- -
- 100%
- +
© Виктор Пятницкий, 2016
ISBN 978-5-4483-4528-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Действующие лица:
Шумов Алексей – 55 лет, чиновник, обильная проседь в волосах; одет по-деловому, рубашка, галстук, брюки.
Стрельцов Александр – 55 лет, инженер, бледный, худой, шатен, седина на висках; одет: водолазка, джинсы.
Дубинин Максим – 55 лет, низкий рост, немного полноват, в левом ухе серьга, одет: бедно, какой-то старый серо-коричневый свитер, широкие мятые штаны.
Инга – 20 лет, куколка с серыми глазами.
Татьяна – 55 лет, светлые волосы, делала пластику.
Стас – 21 год, худой, длинноногий шатен.
1 действие
Квартира Шумова. Слева в самом углу висит плазма. Прямо окно с видом на Башню Федерации. Перед ним чуть правее стеклянный стол, три стула. За столом мягкий кожаный жёлтый диван. Ещё правее бар с раковиной и холодильником. В самом правом углу музыкальные инструменты. Слева от окна входная дверь. Дальше вешалка-тумба. Дальше две большие фотографии в рамках: одна с цветами, другая с видом природы.
Открывается входная дверь. В квартиру заваливаются Шумов, Стрельцов и Дубинин. У Дубинина за спиной болтается гитара.
Шумов (возбуждённо). Парни, давайте к столу. Я в шоке. Такая встреча! Сколько мы не виделись? Лет тридцать? Больше?
Дубинин падает на диван. Стрельцов садится на стул.
Шумов. Сейчас я всё организую.
Он тащит из холодильника на стол закуску, достаёт из бара виски и бокалы.
Дубинин (мотая головой). Смотри – организатор.
Стрельцов (с задумчивым видом). Да.
Шумов (разливая виски в бокалы). И надо же, какая удача встретиться аккурат в день, когда я дома один. Повезло.
Стрельцов. Я так и не понял, где вы друг друга нашли.
Дубинин. Объясняю. Я стоял, курил около табачного киоска. И тут подходит к киоску такой красиво одетый дядя, вылезший из не менее красивой машины, и покупает сигареты. Мы с ним пересеклись взглядами. Лёха? Макс? Ну и обниматься, охи, ахи. Лёха отправил машину куда подальше, и мы пошли к нему домой пешком. Идём через сквер, смотрим, на скамейке какой-то чудак сидит, о чём-то своём думает. Не Шурик ли Стрельцов? Подошли, точно ты.
Стрельцов. Да, это фантастика.
Шумов (поднимая бокал). За встречу, пацаны.
Дубинин. Ишь какой? Пацаны. Где таких слов набрался?
Стрельцов. Такой у него теперь круг общения.
Шумов. Идите вы в жопу.
Чокнулись, выпили. Дубинин крякнул, а Стрельцов сильно сморщил лицо.
Стрельцов. Фу-х. Самогон.
Шумов. Хороший самогон.
Дубинин. Душевный.
Шумов. Парни, как же вы изменились. Как мы изменились. Грёбаное время никого не щадит. Как же быстро оно пролетело.
Стрельцов. Кто шёл в гору, тому жаль о прошедших счастливых годах, а кто скакал по ухабам то вверх, то вниз, тому и сожалеть особенно не о чем.
Шумов. Ты как был нытиком, так им и остался. Всегда был чем-то недоволен.
Дубинин. А помните, как Санёк гениально Макаревича копировал?
Шумов. Сань, помнишь?
Стрельцов (имитируя голос Макаревича и качая головой). Лица стёрты, краски тусклы, то ли люди, то ли куклы. Взгляд похож на взгляд, а тень на тень.
Шумов и Дубинин радостно аплодируют.
Шумов. Здорово. Давай ещё выпьем.
Выпивают ещё.
Дубинин. Я иногда просыпаюсь и думаю, что мне лет шесть или семь. Так хорошо, душевно, в душе кузнечики прыгают. Потом подхожу к зеркалу и…
Шумов (живо жуя бутерброд). Я себя в душе где-то лет на тридцать пять ощущаю. Мне бы ещё сил побольше, и я бы почаще в волейбольчик играл, на сёрфе по волнам погонял бы. А, что? Вы не пробовали? Классная вещь. В зеркало я не люблю смотреть, ну его.
Стрельцов. Я себя чувствую так, будто мне года восемьдесят четыре, и когда вижу себя в зеркало, нахожу себя совсем даже ничего.
Лица Шумова и Дубинина потускнели. Дубинин разлил виски в бокалы.
Дубинин. За вечную молодость.
Шумов. Точно.
Выпили.
Стрельцов. А помните Таньку? Как же тебе повезло, Лёха. Многие были в нашем классе в неё влюблены.
Дубинин. Да, что многие – все парни.
Стрельцов. Помните, какие у неё были косы пшеничного цвета? А когда она первый раз надела мини-юбку?
Шумов. Да, ладно вам перестаньте. Она обыкновенная баба, такая, как все.
Стрельцов. Тебе легко так говорить. Победитель. Всё ему в жизни удалось. И карьеру сделал и женился на самой лучшей девчонке.
Шумов. Завистники вы жалкие. Давайте лучше сменим тему.
Дубинин (со вздохом). А помните, те годы. Молодость. Берёзовая роща. Берег реки. Костёр. Гитара. Девчонки. О чём мы говорили, трещали без остановки, наговориться не могли. И всё было как-то, не знаю, как сказать, без этого, без грязи.
Стрельцов. Романтично.
Дубинин. Вот точное слово. Романтика.
Шумов (с усмешкой). Романтики. Да, что в ней такого? Какая романтика?
Дубинин. Ты циник. Тебе не понять этого.
Стрельцов. Романтика – это когда ты не думаешь о низком. Вот помните было дело, я дружил с Катькой Пономарёвой из параллельного класса? В кино ходил, в цирк. Мороженое ели, по паркам гуляли, но у меня и мысли не было переспать с ней. Мы были тогда чище.
Шумов. Ты просто не хотел её.
Стрельцов. Нет, не в этом дело.
Шумов. В этом. Мучил бедную девушку. Она бедная ждала, ну, когда же он мне задерёт юбку, сукин сын. А ты мозги ей поласкал. Вспомнили романтику. А помните, как с цепями и кастетами бегали биться район на район? Как можно было схлопотать от гопника по физиономии в тёмное время суток только за то, что ты не дал ему прикурить?
Стрельцов. Грязь была всегда. А я помню лучшее.
Шумов. Не люблю это витание в облаках. Надо быть реалистом.
Дубинин. А помните, как любили «Битлз»?
Шумов. О. Это да. Помните, как мы пели и играли в школьной группе?
Дубинин берёт гитару, и друзья начинают петь «Twist and Shout».
Шумов (закрывая глаза ладонью). Ах, почему это всё прошло? Лучше бы мы были музыкантами. Почему мы не «Битлз»? Я тоже так хочу.
Дубинин. Парни. А я ведь участвовал в фестивалях бардовской песни. Да. Бросил свой НИИ в восьмидесятые, колесил по стране, работал грузчиком, выступал.
Стрельцов. А как же Люська?
Дубинин. Мы очень скоро развелись. Прожили полтора года только.
Шумов. Что так?
Дубинин. Да не готов я был тогда к серьёзным отношениям. Она тоже. Сто лет её не видел. Я ведь в России только полгода. Меня где только не носило. И в Финляндии жил и в Германии и в Швеции. В Штатах обитал.
Шумов. Что ты там делал?
Дубинин. Музыкой занимался. Играли по ресторанам и на улице.
Шумов. Так и промотался всю жизнь по странам и городам?
Дубинин. Да, а чего?
Шумов. Видимо тебе, здорово, «Битлы» по голове шандарахнули. И ни жён больше, ни детей?
Дубинин. Нет.
Стрельцов. Вот это судьба. Святой человек.
Дубинин. Я не святой. Я живу, как мне хочется. Музыка – это моя жизнь.
Шумов. Помните, как в десятом классе, мы играли концерт на двадцать третье февраля. «Битлов» пели и даже «Роллингов». Катька Золотова тогда меня после концерта затащила в туалет, и у меня первый раз случилось это.
Дубинин. Да это был крутой концерт. Народ с ума сходил. Я себя чувствовал просто Джоном Ленноном.
Стрельцов. Подожди. Катька Золотова говоришь? Но ты же уже встречался в это время с Танькой.
Шумов. Мы тогда ещё только за ручку с ней ходили, а с Катькой всё было по-взрослому.
Стрельцов. Ты так легко изменил Таньке?
Шумов. Нелегко. Я был пьян немного.
Стрельцов. Ты всегда был негодяем.
Дубинин. А помните, нас на следующий день песочил комсомольский актив школы?
Стрельцов. Да. Меня всё равно в комсомол не приняли, а Лёху и так взяли.
Шумов. Катька-то мне и помогла. У неё в комсомоле всё было налажено и отлажено. Давайте выпьем за прекрасных дам. Нам всё равно, а им приятно.
Он налил в бокалы виски. Выпили.
Стрельцов. Макс. Ты видел мир. Расскажи, как там живут люди? За бугром.
Макс. Везде всё одинаково. Миром правят зависть, алчность, амбиции.
Шумов. Я бы ещё добавил секс и комплексы.
Стрельцов. У тебя какой комплекс? Мания величия?
Шумов. Ага и комплекс неполноценности. Нет, парни, комплексы, они у каждого есть, на самом деле. Если покопаться, то можно найти у себя какой-нибудь косячок. Комплекс или фобию. Я вот помню, в детстве очень боялся получить плохую оценку и потом всегда желал другим плохих оценок. Я всё время хотел быть первым.
Стрельцов. Президентом?
Шумов. Из чиновника мэрии доскакать до президентского кресла. Нет уже поздно. До мэра, может быть, успею и то тяжело. Хотя бы до заместителя мэра, мне этого хватит.
Дубинин. А я в детстве боялся ядерной войны. Мне мерещилось, что скоро рванёт. И сны страшные снились с ядерными грибами. Потом отлегло, когда перестройка наступила. Я так радовался.
Стрельцов. Я всю жизнь боялся зубных врачей и вида крови. И сейчас боюсь.
Дубинин. Я последний раз был у зубного лет пятнадцать назад.
Шумов. Неудивительно. Надолго ты к нам, в Россию?
Дубинин. Что значит надолго? Навсегда. Я помирать на родину вернулся.
Шумов. Что, значит, помирать?
Дубинин. Ты, что не знаешь, что значит помирать?
Шумов. Ты это, старик, брось. Пятьдесят пять – это ещё не финал.
Дубинин. Кому как. А я решил.
Стрельцов. Чего решил?
Дубинин. Заканчивать.
Стрельцов. Ты с ума сошёл? Эта жизнь, конечно, полное дерьмо; но… вдруг…
Дубинин. Что вдруг?
Стрельцов. Будут перемены к лучшему.
Дубинин. Дело не в этом. Нет разницы к лучшему или худшему. Что такое худшее? Я прожил жизнь, не имея постоянного дома и заработка. У меня часто не хватало денег на еду и одежду. Многие люди, глядя на такую жизнь, подумают, что это и есть худшее. А я был счастливым. Да. Да. Потому что был свободным и делал, что хотел. Многие считают меня дураком. А они сами кто? Они, работающие на государства и на дядю; рабы, привязанные к работе, которую часто ненавидят. Их можно назвать счастливыми людьми?
Шумов. Старик, я тебе завидую. Какой же я кретин, тупо проживший жизнь. У меня так духу не хватило бы и смелости: не подчиняться, не прогибаться, не юлить.
Стрельцов. Подожди, дружище. Ты счастлив и зачем, тогда заканчивать, когда всё хорошо.
Дубинин. Всё хорошее заканчивается. Счастье моё кончилось. Мне пятьдесят пять и я ещё до сих пор жив. Коббейн ушёл. Джон Леннон. Джимми Хендриксон.
Шумов (с удивлённым лицом). Это факт.
Стрельцов. Они ушли.
Дубинин. А я? Я, чем хуже их?
Шумов. Ты лучше.
Стрельцов. Да. И потом рано ещё. Ты ещё должен выстрелить, друг. Они выстрелили, а ты нет.
Дубинин. Разве?
Стрельцов. Твой успех ещё впереди.
Дубинин. Успех – как это пошло и гадко. Впрочем, меня зовут принять участие в бэнде. Какие-то малолетки, лет по двадцать. Может быть, я с ними выступлю?
Шумов. Это не твой уровень, старина.
Стрельцов. Тебе нужна собственная группа.
Дубинин. Да. Да только, где я возьму музыкантов?
Стрельцов. Возьми меня. В выходные я могу участвовать в концертах.
Шумов. И меня.
Дубинин и Стрельцов удивлённо смотрят на него.
Стрельцов. Не смеши мои седые яйца.
Дубинин. Лёха, ты реально готов потратить часть своего драгоценного времени на музыку?
Шумов. А что? Мы начнём зарабатывать концертами, и я брошу свою работу. Мне всё это надоело. Я хочу быть свободным.
Стрельцов. Это поступок.
У Шумова звонит мобильный телефон в нагрудном кармане рубашки. Он достаёт его, встаёт из-за стола, и, расхаживая по комнате, отвечает на звонок.
