- -
- 100%
- +
– Что? – Эмили перебила его на полуслове. – Торчишь тут? Ты тоже из другого мира? Неужто из моего?
Вопросы сыпались один за другим, а девушка двигалась всё ближе и ближе, пока вновь не стояла к нему вплотную. В её глазах загорелся огонь надежды. Совершенно неплохо было бы встретить человека из своего мира, который бы прошёл всё то же, что прошла она.
– Нет, – разочаровал её Ян. – Из другого. По крайней мере, я верю, что мои соотечественники за шесть лет не выжили из ума настолько, чтобы расхаживать в драных штанах.
– Вот что ты к моим штанам привязался? – фыркнула девушка, мгновенно вспоминая, с кем она вообще разговаривает. Ну совсем никакого такта нет у человека! – Довольно поверхностно судить о целом мире по штанам. Да, там нет магии, но зато очень развиты технологии. И вообще…
– Совсем нет магии? – умилился Ян. – Очень любопытно. Хотя, «дырам» всё равно, где появляться и что соединять. Однажды где-то на окраине появился саблезубый тигр, а с ним – какой-то одичавший мужик, который клялся, что попал в доисторические джунгли из Союза Советских Социалистических Планетарных Систем. Кошмарное название у его мира, не правда ли? Жаль, он сразу попал к Её Высочеству, и мне не удалось у него ничего спросить.
Он повернул голову к приоткрытому окну, грязному и запотевшему, сквозь которое едва просвечивала узкая улица, мощённая выщербленной брусчаткой, и ни с того ни с сего рассказал:
– В моём мире есть магия. Свободная, окрыляющая, идущая от сердца или тяжёлая, горькая, рождающаяся из гнева и ненависти. Но какой бы она ни была, это неотъемлемая часть тебя, а не разменная монета. Иногда я спрашиваю себя: «Цзяо Ян, почему ты хочешь туда вернуться? Тебя там ненавидят даже больше, чем здесь, так какая разница?» – и тогда я вспоминаю чистое небо, горы, подпирающие облака, зелень трав. Мы называли наш край «Поднебесная», и это было правдой. Здесь тоже есть страна, которая когда-то носила такое название. Сейчас её называют «фабрика опиума», и над ней висит такой же зловонный смог от паровых машин. Я был там трижды – жалкое зрелище.
– Но неужели в этом мире нет красивых мест? Неужели вся планета изгажена этим смогом? – спросила Эмили с искренним сочувствием. Кому, как не ей, знать о том, как прекрасно ясное небо над головой.
– Почему же вся? Вовсе нет. Элитные курорты, куда пускают не меньше чем за целый браслет эссенции. Частные угодья высокородных, куда пускают только других высокородных, имперские заповедники, куда не пускают никого вообще, и Дикая Тайга на востоке, огромный лес, куда пускают всех, но лучше туда не ходить.
Ян дружески похлопал девушку по плечу, присел на кровать… потом резко выхватил пистолет и почти не целясь пальнул в одного из уцелевших драконов на занавеске.
– Бесит, бесит, – он сердито постучал пистолетом по своему черепу, словно пытаясь выбить оттуда какую-то мысль. – Я опять становлюсь сентиментальным! Это так на меня непохоже! Опять опиум разбавили, дармоеды чёртовы!
Вскрикнув от неожиданных выстрелов, девушка отскочила от кровати. Лишь когда она немного отошла от шока, то решилась продолжить разговор:
– Послушай, раз я тут застряла, то, может быть, поможем друг другу? Мне нужна будет крыша над головой, еда и… – она посмотрела на всё ещё дымящийся ствол, – защита. Я помню, что ты сказал о моём везении.
Вспышка прекратилась так же быстро, как и началась. Ян заткнул пистолет за пояс и как ни в чём не бывало ответил:
– Это само собой разумеется. Иначе бы я пристрелил тебя под тем самым мостом. Ты мне расскажешь про свой мир, про эти ваши «технологии», во что одеваются, что едят и как убивают время, не сразу, нет – постепенно. А я позабочусь о том, чтобы тебя не прикончил и не проклял кто-нибудь другой. Идёт?
– Идёт, – тихо произнесла девушка, протянув свою руку для рукопожатия.
Ян немного удивился – ни здесь, ни в его мире не было принято пожимать руки женщинам, но всё-таки крепко сжал протянутую ладонь. Заключив таким образом сделку, Эмили пристроилась на кровати рядом с ним и поинтересовалась:
– Но а что сейчас? Чем мы сейчас займёмся? Да, и если мы пока не собираемся на улицу, не мог бы ты всё-таки снять этот пыточный предмет?
