Брак по-тиквийски. 3. Ни минуты покоя

Прозвучало это многообещающе; сосед вздрогнул и вновь отступил на шажок.

– Вы выманили деньги у его отца – не иначе как обманом, ведь его здесь не было, а если бы был, немедленно написал бы на вас заявление за издевательство над ребенком. Этого вам показалось мало, и вы осмелились вымогать деньги у беременной женщины в присутствии высшего командира службы охраны безопасности.

Белек задрожал. Как же оно так повернулось?

– Глупость или неосмотрительность? Не надейтесь: ни то, ни другое смягчающим обстоятельством не послужит, совсем наоборот. Вы повысили голос на чужую женщину в положении, вызвали у нее нервный срыв, в закономерных последствиях которого ее же пытаетесь обвинить. Что на это скажет суд, а? Учтите, я потребую медицинской экспертизы, которая наверняка покажет угрозу выкидыша. – Однажды опробованная идея понравилась Маэдо, при ее озвучивании преступники теряли почву под ногами. – Вы закончите дни на астероидах с ярлыком мошенника, педофила и детоубийцы, и даже ваши товарищи по бараку будут вас презирать – не за одно, так за другое.

Расклеившийся Белек съежился в комок, подбородок затрясся. Маэдо переложил пистолет в другую руку.

– Так я не слышу, во сколько вы оцениваете свою беззаботную жизнь на воле, несудимость, доброе имя? И что там еще прилагается – целая задница?

Сосед нервно сглотнул. Сейчас он выглядел совсем жалким, наглости и напора как не бывало.

– Подумайте, как следует, пока еще господин Белек. – Маэдо выделил эти слова. – Я вас не тороплю. Оценивайте трезво, отступных должно хватить на всех. Напоминаю: мальчик, его отец, женщина и ее нерожденное дитя. Мне не надо, я на службе. Если мы не приходим к согласию, я вас задерживаю и доставляю в управление для следствия и суда.

Восемь тысяч. Маэдо пересчитал их еще раз и вручил Терезе.

– Вот чего человеку не хватало? Не пришел бы за добавкой – остался бы при своих.

Она хмыкнула, пряча деньги.

– Эрвин, ты был великолепен.

Маэдо приготовился замурлыкать, но Тереза продолжила:

– Вот только где гарантия, что к утру он не передумает и не явится опять?

– Пусть является, если ума нет. – Маэдо легкомысленно махнул рукой. – Неужели ж мы вдвоем не вытянем из него еще тысчонку? В конце концов у него не останется денег, и он перестанет сюда ходить.

Тереза засмеялась.

– Чудесный вечер! Надо достойно его завершить.

И они поплыли ловить рыбу. Не столько ради рыбы… хотя и ее тоже наловили. Утром Тереза принялась ее коптить, и на аппетитный запах сползлись все соседи, кроме злосчастного господина Белека, начавшего подумывать, не проще ли продать дачу, чем ремонтировать.

Белек притих. Отогнал машину в ремонт, вернулся на другой. Стекла в доме вставлять не стал, завесил окна полиэтиленом от внезапных дождей и пригласил риэлтора. Пару раз тот приезжал с какими-то клиентами, но то ли в цене не сходились, то ли отсутствие стекол настораживало – сделка пока не состоялась.

Маэдо все это время мучительно размышлял, как бы списать неосторожно потраченные Терезой патроны. Не признаваться же, что пули выпущены в соседские стекла! Этак в Синиэле решат, что Маэдо не повысить надо, а наоборот. Так что он страстно мечтал, чтобы появился хоть какой-нибудь повод куда-нибудь выстрелить, достаточно внятный для указания в рапорте.

Мечты имеют отвратительное свойство. И ладно бы это было свойство не сбываться. Нет, беда в том, что они сбываются. Как назло, самым непредсказуемым и зачастую неподходящим образом.

Вот, скажем, несколько лет назад Маэдо мечтал о женщине. У него было заявление в Брачной Компании, и почему бы судьбе не улыбнуться ему? В дом придет девушка, наведет порядок, а он отдаст ей свое сердце, будет ее любить и баловать… Но судьба посмеялась. Да, все, как он мечтал. Только женщина – чужая. Она ворвалась в его дом с деликатностью атомной бомбы, устроила ремонт, вынула душу и чуть не оторвала голову. Все, как он заказывал. И он даже готов ее баловать – деваться-то некуда. Но она – не его. Он уедет в столицу, а взять ее с собой не сможет. Глупо жалеть, приходится бодриться.

Чуть меньше лет было мечте о ребенке. Тут уж усмешка судьбы вышла вовсе кривая. Элеонора была прямо воплощением мечты – очаровательная девочка, дочка… И умерла, едва родившись.

Не то чтобы Маэдо был таким уж мечтателем. О карьере, к примеру, он особо не мечтал. Просто вовремя хватался за шансы, а потом, когда оказался уже на середине лестницы вверх, начал планировать дальнейшее восхождение – поэтапно и без эмоций. И, что характерно, в этом отношении все складывалось. Но порой находит – так, что без эмоций не обойтись. Вот на что в этой зохеновой глуши можно потратить два патрона – а еще лучше, больше?