Возрожденная страсть

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Нarlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежатНarlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Secret She Kept in Bollywood

© 2022 by Tara Pammi

«Возрожденная страсть»

© «Центрполиграф», 2023

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2023

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

«Сегодня произойдет что-то важное. Смело следуй своему сердцу».

Когда Эни Рааваль вышла из машины, в ее голове вертелась строчка из любимого астрологического приложения. С того момента, как она утром чувствовала какое-то странное движение энергии вокруг себя. Позвонив своему астрологу, с которым она консультировалась каждый месяц, узнала, что Сатурн покидает какой-то дом ее гороскопа и собирается даровать ей на прощание свое благословение.

Несколько лет проблем со здоровьем и потеря любимой бабушки, которая была для нее скорее матерью, должны были когда-то подойти к концу. Капризная Вселенная, очевидно, собиралась сделать ей подарок.

Эни была к этому давно готова: будь то новый творческий вызов, встреча со старым знакомым, или она даже согласилась бы, чтобы ее мать нашла себе новое хобби, которое заставило бы ее избавиться от навязчивого желания познакомить Эни с очередным «идеальным» мужчиной.

Вздохнув, она жестом приказала водителю Салиму отъехать. Основная проблема в ее общении с персоналом заключалась в том, что подчиненные видели слишком много вещей, которые она хотела бы сохранить в тайне.

Честно говоря, она была очень благодарна слугам, которые не раз заменяли ей родителей, когда те были слишком заняты своими запутанными семейными отношениями или новыми ролями в фильмах.

Жена Салима, Нур, и бабушка спасли ее от серьезной потери крови после того, как Эни в восемнадцать лет родила ребенка, и от депрессии, в которую она впала после того, как отдала младенца на усыновление.

Но сегодня она не выдержит никакой чрезмерной заботы. Ни от слуг, ни от членов семьи.

Эни поднялась по ступенькам роскошного пятизвездочного отеля, где проходили репетиции нового блокбастера их продюсерской компании «Рааваль хаус оф синема». Ее брат Вират был известным режиссером и славился своим суровым характером.

Теперь, когда его жена Зара вернулась к работе после рождения сына, ходили слухи, что его грубость на съемочной площадке достигла новых высот. Так что у Эни не было причин задерживаться здесь сегодня надолго.

Она была главным художником по костюмам для исторического фильма, и ее присутствие на репетициях не было обязательным. Но что-то буквально гнало ее из дома, заставляя приехать сюда. Она понимала, что ведет себя еще более странно, чем обычно. И знала, что ее глубокая вера во все космическое очень беспокоила ее старшего брата Викрама.

Но астрология была страстью, утешением, и она не хотела отказываться от нее. Эни не ждала какого-то знака от звезд, а верила в свою способность слушать Вселенную.

Эни вошла через парадные двери и поднялась на лифте, надеясь, что ее властные и слишком заботливые старшие братья обратят внимание на ее появление. Ей очень хотелось, чтобы их жены – о, как же она обожала своих невесток, Наину и Зару! – сказали своим мужьям, чтобы они не совали свои большие носы в ее дела.

Охранники в холле двадцать второго этажа поприветствовали ее. Эни заходила в одну комнату за другой, впитывая энергию каждой комнаты, а затем уходила, так как ни одно из помещений не резонировало с ней. Но нужная комната была где-то рядом… она чувствовала это.

Она вошла в самое большое помещение на этаже и обнаружила там своих братьев, Викрама и Вирата, свою невестку Зару и всю съемочную группу.

Эни помахала невестке, которая подняла голову от сценария, когда ее внимание привлекла девушка на импровизированной сцене. Фильм был о королеве воинов, которую должна была сыграть Зара, а девушка помладше должна изображать королеву в подростковом возрасте. Хотя Эни еще не познакомилась с этой молодой актрисой, уже начала изучать тот период времени и подбирать гардероб для актеров. Рано или поздно она встретится с начинающей актрисой. Тем более что оба брата были просто в восторге от ее игры.

