Орден «Солнца». Часть 1. «Исповедь»

1.1. Возвращение в Москву

31.12.2000

Россия, Москва.

Погода стояла прекрасная. Свежий, морозный ветерок гонял по небу снежинки. Люди, спешной походкой, суетливо, то скрывались в дверях ближайших магазинов, то покидали их и направлялись кто куда. Иногда раздавались хлопки и веселый смех, это молодежь поджигала различные хлопушки, петарды и прочую новогоднюю утварь. От этих хлопков то там, то здесь срабатывали сигнализации автомобилей. Сегодня все мы будем встречать 2001 год. Было очень ярко, свет отражался от снега, который был по всюду и слепил глаза. Я, неспешной походкой, прогуливался по окрестностям. Настроение было прекрасное, и я, невольно, улыбался случайным прохожим. Некоторые прохожие так же улыбались мне навстречу, и мы поздравляли друг друга с наступающим праздником. После каждого моего шага раздавался хруст снега, и я с наслаждением слушал этот звук. Звук каждого последующего моего шага отличался от предыдущего, и я философствовал. Как забавно, одно и то же действие дает разный результат. Сегодня я буду встречать новый год в одиночестве. Мой лучший и единственный друг покинул меня. Наши пути разошлись и теперь он там, а я здесь. Хотя нет, не так, он меня не покидал, это судьба разлучила нас. Сзади послышался звонкий детский смех. Молодая женщина катала на санках своего ребенка, и тот был в восторге. Я обратил внимание на лавочку, которая стояла немного поодаль от тротуара, и решил присесть ненадолго, перевести дух. Я присел и начал наблюдать за людьми. Я люблю людей и с пониманием отношусь к ним, даже когда вместо улыбки тебе на встречу попадается угрюмое или озлобленное лицо, с багажом личных проблем. Долгие годы моей практики научили меня тому, что любой человек прекрасен, даже самый падший. И если человека отделить от всей той мерзости, что он накопил за годы своей жизни, то останется, то чистое и прекрасное, то, каким он был изначально задуман.

– Терентьев Дмитрий Михайлович?

Я обернулся. Слева от меня стоял полицейский. Его выражение лица говорило о том, что он чрезвычайно не в восторге от того, что вынужден быть здесь и сейчас.

– Здравствуйте. Да. Чем могу быть полезен?

– Лейтенант Семенов. Вам придется проехать со мной в участок.

– Вот как? Позвольте поинтересоваться на каком основании?

– Узнаете все на месте. Пройдемте к автомобилю.

Я осмотрелся. На обочине был припаркован полицейский автомобиль.

– Что ж, лейтенант Семенов, если такова необходимость, я в вашем распоряжении.

В США моя деятельность проходила под грифом «совершенно секретно». Хотя я так же был известен, как врач психотерапевт. Когда я закончил свои последние дела, я решил вернуться на Родину, да и специалистов подобных мне в США было достаточно. В настоящий момент я обосновался на съемной квартире и еще не определился с окончательным местом жительства. Мы проследовали к автомобилю, и полицейский открыл заднюю дверь. Я сел и машина тронулась.

– Лейтенант Семенов, с наступающим вас новым годом!

– Вас так же.

Семенов ответил сухо и нехотя, дав понять, что совершенно не настроен на общение. В участке я проследовал за ним в его кабинет, и мы сели за стол.

– Михаил Дмитриевич, чем вы занимались в США?

– Я врач.

– Что явилось причиной вашего возвращения в Россию?

– В США я проходил курсы повышения квалификации.

– Вам известно, что вы обвиняетесь в дезертирстве с военной службы?

– Нет, мне этого не известно. Я нес свою службу в госпитале. По окончании срока я был исключен из списка личного состава воинской части. Полагаю, что здесь какая-то ошибка.

– У нас информация, что вы являетесь дезертиром. Более того, вы обвиняетесь в шпионаже.

Я предположил, что могу встретить этот новый год в КПЗ, чего мне бы очень не хотелось. Мы сидели друг напротив друга, и я решил взять ситуацию под свой контроль. Я пристально смотрел в глаза лейтенанта, тот заметил это и вопросительно смотрел на меня. Воспользовавшись этим, я дотронулся до его руки. Полицейский вырвал свою руку и вскочил как ошпаренный. Он вытаращил глаза, открыл рот и уставился на меня.

– Прошу вас, присядьте.

Семенов, не отрывая от меня взгляда, нащупал рукой стул и сел.

– Вы позволите?

Я, с уважением, протянул ему свою руку ладонью к верху. Лейтенант, не меняясь в лице, протянул мне свою руку и положил свою ладонь поверх моей. Я показал ему некоторые эпизоды своей деятельности. Если же что-то пойдет не так, я просто заблокирую ему эти воспоминания. Полицейский сжал мою руку. Его взгляд был направлен немного выше меня и тут, стул выскользнул из-под него и он съехал под стол. Семенов неспешно вылез из-под стола, встал по стойке смирно и уставился куда-то в стену.

– Лейтенант?

Полицейский не реагировал.

– Семенов!

– Я!

– В участке есть люди наделенные полномочиями выпустить меня?

– Так точно!

– Будь добр, позови кого-нибудь.

– Есть!

Семенов спешно скрылся из кабинета и буквально через минуту я услышал за дверью шаги и недовольный голос, который на повышенных тонах что-то объяснял Семенову. Через мгновение дверь распахнулась, и в кабинет вошел разгневанный человек.

– Полковник Ерохин! Какого черта тут происходит?

– С наступающим! Полковник Ерохин.

Я протянул полковнику руку. Тот возмущенно взглянул на меня.

– Товарищ полковник, протяните ему свою руку.

– Что!?

Полковник злобно уставился на Семенова. Воспользовавшись этим, я быстро приблизился и взял полковника за руку. Полковник вытаращил глаза и начал пятиться, потом уперся спиной в стену и прижался к ней. Я отпустил его руку. Полковник побледнел и потерял дар речи. Потом правой рукой стянул с себя шапку, а левой попытался отдать честь. Немного придя в себя, он переложил шапку в левую руку, а правую ладонь прижал ко лбу.

– Товарищи, моя служба носит секретный характер, и я буду очень признателен вам, если таковым все и останется.

– Так точно!

– Я хочу попросить вас, чтобы все бумаги связанные со мной или же моей деятельностью были немедленно уничтожены. Как текущие, так и возможные в будущем.

– Так точно!

– О нашей с вами встрече никто не должен знать. От упоминания увиденного пользы не будет, а вот погоны свои вы потерять можете с легкостью.

– Так точно!

– Будьте добры, проводите меня к выходу.

– Есть!

Меня проводили к выходу, и я решил продолжить свою прогулку. И тут меня окликнули.

– Дмитрий Михайлович! Дмитрий Михайлович!

За мной вслед бежал полковник Ерохин.

– Дмитрий Михайлович, миленький, а как же жить дальше то?!

– Товарищ полковник, вам известен храм по адресу Верхняя Радищевская?

– Так точно.

– Там несет свою службу очень хороший человек, Алексеем зовут. Обратитесь к нему.

– Так точно… Так точно…

Полковник развернулся и, в растерянности, побрел обратно к своему участку. На крыльце его ожидал лейтенант Семенов.

Погода стояла прекрасная. Свежий, морозный ветерок гонял по небу снежинки… Я присел на одну из ближайших лавочек и продолжил наблюдать за людьми.

1.2. Госпиталь

Декабрь 1994 года, первая Чеченская война. Я нес свою службу в одном из госпиталей. 31 декабря 1994 года начался штурм Грозного. Один за другим к нам поступали раненые солдаты. Это были просто дети без какого-либо боевого опыта. 31 декабря 1994 года мне казалось, что я попал в ад. Когда мне удавалось поспать, хотя даже не так, когда я закрывал глаза, чтобы поспать, меня преследовали окровавленные люди. Они просили о помощи. Но я, ни чего не мог для них сделать, я был бессилен. Они шли на меня, потом падали и умирали. Вздрагивая, я возвращался из этого подобия сна, возвращался обратно в мир стонов и воплей. От переутомления, некоторые раненые двоились у меня в глазах. В один момент я подумал, что сошел с ума. Я увидел, как один раненый солдат встал с койки, посмотрел на меня, а потом исчез. Я крепко зажмурил глаза, а потом открыл их. Солдат продолжал лежать на своей койке, я подошел к нему, он был мертв. Я огляделся вокруг себя, раненые солдаты лежали на своих койках. Некоторые из них мерцали, словно телевизионные помехи. Я однозначно сошел с ума. Оглядевшись на 360 градусов, я увидел человека. Это был невысокий мужчина азиатской наружности.

– Видишь меня?

– Да.

– Имя?

– Михаил.

– Теперь твое имя Михо. И мы едем в Японию.

2.1. Птицы летят на Юг

– Азуми, тебе пора ложиться!

– Еще 10 минут, я почти закончила.

– Что это у тебя?

– Я рисую небо и птиц.

– Здорово выходит. Эти птицы летят куда-то?

– Да, они летят на юг.

– А почему на юг?

– Это перелетные птицы, на юг они летят, чтобы переждать пока у них дома холодно, но потом они вернутся.

– Азуми, как думаешь? Когда они прилетят туда, где тепло, они будут скучать по дому?

– Конечно! Птицы, как и люди, скучают по дому, когда они далеко от него.

– А ты скучаешь по дому, когда ходишь в школу?

– Нет, не особо, дом же рядом. По дому скучают, когда дом далеко.

– Вот вырастешь, станешь художником. И уедешь от нас с мамой, далеко от дома. Будешь скучать по нас?

– Я от вас ни когда не уеду.

– И мы всегда будем вместе?

– Всегда!

– Хорошо. Азуми, уже действительно поздно, тебе пора ложиться.

– Ладно.

Азуми легла и выключила лампу.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, папа.

Отец закрыл за собой дверь и спустился на первый этаж к своей жене, которая прибиралась в столовой после ужина.

– Дорогая, может, все-таки, запишем нашу дочь в художественную школу?

– Ни за что!

– Ей нравится рисовать и у нее здорово выходит!

– Любое творчество – это первый шаг к нищете и аморальному образу жизни!

– Не думаю, что она это рассматривает как способ заработка, она хочет стать адвокатом. Всегда сможет работать в моей компании.

– Я против!

– Ладно, ладно.

Сработали датчики на движение и двор осветили фонари.

– Наверное, опять соседская собака пришла гадить на наш газон.

Отец и мать приблизились к окну. За забором виднелся припаркованный автомобиль, а калитка была приоткрыта.

– Что происходит?

– Я знаю, кому принадлежит этот автомобиль, скорее, звони в полицию!

– Ты куда?

– Проверю Азуми.

– Азуми, милая.

– Папа, что случилось?

– Ничего милая, а теперь, быстро спрячься в шкафу, и будь там, пока я не вернусь.

– Папа!

– Быстрее милая!

– Хорошо!

Отец закрыл дверь в комнату дочери и быстро спустился на первый этаж. Жена с тревогой в глазах торопливо пыталась дозвониться до полиции. Тут раздался сильный удар во входную дверь и та с грохотом распахнулась. Посыпались осколки разбитого стекла входной двери. Стремительным шагом в комнату вошел вооруженный человек и направил оружие на женщину.

– Повесь трубку!

Женщина выключила телефон, повесила трубку телефона на стену и приподняла руки. Вооруженный человек жестом велел мужу подойти к жене. Вошел еще один человек, он не был вооружен, но его лицо наводило ужас гораздо сильнее. Он, молча, прошелся по столовой, осмотрелся, взял два стула и поставил их рядом друг с другом в центре столовой. Жестом руки вооруженный человек велел сесть на них, второй продолжал держать на прицеле женщину. Муж и жена медленно проследовали к стульям и сели.

– Господин Саито, вы знаете кто мы такие?

– Да.

– Хорошо. Это сэкономит нам всем время. Вы знаете, зачем мы здесь?

– Нет.

Прозвучал легкий щелчок, и господин Саито начал стонать. Из его левой ноги выше колена начала сочиться кровь.

– Позвольте озвучить правила нашего с вами диалога. Если кто-то из вас откроет свой рот, пока я не задал ему вопрос, будет произведен очередной выстрел. Кивните, если поняли?

Господин и госпожа Саито кивнули.

– Отлично. Следующее правило. Если на свой вопрос я услышу слово «нет». Будет произведен очередной выстрел.

Человек взглянул на пленных, те кивнули.

– Если кто-то из вас даст мне ложный ответ на мой вопрос, очередной выстрел будет для него последним.

Человек поднял глаза на пленных, те кивнули.

– Итак, продолжим. Господин Саито, вы знаете, зачем мы здесь?

– По делу «Star Dust».

– Верно. Где документация по данной компании?

– За картиной сейф, пароль – 1428. Красная папка.

Человек подошел к картине и толкнул ее правой рукой, за ней показался сейф. Он открыл его и достал папку. Затем взял еще один стул, поставил напротив пленников и присел. Открыл папку и начал небрежно пролистывать документацию.

– Госпожа Саито, вы в доме одни?

– Да.

– А где ваша дочь?

– Она ночует у бабушки.

Азуми сидела в стенном шкафу, как велел отец, сердце ее колотилось, она чувствовала, что происходит, что-то страшное, на глаза начали наворачиваться слезы. Она легонько открыла створку шкафа и начала красться к ступенькам, ведущим на первый этаж. На корточках спустилась на несколько ступенек вниз и увидела своих родителей. Они сидели на стульях спинами в ее сторону, а перед ними сидел мужчина с папкой в руках. Вооруженного человека ей видно не было. Она затаилась, зажала себе рот рукой и тихонько наблюдала. Человек с папкой заметил ее, но не подал вида.

– Госпожа Саито, вы в доме одни?

– Да.

– А где ваша дочь?

– Она ночует у бабушки.

Человек с папкой, перевел взгляд на своего вооруженного напарника и тот произвел выстрел. Пуля попала в голову женщины и та рухнула на пол. Господин Саито в ужасе изо всех сил зажмурил глаза. Кровь начала распространяться по полу во все стороны.

– Я же сказал. Если кто-то из вас даст мне ложный ответ на мой вопрос, очередной выстрел будет для него последним.

И тут раздался пронзительный детский крик. Азуми увидела кровь матери на полу и поняла, что произошло. Она бросилась прочь от лестничного проема, забежала к себе в комнату, закрыла дверь и залезла в стенной шкаф. Она зажала руками рот, слезы начали струиться по ее лицу и ладоням.

– Умоляю вас…

Раздалось еще три выстрела, один в левую и два в правую ногу.

– Я же сказал. Если кто-то из вас откроет свой рот, пока я не задал ему вопрос, будет произведен очередной выстрел.

Господин Саито, не выдержав боли, громко закричал. Азуми, услышав крик отца, не сдержалась и начала громко рыдать. Ее стало слышно на первом этаже.

– Я помогу твоей дочери спуститься.

– Умоляю вас…

Раздался очередной выстрел, пуля попала в живот.

Человек с папкой начал медленно подниматься по ступенькам.

– Азуми!

Азуми сидела в шкафу, зажимая рот руками, и ревела, слезы струились по ее лицу. На ступеньках были слышны шаги страшного гостя. Сердце колотилось. Тут она почувствовала, как в шкафу резко стало холодно. Человек с папкой поднялся по лестнице, открыл дверь в комнату девочки и вошел. В комнате стоял холод. Он осмотрелся и потянулся к дверце стенного шкафа, оттуда был слышан детский плач. Тут дом пошатнулся и раздался треск. Вокруг стенного шкафа сформировалось подобие ледяного пузыря. Шкаф с кусками стен и пола будто вырвало из дома, и он начал двигаться наружу. Через мгновение шкаф висел в воздухе рядом с домом. И тут, подобие гула сменилось мертвой тишиной и резким хлопком. Будто некая сила разорвала шкаф изнутри. Шкаф разлетелся на мелкие кусочки. Девочка устремилась вниз. На земле рядом с домом стоял человек. Он подхватил девочку, быстро открыл заднюю дверь автомобиля, скрылся в нем вместе с ребенком, машина спешно тронулась и скрылась за поворотом.

– Как тебя зовут?

– Азуми Саито.

Сквозь слезы прошептала девочка.

– Теперь твое имя – Мия.

Человек с папкой осмотрел дыру в стене. Не делая поспешных выводов, он вернулся на первый этаж и сел на стул. Он молчал. На него смотрел его напарник в недоумении.

– Что случилось?

– Не знаю.

– Где девчонка?

– Не знаю… Заканчивай и уезжаем.

Мужчина с папкой резко встал и устремился к выходу из дома. Раздался еще один выстрел. Пуля попала в голову…

3.1. Концерт

00.00.2020

США, Нью-Йорк, ночной клуб «Paradise».

21:45

– Майкл, твой выход через 15 минут. Я зайду еще раз за 1 минуту до начала.

– Да, спасибо.

Уже около года я чувствовал себя очень дерьмово. Я не могу объяснить причину этого, но я, словно, начал гнить изнутри. Я пишу песни и музыку и сам их исполняю. У меня неплохо выходит, мне удается собирать залы. И, тем не менее, я ощущаю какую-то пустоту внутри. Когда я только начинал, все было иначе. Музыка и тексты песен будто шли из моего сердца, я был одержим своим творчеством. А теперь, это больше похоже на некий станок, за которым я вынужден стоять и штамповать детали лишенные души. Я вынужден это делать, чтобы оплачивать свои счета. Квартира, машина, рестораны и прочая мирская суета обходятся не дешево. Раньше я обожал свою публику, но теперь, в их лицах я видел лишь людей, впустую прожигающих свою жизнь и кичащихся своей состоятельностью, вседозволенностью и безнаказанностью. Я продолжал им улыбаться, ведь они совсем не виноваты в том, что мне сейчас так паршиво. Страх оказаться за бортом жизни преследует меня. Все мое имущество, как и у большинства американцев, мне не принадлежит. Все взято в кредит и, потеряв возможность оплачивать счета, я потеряю все. Я всегда считал, что главное в жизни быть успешным. Универсальным мерилом успеха являются деньги и вещи, которые тебя окружают. Когда-то мы пережили одну из величайших трагедий человечества, а теперь, по собственной воле превращаем себя в рабов с каждой новой покупкой сделанной в кредит, которая вынуждает нас работать на износ до гробовой доски. Мы берем в кредит дома, квартиры, машины и прочие безделушки, чтобы скрыть свою истинную сущность. Мы продаем свою свободу за бесценок.

После своих концертов я обычно напиваюсь до беспамятства и просыпаюсь уже дома. Иногда я себе позволяю и препараты посильнее спиртного. Меня ужасно злит то, что все, на что у меня хватает мозгов, это снять стресс подобным способом. Я чувствую, как шаг за шагом я приближаюсь к чему-то ужасному, но я намерен все это прекратить. Завтра же я пересмотрю всю свою жизнь, избавлюсь от всего лишнего, погашу все долги, какие смогу. Отработаю сегодняшний концерт по высшему разряду, а завтра начну жить заново. Мой завтрашний день начнется уже сегодня, сегодня я не прикоснусь ни к алкоголю, ни к чему-либо еще. Отработаю сегодняшний концерт, вернусь домой и, просто, как следует, высплюсь. Завтра мир встретит нового человека.

– Майкл, пора.

– Иду.

Сказать, что мое выступление прошло ужасно, значит не сказать ни чего. Хотя публике клуба даже понравилось, как лопнувшая струна рассекла мне щеку и я начал истекать кровью. Во время одного соло, я расположил гитару вертикально. Гриф в этот момент находился в непосредственной близости к моему лицу. Струна лопнула и ударила меня. Я покинул сцену на 5 минут, рана была несерьезная. Хорошо, что на мне были очки, иначе мог бы и без глаза остаться. Я, наспех, настроил новую струну и вернулся на сцену.

– Шоу должно продолжаться!

Еще через полчаса в клубе частично вырубилось электричество. Начал твориться какой-то беспредел. Из-за пьяной девушки, сцепились два парня. В драке, один сломал нос другому. Кровью они залили пол барной стойки. На этом мой концерт был окончен. Матерясь, я ушел в гримерку. Что, черт возьми, происходит? Какого хрена твориться? Я взял стакан и налил виски. Стоп, ни какого алкоголя больше! Ухожу в завязку и бросаю все на хрен!

– Майкл, ты как?

– Я в порядке.

– Твой водитель на месте, езжай домой отдыхать, в случае чего, я успокою зал и все им объясню.

– Спасибо, я так и сделаю.

Я собрал свои вещи и вышел на улицу через служебный вход. Достав сигарету и прикурив, я посмотрел в небо. Светила луна и звезды. Я сделал глубокую затяжку и задержал дым в себе. Сплошное ничего и только светящиеся точки в небе. Забавно, а ведь некоторых звезд, возможно, уже и нет, а лишь их свет, который они дали многие годы назад. Я выдохнул. Этот свет можно сравнить с творчеством человека. Многих великих композиторов или поэтов уже нет, а их свет продолжает освещать нашу жизнь. Рядом стоял служебный автомобиль, водитель нес свою службу и был готов отвезти меня куда угодно, ведь за это он получает деньги. Возможно, он хотел бы оказаться на моем месте, а я, все чаще, хотел бы оказаться на его. Зачастую, глядя на другого человека, мы видим лишь плюсы его бытия и не видим того множества проблем, которые есть в его жизни. Почему он хотел бы быть на моем месте? Возможно, он считает, что я успешен, у меня хорошая квартира, дорогой автомобиль. А почему я хотел бы быть на его? Чтобы не видеть эти пьяные лица, которые я вынужден развлекать. И он, и я вынуждены исполнять чужие прихоти ради денег. И он, и я являемся рабами системы. Я сделал очередную затяжку. Это рабство душит меня. Я хочу свободы, но что такое свобода? И как стать свободным? Я сделал последнюю затяжку, потушил сигарету и сел в автомобиль рядом с водителем.