Враг моего врага. Том 1

Нет, имелись и завистники, и политические противники, и мракобесы, кричавшие, застыв в своем развитии на уровне позапрошлого века, что правоверной мусульманке следует сидеть в своих покоях, а не мелькать в интернете. Как ни странно, на ее родине таких было меньшинство. В Эмиратах помнили горящую нефть и кровавые реки – и расцвет, который принесла девочка-регент. Эмираты гордились до бахвальства, что их Салима говорит за планету. Дочь эмира, сестра эмира, вдова аравийского короля, мать принцев. Не какая-нибудь там европейка! Русские любили ее за то, что не американка, американцы – за то, что не русская. Мужчины – за женственную улыбчивость, плавность движений, отсутствие подчеркнутой эмансипированности, свойственной многим деловым дамам. Женщины – за скромность и миловидность, не дотягивающую до подиумной красоты, не заставляющую чувствовать себя дурнушкой по сравнению с ней.

Сотни глаз были прикованы к маленькой фигурке в развевающейся темно-зеленой одежде из шелка. Брючный костюм европейский, а салатовый головной платок замотан по-арабски: не понять, на чем и держится, но ни прядки не выбивается. Салима остановилась у микрофона, улыбнулась и сняла его с высокой стойки.

– Я счастлива приветствовать всех собравшихся здесь, – одобрительный гомон унялся, люди приготовились слушать. – Каждый выпуск Ебургской Академии – отрадное событие. Космический флот Земли станет еще сильнее, когда в него вольются бывшие курсанты, успешно подтвердившие свои знания и умения множеством тестов и экзаменов и получившие дипломы, которые имеют признание во всех мирах, где эксплуатируют космические корабли. Любая планета доверит управление кораблем земному пилоту, навигацию – земному штурману, ремонт – земному технику. Ебургская Академия – гордость Земли, и ее выпускники с честью доказали свое право называться элитой.

Из трехсот поступивших в Академию до выпуска доходит не более пятидесяти: отбор суров. Те, кому не повезло, переводятся на другие специальности, и их там охотно принимают – уровень даже плохих курсантов, отчисленных из Академии, по меркам прочих вузов весьма высок.

– Этот день для меня особенный, – призналась Салима. – Не как для координатора Земли, конечно. Я сегодня радуюсь вместе с вами, как одна из вас. Поверьте, я знаю, что вы чувствуете, и полностью разделяю эти чувства. Ведь мой сын тоже заканчивает обучение здесь.

По рядам пронесся возбужденный шепоток, люди с любопытством заозирались: «Где он, где?» Салима аккуратно вставила микрофон в гнездо, прошла на свое место.

– Ну вот, – добродушно проворчал ректор, глядя на шевелящуюся толпу. – Теперь покоя не будет, пока мы его не покажем, – и откашлялся. – Принц Фархад ибн-Саллах аль-Саид вызывается для вручения диплома.

Задние ряды привстали на цыпочки и вытянули шеи, чтобы разглядеть принца. Оператор наконец опомнился и навел на него камеру; на огромных экранах появилось изображение статного молодого человека, идущего по проходу в направлении президиума. Принц мало походил на мать: высокий, с пронзительно-синими глазами, необыкновенно смотрящимися при черных, как антрацит, волосах и смуглой, будто загорелой коже. На рукаве темно-синего кителя сверкала серебряная звезда.

Американский президент в свое время обиделся на Салиму за то, что для своего сына она предпочла Ебург замечательному центру подготовки в Финиксе. Там прекрасный климат, роскошное общежитие для курсантов, более свободный график. Но Салима знала, что делает. Фархад – не девица на выданье, три года может потерпеть без дворцового комфорта и неги ради того, чтобы стать одним из немногих, кто с космосом на «ты». Финикс в Галактике не котируется. Ханты или тсетиане выпускника Финикса и близко к своему кораблю не подпустят, даже если все их пилоты скоропостижно скончаются – будут ждать ебуржца. Максимум, на что может рассчитывать самый талантливый пилот из Финикса в зените своей карьеры – это капитанская должность на каботажнике, таскающем грузы внутри Солнечной системы.

Время сгладило обиду, а год назад сердце американца оттаяло, когда Фахим поступил в Принстон, чтобы получить экономическое образование.

