Спираль апокалипсиса

– Да вы садитесь! Сейчас нальём что-нибудь.

Он устроился между Кристиной и Соней, несмотря на молчаливый призыв Надежды и Александры. Дима блаженствовал. Этюд написан, в киношколу поступил, столько девушек строят ему глазки! Не учёба, а Рай. Мир вертится вокруг него уже без Смотрителей. Прекрасный пол –показатель божественного расположения. Женщины чутьём находят избранника. Он отмечен и выбирает приз. Кто потом будет заглядывать за кулисы? Успех всё спишет.

Дима посмотрел на Соню, как тронул гладкую кожу, чувственный овал лица. В расстёгнутой блузе мелькнули розовые кружочки с аккуратными сосочками – грудь нерожавшей женщины. Рядом мелькнула другая, налитая, раздавшаяся, плотная. Кристинина.

К пирожкам потянулись руки, и блюдо опустело. Кристина с Димой взялись за один пирожок. Попытались вырвать его друг у друга, завязалась борьба, его рука ткнулась в упругий бюст. Как теннисный мячик – чем сильнее жмёшь, тем твёрже упирается!

Он в упор глянул на прилипалу. Она вопросительно подняла бровь. Он прошептал ей:

– Или ты моя или разбегаемся…

Кристина завораживающе улыбнулась. Нет, это она будет диктовать условия. Любая мужская атака растворится в ней и укрепит изнутри. Примитивным быкам с ней не потягаться. Она из антимира. Обычное зло с ней не справится. Она просто подзарядится им. Она живёт там, где другие не живут. У неё нет конкуренции во времени и пространстве.

Девушка прищурилась, как кошка, и погладила его ладонь, всё ещё сжимавшую упругий живой шарик. Если бы Дима знал, что пора спасаться!

Под общее хихиканье Соня поднялась, чтобы выйти из комнаты. Вздох облегчения у Нади плавно перешёл в шипение змеи, когда он откровенно обнял Кристину.

От назревавшего скандала их спасли Виталий и потный бородач в казачьей форме с портупеей и кобурой, ввалившиеся в комнату. Они внесли с собой интересный разговор, чем и задержали Соню.

– И вот к нам забурился чёрный. Он ржал… – бубнил бородач, стоя спиной к Диме.

– … в самых тонких психологических эпизодах, отчего у тебя обрывалось восприятие, – подобрал слова Виталий.

– А все терпели! Мастер куда-то вышел, трус! Презираю киношников. Не сражаются, а играют. Будь они прокляты и мертвы!

Он развернулся, и надкушенный пирожок вывалился из руки Димы.

– И ты из темноты попросил его заткнуться, – с иронией произнёс Виталий.

– А он растопырился у выхода, паскуда, скрестил мохнатые руки на груди и спрашивает: «Кто тут против меня?» А все повалили из зала. Трусы, недоноски!

– Они предатели, – отозвался Виталий. – А ты герой, ты шёл мимо смуглого и думал…

– … имеет ли смысл воевать? Ради этих недопёрдышей?!

– Недопёрдыши это мы? – уточнила Соня.

Бородач брезгливо покосился, но презрительные слова, готовые слететь, замерли у него на языке. Что толку сейчас говорить! Скоро и так посыпятся с шей головы наглецов, завоевавших наши просмотровые залы!

– И гордый горец слинял, почуял таракан, что могу раздавить ненароком, – продолжил бородач. – У нас нет ничего общего с отбросами. Пусть умрут в убожестве. Ибо не чувствуют.

Он сбросил с себя портупею, выхватил шашку и завертел замысловатые «восьмёрки» перед лицом Сони. Все девушки, кроме неё, завизжали. Прочие с опаской глядели на обезумевшие глаза казака и жались к стенкам от рассекающей воздух стали.

– Спасай Россию! – хрипло кричал он. – Высшие от нас. Поклоняйтесь огнём и кровью… мечами поклоняйтесь мне! Попирай варваров, бей их…

– Пошёл вон, кликуша! – заверещала Александра. – Нацист поганый!

