Демитрикая: Путь вампира

– Вот именно, что затащила, – вздохнула она. – Ладно, запрыгивай на спину.

Я сначала отказывался.

– Не могу позволить, чтобы девушка меня на загривке несла. Я и сам могу подняться, – возмущался я.

Эммилия лишь многозначительно посмотрела на меня, и этого взгляда хватило, чтобы я перестал спорить и смиренно забрался ей на спину. Вместе со мной она на удивление бодро и быстро, сильно петляя и местами даже перепрыгивая, поднялась наверх. У неё даже одышки не было, хотя, по-моему, моя новая знакомая временами вообще не дышит.

– Дальше иди за мной след в след, – произнесла Эм, скидывая меня со спины.

– А что, тут тоже ловушки? – спросил я, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный зад.

– Да, но не так густо усеяны, к тому же они сразу тебя не убьют. Это случайным прохожим, если таковые будут, как бы предупреждение.

Это меня не сильно взбодрило, успокаивать она, конечно, умеет. Мы прошли до конца почти без приключений, только в конце я оступился, и меня шарахнуло током. Не сильно, но обидно, блин.

Выход из пещеры густо зарос каким-то растением с шипами, и, продираясь через его заросли, я исцарапал себе все незащищённые участки тела. Одежда тоже пострадала, но вроде не особо сильно. Эммилия же выглядела нормально, ни одной царапины и шмот в полном поряде.

– Как ты это сделала? – спросил я изумлённо.

– Что сделала? – не поняла вампирша моего вопроса.

– Прошла через кусты, не поцарапавшись.

– Я берегла только одежду, а так я поцарапалась не хуже тебя. Смотри.

Эм подошла к кусту и сильно сжала в кулаке ветку с шипами. После чего показала мне открытую ладонь: ранки начали стремительно затягиваться, что даже кровь не успела пролиться, ни одной капельки.

Вот это росомаха, блин!

– Э… круто! Я тоже такую регенерацию хочу.

– У тебя она проходит чуть медленней, посмотри на себя.

Я оглядел руки, которые только что были в кровь исцарапаны: раны потихоньку затягивались.

– Со временем этот процесс станет протекать быстрее. Теперь пошли, у нас мало времени, а крюк задать придётся немалый.

Мы быстро шли по дороге, вскоре миновали прошлое место битвы, там ничего не изменилось. Да я и не особо разглядывал, меня более интересовала природа, шуршащая под лёгкими порывами тёплого ветра и странно мерцающая в лучах Луны. Ну, или не Луны. Не знаю, как называется этот громила спутник на данной планете… А это планета? О! А вдруг этот мир плоский, и его держат четыре слона, которые стоят на огромной Тортилле, то есть на одной из представительниц семейства черепаховых. Сколько же супа можно наварить с такой черепашки?

Мы в быстром темпе двинулись в сторону портала, проходя уже знакомые места и не задерживаясь. Я шёл своей недавней тропкой и даже заметил парочку своих окурков. Вот я свин.

Но когда мы дошли до небольшой опушки с деревом по середине, я замер. Возле дерева была могила. В упор не помню её, видимо как-то невнимательно шёл тогда. Ворон, что ли, считал? Такое и не заметить! От вида этого одинокого захоронения мне сразу стало так уныло, чуть ли не до слёз прорвало. И эта странная могила прямо тянула меня к себе… не знаю, как это объяснить, просто хотелось туда подойти и… понятия не имею за чем. Я сделал два шага в сторону чьего-то последнего пристанища, но Эм подцепила меня за локоть и удержала.

– Там не на что смотреть, – тихо произнесла она, будто извиняясь за что-то. – Пойдём.

Я стоял и смотрел то на неё, то на могилу, раздираемый противоречивыми чувствами. С чего это мне так погано стало вообще? Да и Эммилию тоже заразил, вон как поникла, будто перед ней котят топили.

– Прошлое не стоит ворошить, мёртвые уже не встанут, – силком вытянула меня спутница обратно на наш маршрут.