Ян покровительственно улыбнулся и с усмешкой спросил:
– Я всегда думал, что раздеваться лучше в своей комнате. Или ты собралась жить здесь? Непритязательные же у тебя вкусы, пташка. Но так не пойдет, к вечеру в мой клуб завалится пара десятков клиентов, а я не могу позволить себе терять прибыль из-за того, что моей гостье нравится эта безвкусица. Поэтому, если не возражаешь, я покажу тебе номерок поприличнее.
– Я не собиралась жить тут, – пояснила девушка. – Просто я думала, что раз не выйду сегодня из твоего дома… – и мысленно споткнулась на словах о клубе. – Постой. У тебя есть клуб, и ты утром что-то прятал… Ты наркоторговец, что ли?
– Я предпочитаю «торговец счастьем», – ухмыльнулся Ян. Повинуясь внезапному порыву, он приобнял Эмили за плечи, а свободной рукой обвёл комнату с таким видом, будто хвастался королевским дворцом: – Всё это мы повесили не просто так. Когда на город спускается ночь, достаточно двух затяжек, и аляповатая дешёвка превращается в образец упаднической роскоши, загадочной и непостижимой, как и само состояние опьянения. Это и есть мой дом – другого у меня нет. Но мы уже достаточно тут засиделись.
Он поставил девушку на ноги и тут же отпустил – смущать её Яну, похоже, надоело: шутка, которая повторяется постоянно, перестаёт быть забавной.
Поэтому он просто сгрёб с дивана разбросанные джинсы и футболку и махнул рукой, предлагая следовать за собой.
За дверью открывался коридор – узкий и неухоженный, с почерневшими досками на стенах. Ян прошёл несколько шагов, свернул за неприметную занавеску, за которой скрывалась лестница. В этом странном месте Эмили ожидала увидеть что угодно, но всё равно не угадала.
Третий этаж отличался от двух предыдущих: одна стена по-прежнему была чёрной, зато другая – идеально обработана и декорирована «под Китай». В этой стене было три двери.
Ян распахнул одну из них, открывая небольшую – намного меньше предыдущей – комнату, выдержанную в традиционном китайском стиле. Пара комодов, на одном из которых стояла ваза из цветного стекла, невысокий столик в окружении аккуратных подушечек и разрисованная ширма, за которой скрывался толстый матрас, покрытый вышитым одеялом. На углу ширмы сиротливо висел шёлковый халат с бабочками. Сразу было понятно, что эта комната не предоставлялась для уединения гостям сего заведения.
Ян небрежно бросил одёжку на порожний комод и с некоторой долей мальчишеской гордости спросил:
– Лучше?
– Это жилая комната, верно? – решила предположить Эмили, переведя взгляд с пёстрой ширмы на владельца клуба. – Значительно лучше. Даже не верится, что я ещё в Лондоне, а не в каком-то китайском городе типа Пекина. Это твоя комната?
– Твоя, – мило улыбнулся Ян. – Моя по соседству.
Но он был бы не он, если бы не дополнил свою речь чем-то, что с равным успехом можно считать и комплиментом, и издевательством:
– Нравишься ты мне, Эмили. Ты почти всегда, – он демонстративно скосил глаза на современную одежду, – проявляешь похвальное здравомыслие. Так что, я думаю, мы с тобой неплохо уживёмся. Более вздорным… гостям я обычно предлагаю «номера» в подвале.
Ян уселся за столик и сделал какой-то пасс рукой, и на столе образовался чайник с маленьким чашечками. Из носика шёл ароматный дымок. Он сделал приглашающий жест:
– Чай будешь?
Девушка усмехнулась, вспоминая, чем закончилось прошлое чаепитие:
– Можно. К тому же, из-за корсета тебе будет сложно задирать мою одежду, – и присела за стол.
В голове было много вопросов, но Эмили решила пока всё пустить на самотёк. Ее не пытаются убить, дали кров – а остальное она узнает позже. Не спеша она разлила чай, отметив про себя изящество китайского сервиза.
– Так значит, я буду здесь жить… Есть, пить, спать. Но что взамен? Ты не похож на человека, который делает что-то просто так. Какая твоя выгода от моего пребывания здесь?
Ян взял чашку, немного пригубил горячий напиток и, так и не выпуская посудину из рук, упёрся локтем в низенький столик.
