Пятый посланник. Книга 3

Глава 3

Я поймал бестолково метавшуюся передо мной ладонь и легонько сжал. Техника Мертвой Руки сработала сразу. Сама собой, будто только этого и ждала. И в мое разваливающееся на части тело хлынула чужая сила. Не Джаду – все-таки мне «на зубок» попался не Владыка – но то, что я мог обратить в жизненную энергию.

Служитель запоздало собрался закричать – но так и не успел. Из его горла вырвался лишь сдавленный хрип, а через несколько мгновений худосочное тело в моих руках обмякло. И тут же начало стремительно терять в весе, на глазах усыхая и превращаясь во что-то вроде мумии. Гладкие юношеские щеки впали. Шапочка свалилась с бритой головы, обнажая желтеющую кожу, которая через несколько мгновений обтянула ужавшийся череп – а потом и вовсе лопнула и расползлась трухой. Ладонь в моих пальцах похолодела и вдруг стала крохотной, как у ребенка.

Я делал с парнем то же самое, что и с Владыкой на берегу Канкая, когда мы вместе с Меруканом сбежали из Моту-Саэры. Только на этот раз довел все до конца. В тот день Техника Мертвой Руки стала оружием, которым я выиграл поединок и прикончил равного по силе врага, попутно восполнив тогда еще невыдающийся резерв.

А сейчас я был голоден. И выжал Служителя до самой последней капли, вытянув жизненную силу даже из костей. Они уже жалобно трещали, крошась под похожей не пергамент кожей мертвеца, а я все никак не мог насытиться. Я бы с радостью выпил еще хоть дюжину таких же парнишек – примерно столько и нужно, чтоб хотя бы прикрыть дно опустевшего колодца Джаду… но Антака послал мне лишь одного.

И его наверняка уже хватились и начали искать.

Вздохнув, я отпустил безжизненное тело, в котором осталось едва ли двадцать фунтов костей и жил. И тут же прислушался к собственным ощущениям.

Нет, совесть меня определенно не мучила. Если Великая Тьма и не успела еще превратить меня в чудовище, то уж точно сделала куда менее щепетильным… в вопросах диеты. И потом – я спасал свою жизнь! И если бы я не прикончил Служителя, ему и в голову не пришло бы пощадить того, за кем его отправили охотиться. Этот мир вообще не стремился со мной нежничать, так что любое проявление мягкотелости угробит меня даже быстрее, чем происки врагов.

Закончив с «трапезой», я привычно обшарил свою жертву. Зеленая рубаха с серебряным шитьем была явно мне мала – да и выглядела слишком приметной. Я забрал тощий кошель с монетами – мой остался где-то на дне реки – неплохой кожаный пояс и длинный кривой нож в потертом чехле. Не самое крутое оружие, но все-таки лучше, чем ничего.

Хотя бы не придется делать всю работу голыми руками.

Подумав, я прихватил еще и пряжку – одному Антаке известно, когда может понадобиться выдать себя за Служителя. Закончив грабеж, я сдвинул нож набок, чтобы не мешал идти, побросал всю мелочь в сумку, и огляделся в поисках палки. Так и не отыскав ничего, что помогло бы тащиться через скалы, я вздохнул, поднялся и осторожно потоптался на месте.

Нога почти не болела.

Похоже, боги – по крайней мере, один из них – еще не совсем оставили меня. По их милости я не только прошел через перевал, но и сделал это без особых приключений. «Зеленые» не догнали меня: ни когда я прикончил и ограбил Служителя, ни на следующий день, ни через два. То ли не смогли отыскать погребенное под камнями тело, то ли побоялись за мной гнаться… то ли потеряли след, когда я забрался выше. В горах все так же царил холод, и замерзшие камни скорее согласились бы служить Владыкам Ледяного Копья, чем «зеленым».

Но я усвоил печальный урок – и поэтому останавливался только перекусить куском краденой лепешки, проглотить горсть снега или задремать на пару часов – и снова двигался дальше. Даже если мне повезло удрать на этот раз, ищейки Четаны не успокоятся, пока Великий Мастер не получит мою голову.

Но туда, куда я собираюсь рано или поздно дойти, они не сунутся. Нужно просто сбить их со следа – хотя бы на время. А потом… потом я или смогу проделать нечто невероятное, или отправлюсь в небытие к Корсару и остальным.

Все вокруг изменилось незаметно. Похоже, я слишком часто разглядывал пока еще распухшую, но уже вполне рабочую ногу – и слишком мало глазел по сторонам. Горная гряда, через которую я наконец перебрался, оказалась лишь жалким подобием той, что едва не прикончила нас с Меруканом. Наверху было холодно – и все же не настолько, чтобы мне приходилось ковылять через сугробы по пояс. А когда я перевалил на другую сторону – вдруг почувствовал то, что уже почти успел забыть.

Настоящее тепло… Нет, не так – скорее жар пустыни. Пока еще далекий, но уже долетающий даже сюда вместе с южным ветром. От него снег чуть подтаивал и превращался в твердый настил, по которому даже моя искалеченная нога шагала куда быстрее. Если по ту сторону хребта мне пришлось где-то полторы мили пробираться через холодную белую крошку, то здесь я ступил на камни почти сразу за грядой.

И камни оказались чуть теплыми – даже на такой высоте. Что же тогда творится внизу?

Похоже, дорога привела меня в теплые пески. Они начинались прямо у подножья гор – и тянулись вдаль до самого горизонта во все стороны. Мне уже приходилось видеть пустыню вокруг Моту-Саэры, но эта показалась… какой-то другой. Не сероватой и пестрой из-за россыпей камней и бедной сухой зелени, а гладкой.

Как вода в безветренный день. Да и сам песок выглядел иначе – желтым, с красноватым оттенком, будто где-то в его глубине скрывалось пламя. Похожим на бескрайнее море. Жаркое, мертвое и однообразное. Только вдали виднелись холмы – чужая память тут же подсказала правильное местное слово: барханы – и тянулось куда-то на юг выложенное камнем полотно железной дороги. До нее было миль десять-пятнадцать, но я все равно без труда разглядел поезд: махину из красноватого металла, выплевывающую дым из двух труб, и вереницу цветастых вагонов. Серых с золотом, синих, красных, белых, зеленых…

Даже война не смогла помешать работе Служителей Императора. Они все так же гнали свои паровые машины по рельсам, перевозя сотни обладателей различных пряжек и принося в казну своего повелителя тысячи чжу. Кое-что устояло даже среди бурь, которые пришли в этот мир следом за появлением Посланников пяти братьев-богов.

Насмотревшись на поезд вдалеке, я принялся спускаться. С каждым шагом становилось все теплее. Я так и не разглядел никакой зелени – похоже, здесь снега гор сменялись сразу песками пустыни. Горячими – но такими же…

Пустыми и безжизненными?

Нет, пожалуй, не совсем. Я почти физически ощущал поднимающуюся вверх вместе с теплом песков энергию. Мощную и кипучую, как само породившее ее пламя. Что-то похожее я чувствовал рядом с Анорой. За мгновение до того, как чокнутая девка швырнула в меня первый огненный шар. И хоть тогда это было куда сильнее и ярче…

Похоже, мне все-таки удалось. Владения Агни, хранителя востока и покровителя клана Каменного Кулака остались за спиной – а этими землями правил его божественный брат, могучий громовержец-Индра. И в Анцине, и в глухих лесах вокруг затерянного храма Антаки мне ни разу не приходилось мерзнуть… но впереди явно ждало настоящее пекло. Перевалив через заснеженные вершины, я будто пересек какую-то невидимую границу. И пусть Шандор без труда проследует за мной даже сюда – в этих песках мы хотя бы будем с ним на равных.

Не сбавляя шага, я втянул носом воздух. Южный ветер принес вполне ожидаемую сухость, чуть будоражащий запах чужой огненной Джаду, немного пыли… и что-то еще. Я не сразу сообразил, что почуял прилетевший откуда-то издалека дым от костра, к которому примешивалось что-то еще. Наполовину забытое, но приятное, будоражащее и…

Антака милосердный, это что – мясо?!

Я снова изо всех вдохнул через нос – так, что тут же закашлялся. Нет, ошибки быть не могло – то ли прямо под горой, то ли где-то в округе кто-то жарил на огне мясо. От долгой ходьбы во рту уже давно успело пересохнуть, но в нем вдруг появилось столько слюны, что часть тут же вытекла на отросшую щетину. За последние несколько дней я уже успел забыть о любой придирчивости к еде и сжирал все, что находил. Мне приходилось питаться яйцами птиц, яблоками, червяками, мелкими грызунами, засохшими лепешками, жизненной энергией человека и еще Антака знает чем – но стоило мне почуять умопомрачительный аромат жареного мяса, как живот тут же скрутило судорогой. Так сильно, что ноги едва не подкосились.

И я понял, что сейчас же должен спуститься и раздобыть себе хоть кусочек. Даже если мне придется прикончить десяток-другой человек и вырвать его изо рта голодного ребенка. Я готов был наплевать на осторожность и мчаться вниз, рискуя сломать не только едва зажившую ногу, но и шею. Но, к счастью, боги уже устали издеваться надо мной – и крохотное строение показалось вдалеке, стоило мне обогнуть очередную скалу.

Похоже, судьба привела меня к чему-то вроде таверны.

– Кандзи… – негромко прошелестел в ушах голос Амрита, – здесь их называют так.

Что-то среднее между домиком из досок и здоровенной палаткой стояло прямо на песке. У подножья горной гряды песок лежал куда плотнее, и образовывал что-то похожее на дорогу, которую я не разглядел сверху. Узкую, кривую и неудобную, осыпающуюся по обоим краям – и все же достаточно надежную, чтобы выдержать даже телегу. Подойдя поближе, я увидел немногочисленные следы копыт и колес. Едва ли этим путем пользовались так уж часто… Но те, кто проходил здесь, уж точно не могли отказаться от соблазна остановиться и передохнуть под крышей из шкур и тряпок. Она давала хоть какую-то тень и спасала от зноя и песчаных бурь, которые наверняка нередко свирепствовали во владениях грозного Индры.

Кандзи выглядела так убого, что могла показаться заброшенной. Но над ней поднималась струйка серого дыма, а вокруг без всякой привязи паслись тощие лохматые козы. И одна из них, похоже, как раз жарилась на огне внутри.

И – хорошо это или нет – мой компас указывал именно туда.

Глава 4

– Путник! Присаживайся и отдохни. Позволь старому Афанди услужить тебе!

Радостный голос раздался откуда-то из полумрака кандзи – но его обладателя я пока не видел. Внутри убогая лачуга из козьих шкур, тряпок и кое-как сколоченных досок оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Ни стульев, ни столов – похоже, манера трапезничать, сидя прямо на полу, давно укоренилась во всей Империи. Людей тоже не было. Если все они, конечно, не попрятались, когда я вошел…

Кроме одного, разумеется.

– Что привело тебя сюда? – Где-то впереди шевельнулась тряпка, похоже, заменявшая дверь. – Нет, не говори, друг мой! Сначала позволь старому Афанди предложить тебе самые мягкие подушки, что только можно отыскать между Таунгой и Шантипуром.

Хозяин – и, судя по всему, единственный обитатель кандзи – не утрудил себя возней с фонарем и свечкой. Впрочем, прорехи в стенах и крыше давали достаточно света. Через несколько мгновений глаза привыкли к полумраку, и я разглядел и внутреннее убранство, и самого Афанди.

Он действительно был немолод, хоть рядом с Чанданом или Великим Мастером Четаной и показался бы чуть ли не юнцом. Честные шестьдесят или семьдесят лет. Едва ли больше. Солнце и горячие ветра пустыни прежде времени иссушили морщинистую кожу и сожгли ее разве что не дочерна, но подвижность и неожиданно зычный для такого маленького и тощего тела голос явно указывали, что на покой Афанди еще рано.

Чем-то он напоминал состарившегося Алладина из старого диснеевского мультика… похоже, одеждой – был бос, носил здоровенные бесформенные штаны из грязно-белой ткани и короткую жилетку из козьей шкуры прямо на голое тело. Голову Афанди покрывала крохотная круглая шапочка. Может, он и прятал под ней плешь, но по бокам черные с проседью волосы все еще росли густо… под стать им выглядели и кустистые брови.

Поначалу я принял старика за Безымянного – и только потом разглядел на поясе бронзовую искорку пряжки. Афанди явно не выглядел богатым торговцем – но впечатление производил скорее приятное. Как и его заведение. Древнее, пошарпанное, бедное – но все же аккуратно убранное, выметенное от вездесущего песка… и по-своему уютное, наполненное вкусными запахами мяса и каких-то трав.

– Твои подушки так же стары, как ты сам, Афанди, – усмехнулся я, не без удовольствия устраиваясь на застеленном полу. – Я ведь не ошибусь, если скажу, что между Таунгой и Шантипуром лишь голая пустыня и камни?

– Годы еще не покрыли серебром твою голову, путник, – усмехнулся Афанди, – но зато превратили в золото ее содержимое. Но разве я соврал тебе? Разве не могу я назвать свои подушки самыми мягкими оттого, что ты не отыщешь в пустыне других?

Похоже, старик нечасто принимал гостей – и явно настроился поболтать. Я не возражал: даже в такой глуши трактирщики и им подобные всегда знают самые последние слухи. И если уж Афанди видел здесь какой-нибудь отряд или хотя бы одинокого Владыку – наверняка тут же выложит… конечно же, если я пожелаю оставить в его карманах хотя бы пару чжу.

– Как скажешь, Афанди. – Я подтянул ноги, устраиваясь поудобнее. – Мне нет большого дела до того, куда сядет мой зад, – но я хорошо заплачу, если ты накормишь меня.

– Боги милостивы к тебе, путник. – Афанди продемонстрировал два ряда неожиданно белых и крепких для его возраста и сословия зубов. – На рассвете я прирезал козленка. Будто кто-то подсказал, что сегодня у меня будет гость.

Я всерьез сомневался, что хитрый старик действительно прирезал молодое животное, а не какую-нибудь почтенную пожилую леди, которая уже давно лишилась рогов и больше не давала молока – но и не думал привередничать. После того, чем мне приходилось питаться последние дни, даже жесткое как подошва мясо показалось пищей богов.

– Быстро же ты управился, друг мой. – Афанди тут же поставил передо мной еще одно дымящееся блюдо. – Держи! За это можешь не платить. Смотреть, как ты ешь – само по себе награда.

– Неужели я так похож на нищего бродягу? – Я похлопал себя по позвякивающему мешочку на поясе. – Или ты так богат, что тебе не нужны монеты?

– Мой карман пуст, как вымя тощей козы. – Афанди пожал плечами. – Но плох тот хозяин, что забудет об обычаях. Легенды гласят, что сам Индра нередко ходит среди смертных, приняв облик прожорливого и могучего мужчины. И если это так – не хотел бы я вызвать гнев громовержца жадностью и неучтивостью.

– Вот как? – Я снова вдохнул мясной аромат. – Мне приходилось видеть многое, но ни разу еще никто не принимал меня за бога… Сам Индра не побрезговал бы твоим угощением, Афанди, – но я лишь простой смертный, такой же, как и ты сам.

– Так назови хотя бы свое имя, друг мой! – Афанди без стеснения уселся напротив меня. – И прости старику его назойливость… Я люблю поговорить, но козы мало подходят для мудрых бесед.

Хитрец неплохо разыграл меня. Сначала накормил, не потребовав платы, а потом еще и назвал чуть ли не самим верховным местным божеством. После такого я уж точно должен рассказать ему все, что он пожелает…

Впрочем, сам Афанди наверняка расскажет ничуть не меньше.

– Мое имя… Мерукан, – соврал я.

– Ты не носишь пряжки, Мерукан. – Афанди тут же кивнул и улыбнулся. – Мне нет дела до твоего пояса – здесь у меня бывает немного гостей, и я всегда рад любому… Но ты не похож на Безымянного.

– Богам было угодно, чтобы меня родила женщина, носившая серебро, – отозвался я. – Но сейчас на дорогах неспокойно – и я не спешу выдавать, кто я такой.

– Мудрые слова, Служитель Мерукан. – Афанди вздохнул и пристроился на подушки боком. – Твой путь не был простым… Из моего жилища дорогу, что проходит вдоль гор, видно в оба конца на многие ли… но ты шагал не по ней.

Добродушный хозяин кандзи с самого начала выглядел старым хитрецом – но на деле оказался еще хитрее. Похоже, он уже успел сообразить, что я спустился к нему с гор… и наверняка сделал какие-то выводы.

– Тому, кто выполняет волю Владыки, не следует искать легкой дороги. – Я покачал головой. – Зато стоит найти самую быструю.

– Верно, Служитель Мерукан. – Афанди сдвинул шапочку на затылок. – Могу ли я спросить – куда ты держишь путь?.. И что тебе понадобилось на землях Огненного Лотоса?

– Нет. Прости, Афанди, – ответил я. – Плох тот слуга, что выдаст замыслы своего господина даже достойнейшему из достойных.

– Как пожелаешь, Служитель Мерукан. – Афанди махнул рукой. – Ты и так слишком добр к несчастному старику. Немногие из тех, кто носит на поясе серебро, стали бы говорить со мной, как это делаешь ты. Боги дали роду Служителей право исполнять волю Владык, лучших и сильнейших из смертных – но с этим правом дали и непомерную гордыню.

– Верно… но дали не всем, Афанди. Стоит ли хвалиться тем, что получил по одному лишь праву рождения? Не люди, а боги решают, кому быть могучим Владыкой, а кому – сыном Безымянного. Разве все мы не равны перед лицом Создателя Тримурти?

– Опасные мысли, Служитель Мерукан. – Афанди усмехнулся и в притворном страхе огляделся по сторонам. – Одним богам известно, кто может подслушать нас сейчас, когда вокруг война…

– Тебе ли бояться ее, Афанди? – Я пожал плечами. – Огненный Лотос сейчас сражается на землях Каменного Кулака – и, если слухи не врут, – побеждает. А Великому Мастеру Четане приходится смотреть не только на юг, но и на запад – Владыка Алуру уже вторгался в его владения – и наверняка пожелает сделать это снова. Но в этой пустыне шумит лишь ветер и…

– Хотелось бы мне верить, что ты не ошибся, Служитель Мерукан, – вздохнул Афанди. – Но уже скоро война придет и сюда. Скажи… тебя ведь послал один из Владык Каменного Кулака?

– Ты сам видел, как я спускаюсь с гор, – уклончиво ответил я. – И не хуже меня знаешь, кому принадлежат земли за ними.

– Тогда мои слова скорее обрадуют тебя, чем огорчат, друг мой. – Афанди заговорил чуть тише. – Я уверен, что уже скоро Великий Мастер Алуру начнет войну и с огненным Лотосом!

