Упражнения в английском стиле, или Убийство в «Вудроу-хаусе»

Главное, что мальчик в полной мере унаследовал отцовские энергичность и живость ума вместе, правда, и с некоторыми недостатками последнего, но эти главные качества полностью примирили бы отца с любыми сыновними изъянами, которых, впрочем, было не так и много.

Роберт овдовел больше десяти лет назад, но согласился переехать к сыну в загородный дом только после известия о скором появлении на свет внука – он легко переживал одиночество в компании приходящей на пару часов в день экономки, которая убиралась у него и готовила, но перед жизнью в усадьбе рядом с маленькой копией Марка не смог устоять.

Последние три года после переезда отца к сыну они мирно уживались в этом доме, который был достаточно большим, чтобы при желании видеться лишь мельком. К чести обоих надо сказать, что подобные желания возникали не чаще раза в месяц. Взаимное уважение было отличным фундаментом для сосуществования на одной территории.

– Показываешь владения гостям? – спросила Марго.

– Да, ты знаешь, как я это люблю, ответил Марк и продолжил: давайте зайдем внутрь оранжереи, там сейчас как раз цветут желтые олеандры.

– Они ведь ядовиты? – спросил Александр. Я слышал что-то такое…

– Именно так. Nerium Oleander. Посадить их было идеей Марго, не сомневайтесь.

– Как только вы их увидите, забудете про яд, – весело сказала Марго. Они безусловно прекрасны. Но руками их не трогайте. И не нюхайте на всякий случай.

– Где твоя игрушка, дорогая? – вдруг спросил Марк. – Он снова покинет нас на всю ночь или все-таки поприсутствует на ужине?

– Пока не знаю. Надо у него спросить, – спокойно сказала Марго. – Ева, пойдем к озеру?

– С удовольствием, – откликнулась Ева.

– Скоро увидимся, наслаждайтесь цветником. И, взяв Еву за руку, она не спеша направилась к беседке.

Когда Марго и Ева отошли на достаточное расстояние, Кора сказала:

– Знаю, что вопрос слишком личный для первого дня знакомства, но все же, почему вы развелись?

– Она разлюбила меня, – ответил Марк не задумываясь.

Доктор Артур Линдси, рукой держась за вертикальный поручень, осторожно поставил правую ногу на перрон, опасаясь, как бы тот не оказался слишком низко, что часто бывает на таких маленьких станциях. К его удовлетворению, давний строитель хорошо знал свое дело – выходить из вагона было удобно. Повернувшись, он принял из рук проводника небольшой чемоданчик, и, поблагодарив того, направился к живописному зданию станции. Кроме него, из поезда вышли еще всего несколько человек – судя по виду, местные жители. Он зашел внутрь красивого кирпичного строения, быстрым шагом пересек единственный зал ожидания-прибытия и вышел на другой его стороне. Селяне, как он про себя обозначал местных, рассаживались в свои машины или после приветственных объятий в машины тех, кто приехал за ними. Артур же не догадался позвонить в усадьбу накануне и сообщить время прибытия, о чем сейчас несколько пожалел. Марк не прислал за ним шофера. Теперь придется искать такси, а поблизости машин не наблюдалось. Он повертел головой и заметил метрах в тридцати от вокзала авто, которое при известной доле удачи могло оказаться тем, что ему нужно.

При стоявшей почти весь месяц жаре грунтовая дорога высохла, и вся была покрыта желто-коричневой пылью, а угроза перепачкать ею безупречно чистые замшевые мокасины и штанины светло-бежевых брюк не была для Артура несущественной, однако выбора не оставалось – водитель не замечал, как отчаянно он махал руками в надежде привлечь его внимание. Вздохнув, Артур осторожно, стараясь поднимать как можно меньше пыли, направился к машине. Он постучал в стекло и по расслабленному, но понимающему взгляду шофера понял, что сможет добраться до места – пусть и не так быстро, как хотелось бы.

Поездка заняла почти тридцать минут – водитель и правда не торопился, кроме того, как многие таксисты он любил поговорить, а уж эту привычку Артур считал несносной и с полным осознанием своей правоты отделывался неопределенным мычанием и односложными ответами, когда молчать было уж совсем невозможно. Но шофер, видимо, привык к таким клиентам и научился получать удовольствие и от них – на его разговорчивости недовольство клиента никак не отразилось. Мстительный Артур решил было лишить его чаевых, но в последнюю минуту дрогнул и оставил положенную сумму.

Выйдя из машины, он огляделся. С его последнего визита сюда ничего не изменилось – тот же старинный каменный особняк, высокая лестница, ведущая на мощеную камнем площадку перед массивной входной дверью, нижние ступени со львами, широкая подъездная аллея и изумрудная лужайка перед ними. Озеро вдали.

Перед домом никого не было. Артур вдохнул полной грудью. Он любил гостить здесь и на секунду почувствовал болезненный укол в сердце – если все пойдет по плану, больше он в этом доме не появится. Предстоит принять решение. Он снова вздохнул, на этот раз тоскливо, и с чемоданчиком подмышкой стал подниматься по лестнице, чтобы сообщить хозяевам о своем прибытии.

Анна осторожно спускалась по лестнице. Голова все еще болела после приступа мигрени и любое резкое движение вызывало пульсирующую боль в правом виске. Она подумала в который раз, как неудачно, что приступ начался именно в этот уик-энд, на который она возлагала столько надежд и который обещал быть действительно приятным, в отличие от прошлого, когда приехали деловые партнеры Марка и ей два дня пришлось вести беседы о детях и цветах с их молодыми (все они были женаты второй или третий раз) и невыносимыми женами. Такое впечатление, что все эти жены были выращены в специальном питомнике жен богатых людей – настолько похожими они были. Или притворялись таковыми, стараясь соответствовать негласному стандарту. Сама она видела себя совершенно другой, что немало веселило ее внимательного мужа, который, впрочем, был достаточно мудр, чтобы не выдавать своих представлений.

Анна никак не могла запомнить имен жен и каждый раз боялась ошибиться. Она улыбнулась, вспомнив, как ошиблась с именем, подойдя к одной жене и назвав ее другим именем, а когда та обиженно выгнула бровь (почему люди так остро реагируют на то, что вы их не помните?), быстро сказала, что именно это имя ей кажется наиболее подходящим для нее. Этот прием применялся ею не в первый раз, он был испытанным и всегда срабатывал – людям приятно, что вы всерьез задумываетесь о них и доходите до того, что воображаете их идеальные имена. Они даже немножко поспорили, какое имя подошло бы той жене больше.

Анна вышла в просторный холл и прислушалась. Вокруг было тихо. Никаких посторонних звуков или детского плача. Как же хорошо, что для Лео на этот уик-энд они вызвали няню – молодую девушку из соседней деревни, которая подрабатывала тем, что сидела с детьми. Их кухарка миссис Кичем порекомендовала ее, и Марк нехотя согласился. Муж миссис Кичем был учителем в местной школе в Уэверли и его мнению относительно тех, кто может быть допущен к Лео, можно было доверять. Точнее, это она доверяла его мнению, муж же был настроен скептически – как и почти всегда и во всем, что касалось Лео и его воспитания.

Это почти чудо, в который раз подумала Анна, машинально равняя цветы в букете, что вообще удалось убедить его пригласить няню – она использовала все свое красноречие и подключила красноречие свекра, к словам которого муж все-таки прислушивался. Вдвоем им удалось привести его к мысли, что в доме, полном гостей, которых нужно развлекать, тяжело будет находить время сидеть с трехлетним ребенком. К счастью, девушка – няня, Дениз, понравилась сыну при первом знакомстве – если бы этого не произошло, Анна с содроганием думала, как бы она справлялась. Но звезды сошлись и Лео благосклонно принял Дениз – он вообще был жизнерадостным и открытым ребенком, вызвать его симпатию было несложно.

Порой Анна с гордостью думала, что она хорошо справляется с ролью матери – достаточно было взглянуть на Лео, чтобы убедиться в этом. Сообразительный, веселый и довольно спокойный ребенок – был ли это выигрыш в лотерею или плод правильного воспитания – она не знала, и поэтому позволяла себе немного погордиться успехами на ниве материнства.

Возможно, Марк был прав в том, что категорически запретил нанимать няню при его рождении. У мальчика есть мать, отец и дедушка, сказал он тогда, зачем ему посторонние люди? Поэтому Анна занималась сыном сама. К чести мужской половины семьи, и дедушка и отец уделяли мальчику много времени. Роберт был без ума от внука и проводил с ним как минимум по паре часов в день, да и Марк во время приездов на выходные не отходил от ребенка, вникая в малейшие подробности распорядка его дня или выбора игрушек, одежды и питания.

Сначала Анну это удивляло, но потом она поняла – Лео был единственным сыном Марка и единственным внуком Роберта, неудивительно, что оба в нем души не чаяли. Конечно, даже единственные наследники не так часто купаются во внимании мужской половины семьи, но, видимо, Анне достался очень чуткий мужчина, унаследовавший чуткость от своего отца. Было бы странно жаловаться на избыток их любви к отпрыску. Она и не жаловалась, но иногда находила утомительной необходимость обсуждать все свои решения относительно младенца с мужем.

Она стояла у столика с букетом уже довольно долго и собрала достаточно сил, чтобы поприветствовать гостей, но для этого их нужно было сначала найти. Она точно знала, что уже приехали Кора и Марго с Тео (они поднимались к ней в спальню), но не была в курсе прибытия остальных. Но кто бы ни был уже в поместье, скорее всего, они разбрелись по дому и саду. Может, кого-то можно застать у бассейна? В такую жару это очень вероятно. Но выходить из дома и идти к бассейну не хотелось. В голове у нее мелькнула соблазнительная мысль вернуться к себе и дождаться ужина. Тогда не придется разговаривать с каждым по-отдельности. Она уже готова была развернуться и прокрасться в свою комнату (у Марка была отдельная с самого начала их супружеской жизни, он ложился гораздо позже и будил бы ее среди ночи, а проснувшись, она уже не могла бы заснуть до утра), когда заметила Роберта. Тот выходил из кухни, держа в руках бутерброд.

– Как голова? – с кажущейся искренней обеспокоенностью спросил он. – Ты бледная.

– Лучше, спасибо, – ответила Анна. Спустилась вот к гостям…

– Ну, гости не убегут, лучше иди еще отдохни. Завтра начнешь всех ублажать, – уверенно сказал старик. Анна нерешительно улыбнулась.

Она все эти годы не могла перестать удивляться легкости, с которой Роберт относился к жизни, и мечтала научиться этому хоть немного, хотя и понимала уже, что эта наука ей вряд ли доступна. Ее могла вывести из себя любая мелочь, над которой смеялись муж и свекор, она целыми днями прокручивала в голове неприятные слова знакомой или слишком нелюбезный взгляд продавца в магазине, стараясь понять, чем вызвала их неудовольствие. Она любила нравиться, и только зная, что к ней хорошо относятся, чувствовала себя в безопасности.

Еще она знала, как сильно ей повезло, что Марк захотел жениться – они были любовниками и ей уже казалось, что, несмотря на его постоянную щедрость, этот роман подходит к концу. По счастливой случайности она забеременела и, хотя злые языки утверждали, что она сумела подстроить этот казус, уж она-то знала, что все получилось спонтанно! Поэтому, когда Марк в ответ на ее довольно бессвязное сообщение сказал «раз так, значит, нам надо пожениться», она в изумлении пробормотала «да, надо» и до сих пор, спустя три года, иногда просыпалась по ночам в своей уютной спальне и испытывала чувство облегчения и радость, понимая, что у нее есть муж и деньги. И ребенок.

Вдруг в голове у нее как будто что-то взорвалось, Анна вслух охнула и поняла, что дилемма разрешена – она точно еще не в состоянии развлекать гостей. Поэтому она вымученно улыбнулась Роберту, повернулась и стала медленно подниматься наверх, к себе. В этот момент в холл из сада вошли Марк, Кора и Александр.

– Анна, ты наконец вспомнила об обязанностях хозяйки? – громко спросил Марк. – Похвально. Позволь тебе представить Александра Ханта, коллегу и отличного парня. Кору ты знаешь.

– Очень рада познакомиться с вами, – тихо сказала Анна. – Марк много рассказывал о вас… о фирме… – она замолчала.

– Что ты там бормочешь? – недовольно сказал Марк.

– Я еще не очень хорошо себя чувствую, – виновато пробормотала Анна.

– Тогда какого черта ты спустилась?

– Женщина всегда руководствуется чувством долга, не обращая внимания на себя, неужели вы этого еще не поняли? – вдруг резко вмешалась Кора, – и ваша жена не исключение.

Анна была ей благодарна за поддержку, но у нее внезапно появилось ощущение, что в голове кто-то словно орудует большой ложкой, перемешивая мозг, ее затошнило, и она по-настоящему испугалась, что рухнет прямо на ступени под их изумленные возгласы. Хотелось только одного – оказаться в темноте и тишине, лечь и закрыть глаза.

– Прости, дорогая, – холодно сказал Марк, обращаясь к ней, – у тебя и впрямь больной вид. Иди отдыхай.

Не сразу поняв, что ее отпускают, Анна медленно продолжила движение вверх. Поставив ногу на следующую ступеньку, она покачнулась. Роберт, стоявший ближе остальных, подскочил к ней и обнял за талию.

– Пойдем, милая, провожу тебя в спальню, – мягко сказал он.

Анна начала подниматься, опираясь на его руку. Когда Роберт заботливо уложил ее в постель в комнате, шторы в которой были все еще задернуты после ее первого приступа, она, превозмогая пульсирующую боль внутри черепа, сказала:

– Спасибо, я полежу и станет легче.

– Непременно, – отозвался Роберт, не волнуйся.

Он накрыл ее одеялом и вышел. В коридоре постоял немного, раздумывая, куда ему направиться. Ему было жаль Анну, у них сложились хорошие отношения, а ее мигрени были не так уж редки. Но он бы удивился, узнав, что та к нему глубоко привязана, хотя и скрывает этот трогательный факт под маской доброжелательности и несколько утрированной вежливости.

Толстый ковер на полу заглушал шаги, поэтому Роберт неслышно подошел к двери Кориной комнаты и прислушался. Замерев на несколько секунд, он покачал головой, а затем быстро развернулся и пошел по коридору по направлению к лестнице, ведущей в холл на первом этаже.

Собираясь спускаться в гостиную и распахнув дверцу огромного дубового шкафа в своей спальне, Ева смотрелась во встроенное изнутри зеркало и размышляла, достаточно ли нарядно ее платье для ужина, который обещал быть великолепным.

С Марго они дружили давно, поэтому она приняла с благодарностью неформальное приглашение, исходившее от подруги, поехать провести выходные за город на день рождения ее первого мужа. Сначала она несколько сомневалась в уместности своего появления, но звонок Марка развеял все ее колебания. Он был очень любезен и прямо-таки настаивал на ее приезде, говоря, что лучшим подарком ему будет знакомство с одной из подруг бывшей жены. На следующий день после звонка пришло бумажное приглашение.

Наверное, кому-то это могло бы показаться странным, но для Евы хорошие отношения с бывшими всегда были в порядке вещей (она даже своей первой любви до сих пор посылала подарки на праздники, мелкие, конечно), поэтому она искренне обрадовалась возможности сменить обстановку на роскошную и немного погостить в приятной компании в уютном особняке. Да и с самим Марком и его семьей было интересно наконец познакомиться. Однако по приезде она поняла, что недооценила уровень благосостояния местных обитателей – вокруг все было очень качественным, очень красивым и очень дорогим.

Ева не нуждалась в деньгах – прекрасное образование обеспечило ее отличной работой с более чем недурной зарплатой, однако она с детства не привыкла к расточительности и гардероб выбирала согласно правил здравомыслия, чем немного гордилась – в большинстве ее нарядов можно было хоть на работу пойти, хоть в театр. Но не такое платье требовалось этим вечером, и уж тем более завтра! Она подумала, что декольте сейчас было бы весьма уместно, однако придется довольствоваться тем, что привезено – простым серым платьем-футляром длиной чуть ниже колена. Удачно, что хоть туфли она взяла с самыми высокими каблуками из имеющихся. Это были черные замшевые лодочки, которые прекрасно вписывались в ее концепцию функциональности. Хорошей новостью было то, что платье смотрелось на ней отлично – облегало ее точеную фигуру как надо и в стратегически важных местах выглядело на миллион.

Оглядев себя еще раз, Ева решила повеселиться и не давать себе думать о прошлом годе, который был самым тяжелым в ее жизни. Кажется, пелена рассеивалась (благодаря правильному лечению) и на горизонте уже были не сплошные темные тучи, а ровная полоса неба. Еще не голубого, но уже и не черного. Ей становилось легче, и она снова узнавала себя в мыслях и поступках – до этого пугающе было видеть, в кого она превратилась – мрачное невротическое существо без желаний и воли.

Только третий психотерапевт смог подобрать верное лечение и теперь она явно чувствовала облегчение и перемены к лучшему. Почему депрессия накрыла ее – молодую женщину без выраженных проблем? Ответа она не знала и это беспокоило – то, что случилось раз, могло повториться. Но теперь она знала, что нет безвыходных ситуаций – один раз она вылечилась (скоро вылечится), значит, во второй уже будет знать, как действовать. Стала ли она сильнее? Банально, но, возможно, да. Пока не очень понятно. Все, что нас не убивает…

Дверь в комнату распахнулась после секундного стука. На пороге стояла Марго в серебристом брючном костюме. На ногах ее были легкие босоножки, состоящие, казалось, из одного тонкого ремешка, и открывавшие узкие ступни с темно-вишневым лаком на ногтях. Волосы она зачесала наверх в небрежный пучок. Помада на губах была темной как плотное красное вино. Выглядело все это сногсшибательно. Она придирчиво осмотрела Еву и сказала:

– Класс! У меня есть серьги аккурат для этого платья. Сейчас принесу.

Она исчезла и возникла в дверях через две минуты, которые Ева посвятила раздумьям о том, как вежливее отказаться. Но, увидев серьги – две длинные цепочки из белого золота, на концах которых висело по крупному яркому камню, она поняла, что именно этой детали и не хватало. Теперь ее облик был роскошно-сдержанным, а не скучно-сдержанным, как раньше. Марго довольно улыбалась.

– Не благодари! Пойдем вниз, здесь не принято опаздывать к ужину. Лучше прийти до гонга и выпить по бокалу в гостиной.

– Прекрасная мысль! – сказала Ева, подумав про себя «ого, гонг!», хотя чего-то подобного подсознательно и ожидала.

Ужин определенно удался. В самом начале, как обычно и бывает, когда группа не близко знакомых между собой людей оказывается за одним столом, гости чувствовали себя немного скованно, но Марк, Роберт и Марго уверенно повели дружеский застольный разговор, со спокойствием профессионалов выбирая увлекательные, но безопасные темы, и гости и даже Анна, забывая о присущей ей робости, постепенно втягивались в общую беседу, которая с каждым тостом делалась все более остроумной и непосредственной, и вскоре удачные реплики отскакивали от зубов приглашенных со скоростью мячика в пинг-понге.

За закусками обсуждали недавно увиденные фильмы и спектакли, после перешли на актеров, актрис и светские сплетни, а к десерту вполне закономерно переключились на личности – круг всеобщих знакомых был достаточно широк, чтобы при упоминании какого-нибудь мужского или женского имени и связанных с ним галантных приключениях один или двое присутствующих восклицали «а я не знал!» или «вот никогда бы не подумала!», что раззадоривало рассказчика еще больше.

Историй было много, и были они как раз для такого случая в меру фривольны и легки – Ева так смеялась, что у нее заболели щеки. Всего раз или два за весь ужин к ней подкрадывалась та серая пелена, которая отделяла ее от нормальной жизни в последние месяцы, но усилием воли она отгоняла ее. И под конец ужина сидела опьяневшая не столько от вина и невинного злословия, в котором и сама принимала участие, сколько от радости, что она, оказывается, может справляться со своим недугом. Она с нежностью и благодарностью смотрела на Марго – благодаря приглашению в это чудесное место она, кажется, исцелялась.

Марго же в приглушенном вечернем свете выглядела бесподобно и осознавала это – разгоряченная беседой и вином, она задорно хохотала, делая вид, что не замечает, с каким обожанием на нее смотрит Тео, с какой любовью Роберт и с какой грустью Марк.

Анна тоже отметила взгляд Марка, устремленный на Марго, и удивилась. Она была уверена, что между этими двумя все вопросы давно решены и никакого недопонимания, а тем более печали, нет. Правда, он так и не сказал ей, почему они развелись. То отшучивался, то просто молчал. Когда она сказала, что не хочет повторить ошибки Марго, он как-то странно на нее посмотрел и, усмехнувшись, сказал: «Тебе это не грозит», и, поняв, что это не было ей комплиментом, она перестала пытаться узнать причину.

По правде говоря, Марк так и остался для нее закрытой книгой. Конечно, она знала, что ему нравится, а что нет, на что он отреагирует бурно, а что не заметит, но все это касалось его любимых блюд и ее нарядов, а его реакцию на ее слова и поступки предугадать было сложнее. Он никогда не посвящал ее в свои дела и не обсуждал проблемы. Даже о его политических пристрастиях речи как-то не заходило. Анна поначалу даже немного беспокоилась – все ли нормально в их браке? Но, поговорив с другими женами, поняла, что так ведут себя почти все мужья их круга. И успокоилась. Так, значит, так. Конечно, ей бы хотелось больше близости и доверия, но и как есть вполне неплохо.

Внезапно раздавшийся взрыв смеха вывел ее из задумчивости. Она посмотрела на Марка – тот наклонился к сидящему слева от него Александру и что-то говорил ему вполголоса, обводя взглядом присутствующих за столом. Внимательный хозяин. Наверное, она что-то не так поняла в том взгляде на Марго. И даже если Марк и грустит по прошлому, то поменять ничего нельзя. Марго счастлива с Тео, а у них есть Лео, единственный ребенок, которого Марк обожает. Ей ничего не грозит.

После ужина Артур в одиночестве сидел в беседке на берегу озера и смотрел на заходящее солнце. Зрелище было предсказуемо прекрасным, и он бы несомненно посоветовал любому своему пациенту в такой ситуации сконцентрироваться на природных красотах и постараться увидеть в этом ежевечернем солнечном бенефисе преобладание вечного и вневременного над человеческим и сиюминутным, но сам он не мог последовать своему ценному профессиональному совету. Он напряженно думал, нужно ли ставить все на карту именно сейчас, и ставит ли он на карту действительно «все» или эта ситуация, даже если пойдет не по плану, не потребует от него каких-то невероятных жертв. Как поведет себя Марк? Ему казалось, он знает. А вдруг ошибается? Один непоправимый ход он уже сделал, но можно ли будет доказать, что именно он взял ту запись? Пожалуй, можно, но непросто. Однако, если он проведет свою партию как надо, то это уже будет неважно. Так точка бифуркации уже пройдена, или еще нет?

Артур по натуре был довольно сомневающимся человеком, самым сложным в его жизни было делать выбор при принятии решений. Тем более, что от этого конкретного решения действительно зависела жизнь и карьера. Так быть или не быть? Когда к тебе идет такая карта, козырный туз, не преступно ли пренебречь ею? Если отбросить соображения морального характера, конечно.

Он часто видел, как его пациенты отбрасывали эти самые моральные соображения и это приводило их на вершину. Правда, на этой вершине они иногда чувствовали себя не слишком хорошо, что и приводило их впоследствии в его кабинет. Но ему казалось, что пара часов в неделю в кабинете психоаналитика в качестве расплаты за несомненный успех – очень умеренная плата. Теперь ему предоставляется шанс самому узнать, каково это – сделать нечто предосудительное в глазах человеческого сообщества, но получить то, что действительно хочешь. А потом можно будет подыскать психоаналитика и для себя. За границей, наверное.

Самым сложным будет начать разговор. Марк ведь пригласил его как друга и не ожидает подвоха. Артур надеялся, что тот быстро просчитает все последствия и примет единственно верное решение без излишней драматизации. Все эти нормы профессиональной и человеческой этики, законы существования в профессии, хорошо бы, чтобы Марк не стал об этом распространяться, это только испортит всем настроение еще больше. А результат-то все равно один. Что ж, оказывается, его решение уже готово. Осталось только внутренне принять его, принять, что он изменился и готов на многое ради себя, и поговорить с Марком. Лучше это сделать сегодня же вечером, чтобы все прояснить не мешкая. Артур вышел из беседки и спустился по ступеням к самой воде. Если все выгорит, он тоже купит дом на озере!

В противоположном углу парка Кора надеялась, что Марк уловил ее намек и придет на встречу. Когда за ужином все увлеченно наблюдали, как Роберт демонстрирует свой знаменитый фокус с исчезающим перстнем, она выразительно посмотрела на Марка и, поймав его ответный взгляд, быстро одними губами произнесла: «Оранжерея. Потом».