Афина или Отчаянные обстоятельства – 2 .

Вышли мы в самом начале улиц, уже за елями меж которыми вилась тропинка, уводящая к арке меж мирами, что стояла в Камышово до моего появления. Даже оглядываться не буду – нечего душу травить, да и толку, Шрек тогда её с корнями вырвал, обратной дороги мне так и так нет.

Маахес не скрывая интереса, разглядывал ставшим одного с ним роста Шрека, который приняв прежний вид, разминал руки и ноги и улыбался мне и сопровождающему нас бастету. Надо же, а я про то, что ему не совсем – таки комфортно в обличии жабы даже не подумала, впрочем, как и тогда, когда Минерва приготовила для него спальное место. Единственная деталь, что отличала его от того аргонианина, что встретил меня у границы с Топью – плащ, который сейчас был на мне. Сколько дней он пробыл в обличии жабы? Четвертый день пошёл? Интересно захочет он вернуться в Академию или посчитает, что экскурсия подошла к концу, можно поставить галочку, что мол, мир повидал, границу миров пересекал? Есть, что вспомнить и не стыдно внукам рассказать.

– Куда сначала пойдём, Афина?

Я посмотрела на Маахеса, на его поклажу и определилась с направлением.

– К Жаб Жабычу, конечно. Надо подарки вручить и пчёл пристроить. И ещё мне нужно извиниться.

– За что?

–Я пыталась сбежать от посланного за мной из Академии Реймса и спустилась по связанным простыням со второго этажа аптеки господина Кваркла. Запортила столько чистого белья, да ещё все узлы потуже завязала, представляю, сколько он с ними просидел, развязывая.

– Ты удрала от встречающего куратора?!

– Удрала. Если бы этим всё дело и закончилось. Маахес, я его побила и отправила на больничную койку. Очень надеюсь, что он поправится со временем.

– Реймс попал в лазарет из-за тебя?! О, как… Афина, а хочешь, я позанимаюсь с тобой боем? Так чтобы уж наверняка бить? Вдруг кого – то ещё придётся с дороги пододвинуть?

Я лишь взглянула на ушастого товарища, перевела взгляд на его хвост, который еле заметно вилял из стороны в сторону, и решила не отвечать ничего определенного. Подумаю и над предложением, и над мотивом, чего это ему со мной возиться вздумалось. Не сейчас, позже.

Как сильно отличалось моё продвижение по улицам Камышово сегодня утром от того, как я плелась по этим улочкам третьего дня в опускающихся сумерках, грязным, напуганным происходящим, выползшим из трясины заморышем. Неизменным осталось внимание местных жителей к моей персоне и компания Шрека. Аргониане выходили из своих домов, разглядывая нас с живейшим интересом, некоторые из них даже приподнимали шляпу в знак приветствия, с не меньшим любопытством рассматривали и меня, преобразившуюся после нескольких дней пребывания в Академии и сопровождающего нас хвостатого Маахеса. Уверенна, что до сегодняшнего дня представителей бастетов они и в глаза не видели, вряд ли те когда-нибудь наведывались в Камышово. Что ж убедиться, что ты не уникален и в мире есть множество абсолютно не похожих на тебя созданий будет весьма полезно.

Я не стала комментировать, даже сделала вид, что не заметила, как Маахес изловчился и, подобрав хвост, перекинул его себе через плечо. Вот это правильно. Кто его знает. Дёрнут за хвост, а у него поклажа ценная. Бьюсь об заклад, что моя ручная кладь привлекла внимание аргониан даже больше, чем наши персоны, вот где домыслов будет, особенно про мерно гудящий улей. Это ж, сколько потом любопытствующих аптеку Жаб Жабыча посетит.

