Медовый месяц на Бали

– Я думал, Натали хранит верность только Массимо, – произнес он так тихо, что она едва различила слова.

– Наверное, гораздо проще, когда чувство к одному человеку вытесняет то, что испытываешь к другому. Но так не бывает, верно?

Он дернул головой. Она поняла, что задела его за живое. Но ответил ей по-прежнему хладнокровно:

– Признаю, я не привык к большой семье и происходящим в ней драмам. Поэтому… нет, я понятия не имею, как бывает. Натали в юности была настоящей дикаркой. И если она все же меня защищает, мне есть за что ее благодарить. Только не думай, что мои достоинства искупают мои недостатки… И не забывай, что мы с тобой муж и жена.

– Ты хочешь, чтобы я продолжала жить с тобой, как будто ничего не случилось? – ошеломленно спросила Алекс.

– Ты узнала причину моих поступков. – Он обвел комнату рукой. – Я безжалостный делец, который стремится управлять финансовым центром Милана, а БФИ просто стала моей первой мишенью.

Послеполуденное солнце золотило его лицо, ласкало его любящими лучами. У нее перехватило дыхание, когда она увидела сходство, которое не замечала прежде. Его глаза так похожи на глаза Массимо, особенно когда он улыбается. Презрительная складка у рта – совсем как у Лео, когда он чем-то недоволен. Он имеет полное право находиться здесь, в месте, которое она считает своим домом…

– Мы с тобой очень разные… и по-разному относимся к тому, что случилось.

– Отлично. А может быть, ненадолго забудем обо всем и обо всех, будь они прокляты? – Он не сдержал досады.

– Ты первый начал.

– Алессандра, наш брак не имеет отношения к Брунетти.

– Ви, здесь я с тобой не соглашусь. Ты слишком привык играть людьми, как шахматными фигурами. Может быть, ты просто не способен понять. Ты требуешь от меня верности и в то же время губишь их… Не представляю, как нам жить дальше. Ты меня обманул.

– Я тебе ни разу не солгал.

– Ладно, не цепляйся к словам. Ты скрыл от меня правду… Я все время пытаюсь понять, что ты чувствовал в детстве, как ранила тебя тогда черствость Греты…

– Черствость?! Она обозвала мою мать шлюхой и охотницей за богатыми отступными. Из-за нее я вырос изгоем. А мама… У нее случился нервный срыв, от которого она так и не оправилась. Она не могла работать, и нас выкинули на улицу. У нее развилась ранняя деменция.

Сердце глухо забилось у нее в груди. Тоска в его глазах растворяла ее праведный гнев.

– Грета в этом не виновата!

– Да неужели? У нас не было денег, и мама не получила даже минимальной медицинской помощи! В том, что теперь ей требуется круглосуточное наблюдение в доме для престарелых, виноваты все Брунетти! – Он напомнил ей раненого зверя, который собирается напасть. – В том, что ее болезнь зашла так далеко и развилась так быстро, что она даже не узнает меня, виноваты они!

– Она и тебя не узнает?! – прошептала Алекс.

Сердце у нее разрывалось от жалости к нему. И к себе тоже. Как ей преодолеть созданную им пропасть? Как увести его с пути саморазрушения? Он привык жить со своей болью и гневом, видеть в Лео и Массимо врагов, а его ненависть покоится на прочном основании, заложенном в детстве. И если она останется с ним, зная, что он ненавидит ее близких, кем будет она сама?

Он покачал головой и стиснул челюсти.

– Ей кажется, что я по-прежнему десятилетний мальчик. Она… как будто застыла в том году.

– Почему ты ничего мне не рассказал?

– Потому что мне не нужна жалость, которую я сейчас вижу в твоих глазах.

– Тогда что тебе нужно?

– Ты дала мне слово. Мы обещали друг другу будущее. Вот чего я хочу.

– Я по-прежнему не верю, что Грета совершила что-то настолько…

– Тебе мешает чувство благодарности к ним. Ты не знаешь, какие они на самом деле. – Они не демонстрировали тебе врожденные высокомерие и властность!

– Значит, мне больше нельзя их любить? Когда я узнала, что Карлос – мой биологический отец, я переехала жить к нему. Грета приняла меня с распростертыми объятиями, она сделала так, чтобы их вилла стала моим домом. А после смерти Карлоса она стала моим оплотом. Лео и Массимо приняли меня и обращаются со мной, как с кровной родственницей. Ты не представляешь, Винченцо, как много они для меня значат!

– И тем не менее ты якобы понимаешь, почему я так враждебно к ним отношусь?

Его глаза полыхнули гневом. Алекс не привыкла видеть его таким. Ей хотелось взглянуть на происходящее с его точки зрения, но он требовал от нее немедленных ответов. Она глубоко вздохнула и заговорила, тщательно подбирая слова:

– Ты прав. Наверное… мне не понять, что тебе пришлось пережить. Но ты не знаешь, как Сильвио обходился с Лео и Массимо. Они ни в чем не виноваты. Они не заслуживают того, чтобы ты их наказывал. Истинный преступник – Сильвио Брунетти. Но он уже умер.

– Они носят фамилию, которую я ненавижу всю жизнь. И потом, cara, на войне неизбежны случайные жертвы.

– Значит, вот как, Ви? Война? – Сердце у нее упало.

– Si. Война, которую я веду уже давно. Война, в которую я вложил все. Я много лет искал их недостатки, слабые места. И нанес удар. И я не собираюсь.

– Погоди… – перебила его Алекс. Словно холодный палец провел по ее позвоночнику сверху вниз. Кусочки вставали на место, образуя картину, от которой ей захотелось убежать.

Она вспомнила журнальный заголовок: «Алессандра Джованни. Супермодель. Икона стиля. Деловая женщина. Филантропка. Приемная дочь влиятельных миланских Брунетти».

Статья вышла всего за несколько дней до того, как она улетела на Бали. И вдруг там же объявился загадочный красавец, сероглазый итальянский бизнесмен.

Их случайная встреча, когда она осматривала развалины старинного храма…

Их общая любовь к старинной архитектуре…

Обещание показать ей достопримечательности, которые не показывают обычным туристам…

Их первый поцелуй под величественным водопадом.

Вопросы о ее благотворительной деятельности, о том, чем она собирается заняться в будущем, обо всем, что ей дорого… То, как он вызвал в ней желание более серьезных отношений после первой ночи близости на балконе ее виллы…

Сказочное предложение и брачные обеты, которые он повторял своим низким голосом…

Неужели все – ложь?!

К горлу подкатила тошнота.

– Ты прилетел на Бали специально, чтобы познакомиться со мной? Чтобы… и меня использовать в своей… войне?

Он не дрогнул, но она его хорошо знала. Изучила его мимику, все выражения его красивого лица.

– Отвечай, Винченцо! – с болью воскликнула она.

– Si. Да, Алессандра, я действительно приехал туда, чтобы найти тебя…

– Из-за той статьи, в которой цитировали слова Греты: «Алессандра – вот кого я люблю больше всех на свете», да?

Снова ужасное, душераздирающее молчание. Как она ни крепилась, из глаз у нее хлынули слезы.

«Я много лет искал их недостатки, слабые места. И нанес удар»…

Ему недостаточно БФИ и БСС. Он хочет как можно больнее задеть их лично. Особенно Грету.

Он все продумал заранее. Спланировал. И выполнил идеально.

А она влюбилась в него по уши… Развернувшись, она кое-как вытерла глаза и посмотрела на него в упор. На место боли пришла такая ярость, какой она прежде не знала.

– Как же именно, по-твоему, развиваются события? Чего ты ждешь от меня, пока сам ломаешь жизни моих близких?

– Живи как жила… как если бы ничего не знала. Строй семью. Проведи со мной остаток жизни. Сдержи обещания, данные у алтаря.

– Наш брак… просто фарс!

– Нет! Я ведь женился на тебе, Алессандра. И поклялся быть с тобой до конца, в горе и в радости.

Алекс пытливо заглянула ему в лицо, надеясь увидеть хоть искру чего-то, на что можно опереться. Его неумолимый взгляд не смягчился.

– Почему ты на мне женился? Мог бы просто соблазнить меня и уйти… Я ведь, можно сказать, сама прыгнула к тебе в постель. Ты… мог бы бросить меня после того, как мы переспали. Сказать, что я для тебя всего лишь игрушка.

– Я не обращаюсь с женщинами, как с игрушками. Так поступают Брунетти.

– Тогда почему?

– Ты красива, ты умна, ты – настоящее сокровище, которым хотел бы обладать любой мужчина. Для человека, который вырос в нищете, навсегда останется незаконнорожденным, который выстроил свою империю, сметая все и всех на своем пути, ты, Алессандра, – настоящая награда. Я женился на тебе, потому что впервые в жизни захотел что-то помимо мести. Помимо кампании, которая поглощала меня последние двадцать с лишним лет. И еще… мне казалось, что я нанесу последний удар, уведя тебя от старухи.

Алессандра кивнула, хотя внутри у нее все сжималось.

– Не знаю, что сказать человеку, который думает, что можно увести меня от женщины, давшей мне кров, который думает, что я поддержу полное уничтожение моей семьи. Кто думает, что обладание мною… каким-то образом укрепит его положение. Я не награда, которую можно… выиграть. Которой можно обладать. Или выхватить из чьих-то рук, использовать как орудие против других. – Алекс заставила себя посмотреть на него в упор. – А сейчас уходи. Уйди из этого дома. Пока я не могу с этим справиться. Ви, прошу тебя, уйди.

Он долго стоял неподвижно. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем он кивнул. И ушел.

Алекс стояла у окна. В горле у нее пересохло. В груди было пусто.

Конечно, он женился на ней не ради ее самой. Она не в сказке, где можно взмахнуть волшебной палочкой или поцеловать Винченцо в губы, чтобы жаба превратилась в принца.

– Она уехала.

– Куда, черт побери? – рявкнул Винченцо, обращаясь к Массимо Брунетти. Потом свирепо посмотрел на двух мужчин, расслабленно развалившихся в шезлонгах на балконе в этот не по сезону теплый июньский день.

Он живо представил, как все здесь разломает, снесет до основания… Правда, сейчас его одолевали другие заботы.

Алессандра пять дней не отвечала на его звонки, и ему пришлось еще раз приехать на виллу. Его выдержка, которая последние дни подвергалась суровым испытаниям, грозила оставить его, особенно после последней выходки его любимой жены.

Давно у него не было такой плохой недели!

Все началось с провала одной финансовой операции; затем Алессандра улетела с Бали в Милан, не предупредив его. Он догнал ее, но их встреча была неудачной. Брунетти успели настроить ее против него. Затем позвонила мамина сиделка; пришлось срочно ехать в тосканскую усадьбу. Он не хотел так надолго оставлять Алессандру наедине с Брунетти, которые наверняка рассказывали ей гадости о нем.

Но у него не было другого выхода. Пришлось срочно ехать к матери и заботиться о ней.

– Не стоило оставлять ее в таком состоянии… – с задумчивым видом проговорил Леонардо. – Тем более сразу после того, как она узнала, какой ты на самом деле. Наверное, если бы она накричала на тебя… даже ударила, как она умеет, было бы лучше. А так… ей нелегко иметь дело с последствиями твоего предательства.

– Я ее не предавал… – Винченцо осекся и заставил себя успокоиться.

Он не предавал Алессандру. Просто скрыл нечто важное. Он надеялся все объяснить ей позже. Он полагался на ее обостренное чувство справедливости, но недооценил степень ее привязанности к проклятым Брунетти.

– У меня возникли неотложные дела. Говорите, где она!

– Мы не знаем, где находится Алекс, – ответил Массимо. – После того как ты ушел, она заперлась в своей комнате, а на следующее утро, когда Натали зашла узнать, как она, ее уже не было.

– Думаете, я поверю, что Алессандра не попросила вас спрятать ее от меня? А вы охотно помогаете расстроить мои планы?

– Ты прав, – кивнул Лео. Винченцо по-прежнему не слышал злобы в его голосе. Лишь едва заметное любопытство. – Мы бы с радостью приняли участие в такой игре. Она – единственный человек, который не имеет к происходящему никакого отношения. Но ты забываешь, что у Алекс имеются высокопоставленные знакомые, причем по всему миру. В людях, готовых спрятать ее в трудных обстоятельствах, недостатка нет. Она поняла, как сильно ты нас ненавидишь. Теперь она сделает все, лишь бы не давать тебе оружия против нас. Она знала, что ты станешь выведывать, где она. Храня свое пребывание в тайне, она защищает нас.

– Она набросилась на меня, как львица, потому что считает нужным защищать вас от меня. И вы не пришли ей на помощь?

– Кавалли, ты меня не слушаешь. Алекс давно уехала. Никто не знает, когда она вернется и вернется ли вообще.

Впервые за неделю Винченцо почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Ни в голосе Массимо, ни во взгляде Лео он не заметил злорадства по поводу того, что Алекс его переиграла. Только тревогу за нее.

– Она не может скрыться от собственной жизни. У нее есть обязательства, у нее карьера… – возразил он.

– Карьера, с которой она постепенно развязывается. Она перестала заключать новые контракты, – сообщил Массимо. – И надо же было тебе появиться в ее жизни в такое непростое время!

– О чем ты? – спросил брата Лео, хотя Винченцо сам хотел задать тот же вопрос.

– Несколько месяцев назад она порвала со своим бойфрендом-фотографом, Хавьером Диасом… Она собирается оставить модельный бизнес. И все же я не понимаю, почему она вышла практически за незнакомца после…

– Мы с Алессандрой знакомы несколько недель, – возразил Винченцо, все больше теряя почву под ногами.

– Ты для нее по-прежнему незнакомец. Но теперь я кое-что понимаю. – Массимо впился в него взглядом. – Она досталась тебе, так сказать, рикошетом после Хавьера. Ты стал для нее отдушиной. Временным помешательством.

Винченцо очень хотелось сбить самодовольную ухмылку с физиономии этого технического гения, но такой шаг шел вразрез со всеми его убеждениями.

– Думай, что говоришь, Массимо!

– Уходи, Кавалли. – Его более молодой противник встал. – До тебя еще не дошло? Алекс уехала. Она всегда уезжает, когда ей становится слишком больно.

Винченцо утратил дар речи. Такую Алессандру он не знал. Он помнил утонченную, искушенную и вместе с тем беззащитную красавицу, которая разрушила его самообладание одной искренней улыбкой. Помнил женщину, которая за несколько дней отвлекла его от многолетних планов…

Но что ему в самом деле было известно об Алессандре помимо досье, которое представила ему помощница, и гламурных фото в журналах?

– Не важно, веришь ты нам или нет. Мы знаем Алекс уже давно, – с довольным видом продолжал Массимо. – Ты обманул ее доверие. Когда она узнала, как с тобой обошлась Грета, получила новый удар. И если я разбираюсь в твоем извилистом, похожем на лабиринт мозгу – а я начинаю в нем разбираться, – ты хотел воспользоваться ею против нас! – В его проницательных глазах блеснули огоньки, и Винченцо показалось, будто он увидел собственное отражение в зеркале. – Догадываюсь, что она тоже все поняла. Правда, Алессандра всегда хорошо знала свои слабости, – с таинственным видом продолжал он.

Винченцо понял, что с него хватит.

– Если таким образом она предлагает мне выбирать между нею и моими первоначальными намерениями.

– Если бы она считала, что способна заставить тебя отказаться от безумной мести, на которой ты помешан… – в глазах Леонардо впервые вспыхнули злые огоньки, – она бы не сбежала из собственного дома среди ночи, ничего не сказав нам! Значит, ты не развеял ее подозрений. Не доказал, что она – не очередная пешка в твоей игре.

– Мои планы, связанные с Брунетти, не имеют к ней никакого отношения!

– Похоже, ты в самом деле не понимаешь, что для Алекс значит семья. Что такое семья вообще… – Лео сочувственно покачал головой. – Кавалли, пойми: она ушла, уехала. И в ближайшее время не вернется.

От слов Лео у Винченцо закружилась голова. Изнутри поднимались гнев и досада. Будущее, к которому за последние недели он начал привыкать, ускользало между пальцев…

Значит, вот какая Алессандра на самом деле! Она бежит при первых признаках трудностей… Бросает мужа, потому что все обернулось круче, чем ей хотелось…

Массимо посмотрел на него с жалостью:

– Готов поспорить, что она опрометью кинулась назад, в объятия Хавьера. И я ее не виню, ведь тот, кого она считала принцем, обернулся жабой. И хотя твои мозги привыкли к интригам и похожи на металлический капкан, скорее всего, она не найдется, пока сама не захочет, чтобы ее нашли.