Фархад подошел к ректору, вытянулся смирно. Изображение на экране сменилось чередующимися видеороликами, снятыми во время учебы: вот он готовится к семинару за компьютером, вот тренируется у шведской стенки в физкультурном зале, а вот отрабатывает маневр на симуляторе. Вот реальный полет с инструктором, вот кадры с экзамена по хантскому языку, традиционно принимаемого придирчивым хантом, приглашенным из посольства Содружества Планет. Под сменяющие друг друга ролики, демонстрируемые без звука, секретарь ректората зачитывала характеристику:

– Фархад аль-Саид за время обучения проявил разносторонние способности. Все изучаемые дисциплины, теоретические и практические, технические и гуманитарные, он освоил на «отлично». Имел многочисленные успехи в спорте. Показал себя надежным товарищем. В критических ситуациях способен принимать быстрые и эффективные решения…

Салима спрятала улыбку. Шестому принцу не быть королем, если не случится ужасного, но капитаном он обязательно станет. Не сразу, конечно, через много лет. Необходимые задатки у него есть.

Ректор забрал у секретаря бумаги и объявил:

– Младший лейтенант космического флота Земли Фархад аль-Саид! Вам вручается красный диплом об окончании Ебургской Академии космоса и золотая звезда.

Фархад снял со своего рукава серебряную звезду курсанта, обменял ее на протянутую секретарем золотую, прикрепил. Ректор торжественно пожал ему руку и вручил предписание:

– Младший лейтенант, вы направляетесь в качестве пилота-стажера на ГС-крейсер «Ийон Тихий».

В зале заахали: не каждому удается вот так сразу после Академии попасть на ГС-крейсер, главную ударную единицу военного флота. Даже и стажером.

– Вам надлежит прибыть на службу тотчас после возвращения крейсера из патрулирования.

– Служу Земле, – Фархад отдал честь, принял предписание и пошел к своему месту.

Отчаянные девчонки засигналили ему воздушными поцелуями. Он помахал ладонью как бы всем и никому конкретно и скрылся за спинами сокурсников.

Ректор проводил взглядом лучшего выпускника и перешел к следующему:

– Вызывается для получения диплома Каанто Петрович Рырме…

Радужное сияние погасло, и Мрланк Селдхреди обессиленно уронил голову на руки. Ушли. Ушли, оставив «Райский гром» на растерзание. Поступить иначе было бы бессмысленной глупостью: одному линкору не удалось бы ни отбить и эвакуировать погибающий корабль, ни хоть как-то облегчить его участь; только и всего, что погибнуть вместе с ним. Но от этого не менее больно. Желудок ныл, напоминая о невольном предательстве, которого на самом деле и не было, но поди объясни подсознанию. Мрланк погладил подреберье, зашептал заученную с детства мантру, пытаясь утишить боль.

Бой был короток и ужасен. Он не успел ничего сообразить, а на месте «Райского блика» уже бурлило плазменное облако, плюясь мелкими взрывами остатков топлива, что не взорвалось в первый момент. «Блик» достали сзади. Как это могло случиться? Мысли лихорадочно крутились, а руки бегали по пульту управления, активируя дефлекторные щиты, подавая энергию на лазерные батареи и пушки. Как? Здесь же никого не было.

Дефлекторы загудели, принимая удар в упор. И стало ясно: враг рядом. Совсем рядом, но невидим. Коварные гъдеане! Откуда у них такая технология, о которой Рай даже не знает? Корабль все равно что слеп перед угрозой, не отражающейся на экране. Определить ее положение можно лишь по косвенным данным. Например, по направлению лазерного луча.

– Залп 35-78-12, – отрывисто скомандовал Мрланк.

– Но там же никого нет! – изумленный возглас стрелка.

– Исполнять приказ! – зашипел он, прижав уши.

Вот теперь эсминец стал видимым. Он был поврежден залпом, от носа к корме распространялась серия взрывов. Не жилец. Догадка капитана оказалась удачной.

Но на этом их удача закончилась. Новое попадание, теперь уже с другой стороны. Захваченные врасплох, райские линкоры оказались в окружении. Мрланк принялся хаотично маневрировать, сбивая врагам прицел; беда в том, что при такой пляске попасть в противника тоже нереально. А пока «Райская молния» уворачивалась, гъдеане расстреляли флагман.

«Райское пламя» брызнуло кусками во все стороны, вопреки своему имени, даже не загоревшись, лишь разбрасывая вокруг иней замерзающего воздуха, обломки и тела. Кто-то мог и уцелеть в немногих отсеках, не утративших герметичность, но вражеские пушки заработали с утроенной силой, перемалывая в прах части некогда гордого флагмана. Топливо наконец вспыхнуло, и от одного разодранного бака к другому пошла детонационная волна.

