Чертовски неправильный номер

Глава 2. Линкольн

Я вышел на лед, и, пока пробирался к остальным членам команды, холод кусал меня за участки неприкрытой кожи. Пускай это была очередная тренировка, я жил ради игры. Лишь она заставляла меня чувствовать… ну, хоть что-то.

Каток наполнился звуками лезвий, рассекающих лед, стуком клюшек о шайбу и смехом подшучивающих друг на другом товарищей по команде. Я присоединился к ним и, когда обменялся игривыми тычками с парнями, ощутил, как легкая улыбка тронула уголки моих губ, а при мысли о том, что нам предстоит, по венам заструился прилив энергии.

Вышел тренер и сурово осмотрел нас серыми глазами. Пусть он и был настоящим козлом, лучшего тренера я не встречал, поэтому его замашки меня не тревожили.

– Итак, слушайте сюда, придурки, – произнес он твердо командным голосом. – Сегодня работаем над пасами, поскольку во вторник вы все, похоже, забыли, как это делается.

Мы все усмехнулись, но он не ошибался. Во вторник мы охренеть как облажались, едва обойдя «Редхокс», занявших последнее место. Нам нужно было собраться, потому что «Торонто» вряд ли легко уступят нам победу в эти выходные.

Начали с простого упражнения, передавая шайбу по замкнутому кругу. Мы выполняли его бесчисленное количество раз, но, как и в последней игре, круто лажали.

– Жестче! Еще! – ревел тренер.

– Что-то похожее я слышал совсем недавно, – рядом со мной усмехнулся лучший друг Ари. – Прямо сегодня ночью.

Я закатил глаза, но все равно усмехнулся вместе с ним. Потому что… ну вот такими мы были идиотами.

Наконец мы перешли к более сложным упражнениям и тренировались усерднее, интенсивность все возрастала. Однако этого не хватало, чтобы прекратить нашу привычную болтовню.

Бендер наклонился вперед, одной рукой сжимая штангу ворот, а другой держась за спину.

– Черт, старик, что это с тобой? – крикнул Ари, описывая круг вокруг ворот.

– Тяжелая ночка, – Бендер вздохнул, затем подскочил и сдвинул бедра. – Твоя мамаша так меня оседлала, что сломала мне спину.

Команда заулюлюкала. Ари с отвращением покачал головой.

– Да не так уж и смешно. Черт, тебе тридцать четыре… и я теперь представляю, как моя мама скачет на тебе, как на гребаной лошади.

– Эй вы, говнюки, закончили валять дурака?! – взревел тренер, и мы разъехались, готовясь весь следующий час без остановок прорабатывать игровые ситуации.

Я устремился вперед, взбудораженный адреналином, который несся по моим венам, и передал шайбу Далтону, после чего наблюдал, как он провел ее по льду и забил гол.

Игроки на скамейке запасных разразились ликующими возгласами, словно мы находились на настоящей игре. Далтон подкатил к ним и на радостях отбил каждому пять. Вот бы он хоть иногда проворачивал такое на матчах.

Я был центральным нападающим, но на время интенсивной тренировки тренер поставил меня играть на фланге, чтобы Далтон попытался выбраться из той задницы, в которую влез. Само собой, мне и самому хотелось, чтобы у него в голове все прояснилось… Но забивать голы я тоже любил.

Ари повернулся ко мне:

– Пойдем куда-нибудь вечером?

И тут же впечатал меня в стеклянный борт.

– Твою мать, – простонал я и оттолкнул его от себя. – Ты чертов слабак, Ланкастер. Сото толкает меня куда сильнее.

Ари стиснул зубы и зарычал. Сото играл за Лос-Анджелес, и Ари ненавидел его. А мне больше всего на свете нравилось упоминать его имя всякий раз, как Ари делал… блин, да что угодно.

– Следи за языком, – выпалил он. – Далтон собирается занять твое место.

И только эти слова слетели с его губ, он захохотал, потому что мы оба, черт возьми, знали – этому не бывать.

Я был лучшим бомбардиром[4] в команде.

Да и в лиге.

В ближайшее время меня точно никто не заменит. Когда истек срок моего контракта в качестве новичка, все понимали, что за этим последует. Мне предстояло подписать самый крупный контракт в истории Национальной хоккейной лиги. Владелец клуба и так дышал мне в затылок, пытаясь заключить сделку до того, как другие смогут начать выдвигать свои предложения.

