Паола. Темный кристалл
- -
- 100%
- +
– А ты не врешь, дед?
– С чего бы, – пожал плечами старик. – Да и ножик мой у тебя. К тому же в городе мало кто его любил. Уж больно странным был.
– Странным?
– Да, можно и так сказать. Всё делишки какие-то мутные. Друзья, что твои висельники, один другого краше. Приходят, уходят. Давно бы им городская магистратура занялась. Да только отца боятся. Его священство не на последних ролях в епископате заседает, с такими не шутят.
– Неплохо, – буркнула себе под нос Паола, отпуская хозяина дома. – Спасибо, что помог, старик.
– Уж лучше – дед, – проворчал старик, закрывая за ночной гостьей дверь.
Нужно было подумать, но Паола была из тех типов личности, что думают на ходу. Картина пока вырисовывалась туманная, но визит в дом мертвеца мог пролить некоторый свет на происходящее. Идти действительно оказалось не далеко, а площадь была чуть больше пятидесяти локтей в диаметре и окружена, словно частоколом, аккуратными, увитыми плющом двухэтажными домиками сказочного вида. От такой пасторали вампиршу аж перекосило. Но искомое оказалось прямо перед ней и, отбросив архитектурные предубеждения, Паола стремительным шагом направилась к дому.
Массивная дверь из чёрного дуба, усиленная железными полосами. Такую позволить мог себе не каждый, да и мастерских, делающих двери на заказ в этой части людского государства, не было. Значит, на заказ. Значит, безумно дорого.
– Чего тебе не хватало, дуралей?! – покачала она головой.
Подойдя ближе, Паола не ощутила присутствия кого-нибудь живого в доме и осторожно потянула дверную ручку. Вопреки её ожиданиям, отлично смазанные петли не издали не единого скрипа, открывая то, что должно быть закрытым. «Значит, всё-таки вышел через дверь, – почему-то эта мысль не давала ей покоя». Что-то во всей ситуации было неправильным. Но это что-то пока ускользало от нее.
Внутри дом был обставлен богато, но без кричащей неуместности. Шкуры зверей, картины на стенах, страж, полный доспех тяжеловооруженного пехотинца с башенным щитом, стоял возле лестницы, ведущей на второй этаж. Дальше шла столовая, комната прислуги и кухня. Заглянув в каждую и отметив отсутствие на первом этаже других людей, вампирша, осторожно ступая, стала красться по лестнице. Второй этаж встретил её не менее интересно – чучела животных, картины, теперь к ним добавились еще и статуи, и много дверей. Видимо, это был жилой этаж, где спал хозяин и гости. Не останавливаясь, Паола устремилась на третий этаж, где по её прикидкам должна была оказаться лаборатория или комната для заклинаний. Но, к её негодованию, вход на этаж перегораживала дверь, под стать входной, а ключ, если он и был, остался либо на теле хозяина, либо дверь была закрыта изнутри. Она толкнула дверь. Ничего. Не раздумывая, Паола призвала Когти и одним ударом вырвала замок, после чего ударом ноги распахнула дверь и осторожно вошла в комнату, справедливо полагая, что у колдуна не было времени оставить ей гостинец, в виде какого-нибудь поджаривающего заклинания. И снова её ждал сюрприз. Возле распахнутого окна спиной ко входу стояла высокая фигура в тёмном плаще. Даже после произведённого ею шума она не соизволила повернуться:
– А ты очень шустрая девочка, раз расправилась с Муэро так быстро, – низким, нечеловеческим голосом произнес неизвестный. – Очень жаль, что придется тебя убить, – добавил он, поворачиваясь. И впервые за долгое время по спине Паолы пробежал холодок страха, когда незнакомец скинул капюшон. Нечеловеческое лицо с раскосыми огромными глазами, которые источали зеленое, потустороннее свечение. Высокие скулы, почти безгубый рот, что сейчас растягивался в улыбке, демонстрируя ряды треугольных, как у акулы, зубов. Волосы, заплетённые во множество косичек, собраны в хвост и больше напоминающие скорпионьи хвосты:
– Сид’дх! – Вампирша буквально выплюнула это слово. – Что ты здесь делаешь, мерзкий предатель?!
– Не надо кипятиться, моя дорогая, – от его улыбки несло скрытой агрессией, буквально физически ощутимой. – Мы мило поболтаем, а потом то, что от тебя останется, я выставлю на утреннее солнышко. Представляю, как это должно быть трогательно – встреча старых друзей. Не находишь? – Смех сид’дха мог напугать любое живое существо, столько в нём было жестокой радости от предвкушения убийства.
– Это ты тот Повелитель, о котором мне пропел перед смертью твой ученик? – Паола была в равной степени в гневе и желании броситься на извечного врага, но информация, которой он мог бы «поделиться», стоила больше тысячелетней мести.
– О, что ты, моя милая! – Сид’дх потешался над ней. – Повелителю нет дела до маленького колдунишки, к тому же, не умеющего хранить секреты.
– Я не твоя, и уж тем более, не милая, – огрызнулась Паола и сделала первый шаг по направлению к древнему врагу её расы, вернее, тех несчастных осколков, что сейчас прячутся по тёмным закоулкам Зидии. Тьяга сама собой оказалась в её руке, вызвав на лице сид’дха лишь улыбку. Она осторожно, маленькими шажками стала красться к нему, но сид’дх шевельнул кистью, и невидимый кулак ударил её в живот, отбросив, словно надоевшую игрушку. Сломав какой-то столик своей спиной, Паола ударилась о стену, при этом верный клинок отлетел в сторону, а дотянутся до него не было никакой возможности. А сид’дх оказался уже рядом. Его тонкая, но невероятно сильная рука схватила её за горло, легко вздёрнув вверх так, что сапоги болтались над полом. Несмотря на весь кошмар происходящего, Паола обратила внимание на кольцо с огромным раухтопазом на безымянном пальце.
– Как ты здесь оказалась, кровососка?! – Разъярённо прорычал он, сжимая её горло стальными пальцами. – Кто подсказал тебе путь в этот занюханный городишко?
После каждого вопроса сид’дх тряс её, как куклу, впечатывая при этом в стену. Судя по всему, он действительно пришёл в бешенство не от убийства своего ученика, а от того, что столкнулся с вампиршей.
– Мы догадывались, что не все вы сдохли тогда. Кого-то мы поймали сразу, кого-то через десять, сто лет спустя. Но вы, как крысы, забились в самые глубокие норы, чтобы вылезти на свет именно сейчас! Что ты забыла здесь? Отвечай!
Последний вопрос сопровождался особенно сильным рывком и Паола почувствовала, как трещат шейные позвонки. Вампиры могли не дышать долгое время, но у всего был предел, и сейчас Паола подошла к его краю. Зрение уже туманилось, сознание плыло, но тут сид’дх понял, что убивает своего пленника и ослабил хватку.
– Нет, так просто ты не умрёшь, – засмеялся он. – Прежде расскажешь, где скрываются твои дружки, а затем мы вместе понаблюдаем рассвет.
– П-пошёл ты, – прохрипела Паола, сделав несколько судорожных вдохов. Смятая гортань медленно начала восстанавливаться. – Я не боюсь тебя.
Сид’дх искренне рассмеялся и, шепнув что-то на своем языке, указал пальцем на скорчившуюся у стены вампиршу. Молния, вылетевшая следом из его руки, обвила Паолу, словно кокон, укутавший гусеницу для перерождения в бабочку. И весь мир обратился в озеро расплавленной боли, в которое бросила её магия сид’дха. Когда же он снял своё заклинание, одежда и волосы вампирши дымились, на руках и лице появились ожоги, которые быстро чернели. Он мог испепелить её сразу, на месте. Но предпочел поиграться, как сытый кот с придавленной мышью.
