Виолка

Глава 10

Юлисса оказалась искусной целительницей. Через несколько дней воспалившаяся рана перестала сочиться гноем и начала подживать. Лихорадка прошла, и силы девушки быстро восстановились. Она встала с постели и занялась своими обязанностями.

На другой день к ней подошла Лайта и спросила:

– Эльма, можно забрать из клетки Брайта? Он совсем плох.

В связи с последними событиями провинившийся любимец совсем вылетел у девушки из головы.

– Что с ним?

– Он без сознания уже сутки.

– Не просил пощады?

– Нет. За всё время не произнёс ни слова.

– Пусть его достанут и отнесут в лазарет. Передай лекарю, что я приказала поставить его на ноги.

– Спасибо, Элли.

– Он тебе до сих пор нравится?

– Да…

– Хочешь взять его себе?

– А ты отдашь?

Эльма на мгновение задумалась и честно ответила:

– Не знаю.

Когда бесчувственное тело достали из клетки и снесли вниз, Эльма вышла во двор, чтобы взглянуть на бывшего наложника. Вид у него был ужасный и от него дурно пахло. Взглянув на бледное измождённое лицо с запавшими глазами и спёкшимися от лихорадки губами, Эльма невольно почувствовала лёгкие угрызения совести. Не слишком ли строго она наказала его за вполне естественное желание любого человека быть свободным?

– Думаю, он не жилец, – услышала она позади знакомый голос и, оглянувшись, увидела подошедшего Лоя Лофера.

– Он не попросил пощады…

– Упрямый парень… Мне сказали, это ваш любимец.

– Был.

– Он вас обидел?

– Он пытался бежать.

– Глупец! Если бы я был на его месте, ни за что не оставил бы такую женщину!

– Серьёзно?

– Вполне!

– Хочешь занять его место? – прищурилась девушка, внимательно глядя в необычные зеленовато-голубые глаза анзорца.

Лофер перестал улыбаться и его глаза тоже прищурились.

– Даже не знаю… Не хочу закончить, как он. – И тут же перевёл разговор на другое: – Как ваша рука, сударыня? Я бы хотел сразиться с вами ещё раз.

– Не боишься?

– А вы меня? – снова заулыбался мужчина.

– В прошлый раз я показала не всё своё мастерство.

– Я тоже.

– Ладно… Как только я верну себе форму, мы выясним, кто из нас искусней.

– С нетерпением буду ждать этого момента, госпожа, – поклонился Лой.

Несколько дней Брайт находился между жизнью и смертью, и лекарь лишь бессильно разводил руками. Тогда Эльма обратилась к Юлиссе. Больного перенесли в его комнату и девушка начала над ним колдовать: поила отварами, втирала в кожу какие-то мази, купала в травах, настоянных на вине и меду, читала заговоры и заклинания и окуривала целебным дымом.

Через пару дней Брайт пришёл в себя, но казался безумцем: никого не узнавал, бормотал что-то невразумительное, часами смотрел в одну точку. Юлисса напоила его каким-то зельем, и он крепко уснул. Проспал больше суток, но когда проснулся, стал нормальным здоровым человеком. Хотя оставался ещё слабым и без посторонней помощи не мог даже голову поднять, но все его слова и действия стали осмысленными, а память восстановилась до того момента, когда его корабль потерпел крушение. Юлисса сказала, что он забыл о том, кем был раньше, и о днях, проведённых в клетке, и лучше ему об этом не напоминать.

Эльма, пришедшая проведать больного, молча посмотрела на не узнавшего её Брайта, ничего не спросила, ничего не сказала, и так же молча ушла.

Прошло ещё несколько дней. Хорошее питание и заботливый уход быстро поставили Брайта на ноги, и он перестал нуждаться в услугах Юлиссы. Эльма, в благодарность, подарила рабыне пару золотых браслетов и отправила назад, в комнату, где она жила вместе с другими личными рабынями виолки.

В тот же день она приказала привести бывшего наложника, и Лайта ввела его в приёмный зал. Эльма, как и в первый раз, восседала в кресле, похожем на трон. Так как Брайт не помнил, что он был рабом и провинился, за что и понёс наказание, то не опустился перед госпожой на колени, а молча смотрел на неё, ожидая, что она скажет. Лайта, облокотившись о косяк двери и сложив руки на груди, тоже ждала решения подруги и госпожи.

– Брайт Нолтис, – медленно произнесла Эльма, глядя на мужчину сверху вниз.

– Да, миледи…

– Своим поведением ты доказал, что настоящий мужчина, и я дарую тебе свободу… Но это не значит, что ты можешь покинуть остров. Мы все здесь, в некотором роде, пленники. Пленники моря и обстоятельств. Я предлагаю тебе службу. Ты можешь стать одним из моих личных воинов, а госпожа Лайта, которой ты нравишься, – Эльма слегка улыбнулась, увидев, как нахмурилась подруга, – с удовольствием обучит тебя воинскому ремеслу. Принимаешь ли ты моё предложение?

– Принимаю, миледи, – без колебаний ответил мужчина.

– Тогда принеси мне присягу и ступай за госпожой Лайтой – она всё тебе покажет и расскажет.

Прошло ещё несколько дней. Рана Эльмы успешно заживала. Она уже могла держать в руке меч, но о поединке говорить было рано. Вспомнив о неудавшейся охоте, Эльма вновь собралась на остров. Сначала она хотела позвать с собой девушек, но затем подумала о Лое Лофере, и решила устроить себе романтический отдых. Позвав мужчину, сказала:

– Ваша банда испортила мне охоту, и сейчас я снова хочу отправиться на Лесной. Составишь мне компанию?

– Мы будем только вдвоём?

– Да.

– С большим удовольствием буду сопровождать вас, госпожа, – расплылся в широкой улыбке Лой.

– Я беру тебя только как слугу… И телохранителя… Вдруг, там ещё кто-то объявился? Так что не радуйся.

– Для вас, миледи, я готов на всё! – ещё шире заулыбался анзорец.

В тот же день, после полудня, они отплыли, взяв маленький челнок. Лой умело работал вёслами, а Эльма сидела на корме, любуясь игрой мускулов на его худощавом, но сильном теле, проступавших сквозь тонкую ткань сорочки. Невольно она сравнила его с Брайтом. Эти двое полная противоположность: Брайт – светлокожий, беловолосый, с сияющими светлыми глазами, с уравновешенным и твёрдым характером, спокойный и выдержанный. Лой же – подвижный, как ртуть, озорной, рисковый, весельчак и балагур, изменчивый и непостоянный, как цвет его глаз, то небесно-голубых, то зеленоватых, как море в полдень; черноволосый, смуглый и непоседливый. Перехватив взгляд девушки, он улыбнулся своей неизменной ослепительно-белозубой улыбкой, и спросил:

– О чём вы думаете, госпожа Эльма? Вы смотрите на меня так, словно собираетесь выставить на торги, и решаете, какую сумму за меня запросить.

– А за сколько бы ты себя продал?

– Смотря, кто покупатель… Вам бы я отдался за один поцелуй.

Эльма встала и пересела на скамью Лоя. Взяв его лицо в ладони, запечатлела на губах парня нежный возбуждающий поцелуй. Вёсла выпали из рук мужчины, и он заключил её в крепкие объятия.

Насладившись поцелуем, Эльма мягко высвободилась из объятий и вернулась на своё место.

– Теперь ты мой навек?

– Да… – выдохнул ещё не пришедший в себя мужчина. – Я ваш раб, хоть и без серебряного ошейника…

– Кстати, он свободен… Если хочешь, могу его подарить. Думаю, он будет неплохо смотреться на твоей шее.

– Брайт глупец, если пытался сбежать от такой прекрасной женщины… Я бы от вас никогда не ушёл, даже если бы вы меня прогоняли.

– Каждому своё… Брайт любит свободу, а ты женщин. Сколько у тебя их было: десять, двадцать, сотня? Свободных и невольниц, девственниц и шлюх…

– Сколько было, тех уж нет… Я же не спрашиваю, сколько у вас было мужчин?

– А я и не скрываю: Брайт был пятым и самым лучшим из них.

– Почему же вы его отпустили?

– Он меня не любит.

– А вы хотите любви?

– Я хочу любви, как всякая женщина.

– Мало кто в Глайсиме считает вас женщиной… От вашего вида всех бросает в дрожь. В гарнизоне о вас и ваших подругах ходят жуткие слухи. Если хоть половина из них правда, то вы – исчадие ада и бессердечная… – Лой умолк на полуслове и смущённо улыбнулся.

– … сука, – закончила за него девушка. – Я знаю, как меня называют. Возможно, это прозвище вполне заслужено. Но такова моя натура, им придётся с этим смириться. Чужая слабость меня раздражает, я ненавижу трусов, подлецов и предателей. Я воин. Меня с детства отучали от жалости, слабости, сожалений. В шестнадцать лет, на выпускном экзамене, я должна была убить щенка, преступника и раба. И я их убила без сожаления и угрызений совести.