Под гомерический смех Стрелец совместил языческую речь и боевое искусство:

– Я приведу к победе и радости… пребуду в оружии, и убивать будем с наслаждением!

Проснулся Гриша, готовый ринуться в бой непонятно за что. Приподнялся с постели, не удержался, схватился за портупею, с которой и загремел на пол.

Вошёл под бурные возгласы Гурий Иванович.

Бородач, тяжело дыша, опустил оружие.

– Привет, новобранцы! – весело поздоровался Гурий Иванович. – Уже воюете?

– Подходите к нашему биваку! – откликнулась Соня, прямо-таки отдавшись через голос мастеру.

Дима пристально взглянул на руководителя. Тот уже получил престижную премию за сценарий фильма «Париж на смех не надеется» и сопливое признание домохозяек. Как льнёт к нему Соня! Гурий улыбнулся, похлопал напрягшегося Диму по плечу. Оскалился, когда тот невольно дёрнулся, и зыркнул, как щука из засады. Позже не раз мерещился этот колючий взгляд. Мастер знал о заимствовании этюда!

Бородач накинул портупею с кобурой, спрятал шашку и вытянулся.

– Здравствуй, зёма, Новый год! – поприветствовал его Гурий.

Зёма заржал и ретировался за дверь.

– Наконец-то! – облегчённо вздохнула Венера. –Три дня видим, а надоел на всю жизнь.

– Стрелец – за Иванов борец, – прохрипел Гриша. Руками он что-то сгрёб и быстро спрятал в газету.

– Возит оружие с Кавказ, Петрушка-казачок! – прибавила Александра, приводя своё закрашенное личико в строгий порядок. – Ваш коллега со второго курса.

– Самый свирепый ум общаги, истинный ариец, замечен в порочащих связях, – дополнил Гурий. – Квадратная голова, которую гладят нацисты, уверяя, что она круглая. Тщательно скрывает свою еврейскую прабабушку.

– Без него мы бы до сих пор жили на деревьях, – витиевато завершил Виталий.

– Танцевать! – взвизгнула Венера с напевом. – Я танцевать хочу…

Соня повернулась к мастеру. Они обменялись интимными взглядами. Димы затаился. О чём шепчутся?! Ничего хорошего это не сулило. Парочка облизала его многозначительными взглядами. Он неровно задышал, отравляемый тревогой и ревностью. Вспотевшие пальцы расстегнули пуговицу на рубашке, обнажив покрасневшую кожу на часто двигающемся кадыке, потёрли шею, грудь, коснулись спирали…

…Дима покачнулся, приблизился к девушке. Соня приподнялась навстречу и грубо проговорила:

– Жалеешь? В твоих глазах испуг. Там, куда ты уйдёшь, этого нет. Отдай ручку!

Он сжал колпачок, чтобы передать ей, но спираль, словно наручниками удержала его жест.

Дима помотал головой.

Изо рта Сони ему в лицо выпрыгнула огромная крыса. И как только увернулся! Толстая тварь вцепилась в плечо, порвала пиджак, шустро заработала в лохмотьях когтями, схватила вожделённую ручку. Он вырвал спираль из мерзкой, зловонной пасти. Она укусила за ладонь. Дима сжал её челюсти, выкинул визжащую крысу в окно и…

… пришёл в себя. Ощупал руки, пиджак. Вроде целы. Спиралька на месте.

Все, кто находился в комнате, сидели с широко раскрытыми глазами. Они, с ужасом наблюдали возню с невидимой крысой, того и гляди, кинутся за неотложкой. На лицо белая горячка!

– Вы смотрели пантомиму «Крыса и абитуриент»! – натянуто улыбнувшись, провозгласил он.

Поклонился, налил вина, выпил под шквал аплодисментов.

– Так будем или нет танцевать? – прервала их Кристина. – Сублимируемся или как?