Смотреть было некогда, но не смотреть невозможно. Мрланк менял траекторию, замирал на пару мгновений, давая возможность поработать стрелкам, вновь включал двигатели, одним глазом не отрываясь от картины сражения. «Гром» подбил сразу два эсминца, и капитан порадовался за товарища. Сбитый невидимка пока оставался единственным успехом Мрланка. «Молния» стреляла, но либо промахивалась, либо вражеские дефлекторы сводили на нет все искусство стрелков. «Гром» успел уничтожить еще одного, и тут его стали убивать, методично и целенаправленно, не отвлекаясь на интенсивный обстрел со стороны «Молнии», выставив на дефлекторы максимальную мощность.

А потом просел один из собственных щитов. Вспыхнул ускоритель по левому борту, и Мрланк едва успел произвести сброс, пока не расплавилась внутренняя броня. Это было начало конца «Молнии». Можно было продолжать сражаться, но победы в этой схватке не видать. Можно было даже захватить с собой один из эсминцев, если пойти на таран, но все равно в итоге встретить свой конец. Шансов не осталось. И Мрланк принял решение уходить. Бежать с поля боя, превратившегося в бойню – неважно куда. Бежать, сохранив последний линкор и жизни экипажа – это все, что он мог сделать.

Мрланк пошевелил рукой, прижатой к желудку. Боль уменьшилась, теперь внутри не грызло, а сосало. Тоже ничего хорошего. Надо расслабиться, отвлечься… Он утер выступивший на лбу пот, разогнулся и поднял глаза на старшего помощника:

– Ххнн, определись с координатами и рассчитай маршрут до Рая. Я пока… немного отдохну.

Старпом молча отсалютовал, и Мрланк, тяжело выбравшись из кресла, закрыл за собой дверь центральной рубки. Он вдохнул и понял, что телу не хватает кислорода. Кажется, он перегорел в бою. Выложился. Темнокожий кетреййи, тащивший куда-то тележку с огнетушителями, тоже заметил это.

– Вам помочь, хирра Мрланк?

По-хорошему, стоило бы поискать парня из своего клана, раз уж нет женщин. Но, в конце концов, капитан – хозяин на корабле.

– Ты не на пожар ли? – хрипло осведомился он.

– Нет, хирра. Заменяем сработавшие огнетушители, – отрапортовал рабочий.

Мрланк кивнул.

– Иди сюда, мальчик. Присядь.

Он усадил кетреййи на тележку, ободряюще приобнял, убрал с шеи мешающие косы.

– Поил когда-нибудь кровью мужчину?

– Н-нет, хирра Мрланк. Только женщин. Я недавно во флоте.

Женщинам шитанн сильнее нравится мужская кровь, мужчинам – женская. Наверное, это закономерно: в таком контакте больше интима, чем в сексе. Но на самом деле кровь подходит любая. Мрланк нежно провел губами по шее, нащупывая вену, и жадно припал к найденному источнику живительной влаги. Четыре глотка – дозволенная приличиями норма – кончились слишком быстро.

– Хотите еще? – понимающе спросил кетреййи.

Да, хотелось застонать Мрланку, прижать парня к себе покрепче и пить терпкий коктейль, пока у него не закатятся глаза. Только ничего хорошего из этого не выйдет. Капитану нужны люди, твердо стоящие на ногах, а не валяющиеся в медблоке под капельницей.

Он еще сомневался. Пару глотков, не больше. Зачем отказываться, если юноша сам предлагает? Сомнения разрушил срочный вызов коммуникатора.

– Иди, – Мрланк неохотно разомкнул объятия, выпуская кетреййи, благодарно погладил густые светлые косы. – Тащи свою телегу, куда там тебе надо. Мне уже лучше.

– Что стряслось? – спросил он в коммуникатор, пряча недовольство.

– В секторе чужой корабль, капитан, – старпом говорил извиняющимся тоном: понимал, что не вовремя. – Земной крейсер.

Мрланк мгновенно собрался и скорым шагом двинулся к рубке, не отключая связь.

– Сориентировались? Немедленно уходим.

Хуже всего то, что не рассчитанный прокол мог занести «Райскую молнию» на чужую территорию. Только этого не хватало! Против крейсера ощипанному линкору, потерявшему ускоритель и часть дефлекторов, не выстоять.

– Они нас засекли, Мрланк, – с сожалением произнес старпом. – Землянин на связи. Он говорит, что, если мы начнем свертку пространства, он сочтет это враждебными действиями.