– Странные обычаи у вашего народа… – пробормотал поражённый Лой.

– Ты всё ещё хочешь меня? Не боишься? – подалась вперёд Эльма, пристально глядя в глаза мужчины.

– А любовников в пылу страсти вы не убиваете?

– Я не паучиха, – иронично хмыкнула девушка.

– Значит, я могу вас без опаски поцеловать?

– Только, если я пожелаю.

– А вы не желаете этого?

– Сейчас нет. Греби, Лой, греби…

Глава 11

Высадились на том же месте, где в прошлый раз разбили лагерь. Здесь всё осталось в том же виде, как они оставили, так что им не пришлось начинать всё сначала. Лой только натянул тенты от ночной росы над ложами из юсса и травы, и разжёг костёр. Поужинав, Эльма прихватила арбалет и отправилась на вечернюю охоту. Солнце едва коснулось верхушек деревьев, а в лесу начали сгущаться сумерки. Девушка решила устроить засаду у небольшого болотца, чтобы настрелять птицы на завтрак. Большие и жирные утки-болотницы с шумом устраивались на ночлег, перелетая с места на место, или, усевшись на нижних ветках чахлых деревцев, громко переругивались из-за лучшего места. Спрятавшись в зарослях оули, Эльма без труда подстрелила пять штук за четверть часа.

Подобрав добычу, вернулась в лагерь. Здесь уже ярко пылал костёр, Лой сидел у костра и тщательно точил лезвие меча, что-то тихонько напевая. Эльма подвесила уток на сук и села напротив.

– Охота была удачной? – спросил Лой, бросив на девушку короткий взгляд.

– Несколько болотных уток.

– Неплохая дичь. Они мне нравились… Мы здесь славно поохотились в своё время, – лицо мужчины вновь осветила яркая улыбка. – Дичь здесь непуганая.

– Это охотничьи владения Глая, но он здесь бывает редко.

– Говорят, вы приёмная дочь капитана… Это правда?

– Да.

– Говорят, он привёз вас пленницей, получив в уплату долга от какого-то знакомого…

– Да.

– Чем вы его очаровали, что он сделал вас дочерью и госпожой Глайсима?

– Может, красотой и умом? – усмехнулась Эльма.

– Вполне возможно… Говорят, вы убили несколько человек, и на другой день Глай вас удочерил. Не ожидал от старика такого.

– Никто не ожидал. Все до сих пор в недоумении.

– Это точно… Расскажите о себе, миледи.

Эльма посмотрела на Лоя задумчивым взглядом, и, неожиданно, выложила всю историю, от того момента, как она покинула остров Оллин, и до настоящего времени. Лой слушал внимательно, лишь изредка бросая на девушку короткие взгляды.

Закончив, она посмотрела на парня и предложила:

– А теперь расскажи о себе.

– Увы, моя жизнь не столь интересна, а приключения не так романтичны, как у вас. Моя мать была служанкой в богатом доме, и по молодости влюбилась в сынка хозяина. Он позабавился и бросил, а от этой связи появился я. Рос на улице, среди портовых мальчишек, и рано понял: если не умеешь постоять за себя – ты пропал. За моей спиной не было крепкой отцовской руки, которая могла защитить от обидчиков. Я научился драться, чтобы не быть битым, воровать, чтобы не голодать, соблазнять девчонок, чтобы скрасить одиночество… Однажды я встретил старого солдата. Помог ему в одном деле, и, в благодарность, он научил меня своему ремеслу. Он умел много, но ещё больше я научился, став пиратом.

– Как ты докатился до такой жизни?

– Нанялся на корабль матросом, но в первом же рейсе на нас напали пираты. Это был Корис. У него не хватало людей, и он предложил пленникам поступить к нему на службу. Я сразу согласился, потому что пиратская вольница мне нравилась больше, чем строгая дисциплина и занудство торговца. От простого матроса я поднялся до помощника капитана за пару лет, и стал бы капитаном, если бы не тот шторм… – Лой отложил в сторону меч и улыбнулся. – Но мы прибыли сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, – он встал и приблизился к девушке. – Скоро ночь, а я помню, что ночи здесь холодные… Мне кажется, вдвоём, под одним одеялом, нам будет комфортнее…

– Ты хочешь со мной переспать? – Эльма насмешливо приподняла брови. – Кажется, я предупреждала, что беру тебя только на правах слуги.

– И телохранителя… Я буду старательно хранить ваше тело в своих объятиях…

– Нет, – твёрдо ответила девушка. – Каждый будет спать сам, на своей постели.

– Если вы хотели мёрзнуть в одиночестве, почему же не взяли с собой одну из своих подруг? Незачем было приглашать меня.

– Ты наглеешь, парень… И вообще, не забывай, ты мой раб. Я купила тебя за поцелуй. Ты не смеешь спорить со мной.

– А вы предпочитаете спать только с рабами? Свободный мужчина вас не устраивает?

– Нарываешься, Лой? – нахмурилась Эльма.

– Стараюсь изо всех сил, – усмехнулся парень. – Я хочу вас, и я добьюсь своего, сколько бы вы ни упрямились. Лучше сразу подчинитесь, и не будем морочить друг другу голову.

– Это приказ?

– Можете считать, как угодно. Но эту ночь мы проведём вместе.

Эльма посмотрела на Лоя снизу вверх и рассмеялась.

– Как скажешь… господин Лой. Но хочу предупредить: если ты не удовлетворишь меня, я сверну тебе шею.

– Согласен. Но хочу тоже предупредить: ещё ни одна женщина не уходила от меня неудовлетворённой.

Эльма встала и не спеша разделась. Легла на ложе и закинула руки за голову, приняв соблазнительную позу. Золотистая кожа мягко отсвечивала в красных отблесках костра. Лой быстро сбросил одежду и опустился рядом на колени. Он склонился над девушкой, как куст оули над водой, покрыл тело нежными поцелуями, едва касаясь губами прохладной шелковистой кожи. Язык, губы и пальцы блуждали по её телу, не пропуская ни одной выпуклости, ни одной впадины. Он ласкал так умело, разбудив столь ненасытное желание, что она сама обняла его и привлекла к себе.

– Хватит!.. – прерывающимся голосом произнесла девушка. – Возьми меня!

В эту ночь Эльма узнала, что мужчины бывают не только покорными и послушными, призванными удовлетворять страсть женщины и дарить ей удовольствие, но могут быть властными, требовательными, почти грубыми. Лой вытворял с девушкой всё, что хотел, а если она начинала противиться, умелыми ласками разжигал в ней такую страсть, что она была готова на всё. Он приказывал и требовал ласки, получал удовольствие сам и дарил ей… И неизвестно, кто в эту ночь удовлетворился больше… Уснули уже на рассвете, полностью опустошённые и обессиленные долгой и страстной любовной игрой.

Проснулись почти в полдень, когда горячие лучи солнца осветили место ночлега. Эльма чувствовала непривычную слабость, как после долгой тяжёлой тренировки, и сказала, что ни за что не встанет до вечера. Лой поцеловал любовницу в губы, покинул ложе и окунулся в прохладные воды озерка. Освежившись, занялся костром и завтраком. Вскоре в воздухе разлился аппетитный аромат жарящихся на вертеле уток, и девушка ощутила сильные позывы голода.

– Сейчас я приготовлю тебе волшебный напиток из корней стевии, и ты забудешь об усталости и будешь скакать, как резвящийся лайм.

Лой вновь говорил своим обычным насмешливым тоном, и, слушая его, Эльма не могла поверить, что несколько часов назад этот насмешник был грубым властным самцом, который пользовался её телом по своему желанию и которому она охотно подчинялась.

Приготовив завтрак, Лой принёс его в «постель», сел рядом, скрестив ноги, и они с аппетитом позавтракали.

– Ты довольна? – спросил он, когда Эльма проглотила последний кусок.

– Было очень вкусно. Ты хороший повар.

– Я не о еде…

Эльма засмеялась.

– Это было неожиданно… Но мне понравилось.

– Я лучше Брайта?

– Лучше…

– Значит, я могу рассчитывать ещё на одну ночь?

– На все ночи, что ты захочешь, если они будут подобны этой.

Лой стал новым любовником Эльмы. Но он не перебрался в комнату в апартаментах госпожи, а продолжал жить в казарме и служить рядовым стражником. Лишь вечером, если не дежурил, мужчина приходил в спальню девушки и оставался до утра.

Вначале такое положение устраивало анзорца, но потом он начал высказывать недовольство и намекать подруге, что не прочь подняться по служебной лестнице.

– Я был помощником капитана и справлялся с целой бандой отъявленных негодяев. Я вполне могу занять место коменданта Мюррея. Старый хрыч не очень благоволит тебе, а я предан и душой, и телом… – однажды заявил он.

– Может и так… – не стала спорить виолка. – Ты молод, силён и амбициозен, возможно, отличный командир. Но дело в том, что стражники – в основном – люди Мюррея. Как комендант, он вполне справляется со своими обязанностями, и я не вижу причины, почему должна заменить его на тебя.

– Разве я не люблю тебя и не предан тебе?

– Обладание мной не даёт тебе никаких дополнительных прав и никакой власти надо мной… В этом замке и на этом острове лишь я одна имею право голоса, остальные должны слушаться моих приказов. Ночью, на ложе, ты мой господин, а я твоя раба. В остальное же время, пока нет Глая, я единственная Госпожа и Повелительница, и других рядом со мной не будет. Поэтому не надоедай мне больше со своими просьбами. Я сама подберу тебе достойную должность, когда придёт время.

Лоя задели за живое слова девушки, но он молча проглотил обиду. Он хорошо знал женщин и то, как легко они меняют гнев на милость, и забывают свои же обещания. Нужно просто выждать удобное время для просьбы. Сейчас оно было неблагоприятным. Но, возможно, через день или два, или через месяц, когда она сильнее привяжется к любовнику, или, даже, влюбится в него, вот тогда, вполне может быть, он сможет уговорить её сделать его не просто каким-то комендантом, а – чем чёрт не шутит! – даже супругом!

Глава 12

Глай вернулся в конце весны. Корабль, загруженный добычей «по самые реи», глубоко сидел в воде, с трудом лавируя среди рифов. Эльма встречала отца и господина в почти законченном порту. Позади неё стояли Мюррей и виолки. Почётный караул из стражников и слуг был выстроен вдоль дороги, ведущей из порта в замок, приветствуя капитана и лорда взмахами зелёных ветвей и радостными криками.

Когда причальный конец перебросили на пирс и намотали на массивный чугунный кнехт, виолки прокричали приветствие, а когда Глай спустился по трапу, Эльма приблизилась к нему, почтительно опустилась на одно колено и поцеловала руку. Поднявшись, произнесла:

– С благополучным возвращением домой, мой отец и повелитель! И я, и ваши верные подданные, с нетерпением ждали этого благословенного часа!

Глай был тронут столь торжественной встречей. Приветливо улыбнувшись, поцеловал девушку в обе щеки.

– Вижу, сударыня, вы не проводили дни в безделье!

– Я старалась выполнить все ваши пожелания, милорд.

Глай вновь привлёк девушку к себе и нежно поцеловал в чело. Затем обнял за плечи, и они направились к ожидавшей повозке.

– Надеюсь, ты не скучала, пока меня не было? – поинтересовался Глай, когда они покатили к замку.

– Я нашла себе развлечения помимо работы, – улыбнулась девушка.

– А что это за корабль стоит на рейде?

– Это пугало для стервятников.

– Не понял…

– Комендант Мюррей расскажет вам обо всём… А я бы хотела поговорить с вами о другом.

– О чём же, моя воинственная красавица?

– Вы должны рассказать мне, где были и что видели.

– О! Это будет долгий рассказ. С твоего позволения я сначала приму горячую ванну, затем отдохну пару дней в гареме, потом вникну в дела, и уже после всего этого мы с тобой уединимся и предадимся долгим познавательным беседам… Согласна, моя девочка?

– Я ждала долго, могу подождать ещё немного…

– Это ты придумала? – кивнул Глай на махающих зеленью и орущих стражников по сторонам дороги. – Мне, даже, как-то неудобно. Словно я какой-то местный царёк или божество, сошедшее с Небес.

– Вы и есть царь и бог этих земель. Вы их господин и повелитель, и они искренне рады видеть вас, так как после вашего отъезда я не давала им спуску, и пообещала, что, когда вы вернётесь, устрою праздник на полдекады.

Глай весело захохотал.

– Ты не только красавица, но и умница! Я это понял с первой нашей встречи… Ну что ж, я тоже не забывал о тебе, и привёз из далёких краёв богатые и щедрые подарки… Ты увидишь их вечером.

Пока рабы готовили огромную мраморную ванну, наполняя её горячей ароматной водой, Глай вызвал Мюррея и приказал кратко рассказать обо всём значительном и стоящем внимания, что произошло за время его отсутствия. Мюррей рассказал всё, не преминув вспомнить о любовниках Эльмы, но честно признался, что идея с пугалом принадлежит девушке.

– Да, она умна, – согласился капитан. – Скажи честно, Энти, Эльма хорошая Госпожа Глайсима, или мало подходит на эту роль?