Костёр у дороги
- -
- 100%
- +
– Ладно, пусть бежит, – махнула рукой девушка. – Пусть расскажет лодару, что он связался не с теми врагами…
Она спешилась и подошла к раненому варвару. Стрела Леонора пробила ему грудь и торчала из спины. Каждый вдох давался ему с трудом, а при выдохе на губах пузырилась розовая пена. Элис присела рядом, опираясь на меч, на лезвии которого ещё алела свежая кровь, и спросила, глядя в тёмные, затуманенные болью и близостью смерти, глаза:
– Какой приказ отдал вам лодар?
Казалось, простой вопрос девушки не дошёл до сознания раненого, и он промолчал.
– Отвечай, и я подарю тебе лёгкую смерть, – пообещала Элис.
– Он… сказал… взять девушку… убить… если… будет… сопротивляться… мужчину… Но… не на твоих… глазах… Отпустить… если… откажется от тебя… Отвезти обратно… Станешь женой… Если… будешь… упрямой… станешь… наложницей… – Каждое слово давалось варвару с трудом, выходя с кровью и пеной. – Он не знал… Не думал… Здесь воин – ты… Не он… Не он… Ты воин… Наш лодар… впервые… ошибся…
Шёпот раненого делался всё тише и тише, глаза начали закрываться.
– Убей… Как обещала…
Элис поднялась, приставила меч к груди напротив сердца, и с силой надавила на рукоятку. Варвар слегка вздрогнул и затих, голова его склонилась набок и душа отправилась на Небеса.
Элис воткнула лезвие в мягкую землю, очищая от крови, вытерла насухо пучком травы и спрятала в ножны. Собрав разбежавшихся лошадей, присовокупив к ним варварских лошадок, Элис и Леонор покинули поле битвы.
Они продолжили путь на запад, поспешая, как могли, и вскоре, к своему большому удивлению, выехали на дорогу – оказывается, варвары вели их правильно. Дорога протянулась безлюдной лентой в оба конца. Пришпорив лошадей, беглецы ускакали в сторону Сатса. Девушка спешила, так как до наступления темноты хотела отъехать от места сражения как можно дальше. Было бы огромной удачей догнать какой-нибудь караван и присоединиться к нему.
Остановившись на короткий отдых, чтобы дать передышку измученным лошадям, они ехали бо́льшую часть ночи, а затем продолжили путь с рассветом.
Так они продвигались несколько дней, пока не достигли места, где ночевал большой обоз. Следы его пребывания выглядели свежими: на земле чётко виднелись отпечатки колёс, пепел костров ещё не развеял ветер, а навоз не высох.
– Если мы постараемся, то к вечеру сумеем их догнать, – сказала девушка. – но нужно решить, в каком облике мы перед ними предстанем.
– Что ты имеешь в виду?
– Я думаю, при выезде из Илларии, они получили описание беглого раба и «меченой». Конечно, ищейки не связывали нас вместе. Поэтому, если мы появимся вдвоём, это несколько собьет их с толку. Но, думаю, ненадолго. И если ты сейчас меньше всего похож на беглого раба, то я какой была, такой и осталась. Значит, измениться должна я. Ни у кого не вызовет подозрений воин с рабыней или пленницей. Значит, ты станешь воином, а я твоей пленницей. Согласен?
– Ещё бы! – усмехнулся Леонор.
Элис развязала мешок со св вещами и достала шёлковое платье и дорожный шерстяной плащ с капюшоном.
– Как чувствовала, что мне это пригодится… – пробормотала она, переодеваясь.
Надев женскую одежду, Элис разительно изменилась. Теперь никто и никогда не подумал бы, что перед ним грозная «меченая», женщина-воин. Платье выгодно подчёркивало соблазнительные формы, и делали девушку почти неотразимой. Элис подобрала волосы и скрепила их на затылке костяным гребнем. Набросив на плечи плащ, надвинула на глаза капюшон и подошла к мерину Леонора.
– Воину – боевой конь. Рабыне – мерин, – вздохнула. Взобравшись в седло, с сожалением смотрела, как мужчина усаживается на её верного друга. – Будь осторожен, он может укусить за ногу, если ты ему не понравишься, – предупредила.
Они вновь погнали коней, и к вечеру догнали медленно двигавшийся обоз. Такого большого Элис ещё не видала. В нём насчитывалось не менее сотни повозок, фургонов, телег, даже было несколько карет. Пыль от колёс поднималась до небес. Повозки и фургоны тянули медленно бредущие связки волов. Вдоль обоза туда-сюда скакали верховые – охрана. Завидев догоняющих караван всадников, несколько охранников остались на дороге, преградив им путь. Но когда Элис и Леонор приблизились и стражи увидели только двух человек и целую вереницу лошадей, они расслабились и приветствовали мужчину. Элис закрыла лицо капюшоном, опустила голову и старалась держаться за спиной приятеля.
– Куда спешите, сударь? – поинтересовался один из охранников, по-видимому, старший в группе.
– Догоняю вас.
– Зачем?
– Чтобы присоединиться. На пропускном пункте мне сказали, что передо мной проехал большой обоз, вот я и решил вас догнать. Путешествовать в одиночку стало опасно.
– Да, времена неспокойные… Смотрю, у вас есть варварские лошади… Встречались с ними?
– Да. Их было шестеро, но одному удалось убежать… Я беспокоюсь, как бы он не позвал на помощь своих разрисованных дружков.
– Давно это случилось?
– Четыре дня назад. Я очень спешил, чуть не загнал лошадей. Если и была погоня, то она отстала. А на такой большой обоз дикари вряд ли рискнут напасть.
– Будем надеяться на милость богов… Поговори с начальником обоза, чтобы он принял тебя. А мы усилим сзади охрану.
– Где его найти?
– Скоро ночной привал, он поставит свой шатёр, и я отведу тебя. А пока держись позади и не пересекай линию охраны.
Им пришлось глотать пыль около часа, пока обоз остановился на ночёвку. Для этого выбрали большое открытое место неподалеку от дороги, повозки и фургоны поставили в круг, животных выпрягли и отправили на пастбище под присмотром пастухов.
Внутри круга разбили несколько шатров, где разместились купцы и богатые путешественники. Все остальные спали просто на земле под открытым небом, или под повозками, или в фургонах и на повозках, если там находилось свободное местечко. Помощник капитана охраны провёл Леонора к начальнику обоза. Тот выслушал просьбу мужчины, окинул его внимательным взглядом и спросил:
– Наёмник?
– Да.
– Чем заплатишь за проезд?
– У меня есть несколько варварских лошадей.
– Лошади нам не нужны. Могу предложить другое: в охране не хватает воинов. Нанимайся на время пути и получишь не только место в обозе, но и еду из общего котла для тебя и твоей женщины. Согласен?
– Да, – не раздумывая, ответил Леонор.
– Иди к капитану охраны и скажи ему, что я принял тебя на службу.
Капитан не очень обрадовался, что Леонора наняли за его спиной, но возражать не стал – людей, в самом деле, не хватало. Он позвал помощника и приказал ему ознакомить новичка с правилами службы.
– Идём, я покажу тебе лагерь, – сказал помощник. – Скажу, где пристроить твоих лошадей и женщину. Кстати, кто она? Подружка, рабыня, шлюха?
– Пленница. Я ещё не решил, что с ней делать: то ли продать, то ли оставить себе.
– Если захочешь продать, обратись к купцу Капреусу, он работорговец. У него три фургона, набитые великолепными девочками.
– Боюсь, за мою недорого дадут – она старовата и к тому же давно не девочка.
– Ладно, это твои проблемы. Но я тебе вот что скажу: от баб одна беда. Держись от них подальше и проживёшь подольше – таково моё правило.