– Ну да, я и сам не знаю, почему меня это так заинтересовало, – сухо ответил я, двигаясь вперёд. – Не помню просто могилу эту, вот и удивился.

– Я бы, попав в другой мир, тоже не могилы бы рассматривала по сторонам, – поддержала беседу девушка.

– Вот ты говоришь – мёртвые не встанут, а так ли это? – спросил я у неё. – Перспектива столкнуться с толпой ходячих зомби-гоблинов не прельщает.

– Ну это ты загнул. Я думаю, что в радиусе пары десятков километров от нас нет ни одной живой души, – начала она пояснять. – Мёртвые без чьей-либо помощи не встают.

– Уверена?

– Абсолютно, не переживай.

– Ну тогда всё нормуль, – немного взбодрился я. – А как мёртвым можно помочь встать? Будильников штук пять под ухо положить или ещё как?

– Будильников? – переспросила собеседница, но не дала мне и шанса на объяснение. – Банально. Начнём с некромантии. Конечно, некроманты по-разному могут мёртвых поднимать, но обычно получаются послушные мешки мяса с плохой моторикой. Есть пара магов, которые могут воскрешать человека, но я давно не слышала о подобных случаях. Смерть всё равно не обманешь, придёт в своё время. Хотя по-разному бывает. У эльфов, например, есть артефакт «Крест возрождения», по слухам он тоже может воскрешать, но, опять же, подтверждения этому не было, остроухие тщательно свои тайны оберегают.

– А, ну понятно, то есть воскрешение – это не бытовая магия, и происходит подобное раз в сто миллионов лет, – заключил я.

– Я бы так не сказала, – тут же отпарировала Эм. – Ловцы душ – древняя специализация вампиров, которой учитель обучает только одного своего избранного ученика. Обычно это их дети или подопечные, так что секреты переходят от поколения к поколению. Они могут возродить вампира из горстки пепла или даже волоса. С человеком, думаю, всё намного проще. В нынешней Империи Вампиров известны лишь… Хм, никого. Последний из них жил в семействе Беливер и обучал Энмешарре для императорской семьи, но его убили лет двести-триста назад.

– Энмешарре?

– Имя его ученицы. Я знала её, хорошая была девушка, способная, – моя спутница прервалась на мгновение, видимо предаваясь воспоминаниям. – Честно говоря, я даже не знаю, что с ней стало, убили тоже скорее всего или… – она задумалась. – Да чёрт знает, куда она девалась.

– Понятно… Хоть бы книжку написали типа «Воскрешение для чайников» или «Ловление душ на живца», а то все померли, пропали и фигу остальным, – в ответ на мою возмущенную реплику Эммилия издала сдавленный смешок.

Ну вот, хоть немного развеселил, уже хорошо.

Тем временем мы подошли к пещере.

– А вот и вход в пещеру с порталом, – выдохнул я, подойдя к ней.

– Где? – в растерянности спросила Эммилия, глядя прямо на вход.

– Э-э-э-э… ты чего? Воть! Или я по-твоему привидение? Проходящее сквозь стены.

Я зашёл в арку прохода и развёл руки словно бразильский Иисус, показывая ей очевидное. Глаза у Эм расширились от изумления, как будто она и впрямь увидела призрака.

– Поразительно! Я читала об этой магии, но не думала, что когда-нибудь её увижу, – заметив, что я стою и туплю, она пояснила. – Это магический блокиратор. Такие используют для защиты и сокрытия чего-нибудь ценного, но этот блокиратор высшего уровня, его невозможно обнаружить. Он сам отваживает непрошеных гостей от того, что скрывает.

– Да к защите портала отнеслись серьёзно, а почему же я его вижу?

– Не знаю. Возможно, он рассчитан только на входящих, а выходя, ты разрушил чары для себя, и разрушил для меня, показав мне то, что сокрыто. Ладненько, пошли, посмотрим, что там внутри.

– Я уже всё там видел, тут постою, курну немного.

Достав сигарету, я прикурил, глубоко затягиваясь сладкой отравой. Подняв свой взгляд к ночному небу, я увидел неописуемую красоту, миллиарды больших и малых звёзд составляли причудливую сеть узоров, восхитительно красивую и такую чужую. Созвездия были мне неизвестны, но одно знакомое я всё же нашёл – это, конечно же, своего любимого вездесущего зайца. Он на Земле в обоих полушариях виден и тут засветился, гад такой. Луна была гораздо больше земной, раз в пять, наверное, имела необычный оранжево-синий оттенок, и в её свете вереница гор на горизонте красиво смотрелась. Казалось, что это хребет огромного дракона, который вот-вот взлетит и полыхнёт огнём в ночное небо.

– Да, защита портала на высшем уровне. Взяли и сломали его, – саркастично фыркнула вампирша выходя. – Что там, в небе, – дракон?

– Нет, красота, – ответил я, всё ещё зачарованный небом.

– Небо как небо. Пойдём, – произнесла она, посмотрев наверх.

– А здесь драконы водятся? – сразу же спросил я.

– Водились когда-то, много тысяч лет назад.

Неплохое такое уточнение. Я опоздал на работу всего лишь на много тысяч секунд, виновным себя не считаю.

– А почему ты тогда про дракона спросила? Это местная шутка такая?

– Нет. Хотя есть предание, что они вернутся, чего бы не хотелось, поэтому о них сейчас даже упоминать боятся, суеверные люди из истории их вырезали. Спросила я, потому что почувствовала, что ты думаешь о драконе.

– Ты можешь читать мои мысли?

– Нет, не совсем. Как бы… – Эм задумалась, но вскоре продолжила. – Я чувствую, понимаю, о чём ты думаешь. Могу сама подкинуть тебе мысль или навести на что-то. Будучи твоей создательницей, я могу и под контроль тебя полностью взять. Проще говоря, – резко оборвала она свои объяснения глядя на меня (видимо следов интеллекта на моём лице сейчас не было от слова совсем), – фактически, это ментальный контроль разума, почти как телепатия, но немного иначе. Так понятно?

– Да, понятно, и не обращай внимания на все мои пошлые и дурацкие мысли, я их не контролирую, – сразу попытался я оправдаться, потому что в голове иногда творится всякое.

– Я знаю и игнорирую их. Давай-ка немного прибавим шагу.

– Контроль разума означает, что ты можешь заставить меня сделать всё, что хочешь?

– Да, но не волнуйся. Это аморально, и я делать так не собираюсь. К тому же, как только ты получишь свой Амулет ночи, у тебя будет полная защита разума не только от меня, но и от старших. Также Амулет даст тебе защиту от жажды крови.

– Каких ещё старших?

– Это вампиры старше тебя, принадлежащие твоей ветви, их всего трое.

– Понятно, что ничего не понятно. Расскажи вообще об иерархии вампиров, – попросил я.

– М-м-м… Хорошо. Представь себе большое дерево с раскидистыми ветвями. Это будет родовое древо вампиров. Так, Тамика, наша императрица, – это ствол дерева. От ствола отходит множество ветвей – это те, кого она укусила. От ветвей, в свою очередь, исходит целая вереница других ветвей – это дети и подопечные подопечных Тамики и так далее. Иногда случается так, что хозяева освобождают своих подопечных, но всё ещё имеют с ними крепкую ментальную связь, фигурально выражаясь – ветки падают и прорастают в личные маленькие деревца. Если срубить дерево, то все ветви, растущие из него, умирают вместе с ним. Так что, если убить Тамику, погибнут десятки тысяч вампиров, зависящих от неё, поэтому она мало кого освобождает. Это даёт ей большой гарант защиты своей власти, – Эммилия замолчала, возможно, обдумывая следующий монолог, но я сразу же воспользовался заминкой, чтобы задать вопрос.

– Выходит, что у вампиров могут быть дети?

– Почему нет? Мы почти как люди, только сильней, быстрей, ну и бессмертные. Просто главным продуктом и источником силы для нас является кровь, а наиболее подходящая – это человеческая, её структура схожа с нашей. Ну и ещё наш организм не переносит солнечного света, почему – никто не знает.

– Хм… Эльфовампир будет эльфами питаться для лучшей усвояемости? Забавненько.

– Это запрещено, да и другие расы не предрасположены к вампиризму.

– Ну ладно, убедила. А что стало с родителями Тамики?

– В книгах пишут, что она их убила. Скорей всего так и было.

Я решил промолчать, что историю пишут победители и писанине в книгах вообще порой веры нет.

– Понятненько, а почему у неё самой нет детей?

– Да ведь дети не связаны общей судьбой с родителями в отличие от подопечных. Этим наша императрица и воспользовалась, чтобы занять свой трон.

– То есть любой рождённый вампир будет своим личным деревцем? – предположил я.

– И да, и нет. С детьми особая история. Ребёнок не будет связан с родителями, а если у родителей были родители или хозяева, то ребёнок будет связан с ними общей судьбой. Так сказать, просто поколение пропускается.

– Так, минуточку, – я резко остановился, и Эммилия последовала моему примеру. – Без обид, но что-то твоё дерево не выдерживает критики. Мутант какой-то.

– Это почему же? – сквозь зубы процедила Эм.

– Ну смотри. Ты говоришь: у древа есть ствол – Тамика, от неё отходят ветви – это те, кого она укусила, и дети. Могли бы быть, но у неё их нема. Значит, если мы срубаем дерево, то умирают и все ветви, в том числе и эти теоретические дети. Так? – эффект от моей заумной речи несколько смазался, поскольку я заметил у себя развязанный шнурок и решил исправить это недоразумение.

– Так, – подтвердила вампирша.

– Но ты говоришь, что они не связаны… и не должны умереть. Тогда они не могут быть этими самим ветвями, исходящими из ствола-родителя, – я справился с шнурками и мы пошли дальше. – «Ветки падают и прорастают в свои личные маленькие деревца», – процитировал я недавние слова своей собеседницы и, не удержавшись, чихнул.

– Будь здоров, – проявила вежливость девушка. – Я так и не поняла, к чему ты клонишь и что не понятно?

– Да всё как-то путано выходит, – всплеснул я наигранно руками, поскольку мозг действительно сломался, силясь понять систему. – Если рисовать это дерево, то получается, что ветка падает, ветка прорастает у неё всё гуд. Но при этом она тянется к стволу и соединяется с ним всё равно, или это жадный ствол хватает беглянку? – мой голос принял дурашливую интонацию. – Мол, от бабки с дедкой ушёл, от зайца ушёл, а от меня тебе всё равно не уйти…. Муа-ха-ха…

– Нет… всё… дети просто… так… так, – задумалась Эмилия. – Вот до этого разговора я всё предельно ясно видела и понимала, а ты всё испортил.

– Ну да, это моя суперспособность, – усмехнулся я и отодвинул ветку с прохода, галантно пропуская Эммилию вперёд. – А ты можешь как-нибудь попроще, без этих чернобыльских деревьев объяснить?

– Без деревьев… Хм… – задумалась она. – Вот я укусила тебя, ты имеешь общую судьбу со мной…

– Общую судьбу? – перебил я Эм.

– Простое понятие. Умру я, умрёшь и ты, если не получишь свободу.

– Удобненько, – проворчал я.

– Да. Не перебивай, – спутница тряхнула рыжей копной волос и продолжила. – Ты укусишь ещё кого-нибудь. Укушенный будет зависимым от тебя и меня. Умру я – умрёте вы оба. Если ты даёшь свободу тому, кого укусил, тогда с твоей смертью он не умрёт, но всё ещё будет иметь общую судьбу со мной, пока я не освобожу твоего подопечного. Так понятно?

– Хм… Вроде да, – задумчиво произнёс я, глядя перед собой.

– Предположим, ты укусил девушку. У вас родился ребёнок, и он свободен от вас. Если умрёте вы, то он будет жить. А если умру я – умрут все, кого я не освободила, – собеседница замолчала, ожидая моего кивка в знак понимания. – Таким образом, дети не зависят от родителей, но зависят от создателей родителей. Кроме смерти в общую судьбу также входит ментальный контроль, про который мы говорили ранее.