Мрланк ворвался в рубку. На приборной панели мигал вызов, в одном из окон экрана висело изображение плотного блондина, на лице его читалось терпеливое ожидание, которое вот-вот перейдет в нетерпеливое. Капитан втиснулся в кресло и нажал кнопку звука.

– Мрланк Селдхреди, командир «Райской молнии», – процедил он по-хантски. – Что вам надо? Мы вас не трогали.

Землянин усмехнулся.

– Очень приятно, Йозеф Гржельчик. Попробовали бы вы нас тронуть! Вас уже и так кто-то потрепал, и если это не Ен Пиран, то я – балерина из Большого театра.

Мрланк стиснул зубы.

– Чего вы хотите? Мы не нарушали границ. Разве мы на вашей территории?

Гржельчик поцокал языком.

– Границы территории – категория философская. Где тут пограничные столбы? Я бы на вашем месте не слишком доверял картам и системам навигации. Хорошая хакерская атака, и… Впрочем, я с вами не о территориях намеревался говорить. У нас на борту пятеро ваших. Один шитанн и кетреййи при нем, трое парней и девка.

– Они в плену? – вырвалось у Мрланка. – Вы не имели никакого права… – он осекся. От могучего ГС-флота Шшерского Рая остался один подбитый корабль. А право там, где сила. Капитан скорчил гримасу и неохотно выдавил: – На каких условиях вы согласны их освободить?

Землянин коротко рассмеялся.

– Ход мыслей шитанн одинаков и предсказуем. Скажите на милость, с чего вы взяли, будто они пленники?

– А кто же еще? – буркнул Мрланк. – Дорогие гости? Ни один шитанн, не выживший из ума, гостить у землян по доброй воле не станет. Не морочьте мне голову, Гржельчик. Мы всегда были для вас вероятным противником номер один, а вы – для нас.

– Чего ж вы тогда с Гъде воюете, а не с нами? – Гржельчик ехидно ухмыльнулся.

Мрланк непроизвольно поморщился. Да, все время ожидая подвоха от соседей-землян, Рай проглядел реальную угрозу и оказался втянут в войну, к которой был совершенно не готов и которая складывалась не лучшим образом. Теперь же, после сокрушительного поражения, она и вовсе стала больной темой.

– Я предлагаю вам забрать своих, – сказал землянин. – Без всяких условий. Прямо сейчас.

Повисла пауза. Землянин что-то замыслил, решил Мрланк. Ему не верилось, что тот так просто отпустит попавших ему в руки жителей Рая. Кетреййи еще туда-сюда: что с них возьмешь? Но шитанн… Земляне ненавидят шитанн, это аксиома. Если они сразу не начинают стрелять, то лишь потому, что прикидываются приличными людьми перед остальными мирами Созвездия. Попадись им шитанн, о котором никто не знает, они бы его сожгли – в лучшем случае. И девушка… Откуда взялись эти пятеро? Маловероятно, но возможно, что кто-то спасся с «Райского грома», который расстреливали достаточно долго. Однако на военных кораблях не было никаких девушек. Это явно провокация. Землянин придумал заманить «Молнию» в ловушку: кинуть дезинформацию о якобы находящихся у него соотечественниках, заставить линкор пристыковаться и захватить его целым, вместо того чтобы тупо обстрелять и получить в качестве приза искореженную консервную банку.

Гржельчик наградил Мрланка долгим и неприятным взглядом в упор. Мог ли он прочитать по глазам его мысли?

– Что, Мрланк? Вычисляете, в каком именно месте я собираюсь вступить с вами в половой акт? Напрасно: вы мне неинтересны. Я ухожу на базу, а вы как знаете. Ваши кетреййи и на Земле приживутся. А что до вампира из клана Арранц… если вам плевать на то, что с ним станет, то мне тем более.

Он сделал движение выключить связь, и Мрланк едва успел остановить его:

– Стойте! Я пришлю бот. С отрядом бойцов, – добавил он многообещающе. – И если окажется, что вы хоть в чем-то меня обманываете…

– Проклятый кровосос! – взорвался землянин.

Он не брызгал слюной и не размахивал руками, он даже почти не кричал, только глаза сузились в щелки, и на лице заиграли желваки. Будь он шитанн, наверняка прижал бы к голове уши и обнажил клыки, но уши у него не двигались, а клыков не было. Впрочем, Мрланк был далек от мысли отнестись к гневу землянина несерьезно. То, что он не топочет ногами, как Ен Пиран, совершенно не свидетельствует ни о мягкости, ни о нерешительности. Скорее, об общем уровне культуры, как ни странно думать такое о землянине.

– Зарвался? – опасным тоном, на грани рыка, осведомился Гржельчик. – Вздумал мне угрожать, да? Никто из твоих бойцов не переступит порога шлюза, ясно? На входе – кварцевая пушка, и ее мощность достаточна, чтоб не только сумеречники вроде тебя сдохли, но и дневные покрылись волдырями! Или ты думал, мы плохо подготовлены к встрече с вероятным противником?

О злокозненности землян ходили легенды, но легенды пасуют перед действительностью.

– Мне нужны гарантии безопасности, – пробурчал Мрланк. – Вдруг вы меня обманываете?

– Поклясться на кресте? – сощурился землянин.

– Нет! – только креста не хватало.

– Чего же тебе надо? – он хмыкнул. – Мою глупую дочь в заложницы? Так у меня ее нет под рукой.

– Заложники – неплохая идея, – признал Мрланк. – Когда бот состыкуется с вашим крейсером, пусть пять человек войдут внутрь. Дальше будет обмен: один на одного. Если вы не замышляете ничего дурного, то и с заложниками все будет хорошо. Я обещаю, что никто даже не попробует их крови. Согласитесь, такой порядок разумен и естествен. Он невыгоден вам лишь в том случае, если вы готовите провокацию.

– Чертов параноик, – проворчал Гржельчик. – Я уже жалею, что не выкинул шитанн без скафандра в открытый космос, а девчонку не изнасиловал, пока жена не видит. Вот это было бы разумно и естественно. Ладно, присылайте бот. Мои люди подойдут к шлюзу.

Черного офицера звали Бен. Он сам ей сказал. Этот странный человек не давал Эйззе покоя с самого первого дня на корабле землян. Она бывала с «Райской звездой» на других планетах, но таких черных-пречерных никогда не видела. В ее родном мире «черными» звали уроженцев дневной стороны, в противовес «белым» сумеречникам – действительно бледным до белизны. Но «черные» Рая на самом деле всего лишь коричневые, а закатные жители и вовсе едва смуглые. Эйззу снедало желание пощупать кожу Бена: настоящая ли? А то вдруг краска?

Мечта свершилась. Теперь Эйзза могла трогать его, сколько захочет. Он и под одеждой был таким же черным. Так необычно и загадочно! Она восхищенно вздохнула и украдкой снова потерла пальцем угольно-черный живот. Не оттирается!

– Ниже, – мурлыкнул Бен, и Эйзза поняла, о чем он просит. Нашарила ладонью упругий отросток и скользнула вниз, ловя его губами.

Первый раз она его потрогала, когда они смотрели фильм. Незаметно провела пальцами по жилистой руке. Ей казалось – незаметно, а он заметил. Засмеялся и вдруг предложил ей посмотреть панораму звездного неба. Ее не очень-то интересовало звездное небо. Чего она там не видела? Работая в космосе, она считала подобный пейзаж совершенно заурядным. Гораздо интереснее ей было бы посмотреть, какого цвета Бен в тех местах, которые не принято показывать в большой компании. Но как-то так оказалось, что примерно это он и имел в виду. Под панорамой звездного неба он запрокинул ей голову, впился в губы, провел языком по тонкой шее.

– Жаль, что у меня нет клыков, – шепот его был горячим.

Эйзза хихикнула.

– А мужской отросток у тебя есть? – и полезла расстегивать ему ремень.

Тут она не ошиблась, у землянина было все, что надо.

– Ты весь черный, – изумленно выдохнула она.

– У нас на экваторе жаркое солнце.

– А у нас таких совсем нет, даже на экваторе, – пожаловалась она, прижимаясь к нему.

– Ваше солнце слабое, – хмыкнул он. – Оно почти не дает ультрафиолета.

Эйзза слегка обиделась.

– У нас хорошее солнце! А ваше – злое.

Он вновь засмеялся.

– Тебе-то с чего так говорить, малышка? Ты же не шитанн. Приезжай на Землю и убедись сама. Наше солнце не причинит тебе вреда, только подарит чуть-чуть румянца.

На секунду ей стало любопытно: как оно там, на Земле? Но вряд ли она туда попадет. Между Раем и Про́клятым миром, как зовут Землю на родине, не ходят корабли.

– А какие у вас еще есть? – поинтересовалась Эйзза. – Зеленые?

Бен захохотал.

– Если б и были, малышка, я бы ни за что не признался. Где уж мне выдержать конкуренцию с зелеными! – от смеха у него выступили слезы. – Припомни-ка лучше, что там в фильме делала та девчонка с желтым? Самое время.

Бен Райт был на седьмом небе от счастья. Бог явно нынче вспомнил об одном из своих многочисленных чад, приведя на корабль такую восхитительную девушку. Красивую, умелую и без всяких дурацких комплексов, не позволяющих цивилизованным барышням ни получить удовольствие в полной мере, ни подарить его партнеру.

О кетреййи ходили разные слухи. Говорили, будто они – рабы вампиров, призванные удовлетворять их мерзкую потребность в крови и еще более мерзкую похоть. Часть правды в этом определенно была. В том, что касается крови – однозначно. И сексом они, конечно, с шитанн вовсю занимаются, раз уж друг с другом нельзя. Но на рабов они совершенно не похожи. И Эйзза, и три парня ведут себя свободно, за позволением сделать шаг каждую минуту к господину не бегают. В их отношении к вампиру – ни капли раболепства. Точно так же Бен обращался со своей старой бабушкой – с искренним почтением, любовью, трогательной заботой и толикой снисходительности к физическому несовершенству. Бабушка не могла без инсулина, шитанн – без крови; ничего тут не поделаешь, можно только посочувствовать. И вступались они за шитанн точно так же, как он поступил бы, если бы какой-нибудь ублюдок оскорбил его бабушку.

Поговаривали еще, что кетреййи тупы, как пробки, натуральные дауны. А то и вовсе злословили: мол, это вливание их крови испортило землянам генофонд тысячу лет назад. В каждом поколении теперь рождаются недалекие блондины и безмозглые блондинки, к несчастью, настолько симпатичные и сексапильные, что этот аллель, несмотря на рецессивность, не вымрет никогда, бурно и страстно размножаясь. Может, и в этом есть правда. По крайней мере, внешне кетреййи смахивают на светловолосых землян. Но понимание своей умственной «одаренности» и готовность следовать указаниям шитанн приводят к тому, что глупостей они делают гораздо меньше. И они не дауны. Бен точно знал, что не решился бы переспать с девушкой-дауном. Кетреййи скорее напоминают так и не повзрослевших детей, выросших телом, но не мозгом. Наивные, категоричные, неграмотные, неспособные к логическому рассуждению и не умеющие врать, превыше всех удовольствий ценящие простые физические радости и пуще всех бед боящиеся остаться без покровительства «взрослых» шитанн.

Бен чувствовал, что нравится девушке. Она от него глаз не отрывала. Он не питал больших иллюзий: должно быть, он просто необычно выглядит на ее вкус. Но какая разница? Надо еще раз поблагодарить Бога за то, что это ее привлекло, а не оттолкнуло.

– А вот так у вас делают? – спросил он, намереваясь показать малышке нечто, по его мнению, специфически земное.

Но в этот момент счастью пришел конец. Клацнул замок, и в проеме появился капитан. Вот уж кого Бен не ожидал тут увидеть, да еще в такой час! Ладно бы заглянул уборщик, с уборщиком Бен легко договорился бы. Но Сам!

Капитан был явно не в духе и бормотал под нос неизвестные Бену ругательства на родном языке. Вытаращившись на голых любовников, он сперва на секунду онемел, а потом налился кровью и взорвался:

– Райт, вдоль тебя и поперек! Ты что, совсем охренел?

Эйзза пискнула, испугавшись, что гнев главного человека на корабле направлен на нее, и поспешила спрятаться за Бена.

– Кэп, да все в порядке… – начал Бен оправдательную речь, но Гржельчик взвился:

– В порядке? Мать твою, в порядке? Девка пропала, на корабле аврал, вампир того гляди голову кому-нибудь откусит, я лично, как какой-нибудь палубный рабочий, мотаюсь по отсекам в поисках! Это, гребаный чертополох, в порядке? Девочка! – рявкнул он по-хантски. – Не делай вид, будто тебя тут нет. Быстро оделась и к шитанн бегом марш!

Эйзза в ужасе вылетела из комнаты, застегивая кофточку на ходу. Она не поняла, почему капитан так рассердился, но сейчас он напоминал землян из легенд, что она слышала в детстве: страшный, злой, непредсказуемый. Сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди, но она так и бежала бы, не останавливаясь, если бы кто-то не ухватил ее за рукав: