Когда жизнь останавливается. Травма, привязанность и семейная расстановка

У меня ушел целый час, чтобы вернуться обратно в наш отель в заливе Сордвана. К тому времени наступил вечер. Администратор отеля ждал меня и сказал, что я могу воспользоваться его офисом для своих дел. Я был очень ему благодарен, потому что общий интернет был слишком плохим и нестабильным. Но связь в его кабинете оказалась не лучше. Skype не работал, потому что сигнал был слишком слабым. Я попытался воспользоваться своим немецким телефоном, но деньги на счете закончились после нескольких звонков, а чтобы его пополнить, мне опять был нужен интернет. Сплошные сложности.

Я попытался найти номера брата Миры и ее друзей из Японии – никто не ответил. Мне удалось найти номер японской пары, тоже друзей, которые почти не говорили по-английски. Я сказал им по телефону, что Мира покинула этот мир, и попросил их позвонить ее брату, а если у них нет его номера, то сообщить другому другу, который смог бы ему все рассказать. Я отыскал номера горячих линий посольств Германии и Японии и вышел с ними на связь. К счастью, можно было пользоваться местным телефоном.

Я планировал забрать тело Миры в Индию и кремировать ее там, в месте, которое она любила и где можно было провести настоящую церемонию.

Я разослал электронные письма по всему свету и попытался позвонить в Индию. Потом написал следующий пост об уходе Миры в соцсетях:

Милые друзья,

Моя бесконечно любимая Мира сегодня утром покинула этот мир. Я все еще нахожусь в шоке и пока не могу сообщить подробности. Просто прошу вас помедитировать и попрощаться с ней так, как она этого заслуживает. Мира была так полна любви ко всем! Провести с ней 25 лет – настоящий подарок для меня. Я попытаюсь привезти ее в Пуну для прощального празднества, если это будет возможно.

Лети высоко, любовь всей моей жизни. По тебе буду скучать не только я, но и тысячи других людей. Лишь твое тело покидает нас – твои танцы, картины, смех и любовь останутся с нами навечно.

Новости начали распространяться как пожар еще до этой моей публикации. Я допоздна просидел за компьютером, а надо было упаковать два наших больших чемодана. Администратор отеля рассказал, как добраться до города, где на следующее утро должно было пройти вскрытие. Также он снял для меня номер в ближайшей гостинице (но позже я обнаружил, что она находилась в 200 километрах от нужного места!)

Я вернулся обратно в наш номер, чтобы собрать вещи. Я все делал будто в трансе. Тело тряслось от холода, хотя ночь была теплой. Я так замерз, что пришлось принять горячую ванну. Сборы чемодана Миры казались чем-то сюрреалистичным. Я был измотан и после прилег, но, конечно же, не мог уснуть. Несколько раз мне удалось задремать, но как только мой разум вспоминал, где находится и что произошло, я мгновенно просыпался и чувствовал, как быстро бьется сердце.

Я не спал бо́льшую часть ночи. Чувствовал себя так, словно теперь живу в кошмарном сне и мечтаю проснуться. Было сложно выбраться из кровати навстречу реальности, но, опять же, я знал, что хочу снова оказаться рядом с телом Миры и как можно быстрее.

Пока я загружал машину (было раннее утро), ко мне подбежала девушка из магазина товаров для дайвинга. Она обняла меня и расплакалась. Эта девушка дала мне одну из вещей Миры, а я отдал ей свой все еще мокрый водолазный костюм, сказав, что она может оставить его себе, потому что я покончил с дайвингом. Эта девушка была единственным членом дайвинговой компании, которого я увидел в тот день, и единственным человеком, который на тот момент разделил немного моей боли и помог проплакаться. В целом я все еще находился в трансе и не чувствовал связи с реальностью.

Загрузив машину, я резко сдал назад и врезался в бульдозер, припаркованный позади. Бампер сильно повредился, но мне было решительно все равно. Я сдал номер, и началась моя двухсоткилометровая поездка в Ричардс-Бей – маленький городок, где должно было пройти вскрытие. Я следовал письменным инструкциям от администратора отеля, весь путь занял около 2,5 – 3 часов. Причем нужное место все равно было сложно найти, а я жутко торопился, потому что хотел предотвратить проведение этой процедуры.

Наконец я нашел здание и врача. Тело Миры уже прибыло, и мне позволили его увидеть. Врач начал задавать вопросы. Я рассказал ему все, что произошло, и мне очень хотелось, чтобы он объяснил, как так вышло и почему у нас не получилось вернуть мою жену к жизни. Врач был немногословен и настоял на том, что ему нужно провести вскрытие, а у меня нет никаких законных прав на то, чтобы его предотвратить. И я сдался. Доктор сказал, что им потребуется вскрыть ее грудную клетку, но потом они зашьют ее обратно. Я не хотел, чтобы кто-либо касался тела моей жены и уж тем более вскрывал его. Я погрузился в себя и получил послание: надо отпустить, Мира в порядке.

Врач предложил мне найти похоронное бюро. В посольстве тоже успели дать несколько фамилий, но ни один из предложенных похоронных агентов не жил в Ричардс-Бее, поэтому я согласился воспользоваться рекомендацией доктора. Агент прибыл достаточно быстро, еще до того, как закончилось вскрытие.

Врач вышел ко мне и сообщил, что они не нашли никаких проблем в теле Миры. «Она была очень здоровой женщиной», – сказал он. Причиной смерти назвали утопление, но при этом врач не мог сказать, почему именно это произошло. Все мои вопросы остались без ответа.

Теперь предстояла бумажная волокита. Сначала похоронный агент проводил меня в свой офис, и его ассистент сопроводил меня по разным правительственным учреждениям, где надо было подписывать бумаги и сдавать отпечатки пальцев. Сидеть и ждать в каждом из этих офисов было похоже на пытку. Все, чего мне хотелось – быть рядом с телом Миры. Но окружающие настояли на том, чтобы я быстро закончил со всеми документами, иначе на вывоз тела из страны уйдет много времени.

Позвонили из посольства Японии: с ними связался брат Миры. Очень добрый и заботливый человек из представительства смог быстро собрать все необходимые бумаги от японской стороны. Я получил множество смс, писем и сообщений в соцсетях. Еще стало ясно, что невозможно увезти тело Миры в Индию, поэтому предстояло понять, как правильно поступить и где все же стоит провести кремацию.

К полудню я вернулся с ассистентом в похоронное бюро. Агент уже успел доставить тело жены из помещения для вскрытия, и я наконец-то мог провести с ней немного времени. Ее водолазный костюм сняли, я омыл ее тело, волосы и лицо мылом и теплой водой, расчесал ее и одел в платье, которое привез с собой – я купил его для Миры, когда мы были в Дубае. Ей платье очень понравилось, но она не успела его поносить. Я накрыл жену красивой шелковой шалью, которую купил во время последней поездки в Китай. Лицо Миры выглядело расслабленным и умиротворенным. Я попросил похоронного агента и его ассистента дать мне посидеть так какое-то время с ней наедине.

Я заговорил с Мирой – ее присутствие было ощутимым. У меня возникло чувство, что с ней все в порядке, что, возможно, она даже испытывала блаженство. Но при этом казалось, что Мира смотрит на меня с некоторым беспокойством. Она волновалась обо мне. Я сказал ей не переживать, пообещал, что справлюсь и она может продолжать свое путешествие. Сказал, как сильно ее люблю и как хочу всем сердцем, чтобы у нее все было хорошо. Она находилась рядом со мной все это время. Я вышел из шокового состояния, и теперь слезы неконтролируемо катились по щекам. С этого момента они могли пойти в любое время и в любом месте, словно неожиданный водопад, сопровождающийся громкими всхлипами.

Вернулся похоронный агент. Он хотел обсудить кремацию, выбрать гроб и так далее. Я неохотно дал им поместить тело Миры обратно в холодильник. Пришло бесчисленное количество сообщений из самых разных уголков мира: меня уведомили, что ни тело Миры, ни ее прах невозможно привезти в Индию, а также о скорейшей кремации. «Окей, – подумал я, – значит, не Индия. Может, тогда она бы предпочла Японию?» Я поговорил с представителем японского посольства, и мы решили увезти тело Миры на ее родину так быстро, как только получится. Похоронный агент попытался ускорить процесс и заставил меня заполнить все бумаги в кратчайшие сроки, пригрозив, что иначе у него не получится увезти тело жены в Японию раньше следующей недели.

Мой разум терзали мысли о том, что делать и где проводить кремацию. Было сложно решать такие важные вопросы в одиночку. Правильно ли я поступал? Я попытался помедитировать и почувствовать, что предпочла бы Мира – все-таки Япония.

Много возни с документами, много телефонных звонков.

Я получил сообщение от подруги с Майорки, которая предложила приехать ко мне в Южную Африку, более того – она уже посмотрела, какими рейсами лететь. Я был тронут до глубины души и написал, что заберу ее из аэропорта в Дурбане.

День близился к вечеру, мне требовался отдых. Именно тогда я и узнал, что администратор забронировал гостиницу в двухстах километрах отсюда, но от нее было ближе ехать до Дурбана. Я попросил похоронного агента дать мне адрес хорошей гостиницы в городе. Потребовалось ехать на окраину, но я смог найти ее после непродолжительных поисков.

Заселившись в номер, я потратил еще немного времени на то, чтобы связаться с людьми, поговорить с посольством и с братом Миры, который отличался практичностью и с готовностью вызвался помочь. Я поговорил с друзьями по Skype, почитал комментарии в соцсетях, которые помогли проплакаться.

Потом меня снова атаковали сильные приступы вины. Вся моя жизнь остановилась, ничего больше не имело смысла. Я сидел в тишине, разговаривал с Мирой, плакал, принимал горячую ванну. Я даже что-то съел, сказав себе: «Если не поешь, твое тело развалится».

Потом мне просто хотелось сидеть, сидеть, сидеть и раствориться в медитации. Я впал в состояние пребывания вне своей личности: словно разум и тело были отдельно от меня. Посреди всей моей агонии это стало почти благословением.

Следующую ночь я тоже провел без сна: перед моими глазами продолжали стоять образы того несчастного случая. Я зажег свечу и надел цепочку Миры с подвеской из мрамора, которую с тех пор почти не снимаю. Несмотря на то, что моя энергетическая и нервная системы находились в состоянии повышенной готовности, организм каким-то образом отдохнул. Все, чего мне хотелось, – снова увидеть тело жены, провести с ней как можно больше времени и принести ей цветов, что мне пока не удавалось сделать.

Я не стал завтракать: рано утром сдал номер и спросил, где можно поменять деньги. Еще хотелось найти цветочный магазин. Мне посоветовали быть осторожнее в этой части города, потому что район был небезопасным.

Отыскать отделение банка в торговом центре тоже оказалось нелегкой задачей. Я припарковал машину, побродил внутри, и после безрезультатных поисков зашел в маленький магазинчик, чтобы попросить помощи. Продавщица была очень добра и проводила меня до отделения банка, а потом даже рассказала, где найти цветочный магазин. Я наконец-то обзавелся наличными и вернулся в машину, а через некоторое время смог найти магазин. Там я в итоге скупил все розы и несколько чайных свечек.

После этого передо мной встал новый вызов – вернуться в похоронное агентство. Я помнил, как туда добраться от гостиницы, но после всех этих разъездов было трудно понять, в каком направлении двигаться, хотя обычно я хорошо ориентируюсь. В этом маленьком городке все выглядело одинаково.

Когда у меня наконец-то получилось добраться до места, я вошел в здание со всеми своими розами и сказал персоналу, что хочу несколько часов побыть наедине с Мирой. Они вытащили ее тело из охладителя и подготовили небольшое пространство в гараже, где я бы мог с ней посидеть. Я разместил цветы вокруг нее, зажег свечи и включил праздничные песни. Наконец-то я был наедине с ней, меня ничего не отвлекало… кроме звука шумного генератора, который включался каждые несколько минут.

Я остро ощущал присутствие Миры: она улыбалась мне и говорила, что находится в хорошем месте, просила не беспокоиться о ней. Я видел, как она смотрит на меня с большой заботой и любовью. Мира волновалась обо мне, но я пообещал, что со мной все будет в порядке. Я говорил с ней о множестве вещей, но вина накатывала вновь и вновь. Иногда я танцевал и пел для нее дрожащим голосом, а иногда просто сидел в тишине. Я хотел подарить ей красивое прощание. Атмосферу, царившую в помещении, трудно описать словами. Создавалось впечатление, будто в нем открылось какое-то огромное пространство, где не было ни прошлого, ни будущего. Все было пропитано любовью, тишиной и сакральностью. Я испытывал такое всего лишь второй раз в жизни: первый был, когда мой учитель Ошо покинул свое тело.

Несколько часов пробежали как один миг. Похоронный агент вернулся и напомнил о куче предстоящих дел. Мне вновь требовалось оставить тело Миры и вернуться в мир рутины. Снова документы и подписи, предстоящий выбор гроба. Дело близилось к вечеру, и мне надо было забрать Четану из аэропорта. Я сказал агенту, что вернусь завтра, мы все окончательно решим, и я оплачу его работу.

К счастью, долгий путь до аэропорта в Дурбане преимущественно пролегал по шоссе. Я ехал быстро, превышал скорость, меня остановила полиция. Заплатил штраф, отпустили. Потом по нескольку раз приходилось останавливаться, чтобы поправить передний спойлер, который, скорее всего, повредился, когда я, не притормаживая, проезжал по ограничителям скорости. Он болтался и громко шумел.

Проблем с поиском аэропорта, к счастью, не возникло, и я прибыл вовремя. Самолет Четаны, летевшей вечерним рейсом с Майорки, как раз приземлился.

Мы обнялись и расплакались.

Я впервые встретился с другом после того, как Мира покинула меня, – казалось, что с этого момента прошла вечность, хотя минуло всего два с половиной дня. Я постарался не рассказывать всю историю целиком слишком много раз. Мне все еще нужно было каким-то образом функционировать. Но я был очень рад приезду друга и тому, что все необходимые местные документы подписаны. Хоть уже и было решено, что тело Миры отправится в Японию, организационных моментов, требующих внимания, хватало.

В аэропорту я поменял большую сумму денег, часть из которых нужно было отдать похоронному агенту. Потом мы направились к небольшому близлежащему городку, чтобы заселиться в гостиницу, которую администратор из отеля в заливе Сордвана забронировал для меня. Мы нашли ее, но никакой брони не оказалось и все номера были заняты. Я позвонил администратору. Он сказал мне, что связывался с другим местом, гостиницей поменьше. И снова у нас ушло много времени на поиски. Нужное место оказалось очень простым. Мы сильно утомились: Четана от долгого путешествия, а я от постоянных выбросов адреналина. На месте выяснилось, что следователь пытался связаться со мной на протяжении двух дней и передал срочное сообщение. Я позвонил по оставленному номеру и сказал ему, что можем встретиться завтра в этой самой гостинице.

Потом я зашел в соцсети, прочитал множество новых сообщений и написал пост:

Спасибо всем за сотни сообщений. Ваши отклики о любви к Мире помогают мне ее оплакивать. Я невероятно благодарен за вашу любовь к моей жене и ко мне. Ощущаю себя так, словно ушла часть меня.

Я стараюсь делать все, что в моих силах, и пытаюсь понять, как разобраться со всеми делами, чтобы это точно пришлось Мире по душе. Похоже, по юридическим причинам невозможно перевезти ее тело в Индию. Может, удастся привезти туда ее пепел. Я долго сидел с ней, и у меня возникло ощущение, что она предпочитает, чтобы ее кремировали в Японии. Поэтому теперь я пытаюсь провернуть этот вариант.

Когда у меня будет возможность, я отвечу каждому из вас лично, но сейчас я чувствую себя слишком разбитым, а ведь столько всего еще нужно сделать! Мне хочется поделиться с вами всем тем, что Мира оставила в этом мире, что она создала при помощи своей удивительной энергии, любви и картин, чтобы ее наследие могло обогатить как можно больше других жизней. Я не знаю никого, кто был бы таким же щедрым и великодушным человеком, как моя жена. В ней было столько любви к людям! Читая ваши сообщения, я вижу, что вы тоже смогли почувствовать ее жизнерадостность и любовь.

Мне сейчас очень сложно подбирать верные слова.