– Вроде ясно, – сказал я, ещё не до конца разобравшись. – А у Тамики, значит, нет родителей…

– Нет.

– А, ну тогда ясно. Умная женщина – узурпировала трон и вырезала всех, кто мог бы помешать её величию, и новые угрозы не создаёт, – язвительно произнёс я. – Как я и говорил: удобненько.

– Не говори в таком тоне про императрицу, – отвесила мне подзатыльник Эммилия. – Рада, что ты понял.

– Ну не особо. Так, всё. На этом остановимся. Я сделаю вид, что всё понял и пожалею свой бедный мозг… Надо бы всё обдумать конкретно, – с этими словами я достал ещё одну сигарету и закурил.

Это всегда стимулировало моё серое вещество. Сейчас бы ещё выпить для полного счастья. Дело говоришь, мозг. Хоть когда-то.

– Слушай, как ты это делаешь? – с искренним нетерпением произнесла Эм, когда я выпустил очередной клуб дыма.

– Что именно делаю? – переспросил я, не уловив суть вопроса.

– По запаху я поняла, что ты куришь табак, но как-то странно. Я никогда не видела, чтобы так курили, обычно используют трубку.

– А, понятно. Это величайшее изобретение в мире, оплот цивилизации и её же уничтожение, – я поднял сигарету в воздух, чтобы продемонстрировать её воображаемой публике – всегда любил толкнуть речь о полной чуши. – Сие произведение искусства называется сигарета или дымная палочка, сига, папироса, или ещё как-нибудь – по настроению. Её конструкция состоит из тончайшей белоснежной бумаги (у меня сигареты козырные, поэтому она коричневая) и фильтра, который сделан из сложных молекулярных добавок и волокон чего-то там и угля, ну и, соответственно, в сигарете присутствует ароматнейший табак, который собирает с любовью и нежностью какой-нибудь Хосе из Мексики. Минздрав, кстати, усиленно предупреждает: капля никотина убивает лошадь, а хомяка вообще разрывает в клочья. Поэтому животным давать курить не рекомендуется.

Большего бреда на тот момент я не придумал, но прозвучало красиво и нравоучительно.

– Ты эту речь лучше перед гномами толкни, могут монет отсыпать за рецепт этой самой сигареты.

– Обязательно так и сделаю, когда увижу какого-нибудь бородача, – пообещал я.

Дальше мы шли молча. Мне надо было обмозговать полученную информацию и сложившуюся ситуацию, а Эммилии… даже не могу предположить, о чём она думала. Может, выуживала какую-нибудь информацию из хаоса, что творился у меня в голове, и на всякий случай я решил контролировать дребедень и пошлятину, которая частенько залезала ко мне в мозг.

– Это плохо, – произнесла Эммилия, глядя на светлеющий край неба на востоке.

– Что именно? – решил я узнать, о чём идёт речь.

– Скоро восход, а точнее минут через двадцать. Бежим, иначе вспыхнешь как спичка.

Я рванул вслед за своей спутницей и бежал крайне быстро, никогда ещё так не бегал – то ли вампирские способности помогли, то ли страх смерти. Полоса света, разгонявшая позади меня спасительную тьму, практически как плеть стегнула меня, придавая ускорение. Чёрт, я на физкультуре за пятёрку так не бегал! А заметив впереди расщелину в горе, я дал такого стрекоча, что даже обогнал Эм. И всё же я мог бы не успеть и вспыхнуть, как факел олимпийский, если бы Эммилия не отправила меня в полёт мощным толчком в спину.

Пролетев добрых десять метров, я врезался в дальнюю стенку расщелины.

Да, сильна!

Повезло, я жив, но, кажется, моя подруга не рассчитала свои силы и толкнула меня слишком сильно. Я попытался встать, но не смог даже пальцем пошевелить.

«Не двигайся – бесполезно. У тебя шея сломана», – прозвучал в голове голос Эммилии, и я почувствовал её приближение.