– Тебя устроит ответ «хочется»? – За очаровательной улыбкой невозможно было понять, это он так шутит, или «хочется» для него – единственная причина, ради которой вообще стоит что-то делать. – Я трачу эссенцию, чтобы красиво призвать сюда этот чай, вместо того, чтобы заставить кого-то из подчиненных сбегать ногами, потому что мне это нравится, я курю опиум, потому что мне это нравится, я убиваю людей, потому что мне это нравится. А сейчас я хочу наряжать одну необычную пташку в красивые платья, водить её по всем нашумевшим мероприятиям и видеть перекошенные физиономии высокородных дур, которые и вполовину не такие симпатичные, потому что мне кажется, что мне это понравится. А по вечерам я хочу слушать сказки про технологии, например, как ты предпочитаешь переносить телефон с места на место. Достаточно веская причина, как считаешь?
– Весьма, – кратко ответила девушка и отпила чай. Ответ, признаться, её немного шокировал, хотя, наверное, удивляться совершенно не стоило. Эмили и сама была такой же. Она делала то, что ей хочется, и жила полной жизнью. Разве только людей не убивала и опиум не курила. – Значит, тебе нужна красивая кукла, чтобы выставлять меня напоказ. А в каком качестве?
– А как тебе больше понравится, дорогая? – ещё больше развеселился Ян. – Выбирай на своё усмотрение. Неужели ты думаешь, что среди высокородных найдётся недостаточно надменный идиот, чтобы интересоваться моей личной жизнью, а среди швали у кого-нибудь хватит на это наглости?
Задумавшись над его словами, Эмили сама не заметила, как допила чай и поставила на столик пустую чашку.
– Нет, конечно. Но не очень хочется вешать на себя ярлык эскортницы. Да и коллега по работе сюда явно не подойдёт. Быть может, я была бы очередной твоей возлюбленной… Хотя нет, это тоже не вариант. А ты как думаешь?
– Я лучше дам тебе совет: отдыхай. Развлекайся. На все непристойные предложения отвечай: «Цзяо Ян спустит с тебя шкуру, ничтожество». А главное – не думай о ярлыках. Единственный ярлык, который на тебя повесят, «какая красивая сумасшедшая, как жаль что она скоро умрёт». – Он сполна насладился эффектом последней фразы и с улыбкой добавил: – Но ты не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Пусть думают, что хотят.
«Это кто из нас ещё сумасшедший», – подметила девушка в голове и покладисто кивнула:
– Хорошо. Я буду отдыхать, веселиться и угрожать тобой. Кстати, я была бы не против прогуляться.
– Прогуляться? Хорошая мысль, я как раз ничем не занят. – Ян поставил, почти уронил, чашку на стол, казалось, что она не разбилась только чудом, и быстро поднялся на ноги. С изысканной галантностью протянул Эмили руку: – Разреши сопроводить тебя, моя леди.
Девушка вышла из-за стола и, поддерживая эту игру, кокетливо опёрлась о предложенный локоть:
– И куда же вы пригласите меня в этот дивный день? Я бы не отказалась от похода по магазинам. Всё же, это чья-то одежда. Не очень люблю одежду, которую уже кто-то носил до меня.
Ян распрямил плечи, заложил свободную руку за спину с таким видом, будто до этого десяток лет круглые сутки только и занимался тем, что прогуливался по городу под руку с дамами.
– О, моя пташка быстро осваивается. Я знаю совершенно чудное место. Сегодня в большом дворцовом парке празднуют день дара жизни принцессы. Устроят красивый салют и, может быть, даже нальют выпить. Туда мы пойдём вечером, а сейчас по магазинам!
Глава 3. Крыса в алмазах
Повторно преодолев уже знакомую лестницу и тёмный коридор, они вышли на узкую улочку. Над землёй всё ещё висел туман. Казалось, он властвовал в этом городе всегда, но сквозь белую пелену всё же стало возможно различить солнце – бледный жёлтый шар в небесах. Вдоль улицы висели разноцветные пузатые фонарики из ткани, указывая, что этот район принадлежит выходцам из некогда Поднебесной. Редкие прохожие, едва скользнув по паре взглядом, ускоряли шаг, стремясь быстрее свернуть за ближайший угол.
– Нам туда, – не обращая на них внимания, Ян махнул рукой куда-то вдаль, где за смогом зыбко вырисовывались очертания высоких башен.
