Лавка «Вермиллион»
- -
- 100%
- +
Твен оглянулся, первым вышел из музыкальной комнаты и через следующую открытую дверь направился в зеленую комнату, украшенную серебряными завитками.
– Эта комната еще невероятнее музыкальной, – шепнула Кинта, как только они вошли.
Так оно и было. Холодным рассудком Кинта понимала, что они с Твеном по-прежнему в магазинчике на территории Вермиллиона, но эта комната почему-то напоминала зал собора. Высокий потолок подпирали колонны в виде гигантских человеческих фигур. С потолка свисала сеть серебряных нитей, огромная комната сияла бледным светом, как полная луна, отражающаяся в океане. Если не считать величественного потолка, вся комната утопала в бардаке. Сломанная мебель, манекены, горы старой одежды, игрушки и даже парусная шлюпка в натуральную величину с треснувшей мачтой валялись без малейшего намека на порядок.
– Ты это слышишь? – Твен смотрел на обтянутый серебряной сетью потолок.
Кинта не слышала ничего, но Твен стоял завороженный, будто наслаждаясь персональным концертом.
У двери в эту комнату висела очередная медная табличка. Кинта вслух прочла нанесенный на нее текст:
– «Под небесными нитями, возможно, найдешь ты то, что ищешь. Но будь осторожен, ведь то искомое забрали у тех, кому нечего терять. Завладев тем искомым, ты рискуешь навлечь на себя неожиданно много проблем».
– Звучит загадочно или излишне драматично?
Кинта скептически изогнула бровь:
– Мы застряли в этом невозможном магазине стараниями таинственной старухи, а тебя настораживает эта пластинка?
– Призна́юсь, я потрясен нелепостью всей ситуации. – В этот момент его желудок заурчал страшно и настолько похоже на просыпающееся чудовище, что Кинта засмеялась.
– Извини! – Она зажала рот ладонью.
– За то, что засмеялась?
Девушка кивнула с несчастным видом.
– Никогда не извиняйся за то, что смеялась над таким, – проговорил Твен, не сводя с нее глаз. – Жаль, что у меня в желудке заурчало, но я рад, что благодаря урчанию я услышал твой смех.
Смущение накрыло Кинту с головой. Теперь этот удивительный незнакомец знал о ней три вещи: он знал, кто ее мать, потому что видел фотографию; он знал, что она боится темного замкнутого пространства; он знал, что внутри у нее живет смех, способный восстанавливать сломанное. Немало она раскрыла о себе за один вечер.
– Пойдем! – Кинта отвернулась от Твена. – Хочу посмотреть, что в третьей комнате.
– Секунду! – За несколько заходов Твен подтащил к ближайшей каменной колонне пару высоких стульев и резной деревянный стол. – Кажется, под потолком здесь звездный свет. Мне он пригодится, и чем больше, тем лучше. Вот, подержи. И никуда не уходи. Не хочу тебя здесь потерять.
Твен вручил Кинте сумку. На глазах у изумленной девушки он пирамидой поставил стулья на стол, потом вскарабкался на них. Кинта в жизни не видела, чтобы люди – за исключением белки, удирающей от решительно настроенного кота, – лазили так быстро.
Твен успел подняться на пирамиду из мебели и ощупать каменную колонну, прежде чем до Кинты дошел смысл его слов: «Не хочу тебя здесь потерять».
Не хочу тебя потерять.
Такого Кинте не говорил никто. Она здорово умела терять и теряться, а этот парень потерять ее не хотел.
Странное чувство – смесь грусти и надежды – охватило Кинту, и она прижала сумку Твена к груди. Она не спускала с него глаз, пока он влезал на колонну – перебирал руками и ставил стопы в неровности грубого камня. Двигался он уверенно, будто всю свою жизнь лазил по высоким колоннам в виде человеческих фигур к блистающим серебром потолкам. Может, так оно и было. Кинта не имела возможности выяснить правду.
Твен добрался до вершины колонны – руки гиганта, на которой он вполне мог стоять, – и начал перебирать пальцами серебряные нити на потолке. Это впрямь был звездный свет? А если да, могли ли они использовать его для магии?
От такой перспективы у Кинты аж пульс подскочил.
Твен потянул за одну из нитей – она не шевельнулась. Потянул снова – сияние потолка замерцало. Когда свет погас, а потом снова загорелся, Кинта поняла, что над головами у них даже не сеть, а огромное кружевное полотно, сотканное из тоненьких нитей звездного света.
Неужели такое было возможно?
Кружево из звездного света никто не плел веками.
Вопросы пронеслись сквозь сознание Кинты, а Твен тем временем отпустил серебряное кружево и скатился вниз по каменной колонне.
– Так себе идея, – заявил Твен, эффектным движением спрыгивая с шаткой мебельной пирамиды.
– Это звездный свет, да? – взволнованно спросила Кинта. Она по-прежнему прижимала к груди его сумку, не вполне готовая с ней расставаться.
– Нити похожи на то, что я видел.
– А где еще ты видел звездный свет?
– Его в музеях выставляют, – быстро ответил Твен, в голосе которого слышалась опаска.
Ну разумеется, в музеях. Там Кинта тоже его видела. Старые тусклые нити по-прежнему мерцали, но не так, как потолок этой комнаты.
– Вот бы нам несколько нитей! – Во взгляде Кинты мелькнуло страстное желание. Подержать в руках звездный свет ей хотелось всегда, с тех самых пор, как мать рассказала ей о Салоне, и как Марали плела кружево из небесных нитей.
Твен открыл рот, потом закрыл, словно какой-то секрет рвался наружу. Но затем он пожал плечами.
– Я думал, что смогу вытащить одну из нитей, но они переплетены слишком плотно. Нам придется идти дальше.
Оба долго молчали, глядя в потолок: целое море возможностей, но недоступных.
– Готов увидеть следующую комнату? – наконец спросила Кинта. В ее голосе звучало разочарование: надо же, быть так близко к магии, но не иметь шанса взять себе хоть немного.
– После тебя, – ответил Твен, потянувшись за своей сумкой, которую Кинта неохотно отдала.
Следующая комната лежала за пурпурной дверью и была полна книг. Но полна не так, как полна книг библиотека богача. Нет, она была набита книгами, как некоторые люди полны грустью, а некоторые места – воспоминаниями. Комната тянулась вдаль, и книги стояли сотнями кривых, изогнутых стопок, похожих на сталагмиты. Освещал комнату масляно-желтый свет, источаемый стеклянными шариками, висящими на цепях среди книг.
– Ну и ну! – выдохнула Кинта, когда вошла в комнату по тропке между башнями томов. – С чего тут вообще можно начать поиски?
Впрочем, она уже чувствовала: ей есть что искать, и заниматься этим нужно именно здесь. Изумление наполняло Кинту, когда она поднимала взгляд, стараясь прочесть название на корешке каждой из книг. На мгновение она представила людей с названиями на корешках-позвоночниках. Будь тела книгами о нашей жизни, какое название красовалось бы на ее корешке?
Например, «Девица-разочарование, мечтавшая о нереальном будущем».
Или «Доподлинная история девицы, которая владела кусочком лунной тени и не представляла, как ею распорядиться».
Думать о таком было, разумеется, абсурдно, и обычно Кинта не позволяла себе этим заниматься. Но почему-то блуждание по лабиринтам историй внушало, что можно думать о чем хочется. Оно внушало, что у людей вполне могут быть названия на позвоночниках-корешках, а часть страниц загнуты от желания запомнить написанные на них слова.
– Что ты ищешь? – спросил Твен откуда-то справа. В отличие от собора со звездным светом, где голос Твена разносило эхо, здесь книги будто пожирали его слова. Они будто хотели сохранить и их.
– Не знаю, но это здесь.
Твен спорить не стал, и Кинта едва не обернулась попросить его рассказать свою историю. Ей страшно хотелось увидеть, какое название будет у него на корешке.
Но разумеется, Кинта ни о чем его не спросила. История Твена принадлежала ему. Кто она такая, чтобы ее выуживать?
В полной тишине они брели по пещере, порой задевая плечом низко висящий стеклянный шарик, отчего по книжным стопкам пускалось вскачь пятно света. После каждого шага Кинте казалось, что они выбрались на границу комнаты, но границы, видимо, не было. Были всё новые книги и тропки между ними, тянущиеся в бесконечное пространство. То и дело книги превращались в каньоны, и Твен с Кинтой шли по ущельям. Кинта не позволяла себе думать о том, что случится, если одна из книг упадет. Или как долго будут искать их тела под весом всех этих слов.
Кинта не знала, как долго они шли. У нее урчало в желудке, за спиной у нее урчало в желудке у Твена, но даже это ее не остановило. Ноги Кинты решительно двигались вперед. Она знала: то, что ей суждено найти, где-то здесь. Что бы это ни было. Ей следовало пойти чуть дальше. Смотреть чуть внимательнее. Заставить себя, хоть она очень устала.