Ее звали Мира Верма, она была дочерью ныне покойной Рани Вермы, одной из самых знаменитых актрис Болливуда. Более десяти лет назад Рани прекратила сниматься, чтобы создать семью, и больше не вернулась на сцену и на экраны.

Девушка читала сценарий вслух, ее голос был низким и громким, ее еще по-детски пухлое лицо освещалось верхним светом.

Эни подошла ближе к сцене, ее сердце учащенно забилось. Даже тринадцать лет спустя она не могла забыть это красивое лицо. Эти большие светло-карие глаза – кошачьи глаза мужчины, от которого родился ребенок Эни, – казались огромными на круглом лице девушки. А еще у нее были пухлые розовые губы и большая темная родинка прямо посередине левой брови… единственное несовершенство ее детского лица, которое делало ее еще более совершенной в глазах Эни.

Та самая малышка, от которой она отказалась тринадцать лет назад, ребенок, о котором не могла заботиться тогда, девочка, которая украла частичку ее сердца за пару часов, что она держала ее на руках… Эта молодая актриса была ее дочерью.

Мира… Ее дочь звали Мира.

Сдавленное рыдание вырвалось из груди Эни, а тело начала бить дрожь, которую она не могла унять.

Каким-то образом Эни удалось выйти из помещения с глазами полными непролитых слез и не встретиться с остальными членами ее семьи.

Ее сердце снова истекало кровью… спустя столько лет.

Саймон Де Акоста не был фанатом киноиндустрии. Он очень хорошо знал всю ее подноготную: высокие оценки и уничижительную критику, нарушенные контракты, кумовство, шантаж и интриги, которые подточили хрупкое здоровье и блестящий талант его жены Рани. Он никогда не забудет годы, в течение которых она играла второстепенные роли, вечно пытаясь оставаться на стороне влиятельных продюсеров, для которых актеры были всего лишь марионетками.

Спустя несколько лет настойчивость Рани наконец принесла плоды, и она достигла тех высот славы, о которых могла только мечтать. Но к тому времени это нанесло непоправимый вред не только их браку, но и ее психическому и физическому здоровью. Невозможность зачать ребенка еще больше сломила ее.

Единственным спасением было появление Миры в их жизни – она сотворила чудо, к которому Саймон стремился годами. Мире было всего день от роду, и она заставила Рани замедлить темп жизни. Когда Мире исполнился один месяц, Рани, карьера которой была на пике, решила уйти из кинематографа.

Образ жизни, при котором она пропадала на несколько недель на съемках, а он путешествовал по миру по работе, не подойдет для ее драгоценной малышки, заявила Рани с той уверенностью, которая часто нервировала Саймона. Но он был более чем счастлив согласиться с ее решением. Они немедленно переехали в Сингапур, где находилась штаб-квартира его компании по продаже недвижимости. Мира вдохнула вторую жизнь в их брак после многих лет конфликтов, спровоцированных двумя яркими характерами, а также борьбой и болью, вызванными неспособностью зачать ребенка.

Три года назад у Рани снова началась депрессия, и все стало разваливаться. Опять.

И вот спустя восемнадцать месяцев после гибели Рани в автокатастрофе он вернулся в Мумбаи и привез с собой Миру. Он сделал все возможное, чтобы убедить ее отказаться от Болливуда, но актерство было у нее в крови, как и у Рани. Не важно, что ее удочерили.

Саймон провел рукой по лицу и вышел из лифта в просторный холл. Казалось, и недели не прошло, а Миру уже нашли агенты по подбору актеров в каком-то торговом центре, и сам известный режиссер Вират Рааваль дал ей кинопробу и назвал ее своей невероятной находкой.

После потери Рани Саймон впервые увидел, что Мира заинтересовалась чем-то. Он не мог спорить с мудростью своей тринадцатилетней дочери, заявившей, что они живые люди и им надо наконец-то прийти в себя.

Он был так поглощен своей виной и горем – двумя эмоциями, которые подпитывали друг друга, – что даже не заметил, что Мира начала хуже учиться и замкнулась в себе.

Роль в кино подвернулась ей очень вовремя. Для Саймона и Миры было нехорошо оставаться настолько… изолированными от жизни, как в последние восемнадцать месяцев. Теперь ему просто нужно было найти кого-то, кому можно доверить присмотр за Мирой в течение следующих нескольких месяцев во время подготовки и съемок, особенно когда он уезжал в командировки.