До аптеки «Перепончатая Лапка» мы дошли без приключений, если не считать чинно подошедшего к нам аргонианина, который раскланявшись с нами, настойчиво приглашал зайти к нему в Голодные Воронки. Шрек после уточнил, что это собственно не буффоноид, а представитель ласертов. Главное отличие тех от буффоноидов, к которым относился Шрек и Жаб Жабыч Кваркл, было наличие хвоста. Но те и другие как бы то ни было считались аргонианами. Что ж, Голодные Воронки так Голодные Воронки, название конечно жутковатое, но зайти я пообещала, собственно и сама хотела туда попасть, помня слова аптекаря о целебных грязевых ваннах. Нет, поймите меня правильно, после скитаний по болоту на грязь я еще долго не смогу спокойно смотреть, но и посмотреть на местный бальнеологический курорт любопытно, да и слова Жаб Жабыча, что именно из-за процедур в этих самых Воронках он бодренько живёт вот уже восемь десятков лет, я помню. И знакомиться с местным населением, как не крути тоже необходимо. Ведь мне ещё при поступлении обозначили, что в течение всего курса обучения, а это на минуточку пять лет, я смогу самостоятельно наведываться только в Камышово, так что аргониане теперь единственный контингент с кем я смогу общаться на постоянной основе. А значит налаживать контакты нужно и нет смысла откладывать это на потом.

А вот и переулок Вересковая Пустошь. Интересное ощущение, я стала сколько – таки ориентироваться в поселении и до аптеки господина Кваркла дошла уже со знанием дела. Жаб Жабыча мы увидели издалека, тот сидел на невысоком стуле у входа в аптеку, держа в перепончатых лапках ступку с пестиком, что-то меланхолично перетирал, но при виде нас вскочил, радостно улыбаясь, отчего морщинки на его лице разгладились, притаились лишь те, что залегли в глубине у глаз. Надо же улыбнулся, и как будто нет восьми ста лет, вполне себе бодренький буффоноид. А я снова вспомнила те простыни, которые сдёрнула с его кровати и, связав в тугие узлы, скинула со второго этажа аптеки, выбираясь из его гостеприимного дома. Мда. Неудобно.

– Вестник! Жива, невредима! Я так переживал, когда вы сбежали в ночь к Арке! И ни вас, ни племянника, ни представителя Академии больше никто не видел. А на утро по всему поселению как гром новость, что Арка у Приграничья уничтожена. Я боялся даже предположить, что вы ушли в Топь и сгинули, а нам даже на поиски не выйти…

– Дядя, всё обошлось. Афина – студентка Академии Вестников. Меня посчитали возможным оставить при ней. Ближайшие пять лет я смогу провести в ВАМПИРе. Вестником я не стану, не смогу сдать экзамены и подтвердить свои знания, одним словом дипломированным специалистом мне не стать, но от такой возможности всё равно не отказываются. Я хочу учиться!

– Но по сути, Шрек, ты будешь настоящим артефактовиком, – вставила я. – И это будет круто. А что до диплома, то поверь, сколько кадров, у которых только и есть, что корочки, а знания и умения по нолям.

– А ещё травником, и историком. Межмировым. Ты же не будешь против моего отсутствия, дядя?

– Ну что ты! Обучение – это же такая привилегия! Я буду за тебя только рад.

– Да, дядя, и Шреком я не представлялся. Афина сама меня так назвала у Арки.

– Надо же, я и не думал, что вестники могут видеть суть. Возможно это от обострения чувств, когда вскрывается истинная сущность, вы смогли увидеть и других тем, кем они есть по своему естеству.

– Возможно. Но – таки спорно. Встречающего меня Харальда Реймса я не смогла разглядеть, и первое впечатление у меня о нём было отвратительным. На деле же оказался обычный человек, со своими проблемами, планами, надеждами. Жаб Жабыч, – продолжила я, обращая внимание буффоноида на сопровождающего меня студента, – хочу представить вам моего знакомого, с которым мы учимся на параллельных курсах – Маахес.

Я на миг запнулась, понимая, что не смогу повторить полное имя, которое слышала от коменданта общежития два дня назад.

– Маахес Аак-кех-нах-Таан, – произнёс с достоинством, нагруженный котомками бастет, наклоняя голову в коротком приветственном поклоне, – можно просто Маахес.

– Рад знакомству. Кваркл Жаб Жабыч, аптекарь.