– Полностью с тобой согласен, приятель. Но и без баб никак нельзя. Как ни крути, а кроме бед они приносят ещё и удовольствие.
Мужчины понимающе переглянулись и заржали, как два жеребца.
Глава 7
Варвары так и не появились. То ли лодар отказался от погони, то ли потерял след беглецов, то ли не рискнул напасть на обоз, то ли так, то ли эдак, но Леонор и Элис оказались в безопасности. Леонор нёс службу в охране, а Элис ехала со служанками и рабынями в специальном фургоне. Когда Леонор освобождался от службы, Элис кормила «хозяина», развлекала его, удовлетворяла – то есть, вела себя, как подобает послушной пленнице, старающейся угодить господину. Но Леонор никогда не забывал, кто есть кто, и не перегибал палку. Иногда его товарищи даже удивлялись, как нежно и обходительно он относится к пленнице.
– Ты обращаешься со своей бабой, словно она принцесса, а не рабыня. Она совсем села тебе на шею. Устрой ей хорошую выволочку, чтобы знала своё место!
Леонор лишь посмеивался в ответ.
– Хотел бы я увидеть, кто сможет справиться с этой «бабой»! – отвечал он.
Шли дни. Обоз медленно, но неуклонно приближался к границам Сатса. Об этом можно было судить по участившимся нападениям разбойничьих шаек и «горных волков» – дружин горных баронов, прятавших свои независимые замки среди гор Ледеберга. Но охрана легко отбивала все атаки. В одной из таких схваток Леонор получил лёгкое ранение. И опять ему пригодились волшебные мази и умелые руки Элис.
В эту же ночь, лёжа под повозкой и обнимая девушку, он горячо прошептал:
– Элис… Я много думал о тебе… о нас… Я не хочу возвращаться домой. Не хочу возвращаться к жене. Я уже почти забыл её, я не люблю её. Я люблю тебя, только тебя. Даже если ты не захочешь стать моей женой, я согласен быть твоим вечным спутником, твоим слугой, если пожелаешь… Только бы всегда находиться рядом с тобой, видеть тебя, любить тебя. Я пойду за тобой на край света, только позови…
Элис довольно улыбалась. Какой женщине не понравятся такие слова! Она тоже симпатизировала Леонору, привыкла к нему. Долгие и трудные дни путешествия сблизили их сильнее, чем тихие совместные годы. Ей также не хотелось расставаться с ним, но всё же она сказала:
– Каждое дело нужно доводить до конца. Что ты за мужчина, если увиливаешь от проблем? Ты хотел выяснить, почему семья предала тебя – вот и выясняй. А я и так буду рядом с тобой.
– Ты не бросишь меня? Нет?
– Нет, нет, успокойся. Я пока не собираюсь тебя бросать. Мы ещё побудем вместе. Сколько – не знаю, я не пророк. Но пока будет угодно Богине-Матери – ты останешься моим мужчиной. Может, я даже выйду за тебя замуж.
Леонор обнял девушку и с такой силой прижал к груди, что чуть не раздавил в объятиях.
– Элис… Элис… Я отдам за тебя жизнь, только попроси… Я убью любого, кто станет на моём пути…
– Наконец я услышала слова настоящего мужчины, – засмеялась девушка.
* * *Как только обоз пересёк границу Сатса и в маскараде отпала необходимость, Элис переоделась в свой обычный костюм и пересела на своего коня. Все, кто до сих пор знал её как покорную наложницу Леонора, открыли от изумления рты. Но больше всех удивлялся помощник капитана, с которым мужчина подружился за время пути.
– «Меченая»?! Беглая королевская телохранительница?
– Да, – улыбнулась девушка. – Ну, как я вас провела?
– Ха, теперь понятно, почему Леонор боялся тебе даже шлепка дать! Он опасался получить сдачи! – засмеялся кто-то из солдат.