Он уже встретился с несколькими кандидатками на должность няни, но тринадцатилетняя Мира отвергла их всех. Его жена воспитала Миру не только уравновешенной, независимой девушкой, но и уверенной в своих собственных решениях.

В течение следующих нескольких недель Саймон был полон решимости проводить каждую свободную минуту с Мирой. Он посмотрел на часы. Было шесть часов вечера, а это означало, что Мира будет занята еще как минимум час, но он останется с ней. Ему нужно было познакомиться со всеми членами съемочной группы, несмотря на его отвращение к киноиндустрии.

Саймон уже собирался войти в репетиционную, когда увидел женщину, стоящую на коленях на полу в небольшом круглом холле в конце коридора.

Сквозь высокие стеклянные окна был виден горизонт Мумбаи. Слабый свет падал в маленькую гостиную, скрытую в глубине длинного коридора. Плечи женщины тряслись.

Ему стоило уйти или он должен был попытаться как-то помочь ей?

Рани часто подшучивала над ним из-за того, что он всегда готов помогать девушкам в беде. Но он же не мог просто проигнорировать женщину! Особенно теперь, когда был отцом девочки-подростка и должен был надеяться, что кто-то проявит доброту и к ней, если та будет в этом нуждаться.

Остановившись недалеко, Саймон оперся одной рукой на диван позади себя.

– Мисс, все в порядке? – тихо произнес он.

Женщина подняла голову, ее взгляд был полон удивления и… горя. Горя, которое он слишком часто видел в собственном отражении в зеркале за последние восемнадцать месяцев и поэтому легко узнавал в глазах других людей.

Женщина была молода, едва ли за двадцать. Большие карие глаза, нос, слишком большой для ее лица, и широкий рот… не классически красивая, как Рани. Но сильные, резкие черты ее лица и упрямая решимость ее острого подбородка выдавали в ней неординарную личность.

Несмотря на сдерживаемое любопытство, его глаза тем не менее заметили тонкое кружево декольте, очерчивающее выпуклости ее груди. Она была высокой и стройной, но с пышными формами. Ее волосы были угольно-черными с золотыми бликами и стильно подстрижены. Шелковистые пряди колыхались, когда она наклоняла голову.

Что с ним происходит?

Последнее, что было нужно этой женщине, – это сорокатрехлетний мужчина, который застал ее в такой неподходящий момент. Саймон резко выдохнул, желая, чтобы его тело успокоилось. И все же он наслаждался гулом влечения, кипящим под его кожей. Он так давно не чувствовал ничего подобного.

Слезы текли ручейками по ее острым скулам. Она смотрела на него, и все же Саймон знал, что она не осознавала его присутствия. В ее глазах была пустота, которая сильно напугала его.

– Привет, я Саймон, – сказал он мягким уверенным голосом. – Вам больно? Мне вызвать врача?

Женщина покачала головой. Большая слеза упала на ее подбородок, прокатилась по шее и исчезла в декольте.

– Хорошо, хорошо, – сказал он, опускаясь на колени и держа руки на бедрах так, чтобы она могла их видеть. – Я просто посижу здесь немного с вами, хорошо?

Она не кивнула, но он увидел, как ее плечи расслабились.

Он подождал так несколько минут, прежде чем спросить:

– Может быть, я позову кого-то, кто сможет вам помочь? Родственников?

Она решительно покачала головой. Она боялась своих родственников? Его кровь забурлила от одной мысли.

– Хорошо. Все в порядке.

Она медленно провела рукой по лицу.

Саймон приготовился к тому, что та уйдет. В конце концов, он был совершенно незнакомым человеком. Ему пришлось взять себя в руки, потому что вдруг он сказал себе: «Не хочу, чтобы она уходила».

– Какая бы помощь или утешение вам ни понадобились, я хотел бы помочь. Когда вы будете готовы, я хочу сказать, – добавил он.

– Вы можете повернуть время вспять? – наконец произнесла незнакомка охрипшим от слез голосом.

Ее вопрос поразил его, напомнив о том, каким беспомощным он себя чувствовал, столкнувшись с неудовлетворенностью Рани их совместной жизнью. Не имело значения, что за последние несколько лет он и Рани разлюбили друг друга. Она была частью его жизни – его лучшим другом, его возлюбленной – более двух десятилетий. Ее потеря была жестокой и реальной.

– Это вопрос, который я задавал себе много раз. Но все богатство и власть в мире не могут этого сделать, – сказал он и сел на ковер неподалеку от женщины.

Эни снова провела рукой по лицу и тоже села на ковер. Их ступни почти соприкасались. Ее длинные ноги и подтянутые бедра в темных джинсовых шортах невозможно было не отметить. И ее гладкую золотисто-коричневую кожу. Или томную грацию, с которой она двигалась.

– Глупый вопрос, правда? – усмехнулась она. – Мы думаем, что, если бы могли вернуться в прошлое, приняли бы другие решения.

Она резко вдохнула.

– Но правда в том, что мы не можем принимать другие решения. – Она посмотрела на свои переплетенные пальцы рук, а затем подняла глаза. – По крайней мере, я бы не стала. Не смогла. Но я все еще обдумываю то решение, как если бы у меня был другой выбор.

Саймон прислонился головой к дивану и закрыл глаза. Он точно знал, что она имела в виду. Последняя ожесточенная ссора между ним и Рани по-прежнему не давала ему спать по ночам.

Ее решение вдохнуть новую жизнь в их брак заключалось в том, чтобы снова попытаться зачать ребенка с помощью еще одного цикла ЭКО.

Для него это было неприемлемо.

Может, она и забыла, какую травму нанесла своему телу и психике в прошлый раз, но он – нет. Даже его довод о том, что ей почти сорок и такой стресс может привести к ухудшению ее физического и психического здоровья, как в прошлый раз, не помог. Его отказ и ее упорство в том, что это единственное решение, в результате вылились в ожесточенную ссору в тот самый вечер, когда она выбежала из дома и погибла в автокатастрофе.

Мог ли Саймон что-нибудь изменить в последние несколько лет своего брака с Рани? Ей уже не нужны были он и Мира в той степени, что раньше. Что, если бы он согласился на ее просьбу снова попробовать ЭКО, даже несмотря на то, что это не сработало, когда она была намного моложе, и это чуть не стало концом их отношений? Что, если бы они так яростно не спорили в последний день перед ее отъездом? Была бы она жива сегодня?

Эти вопросы мучили его почти каждую минуту.

– Ничто и никогда, – сказал он, открывая глаза и возвращаясь к настоящему, – не остановит нас от желания действовать иначе. Остается только стремление к принятию уже сделанного выбора.

Она подняла ресницы и на этот раз по-настоящему посмотрела ему в глаза. Как будто наконец увидела его – этого незнакомца, мужчину, который остановился, чтобы заговорить с ней.

– Вы меня понимаете, – просто сказала она.

Он также просто кивнул ей. Несмотря на тяжелую тему их разговора, Саймон заметил ее внезапную настороженность, когда она разглядывала его. Ее сдавленный вздох.

Тем не менее ее взгляд скользнул по нему, быстрый, жадный и горячий, как и его взгляд минутами раньше. Всего несколько секунд, но он все равно это почувствовал. Может быть, из-за невозможности скрыть чисто женский интерес. Он мог почти точно определить момент, когда ее разум зарегистрировал притяжение между ними.

Длинные густые ресницы робко опустились, но упрямство, которое он уже заметил по ее волевому подбородку, заставило их снова подняться. Саймон мог видеть ту самую секунду, когда девушка решила, что не позволит горю победить. Видел, как она задается вопросом, сможет ли использовать их взаимное влечение, чтобы вырваться из того, что поставило ее на колени.

Наблюдать за тем, как она борется со своим горем, было непросто. Каждый мускул в его теле мгновенно напрягся. Желание остаться здесь, желание сделать больше, чем просто говорить, было… настолько сильным, что он сжал руки в кулаки.

– Я… Энжел, – сказала она, протягивая руку к их соприкасающимся коленям. Эхо слез все еще было в ее голосе, но он был уже гораздо увереннее, и в нем слышалась привлекательная хрипотца.

– Саймон, – машинально сказал он, не беря ее за руку.

Если думал, что ей станет неприятно, что он не хочет прикасаться к ней, она доказала, что он ошибался. Она просто держала руку там, с вызовом приподняв бровь на красивом лице, удивленная его внезапной отчужденностью.

Ему сорок три года, и он боится прикоснуться к этой хрупкой красавице?

Саймон взял ее руку в свою и почувствовал, как электрический разряд прошел вверх по руке и по всему телу вниз к паху. Ее пальцы были мягкими и тонкими, но все в мозолях. Он потер переносицу ее большого пальца подушечкой своей, поражаясь тому, как восхитительно хорошо ощущается даже простое прикосновение. Ему хотелось прикоснуться к ней больше, разгладить большим пальцем морщинку между ее бровями, хотелось уткнуться ртом в чувствительный изгиб ее шеи и плеч.

Ее светло-карие глаза расширились, ноздри раздулись от прерывистого дыхания.

Саймон опустил ее руку, прикосновение зажгло в нем огонь, который, он знал, не сможет потушить.

– Если вам не нужна моя помощь…

– Спасибо за вашу доброту, – сказала она, и в ее голосе внезапно прозвучала холодная отчужденность, что ему очень не понравилось. Несмотря на то, что он вынудил ее к этому своим желанием уйти. – Мне нужно идти. Пока меня никто не увидел.

– Конечно, – сказал он, не находя других слов. Все вопросы, которые ему хотелось задать, были бы слишком навязчивыми.

Девушка быстро поднялась, и Саймон последовал за ней. Он сжал руки на ее плечах, нахмурившись.

– Вам нехорошо!

Энжел освободилась от его рук, не сводя глаз с его рта.

– Я просто слишком быстро встала и ничего не ела весь день.

Девушка была высокой и стройной, но с пышной грудью и женственными бедрами.

– Сейчас уже полседьмого вечера.

Она прикусила нижнюю губу.

– Я думала о другом. О более важных вещах.

– Тогда позвольте мне пригласить вас на ужин, – сказал он, и это предложение вырвалось у него прежде, чем он успел его обдумать. Эта женщина была опасна для его спокойствия, и все же он хотел быть с ней рядом еще какое-то время. – Позвольте мне позаботиться о вас.

– Мне не нужен еще один мужчина, который скажет, что за мной нужно присматривать. Таких в моей жизни хватает. Мне нужно… – Она потянула за ремешок сумки через плечо, тем самым еще больше обнажая грудь в вырезе своей кофты. – Мне нужно идти. Спасибо за все.

Именно тогда Саймон должен был отпустить ее. Вместо этого он нежно сжал пальцы на ее запястье, вопреки здравому смыслу.

– Что тебе нужно, Энжел?

Внезапно она встала рядом лицом к нему, почти задев его. Почти… но не совсем. Она была всего на пару дюймов ниже его, ее дыхание коснулось кожи на его подбородке, ее взгляд скользнул к его рту, а затем вверх, откровенно выражая ее желания.

– Мне нужен кто-то, кто выслушает то, что я скажу. Кто-то, кто даст мне то, что мне нужно.

Она посмотрела ему в глаза, в них отражался вызов. За секунды эта наивная хрупкость превратилась в чистое искушение со стальным хребтом. Презрительная улыбка скривила ее губы.

– Но это не ты. Я уже вижу, что ты один из тех мужчин, которые на самом деле меня не понимают. Ты тот, кто любит играть в рыцаря, тот, кто действует во имя чести и долга, но не очень любит пачкать руки.

Боже, эта женщина видела его насквозь. Разве Рани не была также обижена на него из-за того, что он не давал ей того, что она хотела? Разве не мучил себя, задаваясь вопросом: стоило ли ему просто сдаться, даже когда он знал, что это закончится полной катастрофой?

– Ты не знаешь, что я могу для тебя сделать, – сказал он низким, глубоким голосом, слишком властным, чтобы использовать его в разговоре с женщиной, которая рыдала десять минут назад. Не было никаких сомнений, что у него временно помутился разум.