Уже скоро все кланы будут воевать со всеми. И все же…

– Почему? – спросил. – С чего ты взял, Афанди?

– Незадолго до тебя здесь проходили люди, облаченные в синее и черное. Они спешили куда-то и скрывали свои пряжки… – Афанди наклонился вперед. – Но я все-таки увидел – они были золотыми!

Мне вдруг захотелось выглянуть наружу. А еще лучше – забраться обратно на гору и посидеть там пару дней… или даже месяцев. Тьма и Пекло, я удрал от Четаны и Шандора – но едва не попался людям злейшего из моих врагов!

– И что же здесь могло понадобиться воителям Ледяного Копья? – Я напустил в голос столько безразличия, сколько вообще мог. – Думаешь, Великий Мастер Алуру собирается напасть на Огненный Лотос?

– Может быть. Если война остановит поезда – лучшей дороги на юг, чем эта, они не найдут… И все же Владыки Ледяного Копья спешили так, будто преследовали кого-то. – Афанди на мгновение задумался. – Уж не того ли человека…

Здесь мог пройти кто угодно. Бродяга, торговец, какой-нибудь беглый Служитель, спасающийся от гнева своего Владыки… Или сам высокородный Владыка, отправившийся в путь по известным лишь одному ему причинам.

Но почему-то все обитатели моей черепушки хором взвыли.

– Какого? – Я едва удержался, чтобы не схватить словоохотливого старика за ворот жилетки. – Кого ты видел, Афанди?!

– Бродяга… бродяга проходил здесь на рассвете. Он был измучен, оборван и грязен, как углекоп, но заплатил за кувшин молока впятеро больше, чем я посмел бы просить! Не носил пряжки – но я не посмел думать, что дорога привела в мой дом Безымянного. Годы уже успели покрыть серебром его волосы, но шагал он быстрее, чем шагают полные сил юнцы. Я предложил ему еды – но он лишь напился и поспешил дальше – будто кто-то за ним гнался! – Афанди понизил голос до шепота. – Наверное, тот, с кем ему пришлось сражаться… Я не видел ран, но рука моего незваного гостя была обмотана тряпкой… Эй! Служитель Мерукан, постой… Куда же ты?!

Глава 5

Причин спешить не было. Ровным счетом никаких. Здравый смысл настойчиво подсказывал, что сейчас не стоит встречаться ни с Владыками Ледяного Копья, ни с тем, кого Афанди видел утром.

Один человек с повязкой на правой руке, за которым отправили целый отряд «синих» Кшатриев. По описанию не похожий ни на Шандора, который никак не мог оказаться так далеко на юге, ни уж тем более на красотку-Анору. И так как хитрый и мстительный Великий Мастер Алуру едва ли стал бы охотиться за чемпионом собственного клана, вариантов оставалось немного.

Я шел по следам Посланника Воздуха. Одному Создателю известно, зачем он выбрал дорогу в сторону владений Огненного Лотоса вместо того, чтобы поспешить добраться до земель Белой Чайки. Едва ли бедняга за столько времени не потрудился выучить местную географию. А значит, на юг, прямо в распахнутую зубастую пасть Индры его гнала или суровая необходимость… Или собственное желание.

Если парень оказался настолько крут, что не боялся целого клана огненных – лучше держаться от него подальше. Как и от отряда «синих». И все же я спешил так, будто мне непременно нужно было успеть если не поучаствовать в их разборке, то хотя бы понаблюдать.

Кто бы ни затеял всю эту гребаную муть с Посланниками, он явно продумал свое навороченное колдовство до мелочей. Словно весь этот мир желал, чтобы пятеро чемпионов встретились – и когда двое оказывались поблизости, их тут же начинало притягивать друг к другу… так или иначе. Мне казалось, что даже ветер чуть подталкивает меня в спину, ускоряя и без того быстрый шаг, а дорога становится чуть надежнее и крепче, не позволяя ногам увязнуть в песке.