– Однако, я всё еще не услышал, в какой норе скрываются мои старые друзья, – сид’дх присел рядом с ней на корточки, поднимая за подбородок её голову.
– Поищи в своём нужнике, ainn’ghall ffhej –плюнула ему в лицо Паола. Он улыбнулся и тут же наотмашь ударил её по лицу. – Упёртая. И мне это нравится, честно. Боюсь, только времени у меня нет, – тут он деланно вздохнул. – Боюсь, и у тебя тоже. Допускаю, что ты случайно наткнулась на Муэро. Я могу допустить, что и победила его только по воле случая. Но вот чего я никак не могу допустить, так это то, что ты вообще нашла этот город. Так что здесь все случайности обрываются. Еще раз спрашиваю, что ты здесь забыла?! Говори. До восхода остаются считанные минуты, тебе ли не знать.
– Гуляла. – Прохрипела Паола, вытирая с разбитых губ кровь. – Не было у меня здесь никаких дел, предатель.
– Ах, сколько гнева в такой маленькой девочке. – Оскалил зубы сид’дх. – К сожалению, у меня дела. Да и твоё время вышло.
Он снова схватил её и словно мешок потащил в сторону окна. Паола кричала, просила пощады, но видела только кривую ухмылку на его бесстрастном лице. Тогда, покорившись судьбе, она обмякла, прекратив сопротивление и отстранённо наблюдая за распахнутыми настежь ставнями, за которыми уже вовсю наливался золотом край неба. Она успела увидеть нарисованную в углу комнаты сложную пентаграмму, края которой источали точно такое же зелёное свечение, что и глаза сид’дха. Тем временем победитель сжал пальцы на её горле и с легкостью, оторвав от пола, на вытянутой руке выставил в окно, оставив болтать ногами в десятке локтей над мостовой.
– Как я и говорил чуть раньше, маленькая кровососка, пришло время прощаться. Спасибо тебе за доставленное удовольствие снова убивать таких, как ты. Меня прямо ностальгия разобрала, как вспомнил, что мы вытворяли с вашими женщинами и детьми, – сид‘дх мечтательно прикрыл глаза. – Эти воспоминания дорогого стоят… а вот и оно, – оборвал он сам себя, – поприветствуй свою смерть, dhaenne.
Солнечные лучи копьями нестерпимого золотого света ударили над крышами Хвандара, подобно тяжелой коннице, разметая лоскуты тьмы. Устремляясь во все закоулки, смывая ночные страхи и треволнения у жителей городка.
– Тогда позволь подарить тебе еще одно воспоминание, – прохрипела Паола, призвав Когти и одним взмахом отсекая держащую её руку. Сид’дх завопил, что есть мочи, а Паола, уже приземлившись на мостовой, сорвала с горла цеплявшуюся за неё руку, на которой всё так же блестело кольцо. Стянув его с пальца и сунув в карман, она ураганом бросилась обратно в дом. Перепрыгивая через пять ступеней Паола, наконец, достигла верхнего этажа, но, распахнув двери заклинательной комнаты покойного Муэро, обнаружила, что комната пуста. Пентаграмма, на которую она обратила внимание в течение их «беседы», тихо гасла, зеленый дым становился всё прозрачней и, наконец, совсем иссяк.
– Ушёл, – в сердцах бросила она. – Живучий, гад.
Паола еще раз окинула комнату беглым взглядом, стараясь найти что-нибудь, что смогло бы навести её на сид’дха. В это время с улицы раздались крики многочисленной толпы встревоженных горожан, призывающих стражу и Паола, решив, что ей ни к чему встречаться с добропорядочными слугами закона, устремилась к выходу. Но тут её взгляд всё-таки наткнулся на действительно заслуживающую внимание вещь – книгу в кожаном переплете, лежащую под столом с ингредиентами колдовства. Подхватив находку, Паола устремилась на первый этаж и через дверь для кухонной прислуги покинула «гостеприимный» дом. Уже удаляясь по еще не заполненной людьми улочке, она услышала крики отвращения, когда горожане нашли отрубленную руку, совсем не похожую на человечью. Перед её внутренним взором, несмотря на все ночные перипетии, вновь маячила ванна.
Глава 5
Отмокая в мыльной воде, Паола перебирала в голове события последних дней. Что-то было не так. Какая-то деталь не давала ей покоя. Она поморщилась, будто прогоняя тревожные мысли, но отсутствие достойного объяснения случившемуся вызывало злость. Она шевельнулась, и вода в ванне пошла рябью. Глядя на неё Паола решила, что какое-то её действие запустило череду встреч и событий. Оставалось понять – какое?! Протянув руку, она взяла со стоящего рядом стула с вещами трофейное кольцо. Раухтопаз считался камнем чернокнижников и всех, кто связан с магией, так или иначе. Прекрасно ограненный, оправленный в тёмное шайерское серебро, столь же редкое на Зидии, как и сид’дхи, камень словно пытался что-то сказать Паоле. Но она пока не понимала, что именно.
К тому времени, как вода окончательно остыла, Паола приняла решение и, выйдя из ванны, завернувшись в полотенца, долго стояла у зеркала, разглядывая образ, который не изменился за прошедшие столетия. Расторопная служанка принесла ей чистую одежду, пока её собственная проходила очищение мылом и паром. Придирчиво осмотрев разложенные перед ней платья, Паола остановилась на тёмно-синем: с V-образным вырезом на груди, более подчёркивающим все достоинства, чем скрывающим, длинными широкими рукавами и утягивающим и без того узкую талию корсетом. Переодевшись с помощью смешливой служанки, часто и с удовольствием заливавшейся столь заразительным смехом, что, обычно сдержанная, вампирша не удержалась и всё-таки рассмеялась. После того, как платье было примерено и одобрено, настала очередь обуви. Сапоги Паолы требовали если не замены, то тщательного ремонта, и Фельдия, которая, казалось, знает обо всех в своём городе, тут же вызвалась снести их обувщику. Поэтому в её отсутствие её длинными волосами, сейчас распущенными, занималась другая служанка, на редкость молчаливая, но старательная. И полностью отдавшись во власть гребней, шпилек, ярких лент и заколок, Паола, мысленно вернулась во времена после Падения. Со временем воспоминания тускнели, теряя большую часть красок, их место занимали более яркие или болезненные.
Она родилась много позже, когда клан прятался в горной крепости Ушмет Н’гар и это было, наверное, самое счастливое время. Район этот дик и запущен, сюда редко могли забрести случайные путники. Люди о крепости не знали, и это давало некую искру надежды, что так будет продолжаться еще долго. Но их нашли. Кто? Как? Они так и не поняли тогда. А потом уже было не до того. Крепость обложили днём, когда солнце не оставляло вампирам ни единого шанса. А потом в ход пошла магия сид’дхов. Казалось, что стальные змеи, ощетинившиеся копьями, втискиваются в коридоры крепости, и противостоять им не получится. Но ит’хор вновь напомнили о себе, как о лучших бойцах. Пока Владыка Моргенз и еще несколько магов сдерживали магию предателей, воины под командованием Феодосия устроили настоящую жатву. И коридоры Ушмет Н’гар покраснели от крови «последышей». Пока воины сражались, по тайному коридору, ведущему в небольшую пещеру, скрытую небольшим водопадом, уходили женщины, дети и те, кто не мог сражаться. Проницательный Владыка клана, в глубине души ждавший этого дня, заранее отдал распоряжение укрепить потолочные балки подземного хода, чтобы в подобном случае большая часть клана могла уйти и затаиться в дремучих лесах. И когда воины ит’хор с потерями отступили на нижние уровни крепости, заманивая за собой основные силы карательного отряда, среди них были родители Паолы. Командиры людей, злые из-за понесенных потерь, бросились преследовать разбившихся на маленькие группки вампиров. Заманив основные силы противника в длинный узкий коридор, Владыка обрушил стены. Под завалами осталось достаточное количество смертных солдат, чтобы те, кто их послал, прекратили преследование. Дав тем самым необходимое время, чтобы уйти достаточно далеко и дать передышку и так потрёпанному клану.
