пока управлялся с едой, появился еще только один посетитель. И все. Негусто, подумалось ему. Официантка крутнулась возле нового посетителя, и Аристарх подозвал ее к себе:

– Принесите счет, – сказал и задал вопрос. – Что-то мало народу у вас? Всегда так?

– По-разному бывает, – отозвалась девушка, приятно улыбнувшись, и побежала за счетом.

Прочитав на бейдже имя официантки, когда та вернулась со счетом, Аристарх снова спросил:

– Вы вчера после обеда работали, Ирина?

– Да, – неохотно ответила та, удивленно посмотрев на него.

Вынув из кармана портмоне, Аристарх не спешил доставать деньги, положил его перед собой:

– Я бы хотел кое-что узнать у вас. Присядьте.

– Нам не положено сидеть с посетителями! – отрицательно качнула она головой.

– Я не обычный посетитель, – серьезно сказал Аристарх и извлек из кармана удостоверение. – Я здесь по делу!

Молодая, но, видно, бедовая девушка неторопливо прочитала удостоверение. Посмотрела на фотографию и на него. И только потом присела напротив. Акламин вытащил записную книжку, раскрыл и положил сбоку от себя:

– Много у вас было посетителей вчера вечером, от семнадцати часов до девятнадцати?

– Были, – настороженно пожала узенькими хрупкими плечами девушка. – В это время всегда бывают.

– Вы можете их вспомнить? – поймал ее глаза Аристарх.

– Не знаю, – осторожно ответила она. – А зачем?

– Когда принимали заказы и рассчитывали посетителей, их голоса слышали? – продолжал спрашивать Аристарх. – Не было ли среди них сиплого мужского голоса, как будто простуженного?

Минуту подумав, девушка уверенно произнесла:

– Нет. Такого не было. Да и вообще вчера в это время были только двое мужчин, а в основном женщины и девушки! – глаза у официантки, когда она говорила, были чистыми, без толики лукавства.

Глядя в эти глаза, не поверить им было просто трудно. Акламин кивнул:

– Я верю вам, Ирина.

В ответ она слегка улыбнулась. Такой поворот дела несколько воодушевил Аристарха. Найти из двух мужчин одного значительно проще. Вот только голос. Но девушка могла не расслышать его, а возможно один мужчина молчал. Акламин сделал упор на этом. Но официантка закрутила головой:

– Я у каждого принимала заказы, и слышала их голоса. Один из них приходил с очень красивой женщиной, увивался вокруг нее, ну просто рассыпался бисером, рот не закрывался. Голос такой улизливый. Я хорошо слышала его. Меня подзывал несколько раз к своему столу, заказывал дополнительные блюда и вино. А женщину не слышала. Та всегда молчала. И безразлично улыбалась. Знаете, так брезгливо, будто перед нею стояли блюда с помоями, а не с едой. А еще она держала длинную сигарету между вытянутыми пальцами. Второй мужчина, тот вообще рассмешил меня. Когда делал заказ, рассказал анекдот, как молодой официант отказался брать чаевые, потому что чай был дешевым. И захохотал после этого. Голос такой бравый. Рассчитался копейка в копейку! – умолкнув, официантка ожидающе посмотрела на оперативника. То ли ждала еще вопросов, то ли спрашивала взглядом, удовлетворен ли он ее ответами?

Получалось, что искать этих двух мужчин не было необходимости. Голоса были совершенно иными. Впрочем, голос можно изменить, разговаривая по телефону. Кроме того, чистые глаза официантки совсем не говорили о том, что девушка была с ним правдива. Но какой смысл ей лгать? Она не могла знать, что сегодня придется отвечать на вопросы полицейского. А, следовательно, подготовиться к этому. Так можно подозревать всех в этом кафе. Абсурд. И все-таки, достав деньги из портмоне и, передав их официантке, задал новый вопрос:

– Вы не обратили внимания, кто-то из них разговаривал по телефону? – где-то в глубине души Аристарху хотелось, чтобы это был один из двоих.

Но, насупив брови, она покрутила головой. Он уже хотел отпустить девушку, как вспомнил, что не спросил еще про персонал кафе. Хотя девушка вряд ли чем-то сможет помочь ему. Вряд ли захочет откровенничать про сослуживцев. Впрочем, попытка не пытка. Справился:

– Кто кроме вас работал вчера? Где был владелец кафе в это время?

Работников официантка назвала сразу, про владельца пожала плечами. Аристарх сделал запись в свою книжку, положил ее в карман и отпустил девушку. Поднялся и пошел из кафе. Выйдя на крыльцо, окинул взглядом парковку машин перед кафе. В глаза бросился синий автомобиль, припарковавшийся напротив. Из него вышел стройный молодой человек с аккуратной прической, высоким лбом и чуть толстоватыми губами. Одет с иголочки: дорогой синий костюм под цвет машины, голубая рубаха и дорогие туфли. Закрыл автомобиль, пискнул сигнализацией и направился в кафе. Акламин спустился с крыльца ему навстречу. Проходя мимо Аристарха, молодой человек, окинув его изучающим взглядом, вдруг поинтересовался:

– Понравилось?

– Неплохо, – отозвался оперативник.

– Заходите еще, – пригласил молодой человек.

Догадавшись, с кем говорит, Акламин нагнул голову:

– Возможно, все возможно.

Живо взбежав по ступеням, тот скрылся за дверью.

Поправив воротник, Аристарх двинулся вдоль тротуара. Пешеходов было немного, машин на дороге – тоже. Тени деревьев вдоль тротуара плавали по асфальтовой дорожке. Аристарх то окунался в них, то охватывался со всех сторон лучами солнца. Мимо прошел пожилой человек, улыбаясь чему-то широкой улыбкой во все лицо. В белой рубахе, галстуке и серых брюках. В руке нес цветок розы, обернутый красивой пленкой. Шаги делал большие, явно спешил куда-то. Прихрамывал. За ним, обгоняя всех, пробежала девочка с сосредоточенным лицом, в футболке и юбке, с сумкой в руке. По сторонам улицы как-то неуютно располагались жилые дома и здания с магазинами. Аристарх не успел далеко отойти от кафе, как из дверей пулей вылетел наружу молодой человек и пустился вдогонку за ним. Услышав, как его окликнули, Акламин приостановился, оглянулся. Удивленно взглянул на торопливо подходившего молодого человека. Тот тянул руку, говоря на ходу:

– Давайте познакомимся. Я владелец этого кафе. Меня зовут Андрей Кесков. Официантка мне сказала, что вы интересовались моим заведением. Возможно, я смогу быть вам чем-то полезен? Вот моя визитка, – выдернул из нагрудного кармана пиджака и протянул ее Аристарху.

Задержав взгляд на его лице, Акламин отметил, что оно не было открытым, как у рубахи-парня. Улыбка не злая, но и не теплая. Глаза прищурены и зрачки плохо уловимы. Обычно такие лица бывают у людей скрытых, себе на уме. Это не говорит о том, что люди плохие, просто они никого не впускают в свой внутренний мир. Держат его за семью замками и семью печатями. Аристарх взял визитку, прочитал, сказал:

– Хорошо, когда появится необходимость, я к вам обращусь! – и зашагал дальше ровным быстрым шагом.

Оставшись стоять на месте, Кесков долго сосредоточенно смотрел ему вслед, пока среди мелькающих пешеходов спина Акламина не скрылась.