Ночь любви или развод
- -
- 100%
- +
– Наши с Джанисом отношения тебя не касаются.
– Ты ошибаешься. – На его лице появилась почти добродушная улыбка.
– Пять лет я жила, слушаясь твоих указаний, а они затрагивали все сферы моей жизни. Ты указывал мне, что употреблять в пищу, с кем общаться, какое платье надеть. Теперь я хочу сама отвечать за свою жизнь, построить карьеру… – От негодования ее голос сорвался. – Какие еще доказательства тебе нужны, чтобы понять – теперь я достойна свободы?
– Ну, точно не звонок от Дмитрия, который спешит сообщить мне, что ты напилась и флиртуешь с кем попало.
– Я объяснила тебе, почему так поступила. Иначе бы ты еще пять лет не отвечал на мои звонки. Я разговаривала со своим другом Филиппом, он адвокат. Я знаю свои права. Существует множество причин, которые суд посчитает вескими аргументами при бракоразводном процессе.
– Бракоразводный процесс?
– Да, я хочу развестись и больше никогда не видеть тебя. И я уверена: одна лишь мысль о том, что можно от меня избавиться, наполняет твою душу счастьем. Так что дай нам обоим то, что мы хотим.
Уголок его рта насмешливо приподнялся.
– У тебя есть права и адвокаты. Но процесс может занять годы, если я не соглашусь. Мы успеем отпраздновать десятую годовщину, прежде чем закончатся предварительные переговоры.
– Вот кем я стала для тебя? – Ли схватилась за край стола, чтобы скрыть дрожь в руках. – Я та, кого ты будешь вечно наказывать, чтобы хоть как-то примириться со смертью Калисты? Поверь, мне очень жаль, что в ту ночь погибла она, а не я.
Ли и вправду никогда не употребляла наркотики, но передала их подруге. И эта вина безжалостно душила ее.
Впервые за вечер Ставрос задумался, но вскоре отошел от потрясения и, скрыв взгляд за полуопущенными ресницами, произнес:
– Я никогда не желал того, чтобы в ту ночь умерла ты вместо нее.
Ли отказывалась верить этим словам, но о честности этого мужчины ходили легенды. Его самообладание, выдержка – не только в действиях, но и даже в мыслях – пугала и восхищала ее одновременно. Он жил согласно строжайшему своду правил и требовал такого же от окружающих, хотя никто, кроме него, не способен был их соблюдать. Ни Дмитрий, ни Калиста, ни она сама.
Загнав горькие воспоминание в глубь сознания, Ли покачала головой:
– Ах, ну да. Конечно, ты не желал моей смерти, иначе на ком бы ты вымещал зло и с кем давал волю своим садистским наклонностям?
– Для меня наши взаимоотношения не садизм, а мазохизм.
Ли прекрасно знала, какого о ней мнения этот человек, но слышать неприятные слова из его собственных уст… Тонкие пальцы крепко обхватили стакан, и ее подмывало швырнуть его прямо в своего визави.
– Попробуй, – самодовольно протянул он.
Ставрос ожидал, что она закатит детскую истерику, как это бывало в прошлом. Каждый раз, когда ей что-то запрещали, Ли всегда делала все наперекор. Но теперь у нее есть причины обуздать свой нрав, несмотря на угрызения совести и страх, съедавший ее изнутри.
Этот выбор придавал ей сил и уверенности. Ли больше не доставит ему удовольствия быть всегда правым. Любой другой мужчина отправил бы человека, виновного в смерти его сестры, на другой конец земли. Он же связал ее и себя священными узами брака спустя несколько часов после похорон Калисты.
На самом деле ей не столько нужен был сам развод, сколько возможность наполнить свою жизнь смыслом, преуспеть в чем-то, наслаждаться занятием любимым делом.
– Что мне необходимо сделать, чтобы ты позволил мне распоряжаться моим трастовым фондом?
– Ты готова на все?
Что-то в его голосе заставило ее насторожиться.
– Моя личная жизнь никого не касается. Даже с кандалами, в которые ты меня заковал, у меня есть друзья. Если ты прикажешь прекратить с ними общаться, то я не соглашусь. В последний раз, когда ты оторвал меня от дорогих мне людей, я…
– Была не в состоянии сообразить, что происходит, из-за действия наркотиков?
Ли даже отказалась от успокоительных таблеток, которые ей прописали после смерти отца, потому что не хотела искусственно подавлять скорбь от этой утраты. Но что-либо объяснять человеку, который уже давным-давно сложил о тебе мнение, бесполезно.
– Я знаю, что, как только я сошла с трапа самолета, ты решил максимально ограничить мою свободу. Но прошло время, теперь все может быть по-другому.
Ставрос обошел стол и приблизился к ней, отчего Ли тут же ощутила инстинктивное желание отступить назад. Ставрос с его красотой древнегреческого бога и заносчивостью всегда заставлял ее чувствовать себя гадким утенком. Но кроме неловкости и беспокойства ее терзало странное пугающее ощущение. Легкая тень щетины на его лице, идеально очерченные чувственные губы… Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, обнажая тонкую полоску его груди с загорелой кожей.
Каждый нерв в ее теле натянулся как струна, когда он подошел еще ближе к ней. Ставрос на десять лет ее старше, так почему у него нет свисающего живота и лысины? Это бы намного облегчило ее участь.
– Ты ждала пять лет. Неужели трудно потерпеть еще каких-то три месяца? Или этот Филипп не просто друг тебе?
– Филипп – мой друг. Но если ты хочешь продолжить выполнять свой долг еще немного, то хорошо.
Ставрос ощутил укол стыда. За пять лет ни разу не встретился с Ли, даже не позвонил. Просто оставил ее под присмотром миссис Ковлакис. Но после смерти Калисты находиться рядом с ней, даже просто смотреть на нее было невыносимо.
Он женился на Ли, чтобы оградить от охотников за наследством, которые преследовали ее как хищники, и от ее собственного безрассудства. Но только лишь этим его обещание, данное Джианису, не ограничивалось.
Однако скорбь и злость встали на пути исполнения обещаний. Ли права – так больше продолжаться не может. Ему не следовало игнорировать ее так долго. Пора подумать об их будущем.
– Я научилась всему в доме мод и завела там полезные знакомства. Теперь я хочу уйти оттуда.
– Уйти куда?
– В идеале – поехать в Нью-Йорк. Но…
– Нью-Йорк и твое наследство – не самое удачное сочетание.
– Это шанс начать все заново, – продолжала она. – У меня есть покупатели в магазинах розничной торговли и модели, которым нравятся мои идеи. Пришло время сделать решительный шаг. И медлить нельзя, иначе несколько людей, готовых сотрудничать со мной, забудут обо мне.
– И каков твой следующий шаг?
– Я буду шить одежду на заказ. – Ее глаза внезапно оживились. – Одна женщина желает приобрести мои модели для своего бутика в Лондоне.
– Это довольно рискованно. Разве не лучше продолжить работу в доме мод?
– Я провела там семь лет, и за все это время мне разрешалось вносить лишь мелкие изменения в наряды, созданные главными модельерами. Там нет возможности для профессионального роста.
– Но ты же ничего не знаешь о том, как вести собственный бизнес.
– Ты вырос на какой-то заброшенной ферме, а Дмитрий… Кем он был? Продавцом наркотиков или сутенером? Вы тоже ничего не знали, когда начали.
Его молчание тревожило ее, но она продолжала говорить, прерывисто дыша.
– Я должна попробовать. И сейчас мне нужны деньги.
– Ах, вот оно что… – Ставрос ухмыльнулся ехидно, и от этого Ли жутко захотелось залепить ему пощечину. Но один неверный шаг может ей очень дорого стоить. – Так вот к чему это все. Деньги.
– Да, деньги, – повторила она, передразнивая его саркастический тон. – Трастовый фонд, который мне оставил мой отец и который никак не связан ни Джианисом, ни с моей матерью, ни с кем-либо из династии Катракис.
– Хорошо.
Что? Все оказалось так просто? Ли охватило радостное возбуждение. Надо поскорее связаться с текстильной фабрикой и заказать ткани, нанять швею, купить оборудование…
– Покажи мне свой бизнес-план. И если я сочту его потенциально успешным, – его тон не оставлял сомнений, что такая возможность ничтожно мала, – то инвестирую в него свои средства.
Ли снова начало трясти от злости и обиды. Ее разрывало от желания разбить дорогую вазу на столе или отчаянно закричать.
– Мне ничего от тебя не надо. Я хочу получить свои деньги и построить карьеру, отдавшись без остатка любимому делу.
– Ты права – пора что-то менять. Сейчас ты здесь, и я готов немедленно исправить ситуацию.
Что бы эти слова ни означали, ясно одно – Ставрос не понял Ли.
– Что ты имеешь в виду?
– Я пообещал Джианису оберегать тебя. Но не временно, а пока смерть не разлучит нас. – Весь его облик выражал решительность и не предполагал пререканий. – Поэтому, во-первых, твоему другу-адвокату лучше держаться подальше от моей жены, а во-вторых, ты должна переехать ко мне.
– Что?! Почему?
– Нам давно пора жить вместе. А что касается твоей карьеры, то мы выпустим твою линию одежду в любом доме мод мира – Лондон, Париж или Милан. Выбирай сама. Ты моя жена и ни в чем не будешь нуждаться.
Глава 3
Ставрос, должно быть, просто шутит! Ему всегда нравилось издеваться над ней и поучать. «Ты не должна встречаться с этим парнем… Больше никаких поездок в Нью-Йорк… Джианис предоставлял тебе слишком большую финансовую свободу, но теперь этому придет конец…»
Их взгляды встретились, и Ли оторопела. Ставрос Спорадес никогда не бросал слов на ветер… Ее охватил панический страх, и ее ноги подкосились. Он тут же подлетел к ней, чтобы удержать, но она оттолкнула его:
– Не прикасайся ко мне.
Ли схватилась за дверную ручку, чтобы предотвратить падение. Ей хотелось закричать во весь голос в знак протеста, но сил у нее хватило лишь на жалкий тихий стон.
Этот мужчина никогда не простит ни ей, ни себе смерть Калисты и будет продолжать наказывать их обоих всю оставшуюся жизнь. Стать его женой в прямом смысле этого слова… О боже! Одна только мысль об этом приводила ее в ужас.
– Когда я пришла к тебе сегодня, меня не волновало то, что все эти годы я прожила в одиночестве, что потеряла всех друзей. Это, возможно, справедливое наказание за мои проступки… Но теперь… Я не подчинюсь тебе и подам на развод.
На лице Ставроса дрогнул мускул, но он по-прежнему выглядел непробиваемой скалой.
– Адвокаты стоят денег.
Его покровительственный тон выводил ее из себя.
– Я продам себя в рабство, если понадобится. В течение недели я съеду с квартиры и уволюсь из дома мод. И как только выйду отсюда, сразу же позвоню Филиппу и сообщу ему о своих намерениях.
Ставрос встал на ее пути, мешая ей пройти к выходу.
– Я тебе не враг.
Ли мысленно стала перебирать всевозможные планы побега.
– Нет? Что-то не похоже. Если твои амбалы притронутся ко мне хоть пальцем, то я немедленно пойду к журналистам и расскажу им, как ты обращался со мной все это время. Уверена, они будут рады узнать, что святой мистер Спорадес не кто иной, как жестокий садист.
– Мне плевать, что обо мне напишут в прессе.
– И конечно, они снова примутся смаковать детали той роковой ночи, когда погибла Калиста.
Если раньше его глаза горели огнем злости, то теперь там поселилась черная ненависть. Но Ли это не волновало, потому что она чувствовала то же самое по отношению к нему. Хотя ей было ужасно неприятно и стыдно угрожать ему.
– Если Джианис узнает об этом… – На виске Ставроса бешено пульсировала вена, а руки сжались в кулаки. – Этот человек сделал для тебя так много, и, если имя Катракисов изваляют в грязи, его это просто убьет. И мои бабушка и дедушка… Они не перенесут напоминания о смерти Калисты.
– Ну, ты же знаешь, что мне плевать на всех, кроме себя самой, правда? – Ли решилась на блеф.
Угрызения совести разрывали ее на части, но ей не оставалось иного выбора.
– Если ты не хочешь, чтобы семьи Катракисов и Спорадесов стали сенсацией мировых таблоидов, то согласишься на мою просьбу. – Она выдавила из себя улыбку и открыла дверь, бросив на него невозмутимый взгляд. Теперь Ли стало по-настоящему страшно. Ее будущее зависело от того, поверит ли Ставрос в то, что Ли действительно способна пойти на это, хотя на самом деле ничто не заставит ее причинить боль тому, кого она так сильно любила. – Тебе придется открыть мне доступ к трастовому фонду и перестать помыкать мной, как марионеткой. Выбор за тобой.
– Мне казалось, что нельзя быть более эгоистичной, чем ты, но тебе удалось удивить меня.
Ставрос поверил Ли, но это не принесло ей облегчения. Это дало ей четкое представление о том, какая жизнь ее ожидала: постоянные упреки, презрение и ненависть.
– Ничего удивительного в этом нет. Как только я исчезну из этого города, ты еще спасибо мне скажешь.
С этими словами Ли бросилась вон из комнаты и побежала по коридору, едва держась на ногах. Дойдя до главной палубы, она рухнула на колени, задыхаясь.
Ее тело резко напряглось, когда послышались приближающиеся шаги. Нельзя, чтобы Ставрос видел ее в таком состоянии, иначе поймет, что ее угрозы всего лишь фарс.
Сделав глубокий вдох и расправив плечи, Ли подняла голову и обернулась.
– Привет, незнакомка, – вальяжно произнес Дмитрий нараспев и с вызывающей улыбкой протянул ей руку, чтобы помочь встать.
Она схватилась за его руку и поднялась. Насмешливый взгляд Дмитрия и заносчивое поведение ее не задевали, как это происходило со Ставросом.
При виде знакомого лица на нее нахлынуло странное тепло.
– Я вижу, – он окинул ее взглядом с головы до ног, – ты выглядишь просто великолепно, поэтому не буду спрашивать, как ты поживаешь.
По сравнению с холодным презрением и пренебрежением Ставроса легкость в общении с Дмитрием всегда приободряла ее.
– Пошли, я отвезу тебя домой. Твой муж будет бесконечно мне благодарен за то, что я спас тебя от ареста за неприличное поведение.
По телу Ли снова пробежала дрожь, ей становилось дурно при одном упоминании о том, какие узы связывают ее и Ставроса, и Дмитрий прекрасно это знал.
– Тогда ему не стоило бросать меня в твою огромную ванну. – Ее глаза снова потемнели от гнева.
В ответ раздался громкий беззаботный смех. Мужчина притянул ее к себе с самодовольной ухмылкой.
– Я не играю в твои игры, так что отстань.
Взгляд Дмитрия стал еще теплее. В прошлом она общалась с ним всего несколько раз, но каждый раз у него находилась добрая улыбка для нее, настоящая или наигранная. Ей так не хватало дружеского участия после обидных издевательств Ставроса. Но может, Дмитрий хотел втереться в ее доверие, чтобы выудить у нее какую-нибудь информацию и передать ему?
– Я скучал по твоим остротам.
– Жаль, не могу ответить тебе тем же, потому что не обладаю даром лести.
– Давай не будем умалять твоих талантов. Со мной тебе нет смысла притворяться, – ответил он и взял ее под руку, подводя к ступенькам.
Дмитрий всегда отличался проницательностью, и, насколько бы разными они ни были, их дружба со Ставросом прошла испытание временем. Сомневаться в ее нерушимости не приходилось.
Надев маску невинности, Ли возразила:
– Не понимаю, о чем ты. Кстати, я сама могу добраться домой.
– Я слышал ваш разговор.
– О, так, значит, ты настолько невоспитан, что готов подслушивать?
– Я прервал вечеринку через пять минут, но не мог уйти сам. Я боялся, что вы сделаете что-нибудь друг с другом, – протянул он.
– Тебя это не касается.
Схватив Ли за руку, Дмитрий развернул ее к себе лицом.
– Ты не можешь так играть здоровьем Джианиса. Это уже не просто детские шалости, которые ты затевала в прошлом, чтобы позлить Ставроса.
То, что Дмитрию всегда удавалось раскусить ее хитрости, раздражало ее.
– Все, что я хочу, – это свобода, возможность жить своей жизнью. Ты же понимаешь меня, правда? – бросила она ему, вспомнив, что Калиста рассказывала ей о юности Дмитрия до того, как Джианис подобрал его с улицы.
– Попробуй вести себя по-другому и изменить ваши взаимоотношения.
– Как? – Ли перешла на шепот. – Ставрос не оставил мне выбора. Там, – ее рука указала на нижнюю палубу, – это началось с блефа, но теперь… Я уже и не знаю, на что способна.
– Вы так погубите друг друга.
– Власть, как всегда, в руках твоего друга.
Все, что было у нее, – это губительная возможность причинить боль дедушке.
– Если Ставрос действительно тебе друг и если ты по-настоящему заботишься о благополучии Джианиса, тогда убеди его, что я больше не нуждаюсь в его опекунстве.
Два дня спустя Дмитрий и Ставрос устроили спарринг в ультрамодном тренажерном зале в центре Афин. Эта традиция появилась у них очень давно и прекрасно помогала разрешить конфликты и споры, которые частенько возникали между ними, когда Джианис только привез их в Грецию и им с трудом удавалось придерживаться изматывающего рабочего графика.
Но сегодня Ставрос оказался настроен очень агрессивно, потому что до сих пор не отошел от встречи с Ли.
«Ну, ты же знаешь, что мне плевать на всех, кроме себя самой, правда?» – Эти слова прочно засели в его голове. Чувственность ее губ, плавные покачивания бедер, ее темно-каштановые волосы, обрамляющие ангельское лицо… Ему до сих пор не верилось, что это восхитительное создание – Ли.
Ли, которая шипела, как оголенный электрический провод, когда он ненароком к ней прикоснулся, которая уже в шестнадцать умело провоцировала его, которая даже сейчас могла с легкостью разжать его железный кулак самоконтроля…
Нет!
Выставив вперед правую ногу, он нанес левый хук со всей силы. Хруст его костяшек о челюсть Дмитрия разлетелся эхом в тишине.
То, что Ставрос пошел в наступление, хотя обычно только защищался, ясно свидетельствовало о потере привычного самообладания.
– Дин-дон, – ерничал Дмитрий, потирая челюсть. – Очко в пользу Ли Хантингтон Спорадес. За все время, сколько мы друг друга знаем, ты никогда так агрессивно не наступал во время боя. Сегодняшняя победа по праву принадлежит ей.
Зная о проницательности друга и способности понимать истинные мотивы поведения людей, Ставрос не хотел обсуждать с ним ее.
– Приложи лед, – посоветовал он, поглядывая на него исподлобья.
Дмитрий остановил друга за руку, когда тот направился к выходу.
– Ты перегибаешь палку.
– Не стоит об этом говорить. – Тон Ставроса не предполагал продолжения беседы.
– Ты и так сделал намного больше, чем Джианис тебя просил. Пора умыть руки.
Джианис, которому они оба были обязаны всем, что имели сейчас, обратился к Ставросу лишь с одной просьбой, но он не справился с задачей.
– Тебе легко прощать себе свои собственные промахи и неудачи?
Лицо Дмитрия тут же превратилось в бесстрастную равнодушную маску.
– Я, по-твоему, выгляжу так, будто отказываю себе в чем-то в качестве наказания за ошибки прошлого?
– Увидимся на следующей неделе. – Ставросу хотелось скорее закончить этот разговор.
– Джианис просил тебя оберегать ее, не так ли? Но то, что произошло два дня назад… Ему следовало доверить ее мне. Я бы влюбил ее в себя и соблазнил, а затем отверг. Этот жестокий урок быстро бы привел ее в чувства.
– Но ты… – Ставрос неожиданно схватил друга за горло. Признание Дмитрия превратило его в бешеного пса. – Это тебе не какая-то девица легкого поведения, с которыми ты водишься на своих вечеринках. Она…
Дмитрий внимательно наблюдал за ним, даже не пытаясь высвободиться. Они оба знали, какие слова повисли в воздухе: «Она – моя жена».
И с каких это пор он стал считать Ли своей собственностью?
– Надо же… Железное самообладание Спорадеса дало трещину. Но даже мужчина, высеченный из камня, оценил бы эту сногсшибательную фигуру. Теперь у нее появилось новое оружие против тебя, – хмурясь, предупредил Дмитрий.
– Прекрати! Я же не сую нос в твою жизнь и не осуждаю тебя.
– Если ты поступаешь так, потому что тебя теперь влечет к твоей маленькой женушке, то…
– Иногда мне кажется, что ты мне вовсе не друг, а враг.
На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул.
– Ты самый благородный человек, которого я знаю. Но Ли может причинить вред Джианису. Тебе надо поскорее принять решение.
– Я это уже сделал. Пять лет назад.
– Тогда почему ты оставил ее под присмотром другого человека и держал на расстоянии? Ты не можешь наказывать вечно и ее, и себя.
У Ставроса все похолодело внутри от этих слов.
– Что, если она не изменилась? Что, если…
– Дай ей шанс. Только так можно удостовериться в этом, – подытожил Дмитрий и немедленно покинул зал.
Всю жизнь Ставрос старался выполнять свои обязательства по отношению к бабушке и дедушке, Калисте, Джианису, всегда поступал правильно. Его страхи или желания не имели значения. Он знал, что Ли действительно заслуживает возможности реабилитироваться, но впервые колебался. Еще никогда его разум и тело не находились в таком состоянии дисгармонии. Влечение к Ли лишало его силы и непоколебимости.
Но только чувство долга должно руководить его действиями. И его бесшабашная своенравная жена не заставит его отступить от своих принципов.
Глава 4
Ли стояла на небольшом балконе и любовалась ярким афинским закатом. Она отправилась на пробежку, которая продлилась не меньше часа.
Только бег мог немного ослабить тревогу, которая сковала ее.
Было без пятнадцати пять, и близлежащие кафе стали наполняться посетителями – и местными, и туристами. Смех и радостные возгласы на греческом доносились снизу. Обычно этот вид всегда вызывал на ее лице улыбку после долгого одинокого дня, но только не сегодня.
Вздохнув, она зашла в комнату, где голые белые стены снова взяли ее в плен, и принялась ходить взад-вперед.
Почему Ли не сбежала от этого всего давным-давно? Неужели страх одиночества держал ее в этом знакомом, но холодном мире? Неужели наказание Ставроса лучше, чем скитания в одиночку?
Она никогда не простит себе того, какую роль сыграла в трагических событиях прошлого, но до смерти Калисты ей и в голову не приходило, что ее подруга употребляла наркотики, что ее безрассудство зайдет так далеко.
Поддавшись порыву, Ли трясущимися руками достала дорожную сумку, схватила кое-какую одежду из шкафа и упаковала ее.
Два дня ей удавалось держать себя в руках и следовать совету Филиппа не предпринимать поспешных решений. Но за это время она не сомкнула глаз, пребывая в подвешенном состоянии, ожидая ответного шага от Ставроса.
Пора самой сжечь все мосты, начиная с переезда из этой квартиры и увольнения с работы.
Как только Ли взяла в руки телефон, на нем высветилось имя Спорадеса. Ее дрожащие пальцы коснулись экрана, открыв от него сообщение: «Приходи в кафе через десять минут. У меня есть для тебя предложение».
Предложение? Можно ли ему доверять?
«Закричу, если увижу твоих амбалов», – отправила она в ответ и затаила дыхание.
«Прекрати драматизировать. Приходи, или я сам подымусь к тебе».
«Хорошо, скоро увидимся», – быстро напечатали ее пальцы. Ей не хотелось, чтобы кто-либо, тем более этот мужчина, вторгался в ее личное пространство.
Окрыленная надеждой, Ли решила быстро принять душ, но тут снова услышала пиликание телефона.
Она прислонилась к стене в ванной и по-детски скривила личико, прочитав новое сообщение от него: «Оденься поприличнее». Ее сердце бешено колотилось в предвкушении встречи, сулящей так много.
Ставрос сдался, купившись на ее угрозы. Нельзя показывать ему свою неуверенность или беспокойство. Ли должна сама задать тон их разговору. К сожалению, ей снова придется надеть на себя маску безразличия.
Они договорились встретиться через десять минут, но, когда он наконец заприметил ее, пересекающую улицу, прошло уже добрых полчаса. И как и следовало ожидать, Ли не придала значения его просьбе.
На ней была шелковая блузка персикового цвета, которая облегала ее высокую грудь от порыва ветра. Нижняя часть ее дерзкого наряда подчеркивала длинные стройные ноги – на ней красовались кокетливые короткие шортики. Прохожие мужчины бросали жадные взгляды и оборачивались вслед девушке в высоких кожаных сапогах.
Она вошла в кафе с прирожденной грацией атлета. Ничего в ней не напоминало прежнюю Ли. От нее исходили невероятные соблазнительные флюиды, будто в ней горел огонь.
Неужели ее действительно волновала карьера? А может, дело в мужчине?
– Когда ты поймешь, что неповиновение только усугубляет твою ситуацию? – Ставрос взял ее за руку и усадил рядом с собой.
Она скрестила ноги, и ее губы, накрашенные розовым блеском, распылись в очаровательной улыбке.
– А когда ты поймешь, что приказывать мне бесполезно? – Ее голос звучал мягко и спокойно, но ее пульс неистовствовал.
К ним подошел официант, но Ставрос подал ему знак, чтобы тот удалился. Однако Ли тут же подозвала его обратно.
– Я голодна. Я редко ем не дома, поэтому я притворюсь, будто тебе нравится моя компания, и буду наслаждаться своей трапезой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».