Паола встречала каждого, кто выходил из подземного лаза, но последним вышел Владыка, магией прикрывавший отход и обрушивший заранее ослабленные в некоторых местах балки. Незаметно к ней подошёл Феодосий, весь в крови убитых им людей и, присев на камень, привлёк её к себе:
– Твои родители не вернутся, девочка, – глухим, надтреснутым голосом произнёс он. – Прейс увёл за собой отряд с магом сид’дхов в боковой коридор, а Нэлл, – тут голос старого воина всё-таки сорвался. – Нэлл сцепилась сразу со всем отрядом, когда он погиб. Я не смог её остановить. Прости. Но ты никогда не будешь одна, клянусь. Я буду твоим отцом, если захочешь.
Паола не плакала. Ни тогда, ни после. Не от чёрствости или безразличия. Просто в душе девочки в тот миг разверзлась мертвенная пустота, что ни слёзы, ни что-либо другое не смогли бы её заполнить. Спустя еще несколько лет она узнала, что Феодосий, который к этому времени стал ей ближе всех в клане, был влюблен в её мать. И даже бился с её отцом на поединке за руку и сердце Нэлл грасс Ит’хор. И победил. Но видя, что любовь его безответна, уступил. И больше никогда, ни словом, ни делом, не дал усомниться в своём решении. До того дня. Проходивший мимо Владыка, который всегда пугал её своей отчуждённостью и холодностью, остановился и произнёс слова, которые она запомнила навсегда: «Помни и будь сильной. Не для меня или клана. Для них. Ибо они заплатили высшую цену, которую родители могут заплатить за своего ребёнка. Так стань же достойной их памяти».
Паола не заметила, что молчаливая служанка закончила расчёсывать её волосы и, видя, что госпожа ушла в себя, тихо выскользнула за дверь. Выдохнув и окинув своё отражение в зеркале критическим взглядом, она решила просмотреть доставшуюся ей книгу, пока не вернулась Фельдия. Незачем этой хохотушке видеть в её руках что-то, не вяжущееся с обликом солдата удачи, в котором она предстала перед хозяином трактира этим ранним утром.
На первый взгляд тексты в книге напоминали бессмысленные наборы фраз и символов. И Паола, не будучи магом, сразу перелистнула страницы с магическими выкладками, перейдя к более читаемой части. И тут же насторожилась. Дальнейшие записи велись с помощью шифра, и прочесть их не представлялось возможным без знания ключа. А единственный, кто знал его, лишился головы. Хотя буквы были заменены на непонятные значки в виде треугольников и кружков, цифры оставались цифрами, напоминая амбарную книгу. Словно юнец вёл учёт, сколько и чего, куда и кому. Зачем кому-то вести эти шифрованные записи. Да еще и владевшему смертельно опасной магией. Было над чем задуматься. Паола решила поразмышлять над этим на досуге, спрятав книгу на самое дно заплечного мешка. Тем временем на лестнице, ведущей к её комнате, раздался цокот Фельдиных башмачков. «Как раз вовремя», – подумала вампирша.
– Госпожа, – с порога защебетала служанка, – Я сейчас у мастера Келна была. Он мне таких ужасов нарассказывал, душа в пятки уходит. Говорит, этой ночью сынка прелата нашего порешили.