Дима обернулся к Соне, и та чистым, любящим взглядом, словно припудрила его тревоги. В ней уже не ощущалось демона. Возможно, именно крыса являлась тем бесом, которого Диме изгнал из девушки и выбросил в окно. Мерзкую тварь никто не заметил.

Он шагнул к Соне, но тут же понял свою ошибку. Нежный взгляд предназначалась не ему, а Гурию за спиной.

Дима тронул её за локоть. Та певуче ответила:

– Нет! Ты же ничего не предложил…

И закружила с Гурием вальс по комнате.

Дима переключился на Кристину. Та, лёгкая и беззаботная, как волосы на ветру, разбрасывалась по жизни, хаотично летала бабочкой на свет, порхала, где хотела и пахла удовольствиями. Она отвлекала от бед и спасала. Дима подошёл к воздушной фее, поклонился, с шиком щёлкнул каблуками.

Женская рука легонько коснулась его плеча.

– Помоги Гришу дотащить? – попросила Венера, расхотевшая танцевать.

Он тяжело вздохнул и попросил Кристину подождать. Ну, всё складывается так, чтоб Соня уединилась с мастером! Но как отказать Венере?

Вместе с Виталием они вынесли за дверь мычащего, шатающегося парня. Отвели в другую комнату, чтобы тот не портил настроение своим видом. Дима покосился на Венеру. Та явно питала слабость к Грише. Хотя, считалась звездой и выбор имела. О ней только и говорили. Недавно снялась в трёх эпизодах у Френсиса Копполы. Болтали, что даже переспала с известным голливудским жеребцом и получила главную роль блокбастере. Конечно, не «Крёстный отец», но перспектива-то! Это почуяли поклонники, потрясённые красотой, успехом и связями девушки. Один сумасшедший каждый день приносил корзину цветов к дверям её квартиры. Все, кто мог, уже пали ниц у точёных ножек Венеры «Киноской», но получили отставку. Как те мажоры, клеившиеся к ней в богемном кабаке, где она подрабатывала певицей, гнушаясь эпизодами и групповками.

Венере нравился Гриша – последний бастион в институте, который пока не сдался. Его сопротивление интриговало. Такой стимул для совершенствования! Разве интересно жить, когда только свистнешь, и – все мужики падают ниц? Она так и сказала Диме, пока тот тащил Гришу по коридору.

– Какое это имеет отношение к любви и браку?! – буркнул Виталий, помогавший с другого бока.

– Я пока выбираю, – парировала она. – Знаешь, какой муж должен быть крутизны?!

– Ни Гриша, ни всякие Копполы тебя не осчастливят, – покачал головой Виталий.

Венера фыркнула и указала на выписывающего кренделя любимого.

– Единственный нескучный пацан в институте, и не сделает меня счастливой? Да он – Андрей Болконский, поручик Ржевский! Слушайте! – она сильно толкнула его в бок. – Почему это у вас, Георг, рука холодная?

Тот отпрянул, прижался к стене и трезво отчеканил:

– От пистолета, мадемуазель.

Потом вынул оружие, одолженное из кобуры Стрельца.

– Каков?! – вдохновилась Венера. – Сразу видно – артист. А как ты меня называешь, Гришуль?..

– Ты – моя пуля. Ты – моя ласковая пуля!

– Вот как на меня запал! – захлопала в ладоши Венера.

Затем Гриша зарядил пистолет, увидев проходящего мимо с ананасом под мышкой Василия «Шекспира». Прижал бедолагу к стенке, соорудил ананас ему на голову.

Виталий пальцем не пошевелил, чтоб помешать. Злорадная ухмылка раздвинула напряжённые губы. В детстве над ним часто издевались, но он вырос и показал всем, чего стоит. А этот клоун до сих пор не научился защищаться. Значит, судьба такая: подвернулся под пьяную руку – выкручивайся сам!

Гриша навскидку, не целясь, разнес ананас на куски. После бросил оружие на месте преступления, стерев отпечатки пальцев с помощью мини-юбки Венеры.