«Ты рождена для великих дел».
Ответы, которые ей требовались, чтобы выполнить наказ матери, были в этой комнате. Ей просто следовало их найти.
Кинта шла и шла, пока не почувствовала у себя на плече руку Твена. Прикосновение было легчайшим, но ее шокировало.
– Что такое?! – рявкнула она, развернувшись. Кинта не хотела говорить так резко, но здесь было то, что ей требовалось найти. То, без чего ее жизнь не будет полноценной. То, без чего…
Твен показал на пол пещеры – нет, это была не пещера; это был зал магазина с полом, выложенным красно-зеленой плиткой, на котором лежало одно пурпурное перо гагарки.
– У нас перья кончились. – Твен поднял сумку. Она вяло висела у него в руках, совершенно пустая.
– Какая разница? – спросила Кинта с искренним удивлением. – Куда они все делись?
На миг Твен посмотрел на нее так, будто впервые видел. В лице у него промелькнуло изумление вместе с чем-то нежным и чуть яростным. Твен легонько толкнул ее в плечо:
– Да ладно, Тебя-Не-Касается! Ты впрямь не знаешь, как долго мы тут ходим? Несколько часов? Дней? Я точно не знаю, но бросал перья, чтобы оставить след. Иначе не представляю, как мы отсюда выберемся.
Кинта выдохнула и огляделась по сторонам. Ноги впрямь гудели. Дверь, в которую они вошли, не просматривалась. Если честно, Кинта даже толком не знала, где они. Ее умение ориентироваться было начисто сбито стопками книг, а в голове теснились вопросы. Кто собрал и составил все эти книги? Как они держатся в стопках? Что случится, если кто-то захочет взять книгу с верха стопки?
– С перьями ты здорово придумал. – Кинта глубоко вздохнула, стараясь переориентироваться. – Нам пора обратно?
Желудок у Твена заурчал, будто соглашался, не давая возможности самому ему возразить.
– Думаю, да.
Твен нагнулся поднять брошенное перо, и они двинулись в обратный путь по тропе из перьев, медленно наполняя сумку Твена заново. На обратном пути Кинта читала бесконечные названия книг: «Сердечные раны и прочие недуги, лечащиеся поэзией»; «1003 вида древесных песен», «Опаснейшие ведьмы Уоллингтона», «Руководство философа к завариванию чая».
Каждое название вызывало вопросы, однако ни одна из этих книг не была тем, что искала Кинта. По мере того, как они шли, Кинте в душу закрадывалось мерзкое, опустошающее чувство. Это чувство было призраком за спиной, язвительно упрекавшим: «Не повернула бы обратно – нашла бы то, что ищешь».
«Как же ты совершишь великие дела, если так легко сдаешься?»
«Скорее! Не останавливайся! Ты почти у цели».
Только все это важности не имело. Комната оказалась слишком большой, и они с Твеном направлялись обратно к двери. Предначертанное найти она точно найдет не сегодня.
Наверное, беспокоиться об этом не стоило. Наверное, не было здесь никаких ответов на вопросы о магии. Наверное, она могла бросить свои поиски и забыть материнский наказ. Наверное, ее мать ошиблась, и Кинта могла жить нормальной жизнью, полюбить, сама стать матерью и однажды умереть у моря такой старой, что забудутся мечты, приведшие ее в лавку «Вермиллион».
Что-то вроде облегчения испытала Кинта, представив себе жизнь без бремени великих дел.
Она почти смирилась с перспективой долгой, нормальной, непримечательной жизни, которая почти наверняка ожидала ее, – когда Твен наклонился поднять очередное перо.
Он едва успел выпрямиться, когда свет в огромной, полной книг комнате разом погас.
Тьма была такой густой, будто книжную комнату накрыла сама ночь.
Кинта не могла не закричать.
Глава 7
Твен
Крик Кинты огласил пещеру, а потом его сожрали голодные книги. Твен потянулся во тьму, молясь, чтобы не снести стопку книг и не убить их обоих. Нащупав руку Кинты, он вздохнул с облегчением:
– Я здесь, Тебя-Не-Касается. Я тебя вижу. Ты не одна.
В ответ на это Кинта засмеялась. Она жадно ловила воздух ртом, совсем как было в коридоре.
– Врун. Не видишь ты меня, но я тоже здесь.
Они переплели пальцы в темноте. Сердце Твена стучало, как карета, мчащаяся по булыжной мостовой. Он никогда не представлял, что темнота может быть такой густой, бархатистой и совершенно безграничной.
– Что случилось с лампами?
– Не знаю, – ответила Кинта. – Но куда важнее другое: как мы вернемся в саму лавку, если ничего не видно?
Твен не представлял. Хотя это было не совсем правдой. Кольцо звездного света в кармане тихонько гудело, словно упрашивая его вытащить. Но если так сделать, Кинта узнает его секрет. Она подумает, что он украл звездный свет из соборной комнаты, или сама попробует украсть звездные нити, и тогда Твен никогда не выберется из Северона.
«Ты никогда не выберешься из Северона, если умрешь под кипой темноты и книг в лавке, которая до беспросветного больше, чем кажется».
Ему придется довериться Кинте. Все очень просто. Пусть даже Твен не привык доверять людям. Ради Кинты он это правило нарушит.
– У меня есть кое-что, способное нам помочь. Сейчас я выпущу твою руку, но сам никуда не денусь.
Приблизившись, Кинта прильнула к нему:
– Не хочу потерять тебе во мраке. Я постою так, ладно?
Это было больше, чем «ладно», но Твен не сказал. Он кашлянул, когда бедро Кинты прижалось к его ноге. В этой близости был уют, какого Твен давным-давно не чувствовал. Тепло дыхания Кинты у него шее казалось интимнее поцелуев, которые дарили ему другие девушки. Только как он мог сказать такое Кинте?
– Ладно, – тихо повторил он. – Стой рядом.
Потом, чувствуя близость жмущейся к нему Кинты, Твен вытащил из кармана звездный свет.
Кинта резко вдохнула. Кольцо звездного света пульсировало между ними, как серебряная лента в кромешной тьме. Его музыка затихла, словно звездный свет тоже затаил дыхание.
– Это звездный свет, – прошептал Твен, наклонившись так, что его лицо едва не коснулось Кинтиного. Его губы случайно скользнули по ее уху. Льнуть к девушке Твен не собирался, но он не хотел, чтобы голодные книги украли его слова.
– Где ты его взял? – Кинта осторожно протянула палец и коснулась светящейся ленты. Серебристое сияние чуть смягчило резкие черты ее лица, и девушка показалась Твену невероятной красавицей.
Колебался он буквально секунду. Можно ли впрямь доверять Кинте?
Познакомились они совсем недавно, но почему-то казалось, что вместе пережили несколько дней приключений.
– Я нашел его сегодня в гнездах гагарки. Когда на скалу залезал.
– Ты лазаешь к гнездам гагарки? – спросила Кинта полным сомнения голосом. Казалось, она точно знает, чем это чревато, но Твен не мог определить, впечатлена ли она его отвагой или считает его идиотом.
Он оплел нитями пальцы:
– Только когда сильно голоден и совсем без денег.
– Ну это объясняет состояние твоих рук, но не то, что ты делаешь с настоящим, взаправдашним звездным светом.
– Ну я, конечно же, не рассчитывал найти его там. Я просто искал перья.
Кинта снова всмотрелась в звездный свет:
– Но откуда он взялся? Нити похожи на серебряное кружево в соборной комнате. Но если они из лавки, то как попали в гнезда гагарки?
Кинтины глаза расширились, в них отражались точки серебряного света. Твен вдруг почувствовал дикое желание вплести сияющую ленту ей в кудри, но сдержался.
– Не знаю. – Твен покачал головой. – Но с помощью него мы сможем отсюда выбраться. – Он поднял руку, и на тропке перед ними появилось колечко света.
– Замечательно.
По следу из перьев, выложенной Твеном, они пробирались мимо стопок книг. Музыка звездного света зазвучала снова негромкой песней о тревоге, изумлении, цирковых шатрах.
– Кинта, ты это слышишь? – спросил Твен, останавливаясь, чтобы послушать музыку. Впервые за много месяцев ему захотелось взять скрипку и наиграть мелодию звездного света.
– Что я должна слышать?
– Музыку звездного света?
Кинта замерла и долго напрягала слух во мраке.
– Я слышу только твое дыхание. И твой живот. – Девушка ткнула Твена локтем, заставив улыбнуться. – Если от голода тебе слышится странная музыка, наши проблемы куда серьезнее, чем я думала.
– Жуть как прикольно! Но мне интересно, почему ты ее не слышишь. Почему не слышишь песню, которую поет звездный свет. – Твен нагнулся и поднял одно из перьев гагарки.
– Можно мне подержать? – спросила Кинта, потянувшись к серебряной ленте. – Вдруг так я услышу музыку звездного света.
Твен замялся. Одно дело – показывать звездный свет Кинте, другое – отдавать его ей. Что, если она убежит с нитями, бросив его, Твена, во мраке?
Такое было вполне возможно, но Твену хотелось довериться Кинте. Впервые за целые месяцы его одинокая душа наполнилась смехом. Ему так хотелось, чтобы эта девушка оказалась не такой, как другие.
– Будь осторожна, – попросил Твен, передавая Кинте звездный свет. Ему было интересно, что она с ним сделает.
– Это тест? – спросила девушка, запуская пальцы в серебряные нити.
– Возможно. Ты дружишь с тестами?
– Я дважды заваливала Вступительный экзамен в Аркану. – В голосе Кинты послышалась горечь.
Твен тотчас еще больше проникся к этой девушке:
– Ну в этом я тебя переплюну. Я его трижды заваливал.
– Вряд ли этим стоит бахвалиться! – фыркнула Кинта.
– Мои родители и брат согласились бы с тобой. Зачем ты сдавала экзамен? По-моему, ты для науки не создана.
– Я девушка-загадка, – отозвалась Кинта, поднимая светящуюся ленту к стопке книг. – По-моему, для науки и ты не создан…
– Спасибо тебе большое.
– Так зачем ты вообще сдавал?.. Ой! – От удивления голос Кинты прозвучал громко и пронзительно. – Ой, вот ты где!
Твен думал, что Кинта обращается к нему, но девушка завороженно смотрела не на него, а на особо высокую стопку книг. Обмотав звездным светом запястье, она потянулась к ярко-синему томику у самого верха стопки.
– Что это? – Твен посмотрел вверх.
– То, что я искала. Поможешь мне?
До нужной Кинте книги Твен не дотягивался, а взобраться на стопку не мог. Многолетний опыт лазуна подсказывал: стоит поставить ногу на эту стопку, и она рухнет.
– Мы дотянемся, если ты сядешь мне на плечи.
Кинта зыркнула на него:
– Хочешь, чтобы я села тебе на плечи? В этом платье?
Твен пожал плечами, в его взгляде появилось озорство.
– Тебе ведь нужна эта книга, Тебя-Не-Касается?
Твен чувствовал, что книга Кинте нужна и что состоялось сражение между пристойностью и желанием ее заполучить, прежде чем девушка определилась:
– Мне очень нужна эта книга.
– Но ты не хочешь, чтобы я сел тебе на плечи.
– Ни в коем случае! Ты здоровенный.
Твен опустился перед Кинтой на корточки, предлагая ей сесть на свои широкие плечи, словно на паланкин:
– Я пойму, если твоя чувствительная натура…
Хохот Кинты прозвучал не по-женски грубо.
– Чувствительная натура? Я в цирке выросла. Для меня это ерунда.
Одним рывком Кинта залезла Твену на плечи. Девушка была миниатюрная, кости да юбка, и Твен без труда выпрямился под ее весом.
– Где твоя книга? – спросил Твен, сбитый с толку теплом ее бедер, оказавшихся у самых его щек.
Сидящая у него на плечах Кинта держала ленту звездного света над головой, превратив ее в одинокий серебристый фонарик.
– Справа отсюда.
Твен сделал шаг, слегка покачнувшись.
– Аккуратнее! – взвизгнула Кинта, сжимая ногами его плечи. – На стопки лучше не налетать.
Не обращая внимания на бешеный стук сердца, Твен сделал несколько осторожных шагов вперед, после каждого выравнивался и молился о том, чтобы устоять на ногах. На последнем шаге он споткнулся, но, как тем утром на скалах, вовремя удержал равновесие, и они не упали.
– Тебе точно нужна именно эта книга? – К высокой стопке Твен не прислонился ценой огромного волевого усилия.
– Ну конечно!
– Откуда такая уверенность? – подначил Твен. На самом деле ему хотелось, чтобы Кинта продолжала с ним разговаривать. – Как называется эта книга? Что ты собираешься с ней делать?
– Узна́ю, когда в руки возьму. А теперь чуть сдвинься вперед.
Пошатываясь, Твен сделал шажок и остановился, едва не задев стопку книг носом. Кинта действовала так быстро, что Твену не верилось, что она добилась своего. Но только что в руке у нее был лишь звездный свет, а секундой позже она схватила синюю книгу, ухитрившись не снести всю стопку. Вот она, кража, возведенная в искусство! Эта девушка была явно талантливее, чем казалась.
– Где ты так научилась? – спросил Твен, когда Кинта сползала вниз по его спине. Он очень старался слишком остро не чувствовать каждую точку, где их тела соприкасались, но это было практически невозможно. Девичья фигурка скользнула вниз, а когда Кинта спрыгнула на пол, у Твена дух заняло.
Кинта дышала ровно и целиком сосредоточилась на книге, которую держала в руке. В отличие от Твена, близость их тел ее явно не смущала. Девушка перевернула книгу и уставилась на нее, насупив брови в серебристом сиянии.
Дать ей почитать буквально минутку? Или им нужно уходить? Шум в темной комнате решил за Твена. Начался он как гул, но уже секундой позже стал страшнее
– Кинта! – настойчиво позвал Твен. – Пошли!
Девушка взглянула не него: похоже, звук она услышала только что.
– Что это? Твой желудок?
– Нет!
– Музыка звездного света?
– Что-что?
– Таинственная музыка, слышная одному тебе?
Твен покачал головой, пытаясь разобраться в ее вопросе:
– Нет, та песня – сплошное глиссандо[1]. А здесь больше мартеле…[2]
Кинта взглянула на Твена так, будто он говорил на иностранном языке, и, по сути, так оно и было.
– Это скрипичные термины.
– Ты играешь на скрипке? – Во взгляде Кинты мелькнул восторг. – Обожаю слушать скрипку!
Твен взял эту новость на заметку:
– Я больше не играю, но…
Его прервал грохот.
– Скажи, что это не твой желудок!
– В другой раз. Пошли! Нужно отсюда выбираться!
Они вместе побежали мимо стопок книг по тропке из перьев гагарки. На бегу Твен наклонялся за перьями, но каждый раз оглушительный грохот за спиной нарастал. Бросать перья было очень жалко, но что он мог поделать?
Впереди во тьме замаячил прямоугольник желтого света. Дверь в коридор! Они почти добрались до нее, когда грохот усилился и на плечи Твену упала книга. За первой попадали дюжины других.
– Комната рушится! Вся комната! – закричала Кинта. Она прижала синюю книгу к груди, а другой рукой стиснула звездный свет.
– Скорее!
Кинта первой бросилась в дверной проем.
За спиной у Твена вся комната содрогнулась и книги посыпались, как градины из чернил и бумаги. Твен поскользнулся на ближайшей к нему стопке и упал на израненный живот. Резкую боль он едва почувствовал, ведь секундой позже пол накренился, заставив его покатиться назад.
– Твен, держись! – закричала от дверного проема Кинта, лицо которой перекосилось от шока.
Но держаться оказалось не за что. Вокруг были только дрейфующие айсберги книг и пол, превратившийся в склон. Книги двигались мимо него, били по голове и по плечам. Годы лазания по скалам не помогали – на этот раз уцепиться он ни за что не мог. Только потянется Твен к книге, она улетает. Наклонный пол исчез, под ногами разверзлась пустота. Ну вот и все. Подобно Занду, он полетит вниз-вниз-вниз в объятия смерти, от него и мокрого места не останется.
Глава 8
Кинта
Кинта с ужасом наблюдала, как Твен пошатнулся, упал и заскользил назад. На миг она потеряла его из виду под стопками книг, которые обрушивались, потом откатывались, как волны в бурном море. Во мрак книжной комнаты девушка могла смотреть лишь благодаря свету из коридора и кольцу звездного света в руке, но вот она перехватила взгляд Твена, появившегося из-под каскада книг.
– Помогите! – сумел выкрикнуть Твен, прежде чем его накрыла очередная книжная волна.
Кинте не верилось, что парень, который только начал ей нравиться, у нее на глазах тонет в разливе слов, идей, историй. Абсурд какой-то! Твен здесь не умрет. Хотя откуда сами мысли о смерти? Разве можно умереть в книжной пещере лавки, лежащей посреди Вермиллиона? Хоть один человек в истории умер, покупая книги?
Твен снова закричал, и Кинтины мысли потекли в другом русле. Так. Нужно спасти парня. Потом оценить опасность книг и покупок. Засунув синюю книгу в карман юбки – что за чудо юбки с карманами! – Кинта повязала ленту звездного света вокруг талии.