– Прям-таки порешили?! – позволила себе высказать сомнения вампирша.
– А то! По крышам десятки тварей каких-то носились, до сих пор там чистильщики черепицу битую собирают. И всё из-за козней Муэро этого. Давно уже слушок ходил, что подлец магией балуется. Да не какой-нибудь, а самой что ни на есть тёмной.
– И что же никто не донёс на этого «достойного» горожанина?
– Донесёшь тут, – фыркнула Фельдия, смешно сморщив нос. – Когда отец его – прелат Бергазино, двери к наместнику ногой открывает. А остальные слуги Единого в рот ему заглядывают. Тут же сам у заплечных дел мастеров и окажешься. За клевету и поклёп на достойного члена городской общины и столпа общества, – служанка, очевидно, воспроизводила чьи-то слова. Но делала это нарочито гнусавым голосом, что, в конце концов, Паола не выдержала и расхохоталась.
– Ну вот, наконец, госпожа улыбается. А то стоило мне только выйти, а Вы уже темнее тучи стоите, – затараторила Фельдия, и, развивая успех, продолжила: – Так что город перекрыт, повсюду стража рыскает, да поверенные Бергазино к людям цепляются. Говорят, отец целую кучу золота пообещал тому, кто укажет на убийцу сына.
– Занятно, – произнесла вампирша. – Так, а с обувью моей что?
– Ох, про обувь-то я и забыла. Простите госпожа, – служанка стала быстро распаковывать внушительную коробку, которую принесла с собой. Поочередно извлекла из неё с видом бродячего фокусника женские туфельки, ботиночки и сапожки.
– Вот. Мастер сказал, что обувка у Вас – отличная. Он только каблучок подобьет, да пару набоечек заменит и будет она вам служить дальше. А это пока примерьте, вдруг, что и подойдет. Зря я, что ли, такую красоту через полгорода пёрла.
– Действительно, Фельдия, – проявила солидарность вампирша. – Ты давай, тоже себе что-нибудь подбери. Я оплачу.
– Уф, госпожа, – Фельдия растерялась и не находила слов, лишь беспомощно хлопала ресницами.
– Давай, давай, – подбодрила её Паола, примеряя туфельку с крупным, но невысоким и устойчивым каблуком. Под подолом платья всё равно не видать, а в случае непредвиденной ситуации она не будет напоминать пугало, которое раскачивает шаловливый ветер. Закончив с гардеробом, Паола изъявила желание пообедать в общей зале, чтобы погрузиться в непередаваемую атмосферу сплетен, баек и небылиц. Фельдия, находящаяся в состоянии легкой эйфории, умчалась исполнять пожелание госпожи, а Паола, еще раз оглядев себя в зеркало, спустилась в зал.
Несмотря на ранний час, таверна была заполнена. Фельдия уже накрывала ей столик почти в самом углу, рядом с барной стойкой, за которой стоял сам владелец заведения – мастер Пренто. С неизменным полотенцем и стаканом, который уже должен бы истончиться от тех усилий, что прикладывал трактирщик при его протирании. Он важно кивнул своей новой постоялице, которая, несмотря на раннее утро, с помощью «магии» в виде золотого дублона, убедила выделить ей лучший номер и согреть ванну. А пока еще заспанные слуги сновали вверх-вниз по лестнице, буравила хозяина взглядом, играя роль опытного наёмника.
Гул голосов на мгновение стих, но зазвучал с новой силой, стоило Паоле опуститься на стул. Перед ней тут же оказался бокал с густым красным вином, лучшим из запасов трактира. И пока готовилась её рыба, Паола оглядывала собравшуюся в таверне публику из-под полуопущенных век. Трое купцов, едущих из Гал’риады, несколько мастеровых с подмастерьями, пара молодчиков, схожих на разбойников и путешественники. Весьма разномастная публика, но все объединены обсуждением последней новости. Поэтому на неё перестали обращать внимание и Паола, убаюканная людскими голосами, едва не задремала.