Последовал вой Васи. Свидетели понеслись за угол коридора. Гриша на бегу прокричал:

– Ватсон, заходите слева, я держу её на мушке!

На шум сбежался весь этаж и принялся в страхе созерцать стекавшую с головы Василия жёлтую мякоть. Многие решили, что первокурснику вышибли мозги за ненадобностью.

Виновников скандала нагнала Кристина. Впятером они вбежали в апартаменты Гриши, злясь и смеясь. С досадой швырнули хозяина на одну из коек. Тот сразу уснул сном младенца или маньяка, свершившего своё дело.

Из коридора раздались возбуждённые голоса.

За подобные шутки их карьера в киношколе могла закончиться, не начавшись.

– Вы рехнулись?! – на высокой ноте вывела Кристина.

Она осторожно вышла за дверь на разведку.

Дима отчаянно грыз ногти. Случайно ли это? Судьба, что ли, отводит от кино… Одно за другим. Этот расстрел, как продолжение дурных видений.

Тут Виталий вынул из-под кровати цветы, конфеты и шампанское.

– Это тебе! – сказал он и добавил шёпотом:

– Отдашь Соне.

Дима изумился. Что движет приятелем? Любовь?

– Ты любишь Кристину, – проницательно произнёс Виталий.

– И Соню, и Надежду, и…

– Многоугольник какой-то. Что думаешь делать?

– Не знаю. Насчёт Сони…

– Она добивается тебя на зависть остальным, а ты подарил её мастеру, – пронзив его глазами, сказал Виталий. – Просто так?

Вернулась на цыпочках Кристина.

– О чём вы? – вмешалась она. – Кого вытесняете?

Из затруднительного молчания его вывела Венера. Она извлекла из-под койки впечатляющую бутылку. Девушка поводила языком во рту, коснулась правой щеки, которая, то проваливалась, то оттопыривалась.

– Смотри, Димыч, какие мы вещи заглатываем! – подал голос проснувшийся Гриша.

– Из Парижа, – похвасталась звёздочка экрана. – Ничего для меня не жалеет.

– Венера в мехах! – съязвила Кристина.

– Надо будет – купит, – уверенно заявила Венера. – А к чему ты?

– Это не я, а Захер-Мазоха5.

– А за хером мне ваш мазохист? – изрёк воспитанный на корабле Гриша.

Виталий взял бутылку и подтвердил:

– На Арбате такой пузырь можно толкнуть за тысячу баксов.

– Вот как меня любит! – расчувствовалась Венера. – Так что это за Венера в мехах у мазохи?..

– Но реально – за двадцать, кислятина, – сбавил цену дотошный Виталий.

– «…Женщина является врагом мужчины или рабой его, или деспотом, но не спутницей жизни…», – наизусть процитировала Кристина. – Захер-Мазоха!

– Вдвоём с Гришей вам не сделать карьеры – будете толкаться, – пророчески заявил Виталий.

– Ишь, ты! – смутилась Венера. – Я, что, замуж собираюсь?!

– А если и замуж? – заметила Кристина. – Уж если выходить за кого, так за Гришу.

– Почему? – оторопела Венера.

– Надёжен так, что можно забыть у него кошелек, жизнь и честь, – ответила та. – Всё вернёт! Но выберет прелюбодейную! Честь и трах – две вещи совместимы, Венус… Ему нужна терапия. Да здравствует сексуальная революция!

– Меня спросила? – обиделась Венера. – А его?

– Чего спрашивать? У тебя врожденная зависть к пенису, у него – к… Вы – мазохисты, я – садистка! Насчёт тебя подумаю, когда сменю ориентацию.

Дима глянул на посуровевшего Виталия, красноречиво указав на Кристину, ластившуюся к нему, как кошка в критические дни. Потом схватил её за руку, и ретировался с за дверь.

– У Гриши пассия, – задумчиво произнёс Виталий.

– Кто?! – снова оторопела Венера.

– Кристина!

– Но эта шлюха ушла с Димой! – не поверила она.

– Сегодня с Димой, завтра с Ричардом Гиром6, – кивнул Виталий. – Чуешь, откуда Фрейд дует?! Жаль её.

– Что это ты озаботился нами? – с подозрением спросила Венера.

Она снова поиграла языком со щекой. Какое-то уплотнение внутри. Потом полосонула Виталия взглядом. Если так о ней заботится, то зачем подтолкнул Диму к Соне и даже на угощение разорился? Нечисто тут. Если у них сладится, Кристина перекинется на Гришу. Для неё смысл жизни в постели, чтобы снимать комплексы, привитые психоанализом! Кристине надо не в кино, а на панель. Вот где бы наснималась! Но что все-таки затеял Виталий?

Видя её сомнения, он пошёл с козыря.

– Кристина – моя!

Она восхитилась. Лис, дипломат, интриган. Как изящно разводит всех! Но если кто-то не примет расклада?

– Зачем тебе эта подстилка?

– Кристина балуется психоанализом и магией. Её надо вытащить из секты! Она колдует, связалась с нечистой силой.

– Врёшь!

– Сам видел, – побожился тот и зашептал. – План такой…

– … Так ты её любишь? – спросила Венера, выслушав его. – Тогда берёшь Кристю на себя, Диме – Соня, а Гриша – мой?

– Да. Союз?

– До гроба! – хмыкнула она.

Распахнула дверь, и замерла.

Дима надевал свой крестик Кристине, возбуждённый её снятой блузкой. Забылось, что настоятель запретил снимать распятие с шеи, если уже повесил. Но очень загорелось под благочестивым предлогом коснуться розового соска.

Когда влажные губы запечатлели на нём поцелуй, оживлённая Венера подхватила голубков под руки.

– Дорогие братья и сестры во Христе! – торжественно произнёс появившийся Виталий. – Тайная вечеря зовёт нас.

– Где Гриша? – поинтересовалась Кристина, застёгиваясь.

– Брат почивает после усердных возлияний! – ответил Виталий и прошептал что-то Диме.

Тот живо закивал.

Когда они вернулись, Соня с бокалом шампанского подсела к Гурию. Виталий подтолкнул приятеля.

– Как тебе наши Содом и Гоморра? – поинтересовался Дима, вручая Соне букет цветов.

– Мне? – удивилась та.

Поцеловала его в щёку. В другую. Затем их губы надолго встретились под саркастическое кряхтение мастера.

Сорвав поцелуй, она шепнула:

– Я всё знаю. Этюд ты взял не у меня, а у всех. Гурий раскололся.

– Расскажешь?

– Если отдашь одну штучку.

Прервала новое лобызание дробь по столу. Это стучала Кристина.

– Сейчас учудит! – сморщилась Венера.

Та забралась на стул и расстегнула блузку.

– На свете есть не только динамистки, но ещё и умницы, вроде меня! – страстно произнесла Кристина. – Начинаем сеанс!

На зов сбежались все грехом повязанные киноведы.

Она открыла перед зрителями верхние прелести, вызвав восторженный рёв.

– Дорогие первокурсники, вы наблюдаете главный талант женщины – умение раздеваться, – заметил Гурий.

– Молодежь припадите к груди! – вещала она, раскачиваясь на скрипящем стуле. – Положа руку на сердце, ответьте, сестры по Еве: умеете ли вы так преподнести себя? Нет. Тогда не щемитесь по углам, а учитесь!

Абитуриентки нервно затеребили свои блузки, словно их тоже потянуло на подвиги.

Венера выскользнула из комнаты, кивнув Виталию.

– Не ходите невостребованной! – эмансипировала Кристина. – Воспарите, распахните душу, утолите страждущих. Будьте доступны. Не бойтесь славы! Слава – всё! Стыд – ничто… Прикладывайтесь! Где мужчины? Не вижу.

Стриптиз вдохновил киноведов, дисциплинированно построившихся друг за другом. Соня переглянулась с мастером, когда Дима первым приложился к соску, мазнув его носом.

– Я тоже могу оголиться! – вся зашлась она. – Большого ума тут не надо.

– Только смелость! – произнёс Гурий. – На тех, кто враг, нападай без жалости. Жаль, как змея!

– Почему все лижут эту пьяную дуру? Кобели! Покидали подружек и выстроились в очередь. Даже ты! – яростно обвинила она Диму.

– Я просто подошёл ближе, – оправдывался тот.

– Ради этих висячих тряпочек?! – погрешила она против истины. – А если бы она предложила целовать свои ягодицы?..

– Предлагай ты!

Но Соня уже пересела к Гурию на колени.

В комнате появился Стрелец и насмешливо забарабанил пальцами по двери. Собрав внимание, он опять исчез в коридоре. Оттуда раздался его смех и визг Василия.

– Что со Стрельцом? – тихо осведомился Дима.

– Что-то обломилось, – туманно заметил Виталий и вышел.

Кристина оповестила всех:

– К ним идёт Венера.

Дверь открылась. На пороге возник Василий с постельным бельём в одной руке и дыней – в другой.

– Опять выгнали? – спросил Дима. – А где Венера?

– Последний раз я видел её, рвущейся из этого Эдема к тёте на «Шоссе Энтузиастов». Удерживал нашу смуглую Венеру Гриша. Он лобызал её античные ноги, признавался в любви и клялся уйти от Кристины. Куда мне деваться?

– К нам.

– Надо заниматься, – отказался Василий.

– Ладно, – вздохнул Дима и вышел.

Кристина без Венеры очнулась. Ей захотелось узнать результаты их рандеву. Для Гриши она оказалась в киношколе первой любовью, которая потому и запомнилась. Когда Кристина входила в общежитие, он всхрапывал, как племенной жеребец при виде кобылы, роя копытом паркет. И в эту жизнь прискакала ещё и Венера. Наглая соперница из конюшен Голливуда! Потом Дима, в которого вцепились Соня и Надя. Она вообразила, как они заласкают парней, и взвыла от обиды. Почему у неё уводят мужчин? Она, что, для разогрева? Пусть доплачивают за фригидность! Вот недостаток антимира. Тянутся-то из мира попользоваться все, но потом сбегают к своим. Нет, надо закончить хотя бы с одним. Его ожидает катаклизм. Она уже преподнесла ему подарок! Но перед этим ритуал.

Кристина пресекла мужское паломничество к своим мощам и выскользнула в коридор.

Соня поинтересовалась у Василия:

– И часто такое?

– Зависит от количества выпитого, – ответил тот.

– Москвичам тесно в городе, – сказала Александра, – общежития завоёвывают.

Её надрывный, неудовлетворённый тон невольно обращал на себя внимание. Но отсутствие мимики и девчоночья вертлявость сразу охлаждали редких поклонников, готовых на флирт. Старую деву за версту видно. Унылое высокомерие не пробуждало половых восторгов, хотя крутые бёдра на крупном плане волновали.

– Виталий и Стрелец – герои-любовники, – поделился Василий. – После возлияний мечтают избавить от моральных устоев наших женщин.

Сам он относился к типу – «примерный семьянин». Но из-за клоунской внешности, лысины и проживания без дома в провинции к тридцати годам его ещё не окольцевали. Вася ночевал даже в отделении милиции, куда нелегально проникал. Изучив график передвижений небдительных сотрудников, рассчитал до секунды, когда зажигать свет, кипятить чай или ходить в туалет. И даже такое коммуникабельное дитя в общежитии достали!

– Сначала вечер у киноведов, потом кобелиный бал в его обители и, в конце концов, хозяина выгнали, – перечисляла секретарша с участием.

– Очень уж любвеобильные сценаристы напросились в соседи, – вздохнул Василий, покосившись на Александру. Вот такую бы мать-заступницу!

Между ними промелькнула искра, полегоньку разгораясь на пороховой бочке одиночества.