– Жаб Жабыч, дорогой, и я рада вас видеть. В прошлый раз мы толком не познакомились. Я была вне себя от перехода по Топи и от изменений, которые ворвались в мою жизнь. Одним словом, испуганная и злая. Простите за то, как поступила с вашей спальней, право слово, мне очень стыдно.

– Ну что вы, я не в обиде. И вы отнюдь не выглядели испуганной. Наоборот, в вас было столько решимости, убеждённости чего вы хотите от жизни. Поверьте, такая реакция дорогого стоит. Я многое повидал в жизни. Большинство бы растеклись мокрой лужицей или бились бы в истерике, извергая из себя то мольбы, то проклятия, требуя вернуть их на Родину. Не все смогли бы взять себя в руки и перейти к решительным действиям, когда судьба ставит вас перед фактом, что намерена кардинально поменять что – то по своему усмотрению. Впрочем, раскиснуть вы могли ещё и в Топи. Вестник, вам нечего стыдиться. Вы справились с тем, что многим не под силу и поверьте, справились достойно.

– Жаб Жабыч, знаете, мы к вам с просьбой, прямо с порога. Не откажите! Вы бы не смогли приютить на некоторое время пчёл с реальности Элльхейма? Один улей. Всего один. Госпожа Эос Солвей, хозяйка лунных пчёл, пожилая одинокая друидка уехала по настоянию внука в пансионат к морю поправлять здоровье. Ей трудно было решиться оставить дом именно из-за её любимец – лунных пчёл, которых я, после нашего знакомства пообещала пристроить в добрые руки.

– Лунных?! Афина, вы сказали лунные пчёлы?

–Да, они питаются лишь светом ночных светил, особых условий им создавать не нужно. Свет местных светил, слабосолёная и просто чистая вода возле улья – собственно всё, что им нужно. А лунный мёд – изумителен на вкус и думаю лечебные свойства у него, как и обычного мёда отличные. Госпожа Солвей послала вам одну баночку мёда в подарок.

– Афина! Лунные пчёлы?! Вы даже не представляете, что предлагаете! Лунный мёд – это же уникальное лечебное средство! Я о нём только понаслышке и знаю. Это я вас благодарить должен, что подумали обо мне, а не о ком – то другом! Не беспокойтесь, я с большим удовольствием и ответственностью буду ухаживать за ульем. На какое время вы хотите его мне оставить?

– Речь шла о зиме. Госпожа Солвей уехала на зимние месяцы. Так что пчёлы с вами побудут несколько месяцев, но не более полугода, я полагаю. И ещё посоветуйте, пожалуйста, куда мне лучше пристроить прессу. Я набрала на пробу несколько экземпляров газет и журналов из Академии. Не знаю, будет ли интересно местным то, что я привезла из межмировой периодики. И ещё вопрос вдогонку, кто такой Руах Рах Кваркл. Вы родственники?

– Афина, прессу вы можете оставить у меня. Сейчас пошлём какого-нибудь парнишку разнести весть по Камышово, и будьте уверенны, через час всё будет раскуплено. Еще и в очередь с заказами выстроятся. В нашу же глухомань новости миров, да и вообще хоть что – то не доходит априори, связи-то до вашего появления не было. А почитать порой так хочется. Обидно, знаете ли, быть грамотным и не иметь возможности этим пользоваться.

Отлично. Конечно, быть на посылках у жаб моё самолюбие не греет, но не всё ж по этим меркам в жизни измеряется. Быть полезным, пусть и аргонианам, тоже хорошо. Надо будет в следующий раз детских книжек, что ли прихватить, и обязательно с картинками.

– А Руах Рах Кваркл? – я ещё раз сверилась с написанным на конверте адресатом. – Мне нужно доставить ему письмо, которое пришло на адрес Академии.

– Это наш обувных дел мастер. Это хорошо, что именно к нему пришло письмо. Я так и так хотел вас познакомить. Афина, он не просто сапожник, это профессионал своего дела, владеющий секретами своего мастерства, так как ни кто в мирах, уж поверьте. Те сапоги, в которые вы переобулись у меня, думаю, навели вас на эту мысль. Каждая пара это уникальное творенье, она словно настраивается на одну волну с хозяином, нужно – облегчит походку, нужно – будет скрадывать даже шорох, сделает вашу поступь абсолютно бесшумной, в ней вы никогда не споткнётесь и не поскользнётесь, не упадёте. В любом случае, так комфортно вам не будет ни в какой другой обуви. Если вам будет нужна обувь в принципе, то не ищите другого места, приобретайте в лавке у Руах Рах Кваркла.