Её благостное состояние было прервано внезапно изменившейся тональностью уже привычного шума. Вампирша приоткрыла глаза в тот момент, когда в таверну один за другим входили стражники. С ними шёл человек в ярко-жёлтой одежде жреца Саретиса, сжимавший жезл Золоторогого, больше напоминавший шестопёр. Окинув собравшихся людей горящим взглядом фанатика, жрец дождался всеобщего внимания:
– Сегодня ночью неизвестные убили сына прелата. Именем церкви Саретиса мне поручено разыскать убийцу и представить его на суд. Если кому-нибудь из вас что-то известно, говорите сейчас.
Тон и пылкость, с которой была произнесена эта краткая речь, подняли в душе Паолы волну раздражения. Она уже сталкивалась с боевым крылом культа Золоторогого и оставила после себя мелко покрошенных священников, больше похожих на убийц.
– Здесь собираются большей частью честные люди, сар Тарган, – вступился за своих посетителей мастер Пренто. – Ищите в другом месте.
– Людям свойственно ошибаться, Пренто. А ты всего лишь один из них. Как хорошо ты знаешь своих «гостей», – последнее слово сар Тарган буквально выплюнул. – Ты же не хочешь расстроить прелата, не так ли.
Паола видела, что владелец таверны побледнел. Но упрямо нагнув голову, он сквозь зубы процедил:
– Иди и скажи своему хозяину, что здесь нет убийц. Кроме тебя, – добавил он чуть тише. Но Тарган, видимо, обладал отличным слухом, потому как кровь моментально ударила ему в голову. Он побагровел и, перехватив жезл, зашагал к стойке. Люди спешили убраться с его пути, опрокидывая стулья.
– Никому не позволено обвинять слуг Саретиса в убийствах. Мы несём свет в этот грешный мир, Пренто. Или ты забыл постулаты веры. Мы защищаем ваши никчемные души от извечной Тьмы и ужасов, таящихся в ней.
Но, видимо, для хозяина это было личное:
– Я не видел ужасов Тьмы, сар Тарган, – голос мастера Пренто так же опасно понизился. И руки его уже не протирали стакан, а опустились под стойку. – Зато я видел костры, на которых сгорали неугодные вам. Еще раз говорю, здесь нет преступников. Ищите их в другом месте. И если не заказываете выпивку, то двери за вашими спинами. Хорошего дня!
– Как скажешь, Пренто Ольверди. Но наш маленький спор не окончен. И я молю Саретиса поскорее вернуться к его разрешению.
Взмахнув полами развевающихся одежд, жрец покинул таверну, забрав стражу. Но и после его ухода в зале царила тишина. Люди молча переваривали увиденное, атмосфера липкого страха стала понемногу рассеиваться. Служанки, словно цыплята, облепившие своего хозяина, всё еще не отходили, словно ища защиты. Он мягко подтолкнул их, шепнув что-то веселое, так как девушки тут же упорхнули, всё еще неуверенно улыбаясь.
– Это было в высшей степени так же отважно, как и глупо, – прокомментировала Паола. – Но я Вас прекрасно понимаю, мастер. Слуги Саретиса – те еще ублюдки.
– Может, Вы и правы, госпожа Паола, – он снова протирал стакан, но делал это скорее механически. – Старые счёты, Вы понимаете. Трудно забыть некоторые вещи, как бы давно они не происходили.
– Я Вас понимаю, – Паола пригубила вино, глядя поверх бокала на собеседника. – Но теперь эта тварь вернется, так как Вы дали ему замечательный повод.
Пренто криво усмехнулся и, наконец, достал то, что лежало за его стойкой. Это оказался настоящий имперский моргенштерн. Без единого пятнышка ржавчины, и ремни на рукояти поменяны недавно. Хоть сейчас в свалку, крушить шлемы и черепа.