И все же… она не смотрела на него так, словно он сходил с ума.

– Спроси меня, – сказал он, а сердце колотилось о грудную клетку, как будто только что пробежал марафон.

– О чем? – чувственно спросила она, поворачиваясь к нему.

Саймон бросил взгляд на закрытую дверь репетиционной и кивнул. Потянувшись к его руке, она переплела свои пальцы с его. А потом потащила его за собой – эта женщина, эта незнакомка, которую он встретил не более двадцати минут назад, – и он последовал за ней.

Он знал, чего она хотела. Это было безответственно, безрассудно и… Но это также было похоже на пробуждение после десятилетий сна.

Это было мгновение жизни при полном осознании того, что будущее – не что иное, как долгий отрезок пустоты и тишины. Ничего, кроме вины и горя, раздирающих его. И Саймон решил, что хочет этого момента. После трех лет борьбы с депрессией Рани и разочарованием в жизни, которую они провели вместе, после месяцев одиночества, даже когда она лежала рядом с ним, после полного бессилия от невозможности дать ей то, что она требовала, неприкрытое желание этой женщины для него было успокаивающим благословением.

Это было напоминанием о его собственных желаниях и потребностях.

Он доставит ей удовольствие и даст ей все, что она хотела.

Глава 2

Откровенное безумие – вот что это было.

Ее братья находились за закрытой дверью в нескольких сотнях футов от нее. Ее дочь… та, на которую не могла претендовать, которую она не могла обнять и любить открыто, не в этой жизни, тоже была за той же дверью. Одна мысль об этом грозила снова поставить Эни на колени.

И она увлекла за собой во все это безумие незнакомца – человека, сказавшего ей слова утешения. Эта безрассудная женщина была не она.

Но если бы этого не сделала, если бы не приняла то, что он предложил, то так и осталась бы стоять на коленях, злясь на судьбу. И Эни решила отбросить от себя призраки прошлого.

Она чувствовала себя так, как если бы переживала один из тех фантастических снов, которые все еще видела иногда, когда тревога становилась слишком сильной. Тот, в котором она просто попала в альтернативный мир, потому что в реальном мире ей было страшно жить.

Ей потребовалась минута, чтобы найти свободный номер, повернуть ручку и запереть дверь за ними.

Их окутала тишина и почти полная темнота. Луч света из ванной осветил довольно просторный номер. Эни прижалась к двери, стоя лицом к мужчине. Широкая переносица, квадратная челюсть и могучие плечи. Глаза… широко поставленные, полные непонятной боли и неприкрытого желания… она больше не могла их видеть.

«Саймон», – сказала она про себя, впервые услышав его имя. Такой высокий и сильный, что она чувствовала себя полностью в его власти, стоя рядом с ним.

Его рука потянулась к выключателю рядом с ее головой. Эни поймала его своей рукой.

– Не надо, – прошептала она, и все мужество покинуло ее очень быстро.

Ее колени подгибались, и он придвинулся ближе, руки нежно поддерживали ее.

– Все в порядке, Энжел, – сказал Саймон низким голосом. – Ты в безопасности.

Эни наклонила голову и нашла его плечо. Медленно уткнулась носом в плечо и попыталась вдохнуть. Его пальцы мгновенно переместились к ее шее, обхватив затылок, удерживая ее, пока она тяжело дышала.

– Я никогда раньше не делала ничего подобного, – неуверенно сказала она.

С его губ сорвался смешок.

– И тебе по-прежнему не нужно делать ничего, чего ты не хочешь, Энжел. Ничто не имеет значения, кроме этого момента, – ни прошлое, ни будущее.

Эни глубоко вдохнула, и самый чудесный аромат – его кожи и одеколона – наполнил ее легкие. Желание снова вспыхнуло, прервав ход мыслей, в которых ее разум хотел утопить ее.

Его сильные бедра удерживали ее, когда она наклонилась вперед, тепло его дыхания обволакивало, щекотало волосы на висках. Ее тело оживало, чего она не чувствовала уже давно.