– Да, я заметила. Обувь и в самом деле очень удобна и хотела заказать подходящую пару для Академии себе и другу.

– Другу? Так ты для этого захватила ботинок Гермеса?

Кивнув в ответ Маахесу, я промолчала про эгреты, судя по всему, он пропустил мой головокружительный полёт на активизированном артефакте ранним утром, а, когда мы уходили порталом, новость ещё не успела облететь Академию. Что ж, тогда и для Маахеса будет сюрпризом то, что я собираюсь предложить для Гермеса.

– Афина, разреши оплатить заказ для этого парнишки на костылях.

Я удивленно взглянула на бастета. Зачем ему это?

– Маахес, спасибо конечно, но если ты не забыл, мне выдали чек из МГУ и он действительно на очень приличную сумму. Мне это будет не трудно.

– Дело не в трудностях. Мне самому хотелось помочь парню. Я же видел его тогда, когда вы шли на артефактологию, как ему было сложно продвигаться сквозь нашу толпу, которая и не думала расступиться при виде парня на костылях. Заметил тебя и твою подругу уже тогда, как вы его оберегали. Знаешь, всегда задавал себе вопрос кто я на самом деле? И что я могу сам по себе? У меня две руки, две ноги, хвост. Не смейся! Силен, смел, ловок. Да не смейся же. Я факты перечисляю.

– Нет что ты, бесспорно, я просто сейчас про скромность подумала. С нею у тебя как – то не заладилось, да?

– Да, скромность не моё, что есть, то есть. Но я не об этом. Я всегда преклонялся перед теми, кто лишен всего того, что у меня есть как данность и, тем не менее, идущих вровень со мной. Не знаю смог ли я пойти и поступить учиться, работать, добиваться чего – то, если бы не мог ходить. У кого – то нет зрения, у кого – то слуха, у кого – то обоняния. И они живут, не причитая, не ноя, наоборот улыбаясь, так что порой даже забываешь, что они чего – то лишены и ущербны. Достигают всего того же что и остальные и даже больше. Так может, и я могу больше, имея всё то, о чем другие только мечтают? Одним словом твой однокурсник вызывает во мне большое уважение. Разреши я ему помогу хоть в малом – оплачу эту обувь, может она действительно облегчит ему походку.

Что я могла сказать на это? Только согласиться, что я и сделала. Только вот высказанная Маахесом мысль не просто вызвала во мне согласие, а прижилась во мне как родная. Что у меня не так? Судьба забросила за тридевять земель? Обучение навязали? Поменяли вектор моей жизни без согласования со мной? И?! Трагедия? Да ладно! Ноги, руки, зрение, слух, мозги при мне остались. Раскисать из-за этого кульбита я точно не намеренна. Пять лет в Академии? Что ж, значит, проучусь эти пять лет и стану специалистом, причём не абы кабы каким, а отличным.

– Жаб Жабыч, у меня ещё вам подарок из Элльхейма. Я подумала, что вам как фармацевту интересно будет познакомиться с травами, что растут у горных эльфов, – с этими словами я взяла корзину из рук бастета, – здесь лекарственная трава с гор Элльхейма и я переписала для вас то, что вычитала о ней из библиотечных книг Академии. И горшочек комнатной подгорной смолёвки. Это уже флора подземных фейри. Действие у смолёвки успокоительное, болеутоляющее и если верить информации из буклета, то и снимающее даже острую зубную боль. Возможно, вам удастся найти новые сочетания с местной флорой и развести её у себя.

– О! Афина! У меня нет слов! Такой ценный подарок! При много благодарен.