– Гордая «меченая» в роли наложницы? – прищурился помощник. – Что-то не верится…
– Ну, хоть я и «меченая», но тоже женщина. К тому же Леонор мой мужчина, так что мне не пришлось ущемлять свою гордость. А если вы не верите, что я настоящая «меченая», может, сразимся?
– Да нет, не стоит… Я верю тебе на слово. Но кто же тогда Леонор? Только не говори, что он беглый раб…
– Я и есть тот беглый раб. Но теперь я свободный гражданин своей страны, ведь я родом из Сатса. Так что и не мечтайте меня арестовать и отправить обратно, – вступил в разговор Леонор.
– Ради всех святых! Я бы не сделал этого даже дома. Счастливого пути вам обоим. Ведь, думаю, теперь наши пути расходятся?
– Да. Спасибо за приятное путешествие, но мы уже прибыли.
Обоз пересёк границу Сатса возле крепости Сегер и направлялся дальше к Седу – большому южному городу, расположенному недалеко от границы. Но Леонор жил в небольшом городке северо-восточнее Седа. Поэтому они покинули обоз и отправились своей дорогой.
В тот же день вечером они прибыли в Волютас и сняли номер на двоих в небольшой гостиничке. Рядом располагалась рыночная площадь, ратуша и Храм Утех – увеселительное заведение для мужчин.
Леонор хотел сразу направиться домой, но Элис остановила его:
– «Утро ума прибавляет», слышал такое выражение? К тому же не следует вступать в бой без предварительной разведки, это тебе, как воину, хорошо известно. Сиди здесь, а я схожу и всё разузнаю.
– Как? И почему ты?
– Меня здесь никто не знает, к тому же я хорошенькая женщина… Я умею развязывать мужчинам языки.
Она снова оделась в шёлковое платье, взяла несколько серебряных монет, которые обменяла у сидящего у входа менялы на местные деньги, пошла на рынок и купила у запоздалой торговки небольшую корзинку с фруктами. Затем направилась по указанному Леонором адресу.
Вечерело, но до наступления ночи оставалось ещё несколько часов. Дом Леонора стоял на тихой окраинной улице, где теснились небольшие домики небогатых торговцев, ремесленников, стражников и воинов. Дома преимущественно двухэтажные, с плоскими крышами, украшенными зеленью и цветами. Каждый дом окружала высокая каменная стена с глухими деревянными или обитыми бронзой воротами, возле которых стояли привратники (если хозяин был достаточно богат) или висели медные гонги, если хозяин не мог содержать привратника.
Возле ворот дома Леонора стоял привратник – пожилой раб, явно скучающий. В руках он сжимал ржавую пику, и вид у него был скорее жалкий, чем грозный.
Не доходя до ворот, но так, чтобы привратник обязательно её заметил, Элис притворилась, что случайно подвернула ногу, и упала на пыльную землю. Корзинка с фруктами выпала из рук, и золотисто-розовые ситрины раскатились едва ли не по всей улочке.
Издавая громкие и жалобные стоны, девушка поднялась на ноги, но тут же вновь села в пыль, и, задрав юбку, начала рассматривать «больную» ногу. К несчастью, она и в самом деле поранилась – падая, случайно наткнулась на острый камешек и расцарапала колено до крови. Конечно, для «меченой» это был сущий пустяк, но девушка воспользовалась моментом и закатила чуть ли не истерику, стеная и рыдая. Элис вообще была неплохой актрисой – этот талант она унаследовала от матери, которая в дни своей молодости и привлекательности подрабатывала бродячей актёркой и разъезжала с передвижным театром, пока не поменяла «амплуа».
Горе хорошенькой девушки не могло не тронуть старого раба, и он поспешил ей на помощь, прислонив пику к обитым медными полосами воротам. Он помог ей подняться, собрал в корзинку фрукты и, поддерживая под руку, подвёл к каменной скамье у стены. Усадив «несчастную», участливо спросил:
– Очень болит, госпожа? Может, позвать кого-нибудь из дома?
– Нет-нет, сейчас пройдёт… Не нужно никого звать, возможно, твоему хозяину это не понравится… Кстати, чей это дом? Я никак не запомню свой – они все такие одинаковые…
– Это дом госпожи Лиотт. Она, в самом деле, строгая хозяйка. Вы правы, лучше её не беспокоить. А вы недавно в нашем городе?
– Да, меня привёз из Илларии господин две декады назад.
– Так ты рабыня?
– Я… Не знаю. Он не надел на меня ошейник и не купил меня на рынке. Я уехала с ним добровольно, но он что-то не спешит вести меня в храм, чтобы узаконить наши отношения. А твоя госпожа? Она живёт одна?
Раб цинично усмехнулся.
– А кто его знает… Она утверждает, что вдова, хотя служанки болтают, что наш господин в плену, а она не захотела его выкупать. Во всяком случае, хозяйка не скучает, а развлекается с молодым господином – младшим братом хозяина. Она сделала его своим любовником и вертит им, как хочет.
– И давно это случилось?
– Что?
– Давно пропал ваш хозяин? И давно они стали любовниками?
Старый привратник, которому надоели долгие часы одиночества и молчания, обрадовавшись неожиданному собеседнику и возможности без опасения высказать всё наболевшее, не обратил внимания на странное любопытство незнакомки, и охотно начал рассказывать.
– Хозяин пропал больше года назад, в прошлую Танибскую войну. Он солдат, наёмник. А через месяц хозяйка и его брат стали ночевать в одной спальне. Но… – раб захихикал. – Я тебе скажу, что наша хозяйка наставляла рога своему супругу каждый раз, когда он подолгу отсутствовал дома.
– С его братом?
– А с кем же ещё! И не надо далеко ходить, и всё шито-крыто.
– Вот женщины! – «возмутилась» Элис. – Если бы мой господин женился на мне, я бы ни за что ему не изменяла!
– Да-да, все вы так говорите до свадьбы… А как только из храма – так и начинает чесаться лоб в том месте, где прорезаются рожки.
Элис лишь улыбнулась в ответ. Она узнала всё, что хотела. Решительно встав, отряхнулась и подхватила корзинку.
– Спасибо за помощь, – произнесла. – Я, пожалуй, пойду, а то мой господин подумает, что я тоже наставляю ему рога.
– А как зовут твоего господина? Я знаю всех, кто живёт на этой улице, и подскажу тебе дорогу.
– Его имя Сколл Тертис, он торговец материей.
Раб на мгновение задумался, а затем отрицательно покачал головой.
– Не припомню такого… Нет, на нашей улице такого нет.
– Но ведь это Вторая улица Торговцев?
– Нет, это Первая улица Торговцев. Ты свернула не на ту улицу, девушка!
– Святые Небеса! Я опять заблудилась! Какая я глупая! Нет, мой господин никогда не женится на такой дуре! – запричитала Элис.
– Успокойся, девушка. Тебе надо вернуться назад, а затем повернуть налево. Следующая улица будет Торговцев два.
– Тогда я побежала. Уже темнеет, и мой хозяин будет сердиться, если я приду домой поздно.
Она повернулась и, старательно хромая, пошла обратно по улице, пока не скрылась с глаз привратника. После этого она пошла быстрой ровной походкой, и спустя полчаса вернулась в гостиницу.
– Ну, что? – встретил её Леонор нетерпеливым вопросом.
Элис пересказала ему разговор с привратником. Леонор в ярости скрипнул зубами.
– Я убью эту суку! – воскликнул он.
– А стоит ли?
– И его убью!
– Но он ведь твой брат. Разве не грешно проливать родную кровь?
– Да… Это запрещено законом.
– Так и поступи по закону. Что говорит закон об измене?
– Всё решает судья. Но у меня нет денег на судью.
Элис встряхнула своим похудевшим кошельком, в котором сиротливо звякнули несколько золотых.
– У меня ещё есть немного. Не знаю, хватит ли этого? Кстати, у нас есть лошади, которых мы можем продать. Теперь они нам не нужны.
– Хорошо, завтра утром идём к судье. А сейчас… – Леонор окинул девушку оценивающим взглядом. – Знаешь, в платье ты выглядишь так соблазнительно… Иди ко мне, моя любовь…
Мужчина попытался заключить Элис в объятия, но девушка ловко увернулась.
– Подожди, ненасытный… Я ещё не совершила вечернего омовения. Видишь – я вываляна в пыли, моя нога разбита. Потерпи ещё немного, мой жеребчик, и тогда мы насладимся нашей любовью в полной мере.
– Ладно… Говорят, ожидание повышает сладострастие. А я пока прикажу, чтобы принесли ужин.
Глава 8
Утром Элис и Леонор, поехали к судье квартала, где воин Лиотт подал жалобу на супругу и брата, обвиняя их в измене. Разбираться следовало на «месте преступления», поэтому судья, судебный писарь и двое судебных стражников выехали к дому Леонора.
Возле ворот стоял всё тот же привратник. Увидев столь представительное общество, он растерялся. Элиот, облачённую в кожаный костюм, он не узнал, а вот хозяина признал сразу. Упав ниц, воскликнул:
– Слава Небесам, господин! Вы вернулись! Вы живы!
– Я жив, Теро. Госпожа дома?
– Да… Да… Все дома: и госпожа, и молодой господин…
– Открывай ворота и не нужно никого предупреждать. Пусть это станет им сюрпризом.
Всадники и коляска с судьёй въехали во двор, мощённый треснутыми гранитными плитками. Когда они спешились у высокого каменного крыльца, навстречу вышла пожилая рабыня. Увидев хозяина, она остолбенела, чуть не лишившись чувств.
– Эй, женщина, приди в себя и проведи нас в дом, – приказал судья. – Да позови хозяйку и мужчину, который живёт с ней.
Рабыня охнула и убежала в дом.
Судья послал одного из стражников созвать соседей в качестве свидетелей. Когда стражник вышел за распахнутые ворота, то увидел, что возле дома уже начали собираться любопытные. Он легко отобрал троих свидетелей и привёл в дом, где, в небольшом холле на первом этаже, уже разместились Леонор, судья и писарь, сидевший за столом и успевший разложить письменные принадлежности.
Вскоре с верхнего этажа спустились бледные и растерянные жена Леонора – Вильена и его брат – Руниоль. Увидев супруга, Вильена постаралась изобразить на лице радость, и воскликнула:
– О, Леонор, ты жив?!
– К твоему большому сожалению, – холодно ответил мужчина.
Женщина побледнела ещё больше и закусила нижнюю губку.
– Вы – Вильена Лиотт, законная жена присутствующего здесь Леонора Лиотта? – начал допрос судья.
– Да…
– А вы – Руниоль Лиотт, единокровный и единоутробный брат присутствующего здесь Леонора Лиотта?
– Да, ваша честь, – ответил молодой мужчина, очень похожий на Леонора, только с более светлыми волосами.
– На вас поступила жалоба от Леонора Лиотта, воина, вернувшегося из плена. Вы выступаете ответчиками. Если вы не сможете доказать свою невиновность, вас ждёт строгое наказание за прелюбодеяние. Итак, начнём. Господин Леонор Лиотт, изложите в присутствии свидетелей свою жалобу.
Леонор встал и громко заявил о своих претензиях. Когда он высказался, судья обратился к Вильене:
– Что вы можете сказать в своё оправдание, госпожа Лиотт?
– Я… Я думала, что он погиб…
– Вы получали извещение о выкупе?
– Я… Нет.
– А извещение о гибели супруга?
– Да.
– Где оно? Покажите нам.
– Оно… Его нет. Оно где-то затерялось…
– Вот как? – подобрался судья, как гончая собака, почуявшая близкий запах дичи. – Как же вы потеряли такой важный документ? Без него вы не сможете вторично выйти замуж. Чем бы вы доказали, что вы – вдова?
– Я не собиралась больше выходить замуж…
– Вы собирались всю жизнь прожить в греховной связи?
Вильена поняла, что окончательно запуталась, и замолчала.
– Госпожа Лиотт, я думаю, вы лжёте, – продолжал судья. – Я имею право подвергнуть вас пыткам, чтобы узнать правду.
Вильена вдруг разрыдалась и упала на колени.
– О, Леонор! Прости меня, прости!.. – сквозь рыдания умоляла она. – Это всё Руни… Он сказал: «Зачем платить, пусть подыхает. А мы будем вместе». Это он, он виноват!
Руниоль, который всё это время молчаливо подпирал стену, сложив руки на груди и опустив голову, чтобы не встречаться с братом взглядом, поднял её, с удивлением и негодованием глядя на любовницу.
– Льеса!.. – воскликнул он.
– Да, да, это ты виноват! – Вильена повернулась к любовнику и выразительно на него посмотрела. – Ну, скажи, что ты виноват, признайся…
Руниоль молчал, колеблясь.
– Госпожа Лиотт, – твёрдо произнёс судья, – предупреждаю вас последний раз: если вы не начнёте говорить правду, я подвергну вас пыткам.
Женщина побледнела, её притворные слёзы моментально высохли. Она мгновенно переменилась. Глаза её сверкнули гневом, и она медленно поднялась.
– Ладно, я буду говорить правду. Спрашивайте.
– Вот так-то лучше… Вы получили извещение о выкупе?
– Да.
– Где оно?
– В шкатулке в моей спальне.
– Пошлите служанку принести его.
Вильена отдала распоряжение, и вскоре судья держал бумагу в руках. Пробежав её взглядом, передал документ Леонору.
– Почему вы не заплатили выкуп?
– Не захотела. Леонор надоел мне. Он постоянно отсутствовал, оставлял одну, не предоставлял надлежащего содержания.
– И тогда вы вступили в преступную связь с его младшим братом Руниолем Лиоттом?
– Да.
– Это случилось до того, как Леонор Лиотт попал в плен?
Женщина секунду колебалась, а затем, презрительно взглянув на супруга, твёрдо ответила:
– Да!
Леонор дёрнулся, словно хотел вскочить со стула, но Элис, стоявшая позади, успокоительно положила руку ему на плечо.
– А что скажете в своё оправдание вы, господин Руниоль Лиотт? – продолжил судья.
– Ничего, – глухо ответил мужчина.
– Почему вы не заплатили выкуп?
– У меня нет своего дохода. Я живу на иждивении брата.
– Вы взрослый дееспособный мужчина. Разве вы не обучены никакому ремеслу?
– Нет…
– А после мнимой гибели брата кто вас содержал?
– Моя невестка Вильена Лиотт.
– Ваша любовница?
– Да…
Судья помолчал, подождал, пока писарь допишет фразу, и заговорил вновь:
– Дело мне ясное. Обвиняемые во всём сознались, поэтому я выношу приговор… Господин Руниоль Лиотт за прелюбодеяние с собственной невесткой лишается всех прав, подвергается аресту и ссылается на каторжные работы сроком на два года. Госпожа Вильена Лиотт за измену супругу, неоказание помощи и прелюбодеяние с деверем лишается всех прав, подвергается аресту, а также одному из четырёх наказаний, предусмотренных законом, по выбору жалобщика. Брак между господином Леонором Лиоттом и Вильеной Лиотт расторгается, о чём господину Лиотту будет выдано соответствующее уведомление. Вы удовлетворены, господин Лиотт? – обратился судья к Леонору.