Шумов. Да, Николай Ильич. Я подготовлю документы послезавтра. Железно. Тендеры с Прокофьевым переоформим в лучшем виде, как я обещал. А, что с Леоновым? Не соглашается. На коленях буду ползать, но уломаю. Сделаю всё возможное и невозможное. А вы про это. Да, я виноват. Да, я сукин сын. Да, я… гнида. Это больше не повторится. Клянусь. Чем? Честью и репутацией. Что? Нет, у меня ни того, ни другого? Простите меня. Я обязательно исправлюсь и всё исправлю. Да. Да. Всего хорошего, Николай Ильич.
Стрельцов (ухмыляясь). На коленях буду ползать.
Дубинин. Чиновничья душа.
Шумов смотрит задумчиво в окно, потом садится на стул.
Шумов. Смеётесь? Всё кругом ненавидят чиновников. А за что? За успех? За богатство? А, что мешает или мешало вам, господа, идти в чиновники? Лень? Или не хотите мараться? Какая глупая зависть? Да любой окажись на нашем месте и брал бы и лизоблюдничал.
Стрельцов. Допустим не любой.
Шумов снова встаёт из-за стола.
Шумов. Ты думаешь, я пошёл в чиновники, чтобы взятки брать и воровать? Нет, братец, не для этого. Хорошей жизни хотел, это да. Но главное, что мне это было интересно. Интересно! Может быть, я тоже счастливый человек, как Макс.
Стрельцов. Предлагаю выпить за счастливых людей.
Стрельцов разливает виски. Шумов садится. Выпивают.
Дубинин. А помните, как в десятом классе? Мы поехали на картошку. Вечером к нам пристали деревенские и мы чуть не подрались с ними.
Стрельцов. Танька тогда носила длинную косу почти до задницы.
Дубинин. Я тогда думал, что она дала тебе.
Стрельцов. Перестань.
Дубинин. Скромник. Помню, как вы за ручку ходили куда-то.
Стрельцов. Это было две недели.
Дубинин. Три. (Шумову) Ты не ревнуешь?
Шумов. Дураки вы.
Дубинин. Да. Ты умнее нас всех оказался. Выбился в люди. А мы шелупонь.
Шумов. Я и говорю, дураки.
Дубинин. Делай нам больно, делай.
Стрельцов. А мне не больно.
Дубинин. Правильно. Привык уже. Это сначала больно, а просто привыкаешь.
Шумов. Ребят. Да вы мазохисты.
Дубинин. Нет. Это шутки у нас такие дурацкие.
Стрельцов. Совсем немного времени назад мы думали, что это самый счастливый человек.
Дубинин. Индюк тоже думал. Дальше сами знаете.
2 действие
Звук открывающегося замка. В квартиру входит Инга. Она сбрасывает туфли и удивлённо смотрит на кампанию мужчин.
Шумов. Инга.
Инга. Кто это?
Шумов. Это мои друзья. Максим и Александр.
Шумов привстаёт из-за стола и идёт к Инге.
Инга. Алексей. Что это за беспредел?! Ты почему не помыл посуду?
Шумов (остановившись). Сейчас, сейчас, совсем забыл. (Друзьям) Я быстро.
Шумов бежит к раковине и начинает мыть посуду. Инга стоит задумчиво у окна, и не обращает внимание на друзей Шумова. Стрельцов и Дубинин испуганно переглядываются.
Дубинин. Лёш, может быть, мы пойдём?
Шумов. Нет. Я сказал, я быстро.
Шумов домывает посуду и подбегает к Инге, берёт её за руку и подводит к столу.
Шумов. Прошу любить и жаловать, это моя жена, Инга.
Дубинин. Макс, Максим.
Стрельцов. Саша.
Инга садится на стул за стол с высокомерным видом.
Шумов. Милая, а я думал ты останешься у Светки, как ты говорила. Что случилось?
Инга. Мне надоело общаться с этими неинтересными людьми.
Шумов. Что же в них неинтересного?
Инга. Мне надоели их все эти гадания на Таро. Всё гадают на суженого ряженого. Мне тоже хочется.
Шумов. Ну, тебе… Тебе – уже поезд ушёл. У тебя есть законный муж.
Инга. Знаю, поэтому мне очень грустно.
Шумов. Я что-нибудь придумаю, чтобы тебя развеселить. Хочешь слетать куда-нибудь?
Инга. Мы уже везде были.
Шумов. В Испании ещё не были.
Инга. Как же были.
Шумов. Нет. Это ты путаешь с Италией.
Инга. Да, а какая разница?
Стрельцов. Такая, как между Швейцарией и Швецией.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.