Зиккурат. Преграничье

Глава 7. Арлекины

Замок Кер опустел.

В нём больше не было нужды.

На смену ему пришли новые Гнёзда. Куда меньшие. И не такие совершенные, но Принцессе другого было и не нужно.

Орды паучков изливались нескончаемым потоком в мир Преграничья.

Кто-то становился кормом для себе подобных. Кого-то уничтожали рейды старших. А кому-то везло. Они добирались до прохода во внешний мир и начинали работу.

Принцесса была довольна. За последние пять лет Реестр ручками её деток был переписан до неузнаваемости.

Вернувшиеся из внешнего мира Арлекины вписывали в мироустройство Зиккурата не только себя, но и целые пласты истории, постепенно из недокукол превращаясь в совершенно новый народ.

Появлялись города и мелкие поселения. Преграничье преображалось, всё больше походя на Внешний Мир. Закипела мирная жизнь, всё больше и больше уходящая от повседневности Граней Пирамиды.

И вот настал тот момент, когда внутренняя граница Грани не выдержала, выпустив заразу Оживления к подножию Зиккурата.

– Мряб, исчезни. – В глазах Принцессы полыхал адский огонь. Плюшевый медведь растаял в тумане, уносясь вдаль гудком тепловоза. – Канис, пора приступать ко второму этапу.

– Уже? Они же ещё совсем крохи. – Лис смущённо посмотрел в монитор, где отображался маленький мальчик с пепельными волосами, прячущий заначку на заднем дворике детского приюта при католическом храме.

– Уже. Хоха отправила Генерала на зачистку гнёзд. У нас осталось слишком мало времени, чтобы всё выглядело естественно.

– Что ж. Раз так…

Огненный лис расправил крылья и унёсся к внешней границе.

Папина дочка взглянула на монитор, тихонько улыбнулась и, переключившись, позвала:

– Бриол?

Розовый щенок, яростно сжимаемый неумелыми культяпками обиженного на голову малыша-арлекина, печально посмотрел на хозяйку, не говоря ни слова.

– Ты уверен, что Эльфи узнает тебя, когда придёт время? – Утвердительный кивок. – Реестр перепроверь. Шеол и Сорена не должны догадаться.

Ещё один кивок, и младший отключился.

– Отлично, – прошептала себе под нос странная кукла. – Начнём, пожалуй.

У дальней стены лаборатории стоял неприметной статуей безликий арлекин.

Принцесса, пританцовывая, полетела к нему, ласково погладила по щеке и грустно вздохнула.

– Пора начинать игру, баронетта, Марыля фон Кеттен, кронпринцесса Дома Бриол. Готова ли ты встретиться со своей судьбой?

Глаза куклы открылись, наливаясь жизнью и пониманием. Черты подёрнулись, обретая свой новый облик.

Через пару мгновений, перед Принцессой стояла девушка лет двадцати с мелочью. Кофейного цвета сарафан с молочным передничком превратился в строгое серое платье работника приюта. Дерзкие косички расплелись и спрятались под клобук.

– Я готова, – сказала сестра Элинор. – Сколько мне должно быть, когда придёт Генерал?

– Мы подумаем об этом чуть позже, баронетта. – Тихонько улыбнулась Принцесса. – Тебе пора. Дети ждут.

– Сестра Элинор, – мягко поправила её служительница. – Невесты Бога не носят титулов и званий. Лишь соблюдают Святое Писание каждым вдохом своей жизни.

И вышла, сияя святостью и непогрешимостью.

Внутренняя граница опала мелким стеклянным боем, прорастая вековым лесом и трясинами болот.

Её место заняла граница рукотворная. Из колючки, растяжек и минных полей.

Две живые расы сошлись в нешуточной войне, созданной прихоти ради маленькими полотняными куколками Принцессой и Хохой.

Генерал стоял на уступе и смотрел на раздираемую войной долину.