– Я хотела спросить вас про мшистый морозник и пролистник. Действие чая, которым вы угостили меня в день нашего знакомства потрясающее, я бы не справилась в тот день, если бы не бодрящее действие морозника. Скажите, а насколько хватает эффекта от чая? И есть ли разница пить чай из травы или скажем сушёные ягоды пожевать?

– Взвар более эффективен, его действия должно хватить на сутки. Но это у аргониан, с людьми надо вести наблюдения. Но и сушеных ягод есть свои преимущества. Их можно зажевать в любой момент, а это подчас бывает решающе. Афина, я могу вас снабдить ягодами морозника и травой пролистника, вам в Академии и та, и другая будет не лишняя.

– Благодарю. Не откажусь. Но Жаб Жабыч, как вы отнесетесь к идее, если я стану вашим, так называемым, торговым представителем и налажу сбыт вашего чая в Академии среди студентов. Не думаю, что кто – то из руководства выскажется против. Жаба Жабыч, что вы на меня так смотрите? Вы же торгуете в аптеке этим чаем? Я просто расширю для вас клиентуру. Ну и про себя не забуду. Без этого мне на физкультуре и на тренировках, которые мне организовала соседка орчанка не выжить, то, что там требуется, не совсем совпадает с моими скромными физическими возможностями, так что заряд бодрости от ягод морозника мне будет жизненно необходим. А пролистник поможет структурировать весь поток информации, ясность в мыслях, то, что любому студенту потребуется, причем, чем ближе зачеты, тем острее.

– Я бы тоже прикупил у вас этот чай, – подал голос заинтересованный Маахес.

– Афина, я даже не думал, что такое возможно. Думаешь, в Академии не будут против такой торговли? Не знаю, получится ли из этого что – то, но в минусе я в любом случае не буду. Морозник растёт у нас в Камышово в большом количестве, его только нужно обработать по известному мне рецепту, так что ягодами я вас обеспечу. С пролистником сложнее – он на границе с топью, а из-за разрушенной арки сами понимаете, с этим будет сложнее. Но то, что у меня есть в запасах – предоставлю.

– И Жаб Жабыч, назначьте хорошую цену. То, что у вас морозник доступен, не означает, что он должен стоить дёшево.

– Дядя, Афине ещё для зачёта нужна будет коллекция иномирной лекарственной флоры, я пройдусь сегодня по нашему огороду? Заодно и сорняки повыдёргиваю, чтобы тебе на неделе было легче.

– Ох, голова кругом. Афина, столько новостей, предложений, планов. У меня ощущение, что с вашим появлением жизнь забьёт ключом и у меня, и во всём Камышово.

– Тогда поступим так, – Шрек посмотрел на меня и Маахеса, – сейчас я найду кого – то из местных парнишек, и поручу ему отвести вас к Руах Рах Кварклу, отдадите письмо и приобретете обувь. Афина, закажи себе что – то удобное для Академии, в тех ботах, что тебе выдали ходить не стоит, я видел, как тебе в них не комфортно. Маахес позаботься об Афине. Понятное дело, что вам в Камышово ничего не угрожает, но всё же оберегать её на время моего отсутствия будет твоя задача. Потом вы наведаетесь в Голодные Воронки к Мигелю. Во-первых, вас пригласили и отказываться в таких случаях не прилично, во – вторых, посмотрите на лечебные грязи и, если предложат их использовать, не возражайте. Оздоровительный эффект будет на лицо, в прямом и переносном смысле. Потом возвращайтесь сюда, отобедаем и отправимся обратно в ВАМПИР.

Что ж, на том и порешили. Оставив свою поклажу у Жаб Жабыча, мы вдвоём с Маахесом отправились к сапожнику следом за хвостатым парнишкой проводником по запутанным улочкам поселения аргониан. Мальчишка всё время косился на хвост Маахеса, и бьюсь об заклад приходил к мысли, что хвост хвосту рознь. Похоже, эта аналитическая деятельность поглотила его целиком, поскольку вступать с нами в диалог он так и не решился, несмотря на мою попытку завязать беседу. Я же, помня свой прежний опыт, старалась запомнить каждый поворот, дома, мимо которых мы проходили, вывески, попадающиеся нам на пути, чётко уяснив, что никогда нельзя быть уверенным в том, что проводник будет в обе стороны. Конечно, заблудиться нам не дадут и обратиться за помощью сейчас я смело смогу к любому аргонианину, но как бы то ни было больше я не хочу ощущать то состояние беспомощности, которое накрыло меня с головой в прошлое моё посещение Камышова.