Я чувствую, что теперь она находится в очень хорошем месте, полном света и улыбок. Пожалуйста, отметьте ее уход объятиями, танцами и смехом.

Я еще вернусь.

Позже я написал еще один пост:

Сколько всплесков любви вокруг! Спасибо, спасибо, спасибо.

Сближать людей было особым талантом Миры. Она мастерски умела трогать сердца других. Теперь она преподнесла нам свой последний дар – собрала нас всех вместе на волне любви. Какой же потрясающей личностью она была!

Теперь пришло время побыть в одиночестве и тишине. Я с трудом немного поспал, но, по крайней мере, мой организм смог отдохнуть после многочасовой езды по окрестностям. Мое сердце было в агонии, а разум раз за разом проигрывал картины произошедшего с Мирой.

Ранним утром мы с Четаной отправились обратно в Ричардс-Бей. Я опять задумался о том, что, возможно, откладывать кремацию на такой долгий срок из-за транспортировки тела в Японию было не лучшей идеей.

Когда мы прибыли в ритуальное агентство, я спросил у похоронного агента, сколько времени может уйти на организацию кремации в Южной Африке. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего, ведь он уже успел все организовать, разобраться с бумагами и транспортировкой в Японию… Было видно, что он гордится тем, как ему удалось все устроить – он знал несколько человек из аэропорта и тело Миры могло отправиться в Японию уже на следующий день, а я тут задаю такие вопросы! Я ответил, что просто интересуюсь.

Четана хотела увидеть тело Миры – я же наоборот утратил потребность в этом. Я уже попрощался с ней вчера, но все равно пошел вместе с подругой. В этот раз что-то изменилось. У меня возникло ощущение, словно Мира больше не находилась вблизи своего тела. Теперь оно было пустой оболочкой. Моя любимая покинула его, а ее энергия ушла во вселенную.

Я заплатил похоронному агенту. Он сказал, что все необходимые приготовления сделаны и следующим вечером тело Миры отправится с нами одним рейсом в Дубай.

До отеля мы добрались ближе к концу дня. Следователь уже ждал нас. Он был очень добр и расспросил меня о том, как обстояли дела до и во время несчастного случая. Его коллега сильно расстроил мужчину тем, что сразу же не рассказал о произошедшем и небрежно обошелся со следственными материалами. Ведь именно с этим следователем нужно было связываться, если происходили какие-либо несчастные случаи, относящиеся к дайвингу.

Он тоже не мог ничего сказать о произошедшем с Мирой. Я показал ему ее подводный компьютер и GoPro. Со следователем была его жена, она и попыталась извлечь информацию из компьютера, но по какой-то причине ей это не удалось. Они забрали все девайсы и сказали, что вернутся завтра утром.

Еще немного постов из соцсетей:

Мою боль смягчает только одно – я чувствую, как сильно все любили мою Миру и как много любви она вызвала во всех нас. Вероятно, у меня уйдут годы на то, чтобы оправиться от этой потери, и сейчас я даже не знаю, получится ли у меня это сделать. Но существует еще и настоящее. Я снова и снова перечитываю ваши сообщения – это так невыразимо прекрасно, словно ненадолго мы все стали единым целым.

Мира всегда говорила мне: «Позаботься обо мне!» Нет ничего болезненнее, чем осознавать, что в последний момент я полностью провалился в попытке ее сберечь. Я был рядом, и все равно недостаточно близко, чтобы спасти ее жизнь. Какой сильный удар по моему эго, а также напоминание от бытия, что мы все – лишь маленькие капельки в океане, которые едва ли могут чем-то управлять. В конечном счете именно бытие прибирает нас к себе.

Я могу написать целую книгу с историями о Мире и почти двадцати пяти годах жизни с ней, и я знаю, что вам тоже есть, что рассказать о моей жене. К счастью, я могу услышать некоторые из ваших историй и, возможно, даже собрать их, если вы захотите поделиться.

Но сейчас мне нужно продолжать напоминать себе, что важно не только чувствовать потерю и думать о том, что больше невозможно, но и понимать, что будет лучше для нее и сможет помочь ей на неизведанном пути, который рано или поздно нам всем предстоит пройти. Это напоминание также не забывать жить с радостью, всеобъемлемостью, доверием, сопереживанием и спонтанностью самовыражения, которые она воплощала. Я чувствую ее дух во всем, продолжаю разговаривать с ней, и она дарит мне свою уникальную улыбку – точно так же, как тогда, когда еще не покинула свое тело.

Нет слов.

Спасибо, что выслушали мои личные переживания.

Утром Четана помогла мне собрать чемодан Миры и навела порядок в ее вещах. Я выкинул почти все, что было связано с дайвингом.

Как и было обещано, вернулся следователь со своей женой. Мы присели в холле, и он сказал мне, что хочет поделиться своей находкой. Несмотря на то, что ему не следовало этого делать, он все равно подумал, что должен поставить меня в известность. Мое сердце тут же начало биться сильнее. Я позвал Четану и попросил ее подержать меня за руку.

Следователь сказал, что клапан воздушного цилиндра Миры был закрыт – ей нечем было дышать. Он проверил камеру моей жены и выяснил, что мы не смогли вчера считать информацию, потому что для компьютера на ней было записано слишком много. Видимо, Мира сделала несколько фотографий на пляже, а потом забыла выключить камеру, которая продолжила снимать все происходящее.

На записи следователь смог разглядеть, что из ее трубки не выходили воздушные пузырьки, когда Мира была под водой. Он сделал вывод, что воздух из баллона не поступал. Вероятно, кто-то на борту случайно его перекрыл. Так как мы слишком быстро стали погружаться вниз, Мира не успела понять, что из баллона не поступает воздух. Скорее всего, в шланге оставалось немного воздуха, которого хватило на первые несколько вдохов, но, когда Мира поняла, что что-то не так, она уже опустилась где-то на три метра, а потом у нее не получилось достигнуть поверхности раньше, чем она потеряла сознание.

Услышав это, я чуть не упал в обморок. Я с трудом поднялся, кое-как доковылял наверх, в номер, отослал Четану, а потом кричал и бил подушки. Они убили ее! Какое-то время я пребывал в этом состоянии, а Четана все больше и больше беспокоилась обо мне.

Когда я наконец спустился обратно, следователь и его жена были внизу и работали за компьютером: писали отчеты и изучали данные. Он попросил меня оставить ему оба наших подводных компьютера (мой и Миры) и забрал микросхемы камеры как материалы следствия. Мужчина сказал, что все вернется ко мне, когда расследование закончится, и что полиция свяжется со мной – ничего из этого так и не произошло!

Время нашего выезда из отеля давно прошло, но следователь попросил администрацию позволить нам остаться, чтобы он смог закончить наше общение. Он вел себя очень сочувственно и по-доброму.

Мои мысли ходили по кругу. Что я мог сделать иначе? Как бы я мог спасти Мире жизнь? Снова и снова эти вопросы прокручивались в моей голове, иногда мне даже хотелось побиться ей о стену.

Наконец мы отправились в Дурбан, чтобы успеть на наш вечерний рейс в Дубай. Мы с Четаной летели на одном самолете, но из Дубая она собиралась пересаживаться на рейс обратно на Майорку, а я продолжал лететь на этом же самолете в Токио.

Пока мы ехали в машине, я спросил у Четаны, не разбивала ли она когда-нибудь намеренно автомобиль. Она посмотрела на меня округлившимися глазами и воскликнула: «Нет!»

Я ответил: «И я нет. Не хочешь сделать что-нибудь, что мы оба никогда еще не делали?»

Мы так и не дошли до того, чтобы сделать это самое «что-нибудь». Но на трассе до Дурбана нам пришлось несколько раз останавливаться, потому что передний спойлер начал закручиваться под дно. Нам удалось добраться четко до места аренды авто, как машина тут же намертво застыла прямо перед ним и не собиралась больше сдвигаться ни на метр.

По пути к зданию терминала мы встретили африканского уличного певца, играющего на гитаре. Это был первый раз за всю поездку, когда я вживую услышал африканскую музыку.

Я сказал Мире: «Это для тебя!» – а потом остановился и станцевал танец прямо рядом с этим уличным музыкантом, который был очень рад, что иностранный турист подтанцовывает в такт его ритму.