«И что теперь делать? – я постарался вытолкнуть на поверхность мозга мысли, настроиться на разговор. – Я что, теперь буду вечно жить не двигаясь? Нет уж, увольте».

«Делаешь успехи», – опять прошелестел её голос в моём сознании.

Я почувствовал, как её руки приподнимают меня, она с силой нажала на мою шею, и там что-то хрустнуло. Ладони у неё просто горели огнём, и это благословенное тепло разливалось по всему телу, изгоняя мою дотошно нудящую боль.

«Успехи? В чём?»

«Ментальный разговор подопечного с хозяином, обычно на это уходит несколько дней», – пояснила мне вампирша.

«Понятно», – мысленно ответил я.

Тепло ушло, забирая с собой боль, но тело всё еще ломило.

«Не двигайся, ты ослаб, тебе надо восстановить силы. Лучше поспи. Как стемнеет, я тебя разбужу».

«Вампирам нужен сон?»

«Иногда для поддержания сил телесной оболочки нужны сон и пища с водой, несколько раз в пару недель или в месяц».

Эммилия еще несколько минут потратила на заумные рассуждения об особенностях вампирского организма, его метаболизме, а я, меж тем, провёл свою аналогию.

Представьте себе человека, живущего только на одних энергетиках: на «Адреналине», «Ред буле», «Горилле» и так далее. Долго он протянет? Не особо, сам знаю, как зависимый от энергетиков нарколыга. Я помню, как в день по три-четыре больших энергетика долбил и дня по четыре спать не мог. Первые два дня было круто, но потом тело поражала такая слабость, что я еле-еле ноги передвигал. Уже ложась спать, понимал, что тупо не могу уснуть, несмотря на то, что веки даже не открывались от усталости. Так и валялся всю ночь, пока таурин с кофеином не выветривались из организма. Только после этого меня вырубало часов так на семнадцать.

Вот, наверное, и с вампирским телом тоже самое – какой бы организм не был выносливый, его надо хоть немного подпитывать, и давать отдохнуть.

«Хорошо, учту на будущее», – согласился я с Эм.

Она отошла, оставив меня лежать на сыром камне. Хм, по-моему, по мне кто-то ползает… А, чёрт, как неприятно! Я попытался согнать паука со своей щеки, но как бы я не старался, пошевелиться всё равно не смог. Паук ещё позырил, что у меня в ухе, и убежал по своим арахнидским делам, какая удача. Теперь можно и поспать.

Однако сразу уснуть у меня не получилось. Да, в такие моменты мне помогала музыка… Mp3-шка! Как я мог забыть! Если безумный ритм последних двух дней её не угробил, то она мне сейчас будет очень кстати.

– Эм, – с хрипом позвал я вампиршу.

– Что?

– У меня к тебе просьба.

– Слушаю.

– Расстегни мою жилетку.

Быстро рассправившись с пуговицами, она застыла в ожидании следующих инструкций.

– Видишь маленькую чёрную верёвочку, которая уходит в сумку на поясе?

– Да.

– На конце этой верёвочки будет квадратик, достань его из сумки.

– Готово.

– Там, от верёвочки, с другой стороны квадратика, есть выпуклость с маленькой красной точкой, нажми её и держи, пока квадратик не засветится, потом отпускай и вставь мне в уши те две пуговицы, которыми заканчивается верёвочка.

Через минуту проб и ошибок Эммилия сделала всё, как надо, и отошла от меня, после того, как я её поблагодарил. Я сразу узнал спокойную мелодию Пикника. Как раз к месту, вампир пытается уснуть:

«Сон чудесный снится миру,

Бледных улиц не узнать,

Лишь влюбленному вампиру

Снова будет не до сна, а…

Он идёт походкой лунной,

В дальний сад, где ночь без дна,

Где за оградою чугунной

Бродит девушка одна, бродит девушка одна.

Её веки чуть открыты,

Ветвь, увядшая в руках,

Лихорадочный румянец

Водит танцы на щеках, водит танцы на щеках…»[1]

Да, хорошая песня, одна из моих любимых, дальше заиграло что-то опять лирическое, но я уже уснул.