Если бы это зависело от меня, я бы его уже подписал…

– Че-е-ерт, – прорычал я. Питерс почти уложил меня. Вот что я получил за то, что снова позволил себе задуматься о гребаном отце.

– Дэниелс, ты где, твою мать, витаешь?

– Наверное, между ног какой-нибудь красотки, – предположил Ланкастер.

Тренер захрипел и швырнул в него шайбу:

– Всем на позиции!

Встряхнув головой, будто так мог избавиться от проблем, я стиснул зубы и сосредоточился. Катаясь, я не сводил глаз с шайбы и слушал, как тренер озвучивает предстоящие этапы игры.

Прозвучал свисток, и я заскользил вперед, заняв позицию перед сеткой, чтобы потом быть готовым рвануть. Шайбу ударили в мою сторону, и я, черт возьми, не колебался ни секунды. Поймал ее клюшкой в воздухе, развернулся и провел кистевой бросок. Шайба пролетела по воздуху, размытая от скорости и точности удара.

– Не проморгай, ублюдок! – закричал я, а шайба тем временем просвистела мимо перчатки Бендера и попала в сетку. Я вскинул кулак в воздух, и по моим венам заструился очередной прилив адреналина.

Бендер выругался и швырнул одну из своих перчаток.

– Против «Торонто» нужно быть быстрее, старина, – громко заявил я, объезжая его еще раз… просто ради забавы.

– Ага, – прорычал он.

Губы тренера расплылись в широкой улыбке, и он закивал так сильно, что напомнил гребаного болванчика.

– Вот, мать твою, о чем я говорю! – ликовал он, потрясая кулаком. – Черт возьми, отличный удар, Дэниелс!

Мы тренировались еще полчаса, но, после того как я забил еще четыре гола, тренер отправил наш состав на скамейку запасных.

– Ты сегодня просто долбаное животное, – Ари засмеялся и бросил мне бутылку с водой, пока я вытирал вспотевшее лицо полотенцем.

– Было охренеть как круто, да? – я ухмыльнулся и брызнул водой из бутылки на лицо, желая остудиться.

– Да, наш золотой мальчик, – промурлыкал Ари.

Я закатил глаза, услышав прозвище, которое мне дали в газетах.

– Ха-ха. Придурок.

Ари фыркнул, и мы стали наблюдать за противостоянием нового состава.

– Кажется, Далтон с каждой игрой становится все хуже, – прокомментировал Бендер, пытаясь отдышаться. Он перелез через борт и плюхнулся на скамейку рядом с нами.

– Хм, а сколько я тебе забил? – парировал я.

Бендер фыркнул и покачал головой:

– Я перестал считать.

Мы с Ари рассмеялись и до конца тренировки молча следили за игрой.

В раздевалке он хлестнул меня полотенцем и только после этого продолжил вытирать растрепанные черные волосы:

– Ты так и не ответил насчет вечера. Мне нужно выпустить пар.

Я приподнял бровь.

– Вряд ли я тебе помогу, Ланкастер. Ты меня даже выпивкой не угостил.

– Обхохочешься, – он вздохнул, но все же подмигнул мне. – Так ты в деле? Можем сходить в тот новый бар на Эмори-стрит.

Я откинул волосы с лица и, ударившись о шкафчик затылком, застонал.

– Я бы с радостью, но нужно пойти на какое-то дурацкое гала с Карой.

– Свидание с ее гребаным высочеством? Вчера на тренировке слишком сильно приложился головой?

Какого хрена, Дэниелс? – Ари с отвращением покачал головой. Он стал моим лучшим другом, еще когда мы ходили в частную школу. Он прекрасно понимал, насколько мне не нравилась Кара Линдстрём.

Я поднял руки:

– Знаю, знаю. Но он, мать его, дышит мне в затылок. Ведет переговоры с ее отцом о каком-то слиянии… и он…

– К черту твоего отца, Линк. Если попытаешься переспать с ней, у тебя все отсохнет Лучше зависни со мной.

Я открыл рот, чтобы ответить, хоть и не уверен, как именно, и затем закрыл его, потому что Ари был прав.

Как раз в этот момент зажужжал мой телефон. Легок на помине. Пришло сообщение от дорогого папаши собственной персоной.

Отец:

Не натвори сегодня херни, сынок.

От его слов скрутило желудок. Я ощутил привычное чувство страха, смешанное с большой долей вины, затаившейся в засаде.

Я стряхнул это ощущение, заставив себя улыбнуться. Пошел он.

– Узнаю эту ухмылку. Нас ждет классная ночка, да? – раззадоривал меня Ари.

Я взглянул на него, и улыбка стала шире:

– Черт возьми, великая ночь.

Глава 3. Монро

Очутившись в окружении стерильно-белых стен медицинского кабинета, я почувствовала, как на плечи наваливается усталость. Меня ждала очередная двойная смена, а учитывая вчерашнюю такую же, но в кейтеринговой компании, за которой последовали еще и ночные занятия, я осознала, что совершенно вымотана – физически и морально.

Но у меня не было выбора.

После приезда в «Рай» я сидела тихо целый месяц и только по его истечении сдала экзамены и получила аттестат о среднем образовании. Юридически со дня моего восемнадцатилетия с Детвайлерами меня уже ничего не связывало, но прежде чем оставлять бумажный след, хотелось перестраховаться. Конечно, в приюте было много народу. Но там было чисто… и безопасно. Так что меня все устраивало. Меня взяли на работу в другой продуктовый магазин, но накопить достаточно денег, чтобы переехать из приюта, не удавалось, и тут один из сотрудников рассказал о вакансии секретаря в частной клинике.

С тех пор как я перебралась на новое место, прошел уже год. Я успевала работать одновременно и в «Медикал Трес», и в кейтеринговой компании. Но как только начала посещать местный колледж, осознала, что энергии хватает не всегда.

Поправляя рабочую форму, которую все мы были вынуждены носить, я вымученной улыбкой поприветствовала коллегу Кэти, пытаясь изобразить бодрость, хотя на самом деле жутко устала. Кэти – одна из самых популярных сотрудниц офиса, она всегда стремилась общаться и строить планы. Она вела беззаботный образ жизни, о котором я могла только мечтать и который ни за что не могла бы себе позволить.

По мере того, как шел день, рабочая нагрузка увеличивалась, а уровень энергии снижался. У меня еле получалось разлеплять глаза, пока я выполняла необходимые действия: собирала истории болезни, записывала пациентов на приемы и бегала по поручениям врачей. Кроме того, сегодня вечером до занятий мне нужно написать реферат. Занятия в местном колледже не походили на сказку, но каждый сданный зачет приближал меня к мечте.

Я сидела в тесной комнате отдыха, и усталость пронизывала каждую клеточку моего тела. Оставалось всего несколько часов. А я способна выдержать что угодно, если это длится всего несколько часов, верно?

Примерно это я повторяла себе каждый день. Напоминало чье-то выражение про «иди шаг за шагом», которое, по мнению какого-то мудреца, должно было помогать… но слова казались пустым звоном.

В свои девятнадцать лет я чувствовала себя столетним скелетом, обтянутым кожей.

Поскольку я, по-видимому, недостаточно сегодня натерпелась, в комнату отдыха вошел Кевин, один из практикующих врачей. На его лице красовалась бесящая ухмылка, которую он считал сексуальной и крутой, но на самом деле она превращала его в подобие сумасшедшего клоуна. Такой эффект создавался из-за сочетания зачеса набок и ухмылки. На меня тут же нахлынула волна раздражения, и я приготовилась к тому, чего не избежать. Кевин всегда пытался флиртовать со мной, не обращая внимания на мою очевидную незаинтересованность.

– Привет, красотка, – обратился он ко мне и облокотился на стойку с дерзкой ухмылкой. – Выглядишь уставшей. Может, позволишь пригласить тебя куда-нибудь и помочь расслабиться?

Я выдавила вежливую улыбку, хотя внутри все начинало клокотать от гнева. Неужели он не понимал, что я совмещаю две работы и вечерние занятия, чтобы свести концы с концами? Я сообщала об этом каждый раз, когда он приглашал меня на свидание. У меня нет времени на его подкаты.

– Спасибо, но я, правда, устала, – ответила я, стараясь держать лицо. – После работы меня ждет долгая смена в кейтеринговой компании, а потом еще вечерние занятия.

Улыбка Кевина исчезла, и на его лице возникло разочарование.

– Да ладно тебе, крошка, не будь такой. Мы могли бы повеселиться, – настаивал он, подходя ближе. – Почему бы тебе не взять выходной до конца дня?

Ну разве сказал бы он иначе? Кевин – ребенок с трастовым фондом, и я все еще пребывала в шоке оттого, что он каким-то образом окончил медицинский университет. Наверняка его семье ради этого пришлось набить немало чужих карманов. Если бы не вмешательство других здешних врачей, эту контору давно бы прикрыли из-за обвинений в халатности.

Мое терпение было на исходе.

– Я ценю твое предложение, но оно меня правда не интересует. Ты и сам знаешь, – не сдавалась я, надеясь, что он поймет намек и отступит.

Кевин скривил лицо, будто съел что-то кислое, и скрестил руки на груди.

– Какие мы серьезные, – пробормотал он, в его голосе слышались нотки досады. – Может, будь ты попроще, то не ходила бы все время с таким лицом, будто у тебя дерьмо под носом.

Я стиснула челюсти, и на мгновение мысли об усталости испарились. Я испытала злость. Кем, черт возьми, он себя возомнил? Я пахала как лошадь, мне было некогда отвлекаться, особенно на такого придурка, как Кевин.

– Я отлично умею веселиться, – парировала я. Мне не удавалось скрывать раздражение. – Но сейчас у меня в приоритете мои обязательства, и проигнорирую я их только ради чего-то стоящего.

У Кевина отвисла челюсть. Слова о том, что он не тот, на кого хочется тратить время, попали в точку.

Затем я встала, схватила сумку и направилась к двери, оставив доктора Кевина в комнате отдыха, и заметила, что его самодовольная ухмылка сменилась хмурым выражением.

Не будь я уверена, что прочие врачи встанут на его сторону, то давно бы на него пожаловалась.

Я вышла из кабинета на свежий воздух, глубоко вдохнула и на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться.

Вот бы сейчас просто…

Твою мать.

После прогулки до квартиры я почувствовала себя немного лучше. Пусть я и жила в студии, походившей на дыру, но это была моя дыра, а это кое-что да значило. Я сделала все возможное, чтобы она стала пригодной для жизни… Въехав, сразу выкрасила стены в ярко-кремовый цвет и отдраила все от пола до потолка.

В моей квартире не было центрального кондиционирования[5], имелся лишь оконный блок, который работал только при температуре ниже 75˚[6], отчего был практически бесполезным. Когда я заехала, то сразу обратила внимание на старый потрепанный ковер, грязь в который въелась настолько, что пришлось потратить едва ли не последние деньги на профессиональную чистку. Нанятые чистильщики сделали все, что могли, но ковер сохранил сомнительный серый цвет, а о происхождении несмывающихся пятен я и вовсе не хотела знать. Кухонная раковина протекала, и в квартире не хватало духовки. И это еще не все недостатки моего жилища.

Но я постаралась создать в нем уют.

Пройдя через незапертые ворота, я раздраженно вздохнула и начала подниматься в студию. Каждый месяц, занося арендную плату, я просила мерзкого арендодателя Джареда починить их. И он раз за разом меня игнорировал. Мне бы не помешал дополнительный барьер между квартирой и сомнительной улицей, учитывая, что защитой от непрошенных гостей служил один хлипкий замок…

Помяни заразу… Я переступила порог квартиры меньше пяти минут назад, и уже раздался стук в дверь. Посмотрев в глазок, я увидела домовладельца, Джареда Томасона собственной персоной. Открыла дверь, чтобы поприветствовать его, и в глаза тут же бросилась неопрятность его вида. Похоже, он давно перестал следить за тем, чтобы выглядеть прилично. Его пропитанная потом рубашка прилипла к массивному животу, а брюки с расстегнутой пуговицей едва держались на бедрах. Редеющие волосы он зачесал назад, а глазами-бусинками оценивал меня с головы до ног, заставляя чувствовать себя незащищенной и едва ли не облапанной.

Джаред задержал на мне свой плотоядный взгляд чуть дольше, чем следовало, и наклонился поближе, отчего я почувствовала горячее дыхание на своем лице.

Ноздри наполнил кислый запах из его рта, и мне пришлось подавить рвотный позыв.

Я старалась не заострять внимание на его дряблых руках и волосатых пальцах, но игнорировать их почти не представлялось возможным. Он напоминал Джаббу Хатта в человеческом обличье – такой же гротескный и отталкивающий.