– Новы и Выпавшие. – Бормотал он себе под нос. – Бывшие имперцы, живущие свободной жизнью, стали марионетками в руках игрушек. Как смешно. И как поучительно.

Оловянная рука сжала цевьё автомата. Серебристые брови сошлись на металлическом лице.

– Что ж, пора положить конец этой войнушке и вернуть домой баронетту фон Кеттен, принцессу дома Бриол. – Солдатик закинул автомат за спину и вприпрыжку понёсся к вагону. – Поехали, Мряб, пора внести свою лепту в эту бессмысленность.

Двери вагонов закрылись. Ударила набатом сцепка. И Полуночный Экспресс растаял в клубах пара.

– Удачи, Генерал. – Улыбнулся вышедший вслед поезду немолодой священник, аккуратно маскируя свой схрон. – Посмотрим, какая из мамочек перетянет на себя твою оловянную тушку.

В воздухе огненной вспышкой зажглись рыжие крылья, унося отца Гиллама к далёкому приюту, скрытому где-то на землях Новов.

Игра началась.

Глава 8. Генерал

– Ты уверена? – Оловянный солдатик сделал глоток и начал изучение улицы. – Это точно Гнездо?

Полотняная куколка в кофейного цвета сарафанчике с молочным передничком в рюшах утвердительно кивнула, накалывая на резную вилочку золотистую рыбку шпрота.

– Что ж. Пусть будет так. – Он сделал ещё один глоток и поднялся. – Последнее Гнездо. Больше эта дрянь не будет разливаться по мирным улочкам.

Тихую жизнь небольшого городка прорезал истошный вопль сирен системы оповещения.

Люди спешили в убежища, бросая дома, магазины и лавчонки. Некоторые нервно косились в небо, другие искали опасность в тёмных щелях меж зданиями. И никто не обращал внимания на одиноко стоящую на крыше префектуры фигуру с дробовиком на плече.

Город опустел.

Генерал удовлетворённо кивнул и раскрыл огромные перепончатые крылья.

Серая мгла заволокла округу, возвращая мир Грани к истинному облику. Оловянный солдатик подпрыгнул… и началось.

Горели земля и воздух. Плавился камень. Испарялась вода.

Над руинами последнего Гнезда бесновалось адское пламя.

Половина города была стёрта из реальности яростным напором неотвратимого возмездия.

И лишь под чудом уцелевшим куском стены, отброшенным взрывом в дальний куст внутреннего дворика, тихонько мерцало серое марево, охраняя молодого каприна Дома мак'Гилликади от беснующегося огненного ада.

Пламя утихло. На оплавленных руинах появились четверо.

Старший остался в эпицентре, остальные же разбежались по углам, изучая и выискивая.

– Что ж, – констатировал он. – Зачистка удалась.

Его внимание привлёк клок красной материи.

Подойдя ближе, Высший12 обнаружил среди оплавленных камней потрёпанного плюшевого щенка розового цвета. Стальная цепочка намертво вплавилась в камень, но сам брелок почти не пострадал.

– Бриол? – Ехидно поднял бровь Первый. – Какая неожиданная встреча!

Щенок мотнул головой, прогоняя одурь контузии, и ощерился клыками, враз теряя всю плюшевость.

– Генерал. – Прошипел он. – Что ж, следовало ожидать, что ты пойдёшь на поводу у Хохи. Но не надейся, что Принцесса тебе это спустит.

– Принцессы больше нет, мелкий. – Генерал передёрнул затвор дробовика. – Я своими глазами видел, как она горела вместе с последним выводком Гнезда. Прямо на этом месте.

Щенок дёрнулся, пытаясь дотянуться тонкими костяными косами до горла обидчика, но острые лезвия лишь скользнули о металл.

Первый расхохотался.

– Бриол, ты забыл, что я оловянный? Что ж, Хоха вернёт тебе память.

Грохнул сдвоенный выстрел, разнося на клочки плюшевую тушку розового щенка. Взметнулась к облакам белоснежная пушинка. Ворвался в развалины Гнезда шаловливый ветер, унося её к стенам далёкого Зиккурата.

Первый махнул рукой. Трое вышли из тени и застыли безликими изваяниями. Он махнул ещё раз, и статуи начали плавится и опадать, пока не превратились в небольшие лужицы олова.

Генерал улыбнулся, принимая их обратно.

– Что же, друг мой, ты хорошо поработал, – тихо сказал он в сторону удаляющейся пушинке, – дело сделано, отдыхай и жди. А уж я свою часть выполню.

Оловянный солдатик не спеша подошёл к неприметному кусту, приваленному куском стены, и выудил из него щуплого беловолосого паренька лет десяти.

– Привет, наследник Дома Бриол. – Выдохнул он. – Да, вылитый мак'Гилликади.

Тонкие когти бессильно скользнули по металлу. В глазах зажёгся и потух адский огонь.

– А вот это брось, молодой каприн. Я тебе не враг. – Генерал слегка встряхнул паренька, приводя того в чувства, и продолжил. – Запоминай, Эльфи, теперь ты – самый обычный Нов, каких полно вокруг. Учись прилежно. А когда придёт время, мы снова встретимся. И я верну тебе твои память и способности.

С этими словами, оловянный солдатик встряхнул рукой. Маленькая капля металла вонзилась в череп подростка и растворилась в нём без остатка. Хрупкое тело обмякло. Когти втянулись в пальцы, клыки уменьшились до размера обычных зубов. Маленькие крылышки пожухли и отвалились.

Генерал положил паренька обратно и исчез.

Мир вокруг вновь наполнился красками. Из оплавленной массы посреди центрального холла протаяла плита перекрытия. Поднялась слегка над уровнем пола и противно хрустнула, опускаясь обратно.

Из-под плиты показались алые пятна, на ходу превращаясь в бурую грязь.

А где-то вдали послышался вой сирен спасателей и медиков.

Огрызок стены, что скрывал от невзгод молодого каприна, окутался серым туманом и вернулся на место, художественно открывая бесчувственное тело подростка, а неподалёку от него мелькнула вспышка, застыв в щели меж камней розовым росчерком плюшевой куклы-брелока.

Картина оформилась, чтобы спустя пару дней протаять фотографией на первой полосе региональной газеты под кричащим заголовком и разгромной статьёй.

Начался новый этап.

Глава 9. Экзамен

– Шептун, на выход. Пора.

Мелкий на фоне самого распоследнего задохлика из группы зачистки паренёк с длиннющим хвостом, забранным в тугой колос, быстрым отточенным движением вытек из казарменной кровати и, уже с винторезом за спиной, материализовался в дверном проёме.

Сержант Керман вздрогнул. Этот отмороженный снайпер внушал трепет каждому бывалому, заслуженно пользуясь своей репутацией.

Казалось бы, что того Шептуна? Любой утилизатор его двумя пальцами переломит и в шарики для бильярда скатает. Вот только стволом своим выходец из Павоны пользовался не просто мастерски, а запредельно.

По батальону упорно ходили слухи, что снайпер Эльфи мак'Гилликади, и не человек вовсе. Уж очень он отличался даже от отморозков павонцев, не говоря уж об обычных, нормальных солдатах и тем более, гражданских.

– Какого рожна вылупился? – Змеиный шёпот снайпера вывел Кермана в реальность, обдав холодным потом. – Чего звал?

– Комбат вызывает. Работа есть. С мясом пойдёшь.

– Дались они мне. Нянька я ему что ли? Плевать. Мясом больше…

И пошёл.

– Вот же тварь отмороженная. – Сзади неслышно подошёл Джабба. – Керм, ребята ставки сделали на количество жетонов.

– Шесть. – Сержант смачно сплюнул в такт каким-то своим мыслям.

– Жесток ты, братец. – здоровенный чёрный детина расплылся в понимающей улыбке.

– Это не я жесток. Комбат в рейд шестерых ультрамариновых с Шептуном отрядил. Четверо имели виды на зад снайпера.

– Расследование?

– Какое к лешему расследование? Батя просто решил почистить ряды, зная любовь Шептуна к такому сброду. Шесть.

Сказал, как отрезал. И ушёл в сержантский кубрик.

В коридоре у окна стояла миловидная девушка, задумчиво наблюдая за тренировкой новоприбывших утилизаторов на плацу перед казармой. Её пристальный взгляд остановился на одном из сержантов.

Высокий статный чернокожий юноша развернулся в пол оборота, явно почувствовав наблюдение. Их взгляды встретились.

– Чёрт, – выругалась наблюдательница, уронив от неожиданности брелок с ключами. – Точно он.

Сержант перекинулся парой слов с напарником, и пулей умчался в расположение. Встретились они уже у кабинета с говорящей табличкой «Психолог».

Сержант почтительно склонил голову и отдал честь.

– Княгиня? Какая честь!

– Рот прикрой, придурок. И марш в кабинет. – Мимо прошли штабные, заинтересованно поглядывая на незнакомую девушку. Та же расплылась в театральной улыбке и уголком рта прошипела так, чтобы слышал лишь нарисовавшийся собеседник. – Лена. Просто Лена. Ещё раз назовёшь меня Княгиней или решишь произнести моё настоящее имя…

Из правой руки, скрытой от наблюдателей, выдвинулись острые костяные косы, отточенные до совершенства. И тут же спрятались обратно.

Девушка ещё раз улыбнулась и уже громко продолжила.

– Сержант Джабба, я полагаю? Немного рано, но уже не суть. Проходите. У нас будет долгий и продолжительный разговор.

– Ты где так долго пропадал? – Рейнольдс весело гоготнул, тщетно пытаясь спрятать прущую наружу похотливую улыбку. – Мясо говорит, ходил на приём к новенькой психологице?

– Помело привали, сержант. – Джабба был взволнован как никогда. В таком состоянии этого вальяжного увальня не видел ни один из бывалых. Да и ветераны вряд ли вспомнили бы нечто хоть относительно похожее. – Не упоминай эту отмороженную бабу при мне, если не хочешь познакомиться с Билли.

Рейнольдс в момент сник. Керман бросил уничтожающий взгляд на подошедшее было поглумиться мясо, жестом отправляя их драить взлётку.

– Всё так печально?

– Да абзац полный. Два часа по анкетам тягала. Заставляла тесты делать и попутно дознавалась о каждом в роте. Ваша очередь. Сами жребий бросайте, кому она первому мозг чайной ложкой выест. А я пить. Спирт на месте?

Сержанты в унисон кивнули и, не сговариваясь, пошли на выход из кубрика.

– Нам оставь, прорва. – донёсся до Джаббы голос Рейнольдса уже где-то от тумбочки дневального. – Как стоишь, солдат? Да ты, смотрю, совсем страх потерял? Будем искать. Ночью. В сортире. Иголкой. Заправься, мать твою, дитятко. Понаберут в армию плюшевых, а мне потом хорони их…

Глава 10. Правила игры

– Твари, – Шептун аккуратно собрал жетоны и пошёл дальше.

Заморачиваться раскапыванием рыхлого подлеска он не стал. Смысл? Завтра к утру от тел не останется и следа. Полный снайпер прекрасно знал свою работу. И не менее плохо – местность. Вокруг базы бегало достаточно много всякого разного, чтобы заботиться о сокрытии тел во время рейда.

Да, он делал грязную работу для комбата, убирая из подразделения тех, кого сюда для этих целей и привезли. Зачем? И сам не знал. Просто помнил, что так было всегда.

Всё, что осталось у него в память о приюте – вечное чувство голода, тесно переплетающееся с жаждой выжить любой ценой. Он смутно помнил то, что творилось в жизни до Павоны. Сама же Академия Снайперского Искусства напрочь лишила его сострадания к кому бы-то ни было. В том числе, и к самому себе.

Эльфман тихо шёл дальше. Пока что, была выполнена лишь первая часть задания комбата. Команда заказанных ультрамариновых перестала существовать, осев в дорожной пыли бесформенными мешками мяса и костей. Оставалось добраться до блокпоста и устроить лёгкую диверсию, чтобы у проверяющих не было оснований устраивать очередную внеплановую проверку.

Шептун словил ноздрями ветер и призадумался. Откуда-то со стороны доносился лёгкий сладковатый аромат, который сложно было спутать. Не далее, чем в трёх сотнях шагов к северу шёл патруль. Шёл спокойно, не прячась. Трое «синих», чадящих косяками, как паровозы.

– И с вашей стороны хватает идиотов, – улыбнулся снайпер, – что ж, слабоумие нужно лечить. Иначе оно превратится в пандемию…

Синяя униформа сидела мешком. Пусть так, не страшно. Курильщик, как же воняет от этого шмотья, оказался всего на пару размеров крупнее самого Шептуна. Это как минимум веселило. На фоне Утилизаторов, Шептун смотрелся сущим задохликом. И вполне резонно считал, что всё мясо должно быть как минимум вдвое крупнее его самого. Оказалось, что “синие” придерживались немного других взглядов. А может, не «синие»? Может, это ему «повезло» служить среди…

Снайпер выкинул лишние мысли из головы. Потом, всё потом. Сейчас главное – запомнить как можно больше всего. И по возможности не спалиться, случайно напоровшись на тех, кто хорошо знал убитого патрульного.

Где-то между лопаток зародилось неприятное чувство. Опять. Какой-то странный зуд. Будто начал вызревать фурункул. Эльфи прекрасно знал, что нет там ничего. И это бесило. Очень. Хотелось снять с предохранителя, открыть кармашки на разгрузке… все сразу, освобождая путь спаркам магазинов, и просто зачистить всё, что попадалось в оптику. Без разбора. Без суда и следствия. Всех подряд, упиваясь беспомощностью «элитных воинов» против залёгшего непонятно, где снайпера, постоянно меняющего огневую точку.

Зуд прошёл, давая ярости отступить, но не исчезнуть.

Шептун быстро завернул в неприметный закуток между складами и офицерским корпусом, осмотрелся по сторонам и вытащил взрывчатку.

Лицо прорезала скупая щель ухмылки, больше похожей на звериный оскал. Ох, как сейчас удивилось бы мясо, если бы снайпер дал им возможность дожить до этого момента. Шептун, которого все считают способным лишь трусливо стрелять с огромного расстояния, спокойно расставляет «закладки» и устраивает полный пакет веселья для не малого гарнизона противника.

«Всё включено», как сам он любил называть такие вылазки. Что означала эта фраза, не мог понять никто из сослуживцев, считая за лучшее не уточнять у и без того одержимого жаждой убийства подростка столь откровенные сведения явно интимного характера.

– И последочек… – Шептун вышел через ворота КПП, незаметно цепляя магнитный маркер датчиком наружу в створ воротины.

У него оставалось приблизительно три минуты, чтобы раствориться в лесу и залечь в лисьей норе. Как только машина с провизией, стоявшая на выезде, отъедет, дежурный по КПП собственными руками приведёт в действие приговор. Просто закрыв ворота и активизировав пульт.

Клубы чёрного дыма застелили небо.

Там, где совсем недавно стоял блокпост вражеской армии, бесновалось адское пламя. Два десятка маломощных зарядов, расставленных в стратегических местах, сделали своё дело.

Послышался свист, тут же раздавшись трелью взрывов, будто где-то недалеко местные устроили карнавал с салютами.

– Склад боеприпасов пошёл. Отлично. Вот теперь пора сворачиваться.

Шептун выкинул уже не нужную синюю амуницию, перехватил поудобнее чехол со своей любимицей и ушёл под землю.

По его расчётам, примерно через пол часа тут будут вертушки. И «синие» отправят поисковые отряды с собаками чесать округу. Времени, чтобы добраться до безопасных территорий, ему точно не хватит. А терпения, чтобы переждать – более чем.

Следующие три дня тут будет твориться сущая вакханалия. Любого одиночного солдата гарантированно проверят. Но больше, чем на эти три дня их запала не хватит.

Дальше активность пойдёт на спад. И ему спокойно удастся добраться до родной части. Как всегда.

На этот раз, к счастью, не обременённым лишними ртами с мозгом девочек-истеричек.

Шептун устроился поудобнее, завернулся в хамелеона и уснул. Нужно было экономить силы и еду на тот случай, если «синие» решат растянуть удовольствие.

Интерлюдия 4. У Императора

В приёмной Императора царила напряжённая тишина, готовая вспыхнуть нешуточным побоищем от ненароком брошенного косого взгляда.

Главы десяти Высоких Домов ждали, искоса поглядывая на миловидную девчушку, насилующую рабочую клавиатуру скоростным набором. Её пальцы не порхали. Над рабочим столом растёкся телесно-серый туман, а звук нажимаемых клавиш слился в монотонное гудение электропроводов на морозе.

Тихо тренькнул коммуникатор. Секретарша скосила взгляд на малый монитор и тут же устремила его на одного из посетителей, безошибочно выбирая требуемую цель.

– Маркиз де Гир, прошу.

Щуплый старичок поднялся со своего места и хотел было направиться к приоткрывшейся двери, но его опередили.

– Да как вы смеете! – Вскричал, скрываясь с места, дородный мужчина. – Что вы себе позволяете? Я буду жа…

Он осёкся, встретившись со стальным взглядом секретарши, и, смешавшись, попытался ретироваться.

– Граф Олаф, – спокойно произнесла девушка, – вас обязательно вызовут, когда на то придёт время. До тех пор попрошу вас занять своё место и успокоиться.

Глава дома Рикарди в момент стушевался, ощутив на себе пристальный взгляд хозяйки приёмной, но отступить не пожелал.

– Смею вам напомнить, виконтетта мак'Гилликади, что я пока что глава Третьего Дома…

– И, если не сядете на место прямо сейчас, – сталь в голосе секретарши резанула по ушам собравшихся острой бритвой, – Дом Олаф-Рикарди лишится вслед за каприном ещё и действующего главы. Граф Кенвуд, как вам понравится перспектива становления Дома Ройл Третьим Домом Империи?

– Вы не посмеете… – Сергиус Олаф посерел и сделал несколько неуверенных шагов в сторону своего кресла. – Император этого не допустит.

– Вы действительно хотите в этом удостовериться, Ваша Светлость? – Серебристые росчерки пересекли приёмную, опадая на пол золотистыми с проседью локонами, заплетёнными в регалии статуса. – Сядьте, Серж. Не вы один потеряли каприна. И ваша личная беда – не есть беда всей Империи.

Виконтетта взглянула на фоторамку с двумя улыбающимися мордашками. Сердце её защемило от боли.

– Маркиз, прошу вас. – Сухо сказала она и вновь ушла в работу с головой.

– Зря ты это, Серж, – тихонько пробормотал Кристиан Кенвуд. – Бриона вчера потеряла обоих наследников мак'Гилликади. Говорят, утром вместо младенцев в колыбельке лежали истерзанные в хлам плюшевые медвежата, утыканные иголками и сломанными лезвиями. А на изголовье кроватки было приколото объявление: «Дом Кер благодарит Дом Бриол за каприна и кронпринцессу».