Ужас, живущий во льдах

Я больше не мог смотреть на эти ошметки мяса и рубиновой крови, впитывающейся в снежный покров. Коричневый мех очень скоро покрылся белой крошкой, которая вскоре скроет тело призрака давно минувших лет и упокоит его душу в ледяном царстве, находящегося вне власти времени. Пришлось бежать. Бежать туда, откуда я не смогу увидеть это месиво, оставленное каким-то монстром.

Всё оставшееся время я шёл и прокручивал у себя в голове одну единственную мысль, оставленную жгучим клеймом в моих нейронах. Моё согласие на данную экспедицию было дано только из-за одной очень существенной детали – повторяющийся несколько раз сигнал, принадлежащий по меньшей мере пятерым китам, соединённым в одном теле. По началу всё это казалось лишь ошибкой техники, но чёрт возьми, мы установили новые датчики и импульсы, издаваемые таинственным существом или же самой природой, могли повлечь разрушения вековых ледников, приведя к необратимым и крайне опасным последствиям. Несколько датчиков вышли из строя, но вряд ли такое случилось в виду экстремальных климатических условий – нет! Техника обладала нужными для такой работы характеристиками и даже сверх нормы! Можно было бы спихнуть всё на случайные баги в программе, но не на всех устройствах! Полная бессмыслица! У меня ничего не укладывается в голове! Откуда взялся мамонт и что за чудовище сотворило с ним такое?! А главное, каким образом повредился двигатель самолёта? Инженеры и техники проверили всё перед вылетом. Наша экспедиция готовилась с особой тщательностью! Однако же, что-то пошло не так. Теперь мне всё больше кажется, что профессор накликал на нас беду. Перед самым вылетом я застал его в уединённой комнатке, арендованной специально под склад для нашей группы в отдалённом офисном центре. Меня попросили перенести часть датчиков и несколько ноутбуков, однако, какого же было моё удивление, когда я застал Александра Владиславовича с окровавленным ножом в левой руке! У всех свои чудачества на уме, но, чтобы обставиться сотнями резными деревянными фигурками каких-то нелепых и несуразных чудовищ, выставленных на блеклой пентаграмме вырисованной мелом, – это уже слишком, да ещё и резать самого себя! Он молился им, подобно древним Богам, давно покоящихся в своих затхлых склепах! Теперь-то я понимаю, почему меня просили не заходить в данное помещение, ссылаясь на старость опорных стен и небезопасность самого места. Артём на тот момент был новичком среди нас, поэтому и попросил меня об одолжении, а я в свою очередь просто запамятовал о запрете, но сейчас всё ясно – они боялись, что их раскроют. А ещё, помнится, Артём поведал мне ещё об одном таком чудаке – Михаиле Борисовиче, шаставшем в глубокие ночи по этому же самому помещению, прикрывая голову коричневым капюшоном. Все они – часть одной оккультной секты, чьи планы и цели остаются для меня загадкой.

Ерунда! Полный бред! Как я вообще мог ввязаться в это дело? Роберт, – именно он выступил за мою кандидатуру, когда всё шло к тому, чтобы выбрать нового геолога! Они желали выбрать другого специалиста, – менее опытного, но более подвластного всяким внушениям. Вот же! Они и меня хотели втянуть в свой кружок мистики! Я-то думаю, отчего Роберт несколько раз спрашивал мою позицию по поводу язычества, мистики и о моих познаниях в области спиритизма и оккультизма. Вот к чему всё шло! Но, как говорила моя прабабушка: «Ни одному демону не коснуться твоей души! Для человека ты – брат, для демона же – серебряный меч, отрубающий голову!».

Светлана – так её звали. Она верила, что род наш берёт начало с тех времён, когда ведьм сжигали на костре. Мои родичи входили в касту так называемых инквизиторов, несших смерть всему потустороннему. Никогда я не верил в эти сказки, считая её немного чокнутой, но рассказы прабабушки так влекли меня и пробуждали нездоровый интерес, что иной раз мне и самому представлялись образы воинов в белых доспехах, сражающихся с ордами нежити. Когда-то она упоминала про странных существ, обладающих невероятной силой. Они пребывают в глубоком сне, ибо инквизиция не смогла отправить их в мир иной, довольствуюсь лишь подобием анабиоза. В день её смерти мне был передан медальон с выгравированным знаком медузы горгоны. В довесок, она написала письмо, в котором настоятельным образом просила меня надеть и не снимать магическое ожерелье. Я так и поступил, но не потому, что верил в этот бред, а потому что уважал свою прабабушку, привившую мне любовь к географии, ставшей для меня страстью всей жизни.

Всё происходящее не может быть правдой! Это сон! Кошмар! Сейчас я проснусь и туманные иллюзии, навеянные ужасом, раскинувшим свои хитросплетённые корни, сгорят в огне рационализма и реальности, твёрдо строящейся на нерушимых принципах мироздания!

Из мыслей меня вырвала адская колющая боль, нещадно режущая раненное предплечье. От такой острой вспышки, я едва не потерял сознания, упав лицом в снег. Глаза мои встретились с рубиновыми радужками, тупо смотрящими куда-то в небесную даль, скрывающуюся под снежным вихрем. Кожа лица ощутила тёплые пары воздуха. Между моими руками, погружёнными в снег, покоилось тело Роберта. Лицо друга украшали небольшие осколки стекла, въевшиеся в кожу, а также кровоподтёки, заледеневшие от холода. Правая часть лица обгорела и сморщилась, приобретая нечто вроде клейма, внутри которого вырисовывалась голова того самого монстра, увиденного мной во время катастрофы.

– Виктор, ты тоже выжил? – с каким-то облегчением спросил он, в то время как лицо его выдавало полную отрешённость и равнодушие. – Они не приняли меня в качестве дара, моя душа пока не готова стать частью чего-то большего.

– Роберт, как я рад! – без преувеличения воскликнул я, обнимая своего друга и пропуская мимо ушей весь сказанный бред.

Я не один в этой бездушной пустыне! Теперь, одиночество не будет царапать меня своими длинными и острыми лапами, высасывая силы капля по капле, взращивая во мне огромное холодное пространство, внутри которого завывает леденящий душу ветер и эхом проносятся голоса родных и близких. Я боялся остаться совсем один, пожираемый чувством подавленности, тоски и полной неспособности.

– Остальные мертвы! От пилота остались только кости! – скороговоркой заговорил я, теряясь в эмоциях. – Нужно найти укрытие, здесь бродит что-то чрезмерно большое и опасное! Чёрт возьми, Роберт, я видел мамонта! Ты понимаешь, пережиток прошлого! Он должен был исчезнуть ещё в период голоцена! Что здесь творится? Какова настоящая цель экспедиции? – не смог больше держать я, смотря в глаза Роберту. – И что вообще с твоими радужками? Почему они имеют рубиновый цвет?

Роберт молчал, завороженно смотря на белесый круговорот, уводящий его пьянеющее сознания куда-то за видимые горизонты реальности. Его глаза будто бы смотрели сквозь меня, словно на призрака. Через минуту губы его зашевелились, однако слов я не разобрал. Пришлось наклонится ещё ниже. Друг был слишком слаб, чтобы говорить в полную силу.

– Жертвоприношение, – только и смог выговорить он.

– О чём ты? – едва сдерживаясь произнёс я, пытаясь перекричать шум бурана.

Его глаза поразил дурман, как и голову, словно Роберта накачали каким-то веществом. Я пытался пробудить его от иллюзорного мира, созданного каким-то синтетическим наркотиком, но всё без толку. К тому же, не хотелось переусердствовать, ведь ранения у друга были не менее серьёзные, чем мои личные.

Слишком велика вероятность смерти. Я не могу продолжить путь вместе с Робертом, но и оставить его не имею права.

Я в очередной раз огляделся, чтобы в которой раз убедиться в отсутствии каких-либо естественных убежищ. На сердце вновь навалилось не спокойствие и не столько из-за невозможности спрятаться в пещере, сколько из-за состояния, в котором пребывал мой лучший друг. Не знаю, как он выжил здесь, потому как рядом нет никакого снаряжения. Он смахивает на зомби. Похоже при падении он лихо приложился головой. Весьма вероятно, что у него сотрясение мозга. Я конечно не врач, однако же, могу предположить, что наши шансы на выживание не очень-то и высоки…

Было принято волевое решение разбить палатку прямо здесь и переждать буран. Несколько минут я потратил на выкапывания неглубокой ямы, чтобы поставить там наше временное жилище. Ещё некоторое время ушло на закрепление брезента и засыпания основания снегом, дабы сильный ветер не перевернул её.

Наконец, я занёс Роберта внутрь, да и сам плюхнулся на пол, растеряв почти все силы. Мне было страшно и очень плохо, но я не терял веры в самого себя. Ещё немного усилий и палатка пополнилась двумя спальниками и масляной лампой. Весьма недурно для выживания в таком суровом месте. Тут намного теплее. Быть может нам всё же удастся пережить несколько ночей и дождаться спасательную группу. Надеюсь, нас уже ищут, ведь на связь мы не выходили давно, а это уже серьёзный звонок нашим техникам, оставшимся на базе. На такие случаи у нас есть люди, которые неустанно следят за нашими показателями здоровья. Вероятнее всего они уже заметили, что ряды группы поредели. Ладно, что я уже не один – это не может ни радовать.

Какое-то время мы сидели в полном молчании: я думал о своём, а Роберт всё также смотрел остекленевшими глазами куда-то в пустоту. Холодные лапы страха схватили меня за плечи и встряхнули как следует. Дрожь прошлась до самых пальцев ног. От одного вида Роберта меня воротило. Почему-то сейчас я уже не ощущал радость от того, что моя душа больше не одна. Наоборот, мне хотелось остаться здесь одному. Страшно было лишний раз взглянуть на лучшего друга, с которым у меня не мало хороших воспоминаний. Мне захотелось отвернуться от него и закутаться с головой в спальном мешке. Так я и поступил, а потом достал висящий на шее медальон, чтобы согреть своё сердце. Серебряная крышка открылась, внутри уютно сидела небольшая фотография с изображением моей маленькой дочурки и жены. Я долго любовался ими. Душа разрывалась. Я испытывал неподдельное мучение, страдая от невозможности заключить свою семью в объятья. Внутри появилась пустота, высасывающая мою энергию. Грудь сжималась от осознания того, что возможно я больше не встречусь со своими родными.

– Они знают, – без единой эмоции проговорил Роберт. – Древние силы следят за нами и ждут ночи, чтобы расправить свои крылья, окропив их светом голубой луны, – продолжал бормотать он. – Дельторус – повелитель льда и холода ждёт своего часа. Мир должен измениться. Люди утратили благосклонность Богов. Человечество поплатиться за свои прегрешения. Мы уродуем планету, являясь всего лишь паразитами на теле мироздания.

– Ты не в себе, Роберт, – мрачно отозвался я, не удосужившись повернуться в сторону своего собеседника. – Отдохни немного и перекуси. В рюкзаке еды хватит на двоих, проживём недельку, а может и две, – соврал я, дабы успокоить своего друга.

– Дельторус покажет истинную личину человечества, – пробормотал он, пропуская мои словами мимо ушей.

Сейчас во мне кипело бешенство, сродни обезумевшему вулкану, готовому в любой момент выпустить всепожирающую магму ярости и накипевшей во мне боли.

– Хватит нести чушь! – наконец закричал я, повернувшись в сторону Роберта.

Некогда стеклянные глаза приобрели оттенок жизни. Бледно-рубиновая радужка вновь загорелась алым пламенем. Зрачки расширились, походя на два чёрных блюдца разрастающихся по периметру глаза. Он попятился, вжавшись в жёлтый брезент палатки.

– Ты – палач! Один из них! Откуда у тебя медальон?

Может переохлаждение сыграла свою роль? Вряд ли стоит удивляться этому явлению. Обессиленного и напуганного человека охватила бредовая лихорадка, помутневшая его рассудок, застлав здравый смысл иллюзорным куполом. Похоже у него и впрямь сотрясение, совсем из ума выжил.

В этот момент гнев во мне поубавился. Кипящая от ярости кровь постепенно остывала, а сердце моё более не испытывало ненависти, сменяясь неким чувством жалости и понимания. Нельзя терять головы в такой ситуации. Именно страх и полная растерянность дезориентирует нас и заставляет впадать в бессмысленную панику, оставляя позади ценные крупицы времени. Поэтому, я успокоил себя и свои натянутые до предела нервы. Вместо ругани и нелепой конфронтации я решил пойти навстречу захворавшему другу. Моя рука нащупала флягу в глубине рюкзака и потянула её из глубин тесноты и мрака. Открутив крышку, я придвинулся ближе к Роберту, пытаясь влить в него хоть немного жидкости. Отчего-то это действие казалось мне лучшим вариантом, который бы помог привести одну затерявшуюся душу обратно в мир разумных существ. Как только горлышко фляги оказалось совсем рядом с синеющими губами Роберта, моя кисть сжалась, выпустив содержимое. Фляга упала на пол, а жидкость, таящаяся внутри, стала растекаться булькающим слабым потоком.