Идти было неудобно – об асфальте местные жители даже не догадывались, а брусчатку последний раз чинили, кажется, в прошлом веке. Да и чужие сапоги изрядно натирали ноги. Поэтому даже привыкшая много ходить в своих путешествиях Эмили споткнулась раз десять. К чести Яна, он каждый раз поддерживал её за локоть и даже почти не отпускал едких комментариев.
В какой-то момент неухоженные трущобы закончились, и они вышли на широкий проспект. Дома здесь были другие – светлые, щедро украшенные мишурным орнаментом, словно кричащие о своём самодовольстве и достатке. Но главным отличием были люди – степенные, одетые с иголочки. Мужчины в отутюженных сюртуках, надменные женщины в пышных платьях и расшитых дорогой тесьмой корсетах.
Эмили мельком осмотрела свой чистый, но довольно простенький наряд и, пожалуй, впервые за всю жизнь почувствовала себя белой вороной.
Ян же, судя по всему, везде ощущал себя в своей тарелке. Его нисколько не смущало, что одет он как классический разбойник: кожаный сюртук, под которым так удобно прятать ножи, черный шарф, так легко превращающийся в маску, сапоги на мягкой подошве, что позволяли хозяину ступать почти бесшумно, если ему того захочется.
В какой-то момент Ян остановился у двухэтажного дома с огромными стеклянными витринами, в которых были выставлены манекены в роскошных нарядах, в какие не стыдно облачиться и герцогам с герцогинями.
Ян галантно открыл перед девушкой дверь, тихо звякнул медный колокольчик, и Эмили оказалась в просторном зале. В нос тут же ударил удушливый аромат духов. Навстречу гостям вышла полноватая женщина средних лет – хозяйка магазина. С годами выверенным радушием произнесла:
– Добро пожаловать, господин Ян. Рада вновь видеть вас и вашу спутницу в «Элегантных платьях Шарлотты».
– Мадам Тейлор, моя дорогая Лотти! – Ян раскинул руки и крепко обнял хозяйку. Та продолжала улыбаться, хотя в глазах женщины можно было прочитать некий суеверный страх. Закончив с любезностями, он отошел обратно к Эмили и указал на неё обеими руками: – Я пришел к вам, потому что если в Лондоне вообще найдётся платье столь же прекрасное, как эта девушка, то только в вашей лавке! Пожалуйста, помогите ей выбрать самое лучшее, сегодня мы идём на народные гуляния в честь королевского дня дара жизни!
Шарлотта смерила Эмили оценивающим взглядом, что-то прикинула в уме.
– Что ж, господин Ян, вы пришли по адресу. Какие цвета предпочитает столь прекрасная дева? Ах, нет, не говорите! Я знаю, что подчеркнёт вашу красоту! Присаживайтесь пока.
Хозяйка ушла в другую комнату, а Ян со всей обходительностью усадил девушку на роскошный диван, обтянутый бежевым шёлком, – именно сейчас ему доставляло немалое удовольствие изображать джентльмена. Вот если бы ещё забыть, как эти самые руки, которые касаются её деликатно и даже нежно, способны без малейших сомнений прижимать к горлу до остроты наточенный кинжал…
Тем временем в зал вошла девочка лет пятнадцати в чёрном платье горничной с белым передником. В её руках был поднос с двумя бокалами шампанского. Подойдя к дивану, девочка аккуратно переставила бокалы на небольшой столик. На гостей, а в особенности на Яна, она старалась не смотреть.
– Прошу вас, угощайтесь.
Что-то в очередной раз щёлкнуло у Яна в голове, и он схватил за руку собравшуюся улизнуть девочку.
– Почему ты не смотришь мне в глаза, милая? – с нотками искренней горечи вопросил он, улыбаясь своей неотразимой обаятельной улыбкой. – Неужели я такой урод, что на меня неприятно смотреть?
Служанка вздрогнула.
– Нет… Вы-вы-вы прекрасны, – немея от страха, прошептала она.
Эмили стало жаль девочку – те несколько часов, что она провела рядом с этим мужчиной, уже дали ей понять: его есть за что бояться. Что и говорить о людях, проживших в одном с ним городе много лет?
Девушка мягко оторвала руку Яна от служанки и сжала в своих ладонях.
– Иди, милая, – ободряюще улыбнулась она, и девчонка со всей поспешностью, какую позволял этикет, покинула зал. – И не стыдно тебе? – риторически вопросила Роуз, и сама же ответила: – Хотя, кого я спрашиваю.
– То есть, я опять делаю что-то не так? – с шутливой интонацией произнёс Ян, хотя, если прислушаться, можно было заметить нотки скрытой угрозы.
Он взял свободной рукой бокал и от души отхлебнул сразу половину.
Внезапно его осенило:
– Дорогая моя Эми, я должен был сразу догадаться! Тебе, наверное, неприятно, что я в твоём присутствии прикасаюсь к другим девушкам! Прости, любовь моя, я больше не буду! Прости, прости, прости!
Ян поднес к губам руку Эмили и демонстративно поцеловал.
И тут в зал вошла мадам Тейлор, неся в руках какой-то наряд.
– Хватит паясничать, – чуть слышно прошипела девушка. – Мы уже не одни!
Ян усмехнулся и поднял руки в знак капитуляции. Эмили безнадёжно вздохнула и чуть пригубила шампанское.
Шарлотта принесла пышное зелёное платье с глубоким декольте, едва обозначенными рукавами и золотой вышивкой на груди и, конечно, безукоризненно подходящий к нему корсет.
– Пойдёмте, милая госпожа. Я помогу вам надеть платье. – Хозяйка умело сделала вид, что не застала неловкой сцены. Эмили с тоской посмотрела на корсет, но пошла вслед за Шарлоттой в примерочную. Через десять минут она вернулась обратно в зал под восхищённые вздохи хозяйки магазина.
– Вам нравится, господин Ян? – c заискивающей улыбкой спросила мадам Тейлор.
– Божественно, просто божественно! – Ян аж в ладоши захлопал, как маленький мальчик, которому только что вручили большой мешок со сладостями. Потом он скосил глаза на нет-нет, да выглядывающий из-под юбки сапог, и заявил: – Мне кажется, здесь не хватает достойных туфель.
– Мне и так нормально, – поспешила отказаться Эмили, в красках представляя, какие такие туфли могут быть в этом мире неудобной женской одежды, но если хозяйка кого-то и слушала, то явно не её.
Поэтому через несколько минут девушка с подозрением переступала с ноги на ногу, проверяя надёжность колодки. Туфли, на удивление, оказались куда удобнее сапог, к тому же – куда красивее: отлично выделанная кожа с узорами из зелёного шёлка.
Шарлотта протянула Яну лёгкую сумку со старой одеждой. Ян порылся в карманах и вытащил оттуда браслет с тем, что здесь называли эссенцией, и собирался расплатиться с хозяйкой…
Как вдруг раздался капризный женский голос:
– Генри, я хочу это платье!
В дверях магазина стояла блондинка, в которой без труда можно было узнать ту самую «высокородную». Высокая прическа с обилием украшений, кукольные черты лица, надменно вздёрнутый носик. За руку она держала крупного и представительного мужчину лет сорока в дорогом костюме. Из кармана жилета ненавязчиво выглядывала платиновая цепочка от часов.
– Матильда, ты хочешь его надеть после простолюдинки? – её спутник был более рассудителен и явно не хотел скандала в общественном месте.
– Вот именно! – только распалялась девушка. – Почему простолюдинка заваливается в магазин для высокородных и меряет тут всё, что ей заблагорассудится!
Ян медленно обернулся, смерил скандалистку презрительным взглядом, потом обернулся к её спутнику:
– Лорд Генри, какой приятный сюрприз!
Мужчина сглотнул, думая, что никто не заметит. Потянул за руку свою спутницу.
– Идём отсюда.
– Лорд Генри, вы удостоите меня чести лицезреть вас завтра вечером? – Ян с нечеловеческой ловкостью перескочил через диван и оказался рядом с парочкой.
– Не думаю, – буркнул лорд, продолжая тянуть Матильду прочь. Но та упёрлась, аки легендарный осёл.
– Я хочу надеть это платье на сегодняшний бал! А ну снимай, девка!
Вырвавшись из рук спутника, она решительно зашагала к Эмили, очевидно, собираясь стаскивать с неё понравившийся наряд лично.
Такого обращения к себе девушка никогда не терпела и не собиралась терпеть впредь, особенно – от расфуфыренных дур, мнящих о себе невесть что. Аристократка, не аристократка – какая разница! Сейчас она выглядела просто смешно и глупо.
– А теперь слушай сюда, милочка, – дерзко бросила Эмили, не ожидавшая отпора Матильда так и замерла с открытым ртом. – С чего ты решила, что перед тобой простолюдинка? Глаза умой от тонны косметики, может быть, лучше видеть станешь. С платьем ты пролетаешь, так как это моё платье. Так что лучше исчезни отсюда подобру-поздорову. Раздражают такие, что смотрят на всех свысока, хотя чего ещё ожидать от пустоголовой курицы.
«Курица» поразила блондинку настолько, что она, невзирая на свой благородный вид, вцепилась Эмили в волосы.
Та, конечно же, не собиралась сдаваться без боя. Краем глаза она увидела, с каким умилением Ян взирает на женскую драку, как шепчет что-то на ухо лорду, а лорд с каждым словом всё больше меняется в лице. А потом азарт завладел всем её существом.
Матильда вырвала ей клок волос? Пустяк!
Отцепить изнеженные лапки от корсета вместе с куском вышивки? Ерунда!
Отклонить корпус, уйти с линии неумелого, но яростного удара и тут же залепить кулаком в высокородный нос…
В какой-то момент Генри ценой огромных усилий оттащил свою спутницу, да вот только обе девушки уже были в крайне неподобающем виде. От шикарного платья Эмили осталось лишь одно название. Корсет был наполовину содран, и девушке приходилось поддерживать его на своей груди, на подоле отпечатался след туфли, кое-где торчали разошедшиеся нитки. Вот только Матильде повезло куда меньше – ей явно не приходилось обучаться рукопашному бою, а вот Роуз дралась с детских лет, сначала – со школьными хулиганами, потом – с навязчивыми ухажёрами, искренне недоумевающими, почему такая красивая девушка путешествует одна. Из разбитого носа аристократки ручьём лилась кровь, а губы посинели и распухли.
Полностью игнорируя зачинщицу, Ян подошёл к Эмили, вытащил откуда-то из кармана белый шёлковый платок и с неожиданной для него заботой вытер пот со лба девушки.
– Пташка моя, тебя не поранила эта грымза? Хочешь, я ради тебя отрежу ей голову?
Прекрасно слышавшая это всё Матильда собралась что-то вякнуть, но лорд Генри взял её за шиворот и почти силком выволок из магазина.
Прислушавшись, можно было уловить его гневный шёпот:
– Твой отец своим умом заработал себе миллионное состояние и дворянство, а на тебе природа, похоже, отдыхает! Никакого чутья, где можно качать права, а где нет! Боже, зачем я на тебе женился…
С победной улыбкой на губах Эмили проводила их взглядом, а после наигранно приложила ладонь к голове:
– Ах, мой милый друг. Какие же невоспитанные нынче дамы, так и норовят в драку влезть. Ещё и платье красивое порвала. Что делать – ума не приложу. Я так понимаю, что оно нам не подходит, да?
Ян подал ей уцелевшее шампанское, которое девушка залпом выпила – в горле как раз пересохло от играющего в крови адреналина, и замотал головой:
– Так не пойдёт. Я хочу именно это платье и никакое другое, – сказал он это с таким видом, будто сам собирался его надевать. – И, в отличие от этой нахалки, я его получу. Мадам Тейлор, можете починить прямо сейчас, по горячим следам? Счёт за перерасход эссенции отправьте лорду Генри. Всё равно это капля в море денег, которые он мне должен.
Хозяйка, помедлив, кивнула и приблизилась.
Под её умелыми руками клочки разорванной ткани потянулись друг к другу, и спустя буквально пару минут от повреждений не осталось и следа, Эмили оставалось лишь в очередной раз поразиться искусству магии этого мира.
Ян удовлетворённо кивнул, вложил в руки Шарлотты несколько блестящих бусин и сжал её ладони своими:
– Простите за беспокойство, дорогая Лотти.
– Ничего страшного, господин Ян. – В этот раз сохранить лицо ей было гораздо труднее, но хозяйка справилась на ура.
Прихватив пакет, Ян схватил Эмили за руку и, больше не оглядываясь, повёл её сначала на улицу, а потом – в не менее роскошную парикмахерскую. Сразу две мастерицы с почётом усадили её в кресло и принялись колдовать над длинными рыжими волосами, поминутно восхищаясь тем, какие они ухоженные и шелковистые. Девушка потеряла счёт времени – казалось, что укладке не будет конца. Причёска становилась всё выше, обрастая непомерным количеством кудряшек, локонов и завитушек, хитро скреплённых неприметными заколками.
Когда мастерицы отошли, Эмили взглянула на себя в зеркало и застыла поражённая. Она всегда предпочитала комфортную простоту, и видеть себя такой – изысканной и аристократичной – было очень и очень странно. Но в то же время ей чертовски это нравилось.