– Есть с кого брать пример, – отозвалась она, кивнув на Гурия и Соню.

– Я уже у всех переночевал, – пожаловался Василий. – Больше не пускают, отправляют осваивать целину женского пола.

У него выработалась интересная речь. Подтрунивание и эпатаж держали внимание в нужных местах. Сказалось преподавание в школе, умение противостоять местным бузотёрам. Между ночёвками в отделении милиции он окончил филфак педучилища и набрался учительского опыта.

– Какое свинство! – возмущалась Александра. – Нормальным людям житья нет от бабников.

Он в ответ так широко и душевно улыбнулся, что все рассмеялись. Сквозь броню пробился простоватый добряк, которого, как ребёнка, захотелось приласкать. Этим Василий и приглянулся приёмной комиссии.

– Вы в курсе, что у нас на курсе крыса? – вдруг произнесла Соня.

– Кто?!

Вернулся запыхавшийся Дима.

– Давай в тринадцатую, – сообщил он Васе.

– Там же Григорий с Венерой? – возразила вездесущая Александра.

– Она ушла домой.

Соня расслабилась. Кажется, сучка прекратила тереться возле Димы.

– Вы думаете, – вздохнул Василий, – аппетитно спать в комнате с перегаром, увеличивающимся в геометрической прогрессии?

– Вась, – умоляюще шепнул Виталий, – всего на ночь.

– Конечно, надо же и вам вдвоём устроиться, – презрительно бросила Александра.

– Он там вскоре останется один, – успокоил её Виталий.

– Гриша уже последовал за Венерой, – объяснил Дима.

– Как последовал? – не выдержала Кристина.

И снова выпорхнула в коридор. Виталий – за ней.

– Далеко не уйдут, – обнадёжено сопротивлялся Василий. – А мне скетчи писать на «Ералаш», этюды немой и звуковой. Не высыпаюсь, какую уж ночь! Такие звуки – аж немею. А сегодня вообще к стенке поставили!

За перегородкой раздался гогот Стрельца.

– Васенька, обещаю! – вступила в разговор Надя. – Познакомлю с сестричкой. Будем дружить семьями, и ездить друг к другу на дачу.

– Ага, – кисло ответил тот, – а пока мы дружим домами.

Секретарша подмигнула Наде. Та умоляюще прошептала Диме:

– Почему мы не вместе?

Он пожал плечами.

– Пошли со мной, – упорствовала Надя, – я знаю о плагиате.

Он поспешно покинул вместе с ней комнату.

– Спасибо за поддержку, Александра Ивановна, – поблагодарил Вася и угостил её дамским вином.

Он заметил, что секретарше бюрократическая рутина в тягость. Её считали службисткой, фанатичкой кино, но она имела ещё дом, дачу, и явно ждала рукастого хозяина.

В коридоре Диме и Наде преградил дорогу Виталий. Они слегка отодвинули его в сторону.

– Я отдал тебе шампанское и конфеты? – упёрся Виталий, как боров на бойне. – Это плата. Угощай пока не поздно Соню.

– А я уже никто? – вспылила Надя. – Шовинисты! Сейчас всё расскажу о вас, мелкие воришки чужих сюжетов?!

После чего вернулась в комнату вместе со Стрельцом. Соперники торопливо последовали за ней.

– Гурий Иванович, много ваших выпускников работает в кино? – спросила Надя.

Плагиаторы почуяли подвох.

– Двое, – ответил педагог.

– Мало, – перехватил инициативу Стрелец.

– А зачем больше? – хмыкнул мастер. – Способных от силы трое наскребётся, остальные – подельники или бездельники. Вот так, о, дети своих неурожайных родителей!

Он засмеялся и обнял Соню.

Дима глянул на портрет Станиславского. Классик запрещал даже флирт в театре, а Гурий уже на первой встрече залез в трусы к своей студентке. Не этично!

Дима не заметил, как, целуясь, оба наблюдают за его пиджаком, из которого торчала спираль.