Осталась позади продуктовая лавка, интересно, что именно в ней продают? Скорее всего, в ассортименте будут такие продукты, которые вызовут у меня удивление. Главное держать его при себе. Надеюсь, на это у меня хватит мозгов. Как – то видела, путешествуя по нашим горным республикам фаршированный желудок, мохнатенький такой, зашитый огромными стежками. Ничего – пережила. Правда испробовать местный деликатес ни за что бы, не решилась, а так у всех свои вкусы и высказывать о нём своё мнение не умно.

На повороте, где сходились четыре проулка, судя по вывеске, на которой красовались портновские ножницы, и моток ниток с воткнутой в него иголкой, трудился портной. К нему тоже имеет смысл заглянуть, если не сегодня, то при следующем моём посещении и заказать что – то из одежды, ходить в одной блузке, которую мне выдали при поступлении и рубашке, подаренной буффоноидами, все пять лет не вариант. Тоска. Обновки быть должны и на регулярной основе, особенно у девушек.

Проходя мимо фермы «Большая улитка» мы с Маахесом чуть не свернули шеи. Но нет. Улиток, ни больших, ни малых не увидели. Загоны, которые мы смогли разглядеть были пусты, так что нам оставалось лишь гадать дано ли название для красного словца или здесь действительно выращивают улиток для пропитания? И не их ли поставляют в продуктовую лавку по соседству?

А вот и лавка обувных дел мастера «Каблучок буффо», возле входа были подвешены пары миниатюрных кожаных сапожек, сделанных разве что на малышей буффоноидов ну или на какую – то неприлично большую сороконожку, надеюсь, что с такими кадрами, пусть и разумными, я не пересекусь даже здесь. Мальчишка – проводник испарился, посчитав, что поручение выполнено, так и не проронив ни слова. Что ж придётся представиться самим. Сложно? Да, ладно, после всего, что я пережила за последние несколько дней, это казалось такой ерундой. Подумаешь познакомиться с лягушачьим сапожником – это не от стаи кикимор в Топи отбиваться, уж как-нибудь да обозначусь. К тому же я не просто покупатель, я – вестник, доставивший межмировое письмо, а в перспективе таких писем может быть много. Так что, Афина, плечи расправляем, взгляд не опускаем, и смелее, смелее. Странно, но я за эти дни настолько свыклась с новым именем, которым назвалась в первый день пребывания в Академии, что даже про себя не вспоминала прежнего.

Поднявшись по деревянным, вышарканным ступеням, Маахес приоткрыл дверь и, войдя внутрь, придержал её передо мной. Первое, что я почувствовала, переступив порог лягушачьей обувной лавки – это весьма ощутимый запах кожи и масел, а ещё тепло, которым буквально дышал горящий камин. Мерное постукивание смолкло при нашем появлении, похоже, нас заметили. Сделав несколько шагов внутрь и оглядевшись, я скорее почувствовала направление, откуда за нами наблюдали. Почувствовать то почувствовала, но так никого и не увидела, поэтому поклонившись, можно сказать в пустоту, поприветствовала хозяина мастерской.

– Руах Рах Кваркл? День добрый, мы прибыли к вам из Академии Письмоведения. На ваше имя пришло письмо. Вам нужно его получить и расписаться.

От противоположной стены отделилась тень и шагнула в свет. Первое впечатление – невысокий, жилистый буффоноид в кожаном фартуке, доходящим ему до щиколоток, смотрящий на нас снизу вверх. Но еще один шаг и отчетливо стало видно, что аргонианский сапожник не просто мал ростом или сутул, горб скрючил тщедушное тело аргонианина, словно опускаясь на его плечи непомерно тяжёлым грузом. Тем контрастнее был взгляд буффоноида, острый, цепкий, словно просканировавший нас с